Первомайка. Зарипов - часть 2

[interest2012war]

ГЛАВА 9. ГРАЖДАНСКИЕ ЛЮДИ, ВОЕННЫЕ ПЛАНЫ.

Вот слух пронёсся: "Альфа" здесь!
но нету в них былой отваги.
Шамиль недаром сбил с них спесь -
Будённовск долго вспоминали...
(Из песни боевиков о обороне села Первомайское отрядом Салмана Радуева)

Обстановка вокруг Первомайского становилась всё напряжённее. К селу уже были стянуты все необходимые силы и средства. Которые, правду говоря, собирали по всем министерствам, федеральным службам и прочим вооружённым ведомствам. Такое разнообразие сводных отрядов и боевых подразделений приводило к несогласованности их взаимодействий и недопониманию руководящих органов, а также к элементарным несостыковкам параметров техсредств и другим пагубным неприятностям.
Самыми многочисленными были конечно же подразделения нашего Министерства Обороны, которые уже имели опыт ведения боевых действий против чеченских боевиков. Что и напугало местных жителей! Когда солдаты принялись рыть вручную капониры, чтобы спрятать поглубже в землю бронетехнику и тем самым уберечь её от возможного поражения кумулятивными гранатами противника... То эти объяснения и особенно вид зарывшихся в грунт танков сразу же поверг в ужас жителей соседних с Первомайским сёл. Ведь это было в непосредственной близости от их домов, а потому дагестанцы искренне решили, что предстоящая боевая операция растянется на несколько месяцев. Причём, характер боевых действий будет соответствовать самой настоящей крупномасштабной войне. То есть с неизбежными ударами радуевской авиации по окопавшимся танкам и БМПешкам.
Вторым по численности было Министерство Внутренних Дел, военизированные подразделения которого относились к своим бронетранспортёрам с намного меньшей бережливостью. Солдаты внутренних войск не зарывали БТРы поглубже в землю, "наверняка", чтобы не вызвать ещё больший испуг местного населения. Другие, то есть милицейские отряды МВД приехали к Первомайскому на автотранспорте или же прилетели сюда на самолётах. Здесь их разместили в междугородных автобусах, обогреваемых лишь встроенными печками.
Такой же временный приют на колёсах получили и боевые отряды Службы Безопасности Президента и Федеральной Службы Контрразведки. Под Первомайское прибыли даже пограничники, занявшие позиции где-то на северо-востоке. Находившиеся на разрушенном мосту "30 - 40 десантников" получили подкрепление из своей 7 ВДД. Правда, это свежеприбывшее подразделение ВДВ заняло боевые позиции в километре южнее. Их тоже было 40 человек.
В общем и в целом сформированная у села Первомайское федеральная группировка состояла из двух с половиной тысяч военнослужащих, 32 орудий и миномётов, 16 огнемётов, 10 гранатомётов, 3 установок Град, 54 боевых машин пехоты и 22 бронетранспортёров, 4 БРДМ и нескольких танков. Вертолётов также было "несколько".
Как и положено при ведении современных войн, всё начиналось с информационного противоборства. Вот уже несколько дней, как напротив северовосточной оконечности села обосновался наш агитационно-пропагандистский БТР с четырёхугольным громкоговорителем, который безостановочно предлагал боевикам добровольно сдаться в плен и получить взамен все земные блага: горячий чай и бесплатное питание, чистое постельное бельё и вообще сверхгуманное отношение.
В ответ на эту неприкрытую антидудаевскую пропаганду бывший комсомольский вожак и коммунист Салман Радуев установил на северо-восточной окраине мощный динамик, который также безостановочно передавал многочасовые молитвы и проповеди о священной войне за родную чеченскую землю. Поначалу оба громкоговорителя работали одновременно, стараясь заглушить своего соперника. Что уже начало нас раздражать и даже злить. Ведь мы были вынуждены слушать "всё ЭТО" практически весь световой день.
- Ну, вот!.. - ворчали солдаты. - Ни свет, ни заря... Опять БТР с матюгальником приехал... Сейчас начнётся!

И действительно ведь... "Начиналось!" Наш психически-агитационный бронетранспортёр со страшноватым четырёхугольным раструбом на башне только-только останавливался на краю камышовых зарослей в полукилометре от села, а из Первомайского уже начинал свою религиозно-просветительскую работу невидимый нам "рупор Радуева"!.. Боевики были начеку и работали с упреждением. Спустя минуту-другую "заводился" и наш БТР, который бубнил и бубнил всё одно и тоже!.. Сверхгуманное отношение и трёхразовое питание, восьмичасовой здоровый сон и ежедневные прогулки на свежем воздухе... Так отряд психборьбы старался взять Чеченов измором... То есть своими росскознями о бесплатной похлёбке и рекламой регулярных двухчасовых прогулочек.
Но затем эти агитаторы и пропагандисты как-то приспособились друг к другу и стали работать попеременно, как бы не мешая трудиться своим оппозиционно настроенным коллегам. Мы поначалу не поверили в это их взаимовыгодное соперничество... Но потом вздохнули с большим таким облегчением...
- Ну, хоть так!.. -заявил нам оперативный офицер Гарин. - А то наши бубнят в левое ухо... Боевики дудят в правое... Хренотень какая-то получалась.
- Так ведь всё равно ничего не разберёшь! - улыбался лейтенант Винокуров.
- Как это "не разберёшь"?!.. - возражал ему Стасюга. -Слева талдычат о чистом белье и бесплатном пропитании!.. Справа - "газават!"... Ну, и... Священная смерть за чеченскую землю! Выбирай, что больше понравится.
- Сейчас навроде концерта получается! - сказал я, отдав бинокль наблюдателю и спускаясь с вала. - Концерт по заявкам зрителей! Заканчивается одно выступление и начинается другое...
- Поспокойней получается! - уточнил Стас. - А если ветер стихает... То можно расслышать целые предложения!.. А не отдельные слова, как раньше.

Информационная война продолжалась. Включались в это противостояние и дагестанские парламентёры. На все российские уговоры и ультиматумы о сдаче в плен Салман Радуев отвечал категоричным отказом и требовал предоставить коридор для беспрепятственного прохода его отряда в Чечню,угрожая в случае отказа расстреливать по одному новосибирскому милиционеру через каждые 2 часа. Наше командование на это многословие никак не реагировало, привычно ожидая решения сверху и стойко игнорируя любое упоминание о судьбах новосибирцев.
Москва привычно молчала.
Дагестанские заложники и их многочисленные родственники внутренне надеялись на всё-таки мирное урегулирование конфликта. Ведь пролитая чеченцами кровь мирных кизлярцев неизбежно приведёт к ухудшению отношения всех дагестанцев к своим ближайшим соседям. При этом не следовало забывать и о проживавших здесь чеченцах-акинцах. Они составляли преобладающую часть населения Хасавюртовского района Дагестана, однако много акинцев жило и в других населённых пунктах, где подавляющее большинство было из представителей иных национальностей.
Дагестанское руководство также надеялось на бескровное разрешение сложившейся ситуации. Председатель Государственного Совета Дагестана Магомед Али Магомедов неоднократно обращался по телефону к Президенту России с просьбой не проводить спецоперацию по силовому освобождению заложников, поскольку это может привести к многочисленным потерям как среди спецподразделений, так и среди захваченных кизлярцев. Дагестанский руководитель также уговаривал Бориса Николаевича не проводить силовую акцию против боевиков на остальной территории Республики Дагестан и в приграничных районах Чечни. Ведь он как Председатель Госсовета дал Радуеву свои письменные гарантии.
Но российское руководство оставалось равнодушным к обращениям Председателя Госсовета Дагестана и ссылалось то на "проверенную информацию" о начавшихся в Первомайском расстрелах заложников... То на "факты" гибели всего отряда новосибирского ОМОНа... То на сведения о будто бы убийстве террористами пришедших на переговоры дагестанских старейшин... А то и на одного из жителей Первомайского, который в интервью центральному телеканалу требовал принять самые жёсткие меры к боевикам Радуева...
- Пусть проводят полностью уничтожение боевиков!.. - говорил этот селянин. - Пусть наши дома уничтожают вместе с ними!.. Пусть погибнут 10 процентов заложников, зато все боевики будут полностью уничтожены! Я же знаю,как проводят такие операции...

Этот простодушный на вид селянин, скорее всего, уже знал о солидных денежных компенсациях, которые совсем недавно получили пострадавшие жители Будённовска. Вполне возможно и то, что он втайне надеялся на столь близкую и желанную "манну небесную" взамен своей глинобитной постройки. Причём, непременно без наличия своей персональной фамилии в печальных списках тех самых "десяти процентов".
Как бы то ни было... Но на телеэкране этот житель Первомайского выглядел ярым борцом с террористами. То есть как бы "выразителем чаяний" Всего дагестанского народонаселения!.. А это только было на руку российским политическим аналитикам и телевизионным обозревателям, также ратовавшим за обязательное проведение силовой акции.
А в воскресенье из Москвы поступило ещё одно сообщение о положении дел в осаждённом Первомайском. Оказалось, что чеченские террористы уже успели полностью расстрелять весь отряд новосибирских омоновцев и вдобавок к ним поубивать ещё одну партию дагестанских старейшин, которые прибыли в село для переговоров об освобождении заложников. Далее говорилось, что кровожадные боевики на этом не остановились и сейчас стали понемногу расстреливать остальных кизлярцев... Так информационное противоборство оказалось выплеснутым в российское общество.
При помощи этой явной и неумной дезинформации российское руководство пыталось подтолкнуть общественное мнение к мысли о необходимости скорейшей силовой операции против боевиков. Но вольно или невольно у более-менее умных людей создавалось впечатление того, что власти России уже записали всех заложников в списки погибших.
Более всего это "известие" повергло в шок самих заложников, которые по радио услыхали о своей "гибели". Срочно прибывшим в Первомайское дагестанским парламентёрам, которые стремились запечатлеть на видеоплёнку зверства радуевцев... Эти "чудом воскресшие" заложники с белыми повязками на головах говорили, что они жили раньше, пока ещё живы сейчас и надеются пожить дальше.
К этому времени все окопы и ходы сообщений уже были выкопаны и в домах созданы огневые точки, поэтому мужчин-заложников террористы посадили в заминированные автобусы, которые они угрожали взорвать в случае штурма села. Небольшая часть захваченных в Кизляре мужчин и женщин находилась в домах и при общении с депутатами они говорили о том, что сейчас реальную для них опасность представляют федеральные войска, а боевики, напротив, являются их защитниками. В этом не было ничего удивительного - то сказывался синдром заложника, когда захваченные люди начинают опасаться не террористов, а бойцов спецподразделений по освобождению пленных людей...
Подливал масла в огонь и корреспондент одной из центральных газет, каким-то образом оказавшийся вместе с Радуевым. Этот журналист вёл свои репортажи прямо из села, причём, пользуясь спутниковым телефоном самого Салмана Радуева. На свою же видеокамеру этот журналист снимал боевиков, кизлярцев, новосибирцев и окружающую обстановку.
Одна из девушек-чеченок из состава отряда Радуева во время интервью говорила о войне так:
- В нашем положении - это дар аллаха!.. Война - это нам, конечно, дар аллаха!..

Других слов у неё не имелось. "Дар аллаха" и всё тут! Всё ясно, понятно и очевидно.
После таких "новостей" о массовых расстрелах заложников местное население заволновалось, а после негласных опровержений парламентёров оно и вовсе закипело. Ближе к вечеру за несколько километров от осаждённого села была остановлена огромная толпа дагестанцев, вооружённых охотничьими ружьями и состоящая из родственников захваченных заложников. Дагестанцы собирались то ли сами отбить у боевиков своих родственников... То ли встать между войсками и радуевцами, чтобы предотвратить боевую операцию... То ли чтобы предоставить боевикам возможность бескровного прохода в Ичкерию и тем самым спасти жизни заложников.
Узнав из теленовостей всё о тех же "массовых расстрелах заложников", генерал Дудаев и его ближайшее окружение также решило оказать поддержку осаждённым чеченцам. Нашей бригадой осназа были перехвачены радиопереговоры между Радуевым и некоторыми чеченскими полевыми командирами, в которых говорилось о помощи осаждённым радуевцам. Начальник штаба дудаевской армии Аслан Масхадов и командир самого боеспособного "абхазского батальона" Шамиль Басаев вроде бы обещали ударить с тыла по федеральным войскам и разорвать кольцо вокруг Первомайского.
Возможно эти радиопереговоры также были частью информационного противоборства, с помощью чего дудаевцы попытались оказать на наше объединённое командование морально-психологическое давление и тем самым заставить его произвести перегруппировку войск. Чтобы федеральные подразделения стали готовиться не только к штурму Первомайского, но ещё и к отражению нападения боевиков с тыла. Чтобы в конечном итоге против отряда Салмана Радуева было задействовано гораздо меньшее количество наших сил и средств.
Как бы то ни было... Но перехваченные нашими "слухачами" вражеские радиопереговоры сделали своё дело. На всякий случай и мы предприняли меры боевой предосторожности. То есть усилили свой тыловой дозор и отодвинули его подальше от своих днёвок.
Метрах в пятистах позади наших боевых позиций протекала река Терек. Это было естественное препятствие, которое боевики могли преодолеть по деревянному мосту у дома лесника или по дюкеру, то есть большой стальной трубе. Она была переброшенна над Тереком в сотне метров южнее моста. Именно эти потенциально опасные направления должен был контролировать наш тыловой дозор. Раньше он располагался в неглубокой канаве в полусотне метров позади костра комбата. Теперь же боевая позиция тылового дозора разместилась на дальнем углу кустарника. Вернее, в более широкой и более глубокой канаве, с которой и граничила наша "зелёнка".
Усиление тылового дозора было проведено естественно за счёт первой и второй разведгрупп. Ростовских разведчиков командование решило не отвлекать. Раньше наш тыл прикрывало всего лишь двое бойцов златозубовской группы, чего тогда было вполне достаточно. Но теперь в связи с высокой вероятностью нападения чеченских отрядов извне... Теперь тыловой дозор усилили майор Мороз и армянский прапорщик по имени Гамлет, а также двое разведчиков из моей группы. Один из них был бесшумным ночным снайпером, то есть обладателем Винтореза с тяжеленным ночным прицелом 1ПН58. Второй мой боец являлся простым автоматчиком.
Мне конечно же не очень-то и хотелось расставаться со своими молодыми солдатами. Однако с комбатовским приказанием особо так не поспоришь. Вернее, поспорить-то может даже и можно... Да только вот конечный результат известен с самого начала этих бессмысленных препирательств.
Моё грустноватое настроение быстро исчезло, когда сидевший на валу наблюдатель обнаружил в бинокле что-то непонятное.
- Товарищ старшнант, там, кажись, стволы торчат! Может это ихняя зенитка?!

Я быстро взбежал на вал и взялся за бинокль. На дальних подступах к селу виднелись небольшие камышовые заросли... Наверное, они росли вдоль канала, прокопанного вдоль северной окраины...
- Где? -спросил я, так ничего и не обнаружив.
- Вон там, за Белым домом! - убеждённо восклицал солдат. - В небо торчат! Среди камышей!.. Надо только присмотреться получше!

Я присмотрелся... И действительно!.. Среди камышей достаточно чётко просматривались две "штуковины", направленные под углом в небо...
- Вот только их здесь не хватало! - проворчал я и повернулся к днёвке. - Стас, Саня!.. Посмотрите вы тоже!.. Что это там такое...

Гарин и Винокуров поднялись на фишку и я отдал бинокль сперва Стасу... Лейтенант взял мой Винторез с оптическим прицелом...
-Ну, шо!.. -сказал через минуту наш оперативный офицер. - Это ЗеУшка! Пламегасители торчат!

Молодой лейтенант тоже разглядел среди покачивающихся камышовых венчиков 2 неподвижные "хреновины". Мои нехорошие догадки подтвердились. В камышах находилась вражеская зенитная установка ЗУ-23-2. То есть 2 спаренные пушки калибром 23 миллиметра. Именно их тонкие стволы с характерно утолщёнными и удлинёнными пламегасителями сейчас нацеливались куда-то в северо-западную часть неба. А ведь их нетрудно было развернуть и в нашу сторону!
- Ну!.. -сказал Стас, опуская бинокль. - Что будем делать? На, Саня!.. Посмотри!
Лейтенант взял более мощный бинокль. Ведь оптический прицел намного слабее.
- Надо бы с вертолётчиками связаться. - сказал я и оглянулся по сторонам. - Чтобы засечь местоположение этой ЗеУшки!.. Сама установка наверняка хорошо замаскирована... Но стволы-то торчат!
- Где наша новая радиостанция? - спросил Стас. - В ящике? Я сейчас её принесу!

Минут через 5 мы развернули радиостанцию Р-853, предназначенную для связи с авиацией.
- "Воздух-воздух!" - проговорил я в микрофон. - Я - "земля!" Как слышите меня, приём?!

Однако эфир молчал и на мой неоднократный зов никто не откликался... Хотя в нескольких километрах к западу барражировала пара поджарых "двадцатьчетвёрок". Наверное, там находился штаб войсковой группировки... Стало быть, высокое начальство занималось самоуспокоением, слушая непрерывный вертолётный рокот...
Я вновь сменил радиочастоту и опять обратился к небесным силам... Но наши ВВС продолжали молчать...
- Надо бы у Кости уточнить частоту, на которой вертолётчики работают. - проворчал Стас. - Костя! Слышь!

Но наш главный связист был далековато и Гарину всё же пришлось пройтись ножками до комбатовской днёвки.
- Нам дали "добро"! -заявил Стас после возвращения. - Частоту я узнал. Нам приказано связаться с летунами и навести их на эту ЗУшку!
- Спас-сибо за доверие! -пошутил я. - А то мы тут не знали... Что нам надо делать!
- Ну, знали или не знали... Это уже пустяки!.. Главное... Надо засечь координаты этой установки!

Мы связались с вертолётчиками на их дежурной радиочастоте. Однако они упорно нас игнорировали... То ли выполняя свои служебные инструкции, то ли принимая наши простуженные голоса за вражеские... Мы называли себя и даже указывали на местности наше расположение... Обозначив как главный ориентир шиферный навес в канаве... Вертолётчики оставались совершенно глухи... Хотя мы их слышали очень даже хорошо...
- Пятый-пятый! Что у тебя там?
- Всё в порядке!

Судя по их нарочито бодрым голосам, они нас точно слышали... Просто не хотели откликаться... Всё изменилось, когда я сказал про зенитную установку...
- Кто вы, кто вы? - сразу же спросил тот вертолётчик, который был поглавнее.

Я опять указал на наше местоположение и сразу же объяснил, что мы обнаружили в камышах торчащие вверх стволы с легко опознаваемыми пламегасителями...
- Надо бы уточнить координаты этой зенитки! -говорил я в эфир. -А то... Мало ли что?!

Мы отлично друг друга поняли. Ведь эта замаскированная зенитная установка может попортить им немало вертолётчикской крови... А без надёжного воздушного прикрытия и нам придётся не совсем сладко на земле...
- Где она? - послышалось в эфире несколько минут спустя.

Две поджарые вертушки уже сделали по два захода параллельно северной окраине... Но лётчики ничего на земле не обнаружили.
- Да вы среди камышей поищите! - указывал летунам наш оперативный Стас. - Мы эти стволы хорошо видим! Они торчат прямо из камышей!

Вертолётчики сделали ещё один заход и опять ничего не обнаружили.
- Да вы прямо над каналом пройдитесь! - уже командовал вошедший во вкус старший лейтенант Гарин. - И тогда сразу её увидите! Она замаскирована!

Однако пролететь над каналом, то есть в непосредственной близости к северной окраине... Вдоль которой радуевцы прокопали свои оборонительные окопы и ходы сообщений в глубь села... В общем, подлетать так близко к Первомайскому вертолётчики не хотели.
- Ну, тогда... - говорил я в микрофон, оборачиваясь назад к днёвке и лесу. - Тогда мы обозначим себя на местности, а вы зайдите на нас со спины и дальше летите по-прямой... Но помедленней!.. И мы вас подкорректируем! Наведём прямо на неё!.. Проклятую... Идёт?!
- Идёт! -с огласился старший вертолётчик. - Как вы себя обозначите?
- Оранжевый дым! -сказал я.
- Понял! - сказал вертолётчик. - Подождите пока... Нам надо... Развернуться...

Подготовились и мы. Один солдат отошёл от нашей днёвки метров на десять и по моей команде зажёг спецпатрон... Из зелёного цилиндрика тутже повалил густой оранжевый дым...
- Вижу вас, вижу!

Вертолётная пара летела на нас со стороны леса... Вот они сбавили скорость и чуть наклонили свои носы... У меня невольно ёкнуло сердце... Но вертушки уже пролетели над нами...
- Правильно идёте, правильно! - говорил я в микрофон, не отрывая своего взгляда от вертолётов. - Чуток левее!.. Это ферма... Во-от... Перед вами Белый дом!.. Левее его и дальше! Вот... В камышах!

Однако вертолётчики опять ничего не увидели. Правда, они не долетели до тех самых камышей... Потому что их "двадцатьчетвёрки" и так уже приблизились к селу на слишком небезопасное расстояние... Да ещё и на малой скорости и небольшой высоте... А уж тем более с нацеленными для штурмовки носами...
Но радуевские боевики упреждающего огня всё же не открыли!
- Нету ничего! - сердито сказал старший вертолётчик.
- Да вы ещё раз пройдитесь! - заявил вертолётчикам Стас. - Вы просто не долетели... Чуть-чуть!
- Нет! -ответил всё тотже рассерженный голос.

Мы опять попытались их уговорить... Но вертолётчики упорно отмалчивались... Ведь им было намного спокойнее кружить над штабом группировки...
- Ну, ладно!.. -сказал я в радиоэфир с нескрываемой горечью. - Эта зенитка... Она себя ещё покажет!

Вертолётчики вновь промолчали. И мы со Стасом обескуражено взглянули друг на друга.
- Не каркай... - проворчал Гарин.

Я усмехнулся:
- Да тут... Каркай - не каркай!.. Они же не дураки... Если поставили здесь зенитку... То специально против вертушек.
- Ладно. -сказал Стас и направился вниз. - Время покажет.
- Покажет!.. Конечно покажет! - говорил я, тоже спускаясь к днёвке.

Так стало больше ещё одной потенциальной опасностью... Замаскированная зенитка - это конечно не бронетранспортёр с крупнокалиберным пулемётом КПВТ!.. Однако в грамотных и умелых руках эти 2 спаренные 23-миллиметровые пушки могли здорово навредить нам всем.
Однако же... Верховному нашему Главнокомандованию сейчас было явно не до нас...
В середине воскресного дня 14 января внезапно стало тихо. Пропагандистская мешанина речей проповедника и бесконечных ультиматумов о сдаче,доносившаяся то с окраины села,то из камышовых зарослей, где скрывался наш агитационный БТР... Всё это неожиданно прекратилось. Так в воздухе установилась тревожная тишина. Даже вертолёты Ми-24, постоянно кружившие над селом, куда-то улетели.
Приблизительно через час эта тревожная тишина закончилась - над нашими позициями послышался рокот одинокой "восьмёрки". Она приземлилась как обычно - неподалёку от наших днёвок. Из салона вышел начальник разведки и с ним ещё несколько человек. Затем из салона стали выгружать какие-то военные ящики.
И вдруг за стёклами вертолётной кабины я увидел знакомое цыганское "личико". Уж что-что, но эту густую чёрную бороду можно было опознать сразу. И я быстрым шагом направился к "восьмёрке".
- Александр Иванович... -сказал я, входя в кабину вертушки. - Здравия желаю!

Сидевший слева лётчик смотрел на меня не узнавая и мне пришлось напомнить себя.
- Вот ёлки-палки! Альберт! -воскликнул он. - Тебя и не узнать! Тоже бороду решил отпустить?

Я провёл рукой по своему щетинистому подбородку и смущённо улыбнулся:
- Да мы тут уже 5 дней! Ни побриться, ни умыться!.. А у вас как дела? Опять слева сидите?
- Ну, да! -отвечал мне товарищ подполковник. - Вернули меня на место левака!.. Как понадобились опытные пилоты... Так сразу и вернули!
- Поздравляю!..-сказал я. - И давно это произошло?
- Да месяца два назад! - проворчал Александр Иванович и внезапно сменил тему разговора. - Слушай!.. У вас тут с ракетами богато или как? А то я и 31-го здесь был, и Старый Новый год... Тоже тут!
- Сколько нужно? -спросил я.
- Да сколько не жалко! А то на днях домой улетаю... Хоть там Новый Год надо отметить по-нормальному!
- Сейчас сделаем!

Прибежав на днёвку, я разыскал в ящике нашу пиротехнику и отобрал 3 пачки по 5 ракет в каждой. Затем я оглянулся на днёвку комбата, там было тихо и спокойно... И все 3 пачки тут же оказались за моей пазухой. Этого добра у нас всегда было много, однако военную субординацию и спецназовскую конспирацию требовалось соблюдать всегда.
- Вот!.. -выдохнул я, тяжело дыша после быстрого бега. - Тут красные, зелёные и простые осветительные!
- Вот спасибо! Вот удружил! -говорил Александр Иваныч. - Порадую своих пацанов...
- В следующий раз когда прилетите, я приготовлю ещё! - пообещал я командиру борта.
- Добро! -ответил Александр Иванович.

Тут я заметил, что борттехник убирает лесенку. Ми-8 уже полностью разгрузили и настала пора прощаться.
Вертушка взмыла в небо и я ещё минут 5 смотрел ей вслед. Мне было приятно встретиться здесь со своим хорошим знакомым. Сразу вспомнились события прошлогодней весны в Моздоке... Ну, и минувшее лето в станице Егорлыкской.
В марте прошлого 95-го года я сперва познакомился с одним татарским танкистом. Когда старлею Рафаэлю понадобилось слетать по своим комендатурским делам аж в сам город Грозный и я составил ему компанию, тогда-то мой бронетанковый друг и познакомил меня с подполковником Александром Ивановичем. Это было уже начало апреля и тогда он был командиром экипажа вертолёта Ми-8.
Затем я повстречался с товарищем подполковником уже в августе на парашютных прыжках. В ту пору Александр Иванович летал в качестве правого лётчика. Командование вертолётного полка понизило его в должности за то, что он вместе с другими офицерами стал открыто возмущаться почти полугодовой задержкой выплат денежного довольствия. Вертолётчикский бунт был подавлен, но часть задолженности им всё же выплатили. Правда, и главных зачинщиков местное начальство не забыло... И многоопытный подполковник Александр Иванович летал правым пилотом, тогда как левым, то есть командиром экипажа был вертолётчик помладше...
Но военная жизнь расставила всё по своим местам. Ведь одно дело - летать над полями Ростовской области и совершенно другое - над чеченскими равнинами, предгорьями, горами... И штабные репрессии, надо полагать, продлились до октября месяца... Когда от Егорлыкского полка понадобилось отправить в Чечню очередную замену экипажей...
Эта же военная жизнь напомнила о себе. Причём, как говорится, здесь и сейчас... Так что мои воспоминанья и раздумья быстро закончились.
- Что-то эНэР спешит к нам... -сказал Гарин задумчивым голосом. - Сперва он сразу же к десантникам помчался... Теперь возвращается обратно. Спешит... Что-то здесь не то-о...

Стас сейчас смотрел строго на юг. Начальник разведки действительно шёл по тропинке очень быстрым шагом.
- Видать, озадачил десантников и сейчас озадачит уже нас! -сказал я.
- Сплюнь! -проворчал Стас.
- Да тут плюй - не плюй!.. Всё равно не поможет!.. - сказал я.

Так оно и вышло. Через несколько минут полковник Стыцина был уже на днёвке комбата, куда срочно вызвали и младших офицеров. Так что НР практически с ходу довёл до нас краткую оперативную обстановку: завтра в 9 часов утра начнётся штурм Первомайского и наши две группы третьего батальона будут принимать в нём самое непосредственное участие. После этого начальник разведки и два комбата стали разрабатывать план предстоящих боевых действий.
Мы молча ждали на своих днёвках. Когда комбат Перебежкин собрал всех офицеров и довёл до нас общий боевой приказ, план ведения боевых действий на завтрашний день стал более чем ясен. Восьмой батальон оставался на своих позициях и с высоты вала прикрывал штурмующих. Нашим двум группам предстояло: сперва проскочить открытую и простреливаемую низменность; используя естественные укрытия, выдвинуться к белому дому и остаткам развалин, что у самого канала; закрепиться в этих развалинах на нашем берегу канала и вести массированный огонь из всего имеющегося у нас оружия.
Северная окраина села наиболее всего подходила для направления главного удара: заросшая камышом низменность, наличие железобетонной фермы и такого же крепкого силосохранилища, а также других естественных укрытий и каких-то развалин на нашем берегу канала. Но именно этот канал с незамёрзшей водой и являлся самым главным препятствием для атакующих. Поэтому нашим солдатам предстояло лишь сымитировать нанесение главного удара, отвлекая на себя основные силы боевиков. В это же время суперподготовленные бойцы из лучших элитных подразделений специальных служб России будут по-настоящему штурмовать село с другой стороны.
Мы же не считали себя суперэлитой: достаточно было взглянуть на наше обычное обмундирование и скромное снаряжение!.. Но штурмовать средь бела дня северную окраину Первомайского силами всего двадцати пяти человек - это было нашей... Пожалуй, теперь это было нашей обычной работой. До сегодняшнего дня разведывательным группам специального назначения приходилось выполнять самые разные боевые задачи, причём на значительной удалённости от наших войск и следовательно без какой бы то ни было поддержки. То есть рассчитывая лишь на свои собственные силы и средства. А ведь разведгруппа спецназа - это целых шестнадцать разведчиков,готовых днём и ночью к любым сюрпризам капризной военной удачи.
Ну, а здесь, под Первомайским мы находились на своей земле, вблизи федеральных войск и с воздушным прикрытием авиации МинОбороны. Поэтому поставленная нам задача не была для нас чем-то сверхъестественным. Да и к мурашкам на спинах мы уже попривыкали.
Затем, достав персональные топокарты, мы детально уточняли свои конкретные задачи. Ведь первая и вторая группы будут выдвигаться к селу разными маршрутами и каждая к своему конкретному рубежу. Поэтому после ознакомления с Боевым приказом мне и Валере Златозубову нужно было досконально уяснить все необходимые детали.
Напротив середины северной окраины села находилось белое глинобитное здание, которое мы с самого первого дня прозвали "белым домом". Он одиноко стоял на нашем берегу канала и именно к этому глинобитному зданию должны были выдвинуться разведчики лейтенанта Златозубова. Там им следовало закрепиться, причём не только за Белым домом, но и вдоль берега канала. На мой взгляд, маршрут выдвижения второй группы был длиннее и опаснее, глинобитное строение находилось на слишком уж открытой местности и с другими укрытиями там было сложновато. Во всяком случае на карте ничего подобного не наблюдалось.
Моей же группе предстояло выдвинуться к развалинам напротив северо-западной оконечности Первомайского и закрепиться на этих позициях. Там мои солдаты могли бы укрыться за остатками каких-то строений, которые были обозначены на топокарте и которые я видел в бинокль. Самой большой неприятностью для обеих наших групп являлся милицейский...
- А какая задача у десантников? - внезапно поинтересовался Валера у начальника разведки.

Полковник Стыцина ответил сразу:
- Они сначала встанут цепью в полный рост, якобы тоже идут в атаку. Пробегут немного вперёд, а потом залягут и будут только поддерживать вас огнём.

Лейтенант Златозубов сразу же уточнил ещё одно не совсем понятное обстоятельство:
- Они что, залягут перед своими позициями? И будут нас оттуда поддерживать?
- Десантники сначала отойдут назад. - сказал нам товарищ полковник. - Чтобы из села всё выглядело по-настоящему! Как только боевики откроют по ним огонь... Тогда-то они и залягут. То есть на своих основных боевых позициях!
- А горнопехотинцы? - спросил Валера опять.
- У них аналогичная задача: сперва развернуться в цепь... - терпеливо пояснял начальник разведки. - За своей цепью они выставят БМП и пройдут метров сто. То есть тоже сымитируют атаку, но огонь они вести не будут, чтобы вас не задеть.
- Понятно! -проговорил командир второй группы.

Следующую минуту мы все молчали.
- Ещё вопросы есть ? -спросил нас комбат Перебежкин.

Голос его был строгим и напряжённым.
- Никак нет! - ответили мы.

Постановка боевой задачи была закончена и мы разошлись по своим группам. Теперь нам следовало заняться подбором личного состава и необходимого вооружения. Невзирая на второстепенность поставленной нам задачи, штурмовать село Первомайское мы должны были по-настоящему. Причём, обеим группам завтра предстояло продержаться на своих позициях до приказа вышестоящего командования и только после этого отойти на исходные позиции. О возможных потерях конечно не говорилось, но такой штурм врядли обойдётся без них.
Из всего состава группы я первым же делом отобрал самых толковых и надёжных бойцов: лейтенанта Винокурова, контрактников Бычкова и Яковлева. Оставшиеся солдаты были молодыми и необстрелянными. Поэтому этих кандидатов следовало оценивать по степени их полезности и боевой эффективности. Так следующими отобранными оказались обладатели мощного вооружения: гранатомётчик с РПГ-7 и тремя выстрелами и пулемётчик с ПКМ и тысячью патронов.
Тут мне на глаза попался снайпер, вооружённый винтовкой СВД. Он мог бы преспокойненько сидеть на нашем валу и методично "долбить" по окраине Первомайского. Ведь прицельная дальность СВДешки равна тысяче двуустам метрам. Тогда как расстояние от наших позиций до села составляло около 500 метров. Так было определено месторасположение снайпера с СВД. Со вторым моим снайпером всё оказалось намного проще. Он имел на вооружении бесшумный Винторез с дальностью выстрела в 400 метров. Кроме того, этот снайпер уже и так был задействован в тыловом дозоре.
"Так пусть он там и остаётся!.. - подумал я с некоторым облегчением. - А СВДешник прикрывает нас с вала."
Остальные разведчики являлись автоматчиками, вооружёнными 7,62 мм АКМС и 5,45 мм АКС. Кроме того, каждый имел при себе одноразовый гранатомёт "Муха". Но и это ещё было не всё!.. Выдвигаясь к селу, эти бойцы должны были нести шесть одноразовых огнемётов РПО-А "Шмель". Ручные гранаты, а у каждого было по две Ф-1 и столько же РГД-5, все они в счёт не шли. Как и вся наша пиротехника: сигнальные дымы и огни.
Однако наше гранатомётное хозяйство не заканчивалось. Ведь сержант Бычков и трое молодых солдат имели на своём вооружении подствольные гранатомёты ГП-25. Чтобы наш завтрашний штурм действительно выглядел как настоящий, то в поясах для ВОГ-25 и в наспинных рюкзачках они должны были нести весь запас имевшихся в группе подствольных гранат. Ведь эти боеприпасы имеют калибр в 40 миллиметров и радиус сплошного поражения в семь метров. Поэтому в завтрашнем штурме они сыграют свою определённо положительную роль.
Таким образом на штурм села завтра должны пойти почти все бойцы. На наших позициях на валу останутся только оперативный офицер Стас Гарин и один снайпер с СВДешкой. Они-то и должны будут прикрывать нас своим огнём, причём, Стасюга из нашего второго пулемёта ПКМ.
На этом наши боевые приготовления были временно приостановлены, поскольку всех офицеров позвали на днёвку второй группы. Там явно намечалось что-то любопытное.
Вместе с начальником разведки к нам прилетел ещё один офицер, который сразу же ушёл к горнострелкам и которого мы сейчас увидали на днёвке второй группы, куда и был вызван весь командный состав нашего 3-го батальона. Как оказалось, здесь намечалось какое-то праздничное мероприятие. Из дома лесника бойцы притащили грубо сколоченный столик, на котором сейчас сиротливо стояло две открытые банки тушёнки и несколько кружек.
Ждали только нас и мы подоспели вовремя. Незнакомый майор ловко выудил из-за пазухи бутылку водки и стал отколупывать крышку-катанку. Офицеры второй роты уже стояли рядом с поджаренными кусками мяса на шомполах. Солдатик принёс нарезанный крупными кусками хлеб, который, правда, нужно было сначала отогреть над огнём, а только потом уже есть.
Разлив по имеющимся четырём "посудинам" водку, неизвестный всем нам майор взялся за кружку и вкратце представился. Как оказалось, его служба началась с подросткового возраста, то есть с поступления в одну очень уж закрытую спецшколу... Дальнейший его карьерный рост, как и достижение определённых горизонтов глубинного бурения - всё это было окутано служебной таинственностью и вполне понятной непроглядностью...
Затем, чтобы прояснить нынешнюю ситуацию, товарищ майор сказал первый и единственный тост:
- Ну, мужики!.. Завтра у нас тяжёлый день, а сегодня Старый Новый Год и я предлагаю выпить просто за нашу военную удачу!.. Чтобы она от нас ни в этом году... И вообще никогда не отворачивалась.

Первая партия молча осушила свои кружки. Тут же разлили на вторую... Оставшееся содержимое бутылки было быстро выпито нашими офицерами. На каждого выходило грамм по 40 - 50. Вместе с выпитой водкой по телу разлилось лёгкое тепло.
- Костя, передай по рации, чтобы завтра с вертушкой сюда лук отправили! -сказал Златозубов нашему батальонному связисту. - А то шашлык суховатый получается.
- А чего так скромно?-Усмехнулся в ответ старший лейтенант Козлов. - Ты ещё уксус, приправы и пару официанток закажи. Может пришлют.
- Нет, женщин нам сюда не надо! - сказал Златозубов, с трудом откусывая мясо. - Нам пока не до них.

С минуту все молчали,думая очевидно о завтрашнем дне. Ну, или о столь загадочной личности в виде майора.
-Товарищ полковник, а первой село будет "Альфа" штурмовать? - Спросил Гарин у начальника разведки.
- Нет, они вообще отказались идти на штурм!.. - сказал полковник Стыцина, отряхивая руки от хлебных крошек.
- Это почему же? -недоверчиво спросил от костра кто-то из жаривших мясо.
- В село вместе с журналистами запустили одного комитетчика... - отвечал Стыцина. - Тоже под видом журналиста... Он определил, что все заложники содержатся в мечети в центре села. Это самое большое здание в Первомайском. Оно Г-образной формы. Вот "Альфа" и сказала... Чтобы их сначала подвели к этой мечети, а потом они будут её штурмовать и освобождать заложников. А село пусть сначала захватят другие.

Мы опять помолчали. Лично для меня это известие было не очень-то и радостным. Ведь "Альфа" являлась самым боеспособным спецподразделением и её бойцы могли добиться намного бОльшего.
- Что они - дети малые?!..- Проворчал Гарин. - Чтобы их за ручку подводить к этой мечети?
- Да-а... Это им не автобус или самолёт штурмовать, когда там сидит какой-нибудь колхозник с самодельной бомбой или охотничьим обрезом!..- засмеялся Златозубов.- Чехи есть чехи.
- Да, ну!.. В Будённовске "Альфа" нормально отработала!.. - сказал я. - Они тогда даже захватили полэтажа больницы, но их никто не поддержал. Вот и сейчас, наверное, не хотят зазря подставляться.
- Они говорят, что их слишком мало, чтобы штурмовать целое село!.. - подтвердил начальник разведки. - Но тогда нам может сильно достаться на орехи.
- Там ещё есть "Витязь" и "Вега", а ещё ОМОНы, СОБРы!.. - вставил новенький майор.
- Вот пусть они и берут село всем своим скопом! - подытожил Стас Гарин, которому вообще-то завтра предстояло оставаться на наших позициях.

На это высказывание Стасюги никто не отозвался. Все присутствующие усердно работали челюстями. Ведь две банки тушёнки уже давным-давно слопали, водка была выпита ещё раньше. А промёрзший хлеб и жёсткая говядинка требовали к себе повышенных энергозатрат. Поэтому все жевали и помалкивали. Тем более в присутствии незнакомца со столь загадочной биографией.
- А кто этот новый майор? - Спросил лейтенант Винокуров, когда мы возвращались обратно к своей днёвке.
- Говорят, что это новый замполит, и кажется, нашей бригады! - ответил ему Стас, знающий все штабные перемещения и назначения. - Прислали заместо Хрюши!.. И как его майора на полковничью должность поставили?.. Непонятно!.. А если он такой волосатый, то чего он сюда припёрся? Гуманитарки тут нет, чтобы её тырить и потом толкать налево.
- Тут всё понятно, за орденом или за звёздочкой сюда прилетел. - сказал я, сбегая к костру. - Это он сейчас майор, а через неделю уже подполковник!
- Ну, да! -отозвался Гарин, почему-то огорчившись. - Как раз должность подходит для этого!
- Вот то-то и оно! - сказал я, усаживаясь на покрытый козьей шкурой ящик. - Эх, как приятно сидеть на тёплом!.. Откуда коза?
- Это наши бойчилы из дома лесника притащили. - засмеялся Стас. - Скоро от него одни голые стены останутся.
- Бедный хозяин! - вздохнул лейтенант.
- И какого хрена нас на этот вал посадили? -завозмущался я у пылающего огня. - Надо было около дома этого лесничего оборону занять: там Терек, через который они не переплывут. А жить можно в самом доме, чем здесь задницы отмораживать.
- Это только боевики и наше командование сейчас в тёплых местах сидят, а мы вот тут кукуем, - говорил лейтенант Винокуров.

Он сейчас расстилал под навесом свой спальник, чтобы поспать несколько часов до своего дежурства.
Минут через 15 мимо нашей днёвки проходил тот самый майор, которому мы недавно перемывали все косточки. Роста он был невысокого, но шаг его отличался какой-то пружинистостью и лёгкостью.
- Тебя, кажется, Альбертом зовут?! - обратился он ко мне, остановившись напротив нашего костра.

В этот момент я стоял на дне канавы и, услыхав своё имя, невольно напрягся.
- Да. - ответил я.
- И ты командуешь первой группой? - опять поинтересовался невысокий загадочный майор.
- Так точно! - ответил я, переходя на военное обращение.
- А кто ты по нации?
- Я?! Татарин!

Его назойливость уже вызывала во мне какое-то подозрение. Я тоже хотел бы спросить о его личной принадлежности к пока ещё непонятной для меня народности. Ибо лицо товарища майора было вроде бы и европейского вида, но больно уж скуластое.
- Син татарча сюляша билясин-ма? - спросили меня.

От такой неожиданности я чуть было не упал в костёр. Ведь меня только что спросили на моём родном языке: могу ли я разговаривать по-татарски?
- Билям! -ответил я не совсем доверчивым тоном. - Но только чуть-чуть?

Это я ответил ему, что знаю, но только чуть-чуть.
- А я смотрю на тебя и думаю: татарин ты или нет? - рассмеялся майор. - Вроде бы и похож... Но не очень!
- У меня мама - мещарка! -сказал я и также решил проявить любопытство. - А вы сами кто по национальности будете?
- Мин башкорт! - ответил мне товарищ майор. - А что, не похож?

При этом он негромко рассмеялся.
- Ну, не знаю! - сказал я нерешительно.

Видя мою растерянность и даже сконфуженность, майор ещё раз рассмеялся и пошёл дальше к костру комбата.
А я остался стоять на своей днёвке и некоторое время пытался решить сложную загадку. Что это такое только что тут произошло и чем всё это может грозить мне в будущем?
Ответа пока что не находилось. Я вспомнил Славика Болтачкова. Месяц назад в нашу первую роту прибыл новый офицер, который рассказывал, кажется, именно про этого майора. Что на освободившуюся должность замкомбрига по воспитательной работе назначили "какого-то нерусского.".. Который маленький и скуластый, но зато "дерётся как чёрт!"
Но тут я вспомнил про "кое-кого" ещё... То есть про его предшественника Хрюшу... Что сразу же меня охладило. Если этот майор действительно является замполитом нашей бригады спецназа... То как бы он там ни дрался... А также кем бы он ни был по национальности и невзирая на его отличное владение татарским языком... То мне всё равно лучше держаться от него подальше.
Ибо я уже знал замполитов очень хорошо.
Затем продолжилась подготовка разведгруппы к штурму и все мои загадки-разгадки быстро отодвинулись на самый дальний план. Ведь завтра нас ждал штурм.
Моё ночное дежурство прошло спокойно. Тишину нарушали лишь переклички боевиков на постах. Да один раз в полночь с ближней окраины села донёсся приглушённый женский вопль. Я сидел у костра и ничего не разобрал. Наблюдатель с вала тоже не смог понять, что именно кричали. Было ясно только то, что это кричала очень уж молодая женщина. Причём, кричала изо всех своих сил и в каком-то отчаянном ужасе!
Потом было опять тихо. Больше из села не донеслось ни истошных женских криков, ни чего-либо подобного. Может быть это кричала молодая чеченка из отряда Радуева... Которую обидел кто-то из своих... А может то была не их снайперша?!.. Ведь среди заложников всё ещё оставались женщины, в том числе и одна молоденькая девушка. Наверное, это и была она.
Но сейчас мы не могли помочь ей ничем. Вернее, пока не могли.
Война... "Бич божий..." Для вероотступников, лицемерно прикрывающихся религиозными святынями... А также для неразумных... Предпочитающих всегда оставаться в стороне от бурлящих жизненных потоков.

Глава 10. ШТУРМ.

В понедельник 15 января к 7 часам утра всё уже было почти готово: оружие заранее почищено и смазано, боеприпасы уложены в нагрудники и наспинные рюкзачки, гранатомётные ремни надеты и подтянуты, огнемёты подготовлены к транспортировке, радиостанции неоднократно проверены, утренний чай благополучно выпит.
Штурмовая группа в количестве 12 человек уже стояла на тропинке в одну шеренгу, спиной к валу и лицом к костру. Хотя это несколько раз доводилось до них... Причём, как вчера, так и сегодня... Но и сейчас все бойцы с тем же вниманием слушали, как я опять доводил до них поставленную задачу: маршрут и порядок выдвижения к развалинам, варианты огневого прикрытия внутри подгрупп и всей группы в целом, сигналы управления и взаимодействия между подгруппами, способы эвакуации и наконец пути отхода.
Группа была разбита на 4 подгруппы по 3 человека в каждой. Была установлена очерёдность выдвижения этих боевых троек к развалинам. До них следовало бежать перекатами, то есть когда одна подгруппа прикрывает выдвижение другой, а третья уже готовится к своему рывку. Тогда как четвёртая уже упала и изготовилась к стрельбе впереди всех. Если кто-то будет ранен или убит, то его тело должна была выносить его же подгруппа.
Из радиостанций были взяты только Р-853 для взаимодействия с авиацией и один маленький "Арбалет" для связи с нашим прикрытием на валу. Между подгруппами из-за небольших расстояний связь должна была осуществляться голосом. Бронежилеты мы с собой не брали, так как они очень сильно сковывают передвижения разведчиков на поле боя и делают бойцов более уязвимыми для огня противника. 4 дня назад мы их тоже не одевали.
В 8-30 утра моя группа уже залегла на нашем левом фланге, ожидая приказа на штурм. За рощицей, то есть левее по валу заняла исходную позицию и группа Златозубова. Почему-то к нашей цепи по тропинке подошёл комбат с начсвязи Костей Козловым, тащившим на спине "плеер"... Так мы называли Р-153 из-за её больших размеров.
- Как вертолёты дадут первый залп - в атаку пойдёт вторая группа. Когда они достигнут фермы, тогда и вы - вперёд!- уточнил нашу боевую задачу комбат.

Минутная стрелка на моих часах медленно подходила к своей двенадцатой отметке. Пара Ми-24, до сих пор кружившая где-то в стороне, как-то незаметно подобралась с севера и зависла неподалёку от нас на высоте ста метров; Вот вертолёты сгорбились и нацелились на село. Первомайское тоже замерло в тревожном ожидании. Сейчас слышался только размеренный и приглушённый рокот боевых вертолётов. Казалось, весь мир замер в напряжённом ожидании девяти часов.
Я терпеливо ждал. Нам были хорошо видны в профиль как сами "двадцатьчетвёрки", так и лётчики, сидевшие в своих кабинах. Я прижимал к уху наушник Р-853, словно надеясь услышать нечто важное... И наконец-то дождался.
- С богом! - услыхал я голос одного из лётчиков.

От почти незаметного движения руки пилота ближний к нам вертолёт слегка качнуло и под его крылом появилось дымное облачко. В ту же секунду раздалось звонко-оглушающее: "Ба-бах!" От серого тела "двадцатьчетвёрки" вперёд метнулась длинная сигара управляемой ракеты. Вот она слегка поднырнула и, выровняв полёт, устремилась к селу.
"Ба-Ба-Бах!" - и в сторону села понеслось ещё несколько четырёхметровых сигар, несущих в себе добрый заряд взрывчатки.
Северная окраина Первомайского тоже ожила! Она окрасилась разноцветными огнями разрывов и вспышками ответных очередей боевиков. Слева с вала скатилась группа Златозубова и побежала по открытому полю. Над головой пропела первая... Надо полагать, шальная пуля.
Ещё не успела отстреляться первая пара "двадцатьчетвёрок", как комбат повернулся к нам и резко выдохнул:
- Вперёд!

Я первым перемахнул через вал и зигзагами побежал по направлению к силосохранилищу. Оно находилось как раз посередине нашего пути и являлось первым ориентиром. Поле перед нами было покрыто густой травой и кустарником. Бежать оказалось не очень-то и просто. Оглянувшись назад, я увидал свои тройки. Одиночные разведчики бежали быстро. Слегка отставали от них те, кто попарно несли тяжёлые огнемёты. Лейтенант Винокуров бежал со "Шмелём" в-одиночку. Несмотря на всё это, темп выдвижения группы был хорошим.
У меня из дополнительного вооружения имелась только "Муха" и поэтому я первым добежал до насыпи, которая оказалась земляным виадуком. То есть ещё одной канавой, но поднятой над уровнем земли. Теперь силосохранилище находилось поближе, то есть практически между виадуком и развалинами. Я опять оглянулся. Вот петляя и пригибаясь, к виадуку подбежала моя первая подгруппа, следом - вторая. На подходе были и остальные две...
В воздухе уже царила невообразимая какофония: рёв турбин отваливающих в сторону "двадцатьчетвёрок" и рокот очередных зависших вертолётов, громкие ракетные пуски и оглушительные хлопки проносящихся над нами "Штурмов", безостановочная ответная стрельба боевиков и сухой треск над головами от пролетающих пуль. Вертолетные пары поочерёдно занимали огневые позиции и наносили своими управляемыми ракетами удар за ударом по крайним домам. Радуевцы тоже не оставались в долгу и яростно отстреливались.
Мы уже перескочили через виадук и даже пробежали дальше несколько метров, как внезапно угодили в глубокую канаву, причём, глубиной метра в два, к тому же всю заросшую камышом. Поначалу мне показалось, что это просто полоса камыша, неизвестно почему выросшая на ровной поверхности параллельно виадуку. Но когда я отважно бросился в эти заросли и моё тело утратило крепкую почву... Только тогда я понял всю глубину своих заблуждений. Но делать было уже нечего и, оказавшись на дне канавы, я стал продираться сквозь густой камыш.
-Вперёд-вперёд!.. -командовал я. -Чего ждёте?!.. Воды здесь... Нету! Делайте ещё проход! Быстрей!
Через пару минут мне посчастливилось всё-таки добраться до противоположного края канавы, где я с некоторыми усилиями вскарабкался наверх и выглянул наружу. Перед нами метрах в 50 стояло то самое сенохранилище. Это было странное сооружение, выполненное из бетонных плит, установленных в виде двух перевёрнутых букв "П". Я смотрел на это сооружение с торца и сразу отметил выгодные места. С внешних сторон стоящие вертикально плиты поддерживались земляными насыпями, а две внутренние плиты имели между собой грунтовую засыпку. Тут было закрытое пространство, защищённое по бокам торчащими углами плит, а спереди земляным склоном.
Рядом со мной уже находилось достаточно разведчиков, остальные с успехом преодолевали углублённое камышовое препятствие. Пора было выдвигаться дальше. Вот отправленный на доразведку сенохранилища боец Баштовенко осмотрел обратные склоны и просигналил: "Путь свободен!".
2 разведчика выскочили из канавы и, согнувшись, побежали к укрытию. Минуту спустя вслед за ними помчался и я. Над головой стоял громкий и, как я успел отметить на бегу, очень уж противный треск ломаемых сухих веток. Добежав до защищённого места, я сел перевести дух и дал сигнал следующей подгруппе на выдвижение.
Там что-то замешкались. Но ненадолго и, как оказалось, по уважительной причине. Сначала на поверхности появился пулемёт Калашникова, а затем из канавы был энергично вытолкнут наружу и его владелец. Помогавшие ему бойцы второй подгруппы немного задержались в камышах, но вскоре они выбрались на поверхность с огнемётом... И тоже побежали со всех ног в нашу сторону.
- Быстрей!

Мы сидели в относительно безопасном укрытии, но громкий треск пролетающих поверху пуль заставлял нас напряжённо и тревожно смотреть за выдвигающимися бойцами.
- Ну, живей!.. Живей!

Первым тяжело бежал пулемётчик, загруженный патронами и ПКМом. И он почти уже добрался до нас... Как вдруг!
- А-а-а!

Не добежав 5 - 6 метров до убежища, он внезапно выронил пулемёт, схватился обеими руками за голову и, упав наземь, заорал дурным голосом. По моему сигналу двое бойцов оставили рядом со мной оружие, подбежали к орущему солдату, подхватили его и дотащили до сенохранилища. Затем выскочил и я, подобрал выроненный пулемёт и вернулся обратно в укрытие.
- Куда ранен?-закричал я на орущего и державшегося за голову пулемётчика.

Я уже успел заметить то, что на нём не видно ни крови, ни входящих-выходящих отверстий. Во всяком случае на голове, руках и теле!
- В ноги!-громко простонал боец.

Его ответ меня обрадовал: всё-таки это разные вещи - ранение в ноги или попадание в голову.
- А чего за голову схватился? - спросил я его уже потише.
- Не знаю.-ответил солдат недоуменно и убрал руки от своей черепушки.

Голова действительно была в порядке. На пулемётчике уже разорвали штанины и наспех перевязывали небольшие сквозные раны с обеих сторон колен. Посмотрев на эти небольшие дырочки я сразу же подумал, что его подстрелили не из Первомайского. Вражеский автоматчик мог притаиться и на подступах к селу. Причём, с 5,45 мм АКСом. От попаданий более мощного автомата АКМ эти дырочки были бы гораздо больше.
Я осторожно высунулся из-за края бетонной плиты и посмотрел влево, то есть в сторону возвышавшихся канала и асфальтовой дороги. Но там не было видно ни огоньков выстрелов, ни очертаний чьих-либо фигур, ни чего-то другого. Затем я на всякий случай взглянул в противоположную сторону, но и там ничего подозрительного не было.
Тем временем подоспели и остальные бойцы. Никто из них не пострадал. Надо было действовать. Я приказал гранатомётчику следовать за мной и перебежал к левой внешней насыпи. Там я забрал у солдата гранатомёт РПГ-7, зарядил его выстрелом, забросил оружие на плечо и левой рукой снял с наконечника гранаты предохранительный колпачок. Потом осторожно высунулся из-за бетонной стенки, прицелился под башню стоящего в сотне метров БТРа и плавно нажал на спуск. Громыхнуло резко и сильно; С елеуловимым шипением маршевого двигателя граната ПГ-7ВМ огненной стрелой понеслась к месту своего назначения. Я не увидел, попал в бронетранспортёр или нет, так как сразу после выстрела спрятался за стенку. Ведь сверху трещало ещё сильнее!
Гранатомётчик уже подавал снизу вторую снаряжённую гранату. В это время мои подгруппы начали самостоятельно выдвигаться к развалинам, стоящим от сенохранилища в полусотне метров.
Я дослал выстрел в ствол гранатомёта и осторожно высунул голову, присматривая себе цель.
- В БТР не стреляй!-услыхал я сзади внезапный голос комбата.

Я обернулся и увидел его с радиостанцией Р-853 на боку. Рядом с ним сидел с "плеером" Костя Козлов.
- БэТээР уже подбит! - сказал мне комбат Перебежкин. - Вертолётчики передали по радио!

Я кивнул и вновь высунулся из-за бетонной стенки. Бронетранспортёр не горел, хоть и был подбит... Но и не подавал никаких видимых признаков жизни: башня застыла в одном положении и ствол КПВТ неподвижно уставился в одну точку.
- "Крыса" докладывает: "белый дом" - наш! Сейчас будет выдвигаться поближе к каналу. Просит прикрыть его огнём! - скороговоркой выпалил Костя Козлов, всё время слушавший в наушники радиоэфир.
- Передай Гарину, чтобы эвакуировал раненого из первой группы!-приказал Козлову комбат.

Все эти переговоры между ними я слыхал краем уха, поскольку в это время старательно прицеливался, чтобы поразить по навесной траектории один из крайних домов, откуда боевики вели огонь по нашим группам. Выпустив по другим целям ещё две гранаты, я отдал гранатомёт хозяину и вернулся с ним к раненому пулемётчику. Тот лежал на земле с уже перевязанными коленями и при нашем появлении обеспокоенно уставился на нас.
- Сейчас Гарин тебя эвакуирует на наши позиции. -говорил я раненому. - Твой пулемёт и ленты заберёт гранатомётчик, а ты возьмёшь его РПГ и пустой портплед. Понял?

Разведчик кивнул головой. ранение у него было достаточно сложное, однако повесить на себя оружие он был в состоянии.
- А я из пулемёта плохо стреляю! - растерянно признался гранатомётчик.

Пришлось его немного успокоить.
- Стрелять из него буду я! Понял? А ты будешь носить его вместе с лентами! Надевай РД на себя!

Солдат быстро закинул за спину рюкзак десантника, полностью набитый лентами с патронами для ПКМ. Ещё одна полная лента была просто намотана на пулемёт.
- За мной!-скомандовал я ему и первым побежал догонять ушедшие вперёд подгруппы.

Догнали мы их почти сразу - разведчики залегли в ямах на полпути к развалинам. Чуть впереди и справа на пригорке лейтенант Винокуров готовил к стрельбе РПО.
- Бычков!-окликнул я сержанта. - все РПО и РПГ сложить около лейтенанта. Пока мы будем стрелять из них, всем выдвинуться к развалинам и занять там позиции. Вперёд!

Я залёг за пригорком правее лейтенанта Винокурова. Тот уже подготовил к стрельбе ручной пехотный огнемёт.
- Стрелял из него? - спросил я своего молодого товарища.
- Да!..-ответил Винокуров. - Пару раз в училище.
- Это хорошо! - сказал я и через полминутки всё же признался. - А я ещё ни разу.

Хоть мне и довелось прослужить в спецназе более 8 лет. Да и окончили мы одно училище. Но стрелять из этой бандуры мне сейчас приходилось впервые. Я всё ещё помнил то, что РПО-А "Шмель" предназначен для уничтожения живой силы противника, его укреплённых огневых точек и легкобронированной техники. Причём, выстреливаемая капсула может быть как просто зажигательной, так и термобарической, то есть с легкораспыляющейся огневой смесью. От взрыва которой эти демонстрационные сборно-щитовые дома-мишени могут складываться наподобии карточных домиков!..
"Как это было тогда... В Чирчике..."
Правда, здесь в боевых условиях эти "Шмели" лишь на первый взгляд казались страшноватыми. Для начала надо было сорвать жёлтенькую алюминиевую проволочку и развернуть рукоятку в боевое положение. Потом отодвинуть предохранительную штуковину, закрывающую доступ к курку... Затем поднять прицельную планку... И закинуть РПО на плечо...
Подготовив огнемёты, мы чуть приподнялись и стали осторожно высматривать цели. Ведь обстановка в селе изменилась и нам следовало поразить наиболее опасного противника.
Село Первомайское уже давно было затянуто густым чёрным дымом. Стоявшие на окраине автобусы горели весело и очень сильно, вовсю извергая из себя большие языки яркого пламени и внушительные клубы сгоревших нефтепродуктов... Дополняемые характерной мазутной копотью... Горели надворные постройки и дома, из которых наружу вырывались небольшие языки пламени и густой беловато-серый дым. БТР, паскуда, не горел и даже не дымил, вызывая некоторую опаску.
- Давай по крайним домам! - крикнул я. - Которые не горят!

Первым оглушительно бабахнул РПО молодого лейтенанта. Затем выстрелил я. Как и у одноразовых РПГ, грохот выстрела огнемёта для самого стреляющего оказался не такой уж и громкий. Что меня сейчас только порадовало. Отбросив в сторонку использованный огнемётный контейнер, я стал готовить следующий "Шмель". Потом ещё один... И ещё... Затем черёд дошёл до "мух"...
Так мы и стреляли с этого бугорка, старательно уменьшая лежавшую между нами кучу одноразовых огнемётов и гранатомётов... Корректируя свой огонь и беря необходимые поправки, мы выпускали заряды по Первомайскому один за другим!.. Пока эта куча зелёных тубусов не закончилась. Пока я не констатировал то, что мы выпустили все заряды по крайним домам,стараясь стрелять как можно точнее и быстрее.
Для нас эта артподготовка закончилась благополучно,если не считать сильного шума в ушах, лёгкого гудения в голове, да разорванной и задранной штанины на правой ноге лейтенанта.
"Надо было ему закинуть ногу левее."- подумал я. -"И как ему не холодно?!"
Однако вслух я сказал другое:
- Ну, что?! Вперёд!

И мы побежали вперёд к развалинам. Что было не так-то просто. Когда я готовил свой первый "Шмель", то подмечал краем глаза действия своих подгрупп. Тогда ударные вертолёты долбили по селу своими управляемыми ракетами и это воздушное прикрытие здорово облегчило выдвижение молодых разведчиков к остаткам каменной стенки.
Сейчас "двадцатьчетвёрок" не было и всё же мы с лейтенантом благополучно добрались до указанной нам боевой позиции. Правда, нам пришлось немного поползать... Ведь остатки этой стенки не тянулись одним сплошным препятствием... Так что в широкие проломы залетало всё, что угодно... Что угодно было запустить боевикам лично для нас. То есть, прямо в нас.
Как и следовало того ожидать, молодые бойцы, впервые участвующие в такой переделке, позабыли про свои подгруппы и теперь сидели за невысокой стенкой маленьким табором. Они высовывались из-за укрытия и, почти не глядя и не целясь, выстреливали по полмагазина патронов в дома. Пришлось устроить для молодёжи пятиминутное занятие по огневой подготовке...
Всё было просто. Я взял у солдата АКС-74, осторожно выставил ствол поверх стенки, быстро прицелился и дал несколько коротких очередей по крыше негорящего дома. Затем я ещё быстрее спрятался за стенку.
После этого я повернулся к бойцам и прокричал им:
- Вот так! Быстро высунулись, прицелились, дали пару коротких очередей и моментально спрятались! Понятно? Только стрелять не всем сразу, а вразнобой, чтобы вас не засекли.

Каково же было моё удивление, когда среди солдат моей группы я внезапно увидал малорослого майора в милицейской разгрузке с АКС-74у, к которому был присоединён магазин на 45 патронов. Но не вид укороченного автоматика с чересчур длинным магазином поразили меня, а его владелец. Это был замполит нашей бригады и увидеть его среди штурмующих Первомайское бойцов для меня было равнозначно тому, как если бы сам Радуев перешёл на нашу сторону добровольно. И даже начал стрелять по своим же!..
Это был тот самый майор, который прилетел вчера в расположение наших групп, пробыл у нас полдня и потом куда-то пропал. Тогда я ещё принял его за обычного замполита части, приехавшего побывать на передке во время затишья на пару дней, чтобы затем "с чистой совестью" получить орден или звёздочку на погон. Таких случаев я знал предостаточно.
И вот теперь, наблюдая за тем, как этот "работник пера и языка", спокойно прицеливаясь, выпускает очередь за очередью по засевшим в домах боевикам... Я не мог поверить своим глазам.
Тут для меня опять как гром ударил среди ясного неба!
Пригнувшись этот майор перебежал ко мне и, показывая на мой Винторез с оптическим прицелом, заявил:
- Вон там, за бетонными блоками, засел снайпер. Надо его долбануть. Проскочи вон к этой стенке, посмотри в прицел, где он сидит. Хорошо?

Сейчас мы находились за полуразваленными стенами какого-то строения. Перед нами в 10 метрах был канал, за которым на расстоянии 15 - 20 метров располагался сложенный из фундаментных блоков бывший милицейский блокпост. Левее него стоял и БТР. Установить откуда по нам велась стрельба, было очень трудно.
Задача оказалась далеко непростой. Ведь чеченцы уже имели богатый опыт ведения боевых действий в населённых пунктах. Радуевцы могли проделать в шиферных крышах узкие щели для стрельбы и вести оттуда огонь, не выдавая себя вспышками выстрелов.Также террористы могли обстреливать атакующих из бойниц, сделанных в стенах домов у самой земли, но в этом случае у них резко ограничивался обзор. Могли боевики стрелять и из оконных и дверных проёмов, стоя в глубине комнаты, что тоже делало их стрельбу малозаметной.
Хорошими укрытиями для радуевцев служили различные дворовые постройки. Даже домашние коровы и быки были выпущены в начале боя из боковых проулков на улицу, проходившую вдоль канала. Напуганные бурёнки не долго метались среди грохота автоматных очередей и разрывов... Все они теперь лежали, сражённые на улицах родного села.
Поэтому определить среди всего этого сельского сражения одного снайпера было практически невозможно. Но попробовать всё же стоило. Хоть у меня и была в руках снайперская винтовка, причём почти бесшумная, да ещё девятого калибра... Однако вступать с "тем парнем" в снайперскую дуэль у меня почему-то желания не возникало. Правда, для такого случая не жалко было и своей командирской "Мухи", которую я добросовестно протаскал за спиной всё это недолгое утро.
Увидав, что очередная пара "двадцатьчетвёрок" легла на боевой курс и зависла перед селом, я дождался пуска первой ракеты и быстро побежал влево, к остаткам глинобитного дувала.
Мне повезло и эти 20 метров открытого пространства я проскочил без каких-либо неприятностей. Все они пролетели мимо. Сидя на корточках спиной к стенке, я переводил дыхание и пока ещё бесстрастно наблюдал следующую картину. В ста метрах прямо передо мной и в полусотне метров над землёй зависла пара Ми-24, которая продолжала вести огонь управляемыми ракетами. Теперь ударные вертолёты были мне видны в фас, я даже видел отчётливо то, как один из лётчиков сделал движение рукой. В ту же секунду Ми-24 слегка качнулся и под его правым крылом появилось дымное облачко, в котором быстро возникло тупоносое рыло управляемой ракеты. Выпущенный "Штурм" чуть поднырнул вниз, но сразу же выровнял свою траекторию и понёсся прямо на меня!
"Ой-ё-ёо!"
Новая опасность оказалась пострашней боевиков!.. Несколько секунд я сидел как каменный, Заворожёно наблюдая за тёмнозелёной сигарой, которая летела прямо на меня, увеличиваясь на моих глазах с каждой миллисекундой!.. Я буквально оцепенел... Ракета была точно... "Моя!"
И вот...
"О-о-о..."
И вот она... Эта управляемая ракета с оглушительным резким хлопком пронеслась в нескольких метрах правее и выше меня! И разорвалась в каком-то доме. Я только-только вздохнул с огромным облегчением... Как впереди раздался ещё один выстрел!
Я сразу же перевёл свой взгляд опять на вертушки, которые по-прежнему висели передо мной... И которые выпускали свои длиннющие ракеты одну за другой. Всё моё тело опять застыло.
Мне впервые в жизни довелось наблюдать боевую стрельбу вертолётов огневой поддержки с такого близкого расстояния,да ещё и спереди. Я сидел, прислонившись спиной к стенке и смотрел на вылетающие управляемые ракеты. При стремительном приближении каждого "Штурма" моя голова инстинктивно и предательски-самопроизвольно убиралась в плечи, а тело так и норовило сползти на землю. После оглушительного хлопка пролетевшей надо мной ракеты почти судорожно сглатывалась отсутствующая слюна и наступало облегчение, но ненадолго. Под крылом вертушки вспыхивал очередной огонёк, тутже возникало облачко и далее всё повторялось снова и снова.
Внезапно моё внимание было отвлечено...
"Да что это такое?!"
Передо мной на фоне обвалившейся стенки появилась рыженькая немочка... Она мило мне улыбалась и, явно переживая за моё состояние, протягивала наполовину наполненный стакан с пузырящейся жидкостью.
"Кыш!.. Со своим аспирином!"
Я зажмурил глаза и даже помотал головой. В дополнение ко всему моя рука сделала движение, будто смахивая и эту немку, и её стакан.
"Ох!.."
Когда через секунду я открыл глаза, передо мной была всё та же глинобитная стенка... А чуть повыше всё те же вертолёты... И всё те же ракеты "Штурм"!.. Зато исчезла рыженькая веснушчатая девушка, которая где-то "там" протягивала из телеэкрана всем нуждающимся свой спасительный стакан с растворённым в воде аспирином. Моё тело сейчас действительно дрожало от холода и сырости... А также от всей этой нервотрёпки... Но подозрительный мираж с телерекламной дивой благополучно пропал.
"Как будто его тут и не было!"
Чтобы отвлечься от всякой назойливой ерунды, так и лезущей в мою беззащитную голову, я стал внимательно рассматривать вооружение "двадцатьчетвёрок". У каждого вертолёта было по 2 крыла и на каждом крыле находилось по 4 управляемые ракеты. 2 сверху крыла и 2 снизу. А ещё под каждым крылом крепилось по одной большой подвеске с НУРСами, которыми, к моей большой радости, огонь не вёлся. Если пролетающие ракеты и были управляемыми, то обозначение НУРС расшифровывается как "неуправляемый реактивный снаряд". А слово "неуправляемый", на мой взгляд, было специально упомянуто в названии данного боеприпаса, чтобы хоть как-то оправдать неизбежно большой разлёт этих самых снарядов. Но убеждаться в этом мне не хотелось...
А ведь наши боевые вертолёты обладали ещё и другим вооружением!.. На носу Ми-24 была установлена 12,7 миллиметровая скорострельная авиационная пушка. Причём, с четырьмя стволами,которые, как я уже знал, бешено вращались при стрельбе, создавая тем самым высокую скорострельность.
"Так,штатное вооружение "двадцатьчетвёрок" запомнили и скорее всего на всю оставшуюся жизнь. Когда же у них эти ракеты закончатся? Нет бы на другую позицию перелететь, так прицепились же к одному месту. И что они там так упорно долбят?"
Я медленно приподнялся на затёкших от долгого сидения ногах и стал осторожно перебираться к правому краю дувала, стараясь не обращать внимания на пролетающие ракеты... Пока село обстреливали Ми-24-ые, огонь боевиков был заметно слабее и можно было даже выглянуть из-за дувала, чтобы посмотреть на происходящее.
Первомайское продолжало гореть, застилая всё вокруг сизым дымом. Я с большим сожалением отметил, что этот дым не стелится по земле... А то бы он мог послужить очень хорошей завесой. Но, увы... Дым под некоторым углом просто подымался к небу.
Автобусы догорели практически все, превратившись в обугленные остовы. Справа вдалеке от села тоже был виден густой столб чёрного дыма. Приглядевшись повнимательней, я понял, что это на позициях десантников горела БМП, приданная им в усиление. Расстояние от села до моста было метров 900 и поразить на такой дальности боевую машину пехоты мог только расчёт ПТУР, засевший в крайних домах. Либо незаметно подобравшийся к мосту опытный гранатомётчик с РПГ-7.
Тут я вспомнил о своих боевых возможностях... Треклятого снайпера по-прежнему нигде не было видно и я запустил свою "муху" в бойницу, сложенную из кирпичей меж блоков. Разглядывать же в оптический прицел результаты своей стрельбы, да ещё на таком близком расстоянии и во время интенсивной перестрелки... Это было чистым безумием. Поэтому мне приходилось просто выглядывать, естественно соблюдая крайнюю осторожность, чтобы своевременно уследить за обстановкой. Ведь она могла измениться в каждую минуту.
Моя группа практически в полном составе засела за невысокой каменной стенкой справа от меня и обстреливала крайние дома короткими очередями. Иногда оттуда раздавались и длинные пулемётные очереди. Видно, гранатомётчик, ставший на время боя пулемётчиком, тоже решил заняться чем-то полезным.
Слева от меня залегла группа Валеры Златозубова. Её положение было более трудным: ведь разведчики заняли позиции за невысокими, по колено, остатками стенки, и плотный огонь с той стороны практически не давал им даже приподнять свои головы. Только когда вертолётная пара ложилась на боевой курс за ними и начинала долбить село ракетами, только тогда вторая группа могла вести более прицельный огонь по боевикам. Но даже если вертолёты улетали и огонь радуевцев становился более ожесточенным, разведчики и тогда старались отвечать огнём на огонь.
Я собрался уже перебегать обратно к своей группе...
(Всё-таки сидеть в отрыве от основных сил не годится для командира группы, да и стрелять из бесшумной снайперской винтовки навскидку и одиночными выстрелами тоже было не в кайф!)
Как вдруг вертолёты дружно улетели и им на замену никто не появился. Видно, все "двадцатьчетвёрки", участвующие в воздушном прикрытии, израсходовали весь свой боезапас и поэтому быстренько улетели на аэродром, чтобы пополнить свои бортовые арсеналы.
"Вернее, улетевшие за боеприпасами первые пары... Они наверняка уже летят сюда... Только чуток запаздывают!"
Я не сомневался, что это было действительно так. А пока... Прислонившись спиной к глинобитной стенке, я сидел на корточках и самым натуральным образом чувствовал, как дувал сотрясается от пуль, попадающих в него с той стороны.
"Да... Если долбанут из гранатомёта, стенка не спасёт!" - лениво подумал я.
Всё моё тело дрожало мелкой противной дрожью от холода. Обмундирование сильно промокло от лежания и переползаний по мокрому снегу. Поэтому мне страстно хотелось сменить бельё и отогреться у костра. Но запасная пара белья осталась в моей сумке на Ханкале, до днёвки было метров 500, да и боевики постоянно напоминали о себе сильным огнём.
Я прислушался. За исключением нашей северной части, по всему остальному периметру Первомайского стрельба практически затихла. С западной стороны, то есть от разрушенного моста чеченцев уже ничем не беспокоили. На восточной окраине, где до этого судя по всему действительно шёл небольшой бой, теперь было подозрительно тихо и спокойно. Наши доблестные спецформирования, находившиеся с юга, наверняка устроили массовый перекур, причём, лёжа на своих первоначальных позициях. Радуевцы согласно законам шариата были людьми равнодушными к табаку. И тем не менее они решили дать прикурить, и довольно-таки основательно, нашим двум разведгруппам, залёгшим от Первомайского на расстоянии броска ручной гранаты.
"Слава Богу, что хоть гранаты не бросают!" - подумал я с нарастающей тоской.
Радоваться было нечему. Вертолёты отсутствовали начисто. Огонь боевиков заметно усилился и их пули роями проносились сверху и по бокам дувала. Также они с пронзительным визгом рикошетили от железных столбиков, возвышавшихся справа от меня... Ещё вражеские "гостинцы" с глухим чмоканьем вонзались в сырую землю. Перед моими глазами находился небольшой остаток дувала высотой в полметра и пули, попадая в подсохшую глину, то отламывали её кусками, то рикошетили, поднимая облачка пыли и песка.
"Наверняка с крыши долбят или сбоку."-равнодушная пробежала мысль.
Остатки глинобитных и каменных стенок, за которыми укрылись атакующие, когда-то давно были длинным зданием колхозной фермы, построенной вдоль канала. Мои солдаты сидели за сложенными из камня и цемента полутораметровыми стенками, где им было очень даже хорошо и спокойно. Вторая же группа лежала, прижавшись к земле, за небольшими остатками глинобитной стены, сохранившимися от всё той же фермы. А я сидел между группами и иногда жалел, что горе-строители колхозных ферм выложили это здание лишь наполовину из камня.
Тут мне вконец надоедает моё бестолковое сидение и я осторожно пробую выглянуть из-за дувала, но новые очереди над головой не дают это сделать. Внезапно я слышу за спиной чей-то топот и, обернувшись, опять застываю на месте. К моему дувалу откуда-то из тыла, пригибаясь, несётся с телом АГС-17 капитан Гобузоф. Вот он благополучно добежал до моего укрытия и плюхнулся на землю.
Затем, едва отдышавшись, капитан орёт кому-то ещё:
- Минулин, давай!

Следом к нам примчался боец со станком от гранатомёта. Последним на трубный зов капитана прибежал второй солдат с двумя коробками снаряжённых гранатами лент. Как ни в чём не бывало вся троица, едва умещавшаяся за стенкой, начала готовить автоматический станковый гранатомёт к стрельбе: сначала развернули ножки станка, который затем быстро перевернули и установили на лапы, тутже довернув до упора фиксатор. Сразу же на станок установили тело гранатомёта, а уже к телу АГС-17 подвесили полную коробку с гранатами. И вот капитан с усилием дёргает за ручку заряжания и досылает первую гранату в ствол АГСа. Маленькая пушчонка с лентой в 29 выстрелов калибром в 30 миллиметров готова к стрельбе. Осталось только выставить его за стенку и вдарить прямой наводкой по врагу.
Вообще-то этот гранатомёт имеет прицельную дальность стрельбы в 1730 метров, вследствии чего расчёт мог спокойно сидеть на наших основных позициях и поливать Первомайское своим огнём оттуда, забрасывая село гранатками как дождём. Но вся троица артиллеристов-разведчиков была из группы Валеры Златозубова и поэтому решила не отставать от своих боевых товарищей.
"То есть долбить по селу с 30 метров."
Сейчас я лишь наблюдал за вознёй своих новых соседей, причём, как сторонний наблюдатель. Когда капитан решил выглянуть из-за стенки,чтобы выбрать подходящую цель, я всё же решил его предупредить.
- Сильно не высовывайся! -проворчал я. - Тут всё пристреляно.

Капитан упрямо выставляет для обозрения свое широкое лицо. Через секунду в дувал в считанных сантиметрах от него с визгом впивается несколько пуль, кроша и разбрасывая сухую глину. Гобузоф инстинктивно прячется за стенку и поворачивает в мою сторону запорошенную пылью физиономию.
- Да-а-а. -протяжно говорит он. - Попробую с другой стороны.

Он не успевает перебраться к другому краю дувала, как там слышится противный звук. Это в невысокий металлический столбик, стоящий на одном уровне со стеной и в метре от неё, с характерным лязганьем ударяет несколько пуль. Видать, наблюдающие за нашим дувалом радуевцы отгадали следующий ход капитана и решили продемонстрировать ему свои боевые возможности. Ведь попасть несколькими пулями в столбик диаметром в 10 - 15 сантиметров... Это не так-то просто.
Однако и наши артиллеристы были не лыком шиты. Солдаты только втягивают головы в плечи от близких попаданий боевиков, но не бросают своего занятия по снаряжанию пустых лент. Они даже притащили с собой деревянный ящик из-под патронов, в котором лежат россыпью выстрелы ВОГ-17, и теперь, сидя на корточках, снаряжают ими ленты для АГС. Наверняка, они израсходовали эти две коробки ещё на подходе к моему дувалу.
Тут по радио на связь с расчётом выходит командир второй группы, который сразу же материт их и требует прикрыть его огнём. Капитан орёт в микрофон, что боевики не дают ему высунуться. Мне очень хорошо слышно, как кричит Гобузоф, но и голос Валеры Златозубова я могу без труда различить в грохоте боя: его группа лежит в нескольких десятках метров от нашего дувала. То есть КРГ-2 я слышу и без радио.
Внезапно я вижу, как откуда-то с левого фланга к нам бежит солдат второй группы. Видно, он сперва отполз назад и теперь мчится в полный рост вдоль нашего фронта. Причём, бежит он совсем не пригибаясь и не обращая внимания на перестрелку. Как в кино, за ним, почти догоняя, быстро ползёт по земле "пулемётная строчка". (Так пулемётчики называют попадание пуль ровной линией, словно эти фонтанчики прострочила швейная машинка.)
- Ложись! Пидараз! Так и сяк тебя и твою мать! Ложись! Сука долбаная! Ложись,кому говорят!

Чей-то громкий и визгливый фальцет врезается в шум перестрелки, перекрывая такие же крики капитана и его солдат. Бегущий боец поворачивает в нашу сторону ошалевшее лицо мальчика-грузина с круглыми от ужаса глазами, неловко пригибается и наконец-то падает за бугорок, откуда ранее вылезли агээсчики.
- Эй, мудак! Ты какого хрена сюда прибежал?

Грузинский мальчик на секунду выглядывает, снова прячется и орёт нам на ломаном русском:
- У нас ранэный! Златозубов за промэдолом послал!
- Ползи к стенкам! Там лейтенант Винокуров, у него возьмёшь! Понял?

Этот противный фальцет замолкает и я с удивлением понимаю, что это был мой голос. "до чего же он иногда бывает противный!"
Юный грузин кричит что-то невразумительное и пропадает из вида. Туда и обратно к своей группе он проползёт на брюхе, без единой царапины.
Тем временем капитан с бойцом хватают свой АГС: Гобузоф за две задние ножки, а солдат за ствол. Они внезапно выскакивают из-за дувала и припавший к гранатомёту капитан даёт длинную очередь в упор по селу. Едва они успевают заскочить обратно за стенку, как оставленную ими огневую позицию накрывает целый град пуль.
Гобузоф с красным и потным лицом радостно орёт мне прямо в ухо:
- Ну, как мы их?!
- Молодец! -сказал я. -Дай мне свой автомат. Я вас прикрывать буду.

Капитан берёт свой АКМС, протягивает мне и спрашивает:
- Потом почистишь?

Я думаю про себя: "ага, а то как же!", но вслух говорю ему другое:
- Конечно!.. Какой разговор?!..

Аккуратно прислонив к стенке свой временно безработный Винторез и взяв у капитана несколько магазинов с патронами, я проверил автомат и расположился у правого среза стенки. Подождав, пока изготовятся гранатомётчики, мы почти одновременно открыли стрельбу по селу, только я высовывался из-за дувала, стреляя очередями по крышам, провалам окон и дверей, после чего тутже прятался... Чтобы перезарядить автомат новым магазином. А капитан с одним солдатом как вытащили АГС на метр от стенки, да так и оставались там, поливая дома ВОГ-17-ми, пока у них не кончилась лента в коробке. Лишь тогда они разом подхватили гранатомёт и вернулись в укрытие. Второй их боец, до этого также стрелявший из своего автомата, выскочил наружу и подобрал оставшуюся на земле пустую ленту.
Её солдаты сразу же начали снаряжать новыми гранатами, доставая их из патронного ящика и своих рюкзачков. Я отдал пустые магазины капитану и взял другие, полностью снаряжённые патронами. Сунув пустые магазины в нагрудник, Гобузоф достал ещё несколько картонных коробочек с патронами, чтобы я в следующий раз сам снарядил ими опустошённые автоматные "рожки".
А вражеские пули щёлкали всё чаще и чаще. В следующий заход капитан смог выпустить только половину АГС-ной коробки. Глинобитная стенка пылила и крошилась всё больше и больше. От пуль она нас ещё прикрывала, но если боевики влупят по ней из РПГ, то дувал расколется надвое. Но в этом случае нам будет уже всё равно, на сколько частей развалится наша стенка.
Слева и справа слышалась интенсивная стрельба наших групп. Бой на северной окраине становился ожесточённей! А мы сидели за своей стенкой и не могли высунуть наружу даже ствол автомата. Если раньше вражеские пули проносились над нашими головами целыми роями, то теперь мне казалось, что все эти смертоносные рои вернулись обратно и устроили вокруг нас какую-то бешеную свистопляску.
"Наверняка на нашу окраину прибыло духовское подкрепление!.. Ишь... Как разбушевались!"
Пора было менять наши огневые позиции. Потому что теперь мы были здесь как в огневом мешке... Вернее, в свинцово-разящем круговороте. Пули были везде... Хотя... И у нас имелись боеприпасы... У капитана ещё оставались 2 полностью снаряжённые коробки для АГС. У меня же была последняя пара-тройка магазинов к его 7,62мм АКМС.
- У тебя ещё есть патроны? - спросил я старшего АГСчика. - В пачках...

Потянув вниз боковую застёжку-молнию, капитан запустил было руку в свой рюкзачок... Внезапно с тыла донёсся вертолётный гул и через минуту пара Ми-24, сгорбатившись, выпустила по селу первые ракеты. Уж теперь-то я был бесконечно рад тому, что над нами опять раздаётся оглушительный грохот пролетающих "Штурмов". Огонь боевиков заметно стал слабее, что было весьма нам на руку: мы теперь с большей уверенностью открыли стрельбу по домам. Под прикрытием вертушек артиллеристы-разведчики опустошили коробку и принялись было за последнюю, но вертушки уже выпустили весь боезапас и опять улетели. Наступила относительная и недолгая тишина.
- Так! -заявил я своим соседям. - Пока духи сильно не стреляют, берите свой АГС и уматывайте назад. А я вас прикрою.

Они хоть и не сразу, но всё же согласились. Сначала в нашем тылу скрылся боец с громыхающей коробкой. Затем капитан со вторым солдатом, подхватив свой гранатомёт, удачно проскочили десяток метров до бугорка, из-за которого они и прибежали. Я уже выпустил последнюю очередь из последнего магазина, подхватил свою винтовку и собрался было перебегать туда же... Как вдруг над бугром показалось чёрное дуло гранатомёта и я услыхал крик капитана.
- Алик! -орал мне Гобузоф. - подожди перебегать!Я последнюю коробку достреляю!

Я сначала опешил: в небе не видать ни одного вертолёта, то есть прикрыть мой отход некому. Огонь боевиков опять становился всё плотнее и плотнее. А этому чудаку было лень тащить полкоробки гранат обратно на наш вал или на другую позицию и он решил, как на учебном стрельбище,дострелять весь боекомплект.
Пока я приходил в себя... Этот вконец обленившийся капитан успел выпустить несколько гранат. Но стрельба велась так медленно... Да и эти гранаты пролетели так низко, едва не задевая верхнюю часть дувала над моей головой... Что меня совсем не порадовало... В шум перестрелки опять врезался уже знакомый до боли фальцет, который прокричал что-то матерное и эдакое непонятное в адрес всех разэтаких капитанов...
Видимо всё это словосочетание не могло не подействовать! И меня там очень даже хорошо поняли. Поскольку толстое дуло автоматического станкового гранатомёта быстро исчезло из моего поля зрения.
- Я бегу! - проорал фальцет.

И моё тело, пригибаясь, понеслось зигзагами к заветному бугорку. Уже сидя за этим укрытием и хоронясь от огня радуевцев, я перевёл дух и молча отдал капитану его автомат. Ругаться с ним у меня уже не было никаких сил и я просто направился к своей группе.
На полпути между дувалом и каменной стенкой, чуть позади этих развалин, я наткнулся на неглубокую канаву, в которой залегли и вели огонь мой сержант-контрактник Бычков, гранатомётчик с пулемётом, уже знакомый мне майор-замполит и вдобавок ещё один майор-штабист из 8-го батальона.
"Ну, а ты-то чего сюда припёрся? - с внезапной злостью подумал я. - Твои же сидят на днёвках и в ус не дуют... Если тебя ранят, кто тебя, такого здорового, вытаскивать будет? Не твои же солдаты!"
Вытаскивая раненого с поля, солдаты сами становятся хорошей мишенью для противника. А терять своих бойцов ещё и из-за штабного удальца, охочего до наград и внеочередных званий... Мне не хотелось. Но, глядя, как штабной майор, который до этого заведовал лишь графиком офицерских нарядов, деловито и без суеты выглядывает с уже готовым к стрельбе автоматом, даёт несколько прицельных очередей и так же спокойно ныряет в канаву, я постепенно успокоился. Такого не ранят.
Майор-замполит глянул на меня и прокричал:
- Нам надо в час опять открыть сильный огонь и сымитировать штурм. А потом можно отходить.

Посмотрев на часы, я тихонько ужаснулся. Мои "Сейко 5" показывали без десяти минут час. То есть с начала штурма прошло почти 4 часа!.. Которые пролетели для меня как что-то ужасно скоротечное.
Я уже успел отдать свой Винторез солдату-гранатомётчику, забрать у него пулемёт ПКМ и проверить боезапас к пулемёту. От тысячи патронов осталась только половина боекомплекта.
- А кто стрелял из пулемёта? - спросил я солдата.

Мы сидели на коленках и вдобавок к этому ещё пригнулись ко дну канавы. Над нами густо щёлкали пули. головы наши почти стукались макушками и можно было не кричать, а просто говорить.
- Это я стрелял!-услышал я довольный ответ солдата.
- Молодец! Хоть попал в кого-нибудь? - спросил я его опять.
- Не знаю!.. Надо у них спросить. - засмеялся боец.
- Так!.. Я сейчас буду стрелять из пулемёта, а ты будешь подавать ленту. Понял?

Солдат понимающе кивнул головой. Когда пулемётная лента уложена в пристёгнутую к пулемёту коробку, то пулемётчик может один вести безостановочную стрельбу, что крайне важно в бою. Но если один конец ленты заправлен в приёмник пулемёта, а другой болтается на весу, то добиться беспрерывной стрельбы одному пулемётчику бывает трудно. Болтающаяся лента может пойти на перекос или зацепиться гильзой за что-нибудь и тогда пулемёт просто перестаёт стрелять. Потому и нужен второй номер, который держит в руках свободный конец пулемётной ленты и следит, чтобы лента ни во что не упиралась и плавно входила в лентоприёмник пулемёта.
До часа "Х" оставалось несколько минут. Изредка кто-нибудь из нас слегка высовывался из канавы и давал пару очередей в сторону Первомайского. Огонь радуевцев сейчас был настолько плотен, что у нас не было никакой возможности прицелиться даже для одной короткой очереди.
"Да-а... Тяжело будет второй группе отходить назад."-подумал я.
Тут я с внезапно вспыхнувшей радостью услыхал, как сзади наплывает уже знакомый мне характерный гул вертолётных турбин и шелест лопастей.
"Ну, слава богу!.. Хоть прикроют нас!.."
- Огонь!

Над нашими головами резко и оглушительно пронёсся первый "Штурм". Почти сразу же мы услыхали, как наши достойные коллеги с южного направления открыли ураганный огонь по селу. До нас даже донеслось их слабое "ура-а!". Где-то далеко слева загремели многочисленные взрывы... Но мы уже не обращали ни на что внимания и стреляли, и стреляли по домам, опустошая магазин за магазином, ленту за лентой.
Справа и слева раздавалась такая же ожесточённая стрельба. Однако радуевцы, несмотря на присутствие наших боевых вертолётов, лишь слегка ослабили ответный огонь. Наверняка, чеченцы уже успели приспособиться и к авиационным ракетам, и к артиллерийским снарядам, и к гранатомётным попаданиям, и к нашим стрелковым возможностям.
Минут через пять перестрелка, доносившаяся с юга, постепенно затихла. Вертолёты снова улетели и следующая пара "двадцатьчетвёрок" пока ещё не появилась. На восточной окраине Первомайского всё ещё слышались взрывы. Да наши группы продолжали тарахтеть автоматами и пулемётами.
- Первым отходит Златозубов!.. Прикрываем его!-крикнул кто-то справа от меня. - Огонь!

Кажется, это был майор-замполит. Но я и так уже стрелял...
- Огонь-огонь! - опять закричали справа.

Перестрелка слева стала слабее и, оглянувшись в ту сторону, я увидел, как двое солдат второй разведгруппы начали короткими перебежками тащить в направлении заброшенной фермы раненого.
- Подавай! - заорал я на своего второго номера.
Стоя на коленях и придерживая пулемёт левой рукой под коробку, я за несколько очередей выпустил новую ленту. Пули были бронебойно-зажигательные и мне было хорошо видно, как в местах попаданий вспыхивают маленькие огоньки. Потом закончилась и эта лента.
Когда я оглянулся влево ещё раз, той тройки с раненым не было. Но зато на полдороге к спасительной ферме лежало скрюченное тело уже другого бойца. Сзади к нему подползал ещё один солдат, который, надо полагать, собирался эвакуировать его в безопасное место. Меня внезапно ужаснуло то, что почти касаясь их, над этими двумя разведчиками пролетали очереди трассирующих пуль.
Я расстрелял ещё одну ленту... За это время не только эти двое, но и почти вся вторая группа скрылась за бетонными стенами фермы. Последней туда забежала боевая двойка, состоявшая из рыжего прапорщика и молодого пулемётчика.
Пора было отходить и нам. В канаве оставались только контрактник Бычков, солдат-гранатомётчик и я. Оба майора: замполит и штабист уже отошли.
- Собери в РД пустые ленты, уматывай к группе и жди меня там! - прокричал я на ухо солдату.

Вскоре мы остались в канаве вдвоём с контрактником. Вертолёты давным-давно улетели, над нами раздавался непрерывный треск пролетающих пуль и нам оставалось только сидеть скорчившись в разных концах канавы и терпеливо ждать, когда же радуевские боевички дадут нам возможность высунуться, чтобы пару раз по ним стрельнуть.
Тут я встретился взглядом со взглядом Бычкова и почему-то рассмеялся.
Затем я неожиданно для себя пропел на мотив "Прощания славянки":
В жо-пу клю-нул Жареный петух.
Остаюсь на сверхсрочную слу-у-ужбу!
Надоела гражданская жизнь.

Этот бравурный напев звучал странновато в грязной канаве, да ещё и под непрерывный свист пуль... Наверно именно поэтому сержант контрактной службы Виктор Бычков только молча улыбнулся.
В августе прошлого года он подписал контракт с командованием нашей части и, когда все его однопризывники уехали домой на дембель, сержант Бычков продолжал тянуть армейскую службу. Весной этого года он собирался поступать в Рязанское воздушно-десантное училище, а для контрактника это было легче сделать. Сержант он был толковый и я обещал ему помочь с поступлением в своё РВДУ. Ещё я обещал Бычкову посодействовать в получении отпуска домой, но только после выполнения этого задания. А пока...
А пока мы находились на боевых, то мы лежали, скрючившись, на дне канавы и я подшучивал над его желанием стать кадровым военным. Когда-то давно таким же образом подшучивали и надо мной. Я отслужил два года солдатом в спецназе, из них почти год в Афгане и под самый дембель решил поступать в военное училище.
Над головой стало чуть потише.
- Сейчас бежишь к стенке, я тебя прикрываю. А там с группой прикроете меня. Готов? Давай!

В моём пулемёте ещё оставалось больше половины ленты патронов и их как раз хватило прикрыть отход Бычкова. Потом патроны кончились, щёлкнул затвор и опустошённая лента упала на землю. Я мельком глянул на эту свернувшуюся металлическую "змею" и всё же не стал поднимать её из грязи: засовывать пустую ленту было некуда, да и некогда. Надо было побыстрее перебраться в другой конец канавы, откуда и стартанул Бычков.
Минуты через 2 - 3 справа раздались длинные автоматные очереди и я тут же выскочил из канавы. Бежать надо было до невозможности быстро и я нёсся вперёд как при сдаче норматива по стометровке. Тут конечно было чуть поменьше, но бежать приходилось не напрямик, а с заворотом вправо. Благо, что моя левая рука не позабыла старых навыков и поэтому несла длинный пулемёт так как и положено... Чуть отстранившись в сторону, чтобы громоздкий ПК не мешал мне мчаться вперёд изо всех сил...
Но где-то на половине маршрута мне пришлось очень быстро и со всей скорости плюхнуться в небольшую яму. Очень уж громко и, главное, близковато стало щёлкать надо мной. И мои дополнительные чувства настойчиво принуждали меня временно скрыться из вида. Да и сил надо было поднабраться для очередного рывка. Поэтому я отлёживался в этом укрытии, стараясь побыстрей отдышаться...
Однако за окружающей обстановкой требовалось следить беспрерывно. Вертолёты отсутствовали. Пули надо мной стали щёлкать потише и поменьше. Я уже пробежал более-менее ровный отрезок вправо и теперь мне оставалось преодолеть небольшой пологий подъём к каменной стенке. Оттуда по-прежнему доносились спасительные для меня автоматные очереди и, чуть приподняв голову, я даже увидел своих бойцов. Не всех конечно, а только тех, кто находился слева... Которые и вели сейчас огонь.
"Ну, Бадмаев!.. - подумал я, чуть усмехнувшись . - Он ещё и балдеет от удовольствия!"
Невысокий солдат-калмык стоял у левого края стенки и увлечённо поливал Первомайское длинными очередями. Причём, стрелял он поводя автоматом справа налево, а потом обратно. Часть его пуль вонзалась в угол другой каменной стенки, расположенной метрах в десяти дальше... Это было хорошо видно и по его трассерам, и по искрам в местах попаданий, и по крошившемуся камню... Однако Бадмаев никаких поправок не делал и с прежним азартом стрелял по селу своим "веерным способом". Как я и успел заметить, при этом он даже прикрывал свои глаза от испытываемого сейчас удовольствия...
- Ого-го!

Сверху пронеслась короткая и, надо полагать, "прицельно персональная" очередь. Это было не совсем для меня хорошо. Видать, боевики засекли место моего падения и теперь терпеливо дожидались удобного случая... Так что я очень вовремя спрятался в своей ямке.
- Ну, Бадмаев! - сказал я вслух, наверное, больше для самоуспокоения.

Но опять высовываться наружу мне не хотелось. Я и так уже запомнил эту картину...
"Ну, глазки он не совсем конечно прикрывает... - думал я чуть отстранённо. - Но тем не менее..."
В действиях разведчика-калмыка меня радовало два момента: то, что он стреляет не наобум от бедра, а с плеча, стало быть долбит по селу более-менее прицельно!.. Наверное, по крышам несгоревших домов... Вторым радостным для меня моментом было то, что Бадмаев сейчас просто стреляет!
"Попадает он или нет - это уже... Не так важно!.. Главное, что стреляет!.. И вообще!.. Пора!.. А то..."
Но мои бойцы ещё стреляли и я рванул дальше. Бежать вверх по склону было труднее, особенно из-за предательски скользкого грунта... Но эта досадная неприятность всё же казалась сущей безделицей... Особенно по сравнению с другими, проносящимися поверху факторами...
Но мне вновь повезло... На середине склона была ещё одна ямка... Немного переждав, я увидел, как по селу начали стрелять разведчики Баштовенко и Дарьин. Я не стал терять драгоценного времени и побежал к своим ещё быстрее... И через минуту, а может и того меньше, оказался под прикрытием спасительной каменной преграды.
Здесь сидели почти все солдаты моей группы во главе с лейтенантом Винокуровым. Тут же был и комбат со связистом Костей. Перебежкин увидел меня и нарезал новую задачу.
- Сейчас будут отходить остатки второй группы. По сигналу ты со своими откроешь огонь по деревне.

Оказывается, Златозубов со своими разведчиками ещё находился в опасной зоне. Не под самым Первомайским конечно... Но всё же не так уж и далеко.
Я зарядил пулемёт последней лентой, солдаты взяли автоматы на изготовку, Костя Козлов крикнул что-то в микрофон рации...
- Огонь! Огонь!

Из пулемёта и автоматов начали извергаться пламя и пули. Последний аккорд нашей огнестрельной капеллы был мощным, но недолгим. Патроны у солдат были почти на исходе. Но за это время последние несколько бойцов соседней группы успели выскочить из-под огня боевиков и сейчас они бежали уже не к ферме, а между нею и нашими развалинами, решив преодолеть это расстояние по кратчайшему пути.
Ствол пулемёта накалился от стрельбы и сейчас я стрелял коротенькими очередями. У меня оставалось ещё треть ленты и комбат заметил это патронное изобилие.
-Стреляй длинными! -закричал мне Перебежкин. - Прикрывай Валеру!

Эта треть ленты вылетела очень быстро и я сел за стенку, стараясь держать пулемёт за ручку. Тут я внезапно почувствовал, как же сильно болит левая рука. Где-то я схватился за раскалённый ствол и обжёг ладонь.
- Ствол перегрелся! Начальник РАВ не примет его на склад! - крикнул я Перебежкину.

Воронёная поверхность пулемётного ствола теперь приобрела рыжевато-бурый цвет.
- Ничего! Я скажу - примет.-услыхал я ответ комбата.

Часть солдат второй группы, которые пробежались напрямик по открытому пространству, уже были почти в безопасности и теперь перебирались через заросшую камышом канаву. Перестрелка постепенно затихла. Я отдал пулемёт солдату и отправил бойцов своей группы, оставшихся без патронов, на основные позиции, то есть к днёвке. Отдав кому-то свой Винторез и взяв взамен АКМС, я сейчас сидел на корточках и снаряжал патронами пустые магазины. Под стенками остались только я, Винокуров, Бычков и солдат Баштовенко.
Патроны в картонных коробочках у нас быстро заканчивались, ведь мы снарядили ими почти все магазины... Когда между нами и фермой пунктиром разорвались гранаты от духовского АГСа. Кто-то из наших стал опять долбить по селу. Я же торопливо заканчивал заряжать последними патронами магазин и посмотрел на остатки второй группы, солдаты которой находились в ферме и теперь перебегали из правого края строения к левому. То есть к ближнему к нашим позициям. Я видел только головы солдат в чёрных вязаных шапочках и их согнутые спины, мелькавшие в пустых оконных проёмах. Это прикрывавшие отход бойцы перебегали в левый угол, где последнее окно было заложено красно-коричневым кирпичом.
-Б-бах!
Я увидел, как на месте этого красно-коричневого окна образовалось огненное ядро. В ту же секунду по ушам ударил хлёсткий грохот ближнего взрыва! Когда густой чёрный дым рассеялся, то я увидал, что кирпичная кладка, наглухо закрывавшая окно, практически полностью исчезла.
Я был поражён мощностью взрыва и точностью попадания. Это не было похоже на огненное веретено от разрыва обычной противотанковой гранаты, у которой кумулятивный разрыв. Здесь было что-то намного мощное и фугасное. Из фермы раздались крики, но я уже не обращал на них внимания и вместе с оставшимися стрелял и стрелял по селу.
- Всё нормально? - кричал в ферме оглохший от взрыва командир второй группы.

Лежавшему на бетонном полу солдату-пулемётчику сейчас было спокойно и даже уютно. Но, услыхав крик своего командира, он сразу же ответил, что у него всё нормально... Сгоряча ему даже удалось подняться...
Как вдруг в его голове гулко ударил самый большой в мире колокол... И от этого чистейшего звона всё его тело пронзило страшной болью... Отчего пулемётчик опять рухнул на пол... Огромный колокол в его голове гудел уже набатом. Запястья рук стало выворачивать наружу от дикой боли... Тело забилось в мучительных судорогах и конвульсиях... Ноги стали инстинктивно подтягиваться к животу... Чтобы хоть как-то уменьшить эти нечеловеческие страдания... А выдавленные наружу глаза надрывались слезами... ("Такими горячими-прегорячими...")
- Взяли его! -заорал командир второй группы. - Быстро уходим!

Пришедшие в себя двое разведчиков подхватили обмякшее тело пулемётчика и, стараясь не смотреть на его изувеченную голову, потащили раненого к выходу.
- Живей! - послышалось от фермы.

Когда у меня опять закончились патроны и, спрятавшись за стенку, я менял пустой магазин на другой... Тогда мой взгляд сразу же устремился на зияющий провал с обломками кирпича по углам, а затем и на всю ферму. Она была пуста.
Я глянул левее. Разведчики второй группы уже отбежали от фермы и сейчас они как раз начали перебираться через заросшую камышом канаву. Там она была не очень глубокой и в камышовых зарослях имелась неширокая прогалина. Именно через эту прогалину двое бойцов и тащили сейчас своего тяжелораненого товарища. Его обмякшее тело висело мешком. И мы опять ударили по селу... Ведь перебиравшиеся через канаву бойцы действовали медленно и поэтому все они сейчас были очень хорошими мишенями для огня радуевцев.
Когда мне пришлось снова менять магазины, то тогда раненого перетаскивали уже через виадук. Всё было по-прежнему: двое разведчиков с трудом тащили на руках безжизненно висевшее тело с волочащимися по земле ногами. Последней через это препятствие перескочила рыжая шевелюра Валеры Златозубова. Это означало только то, что вторая разведгруппа из-под вражеского огня уже ушла.
Пора было отходить и нам. Патронов оставалось по магазину, да и следующим вражеским выстрелом могло накрыть уже нас. Каменная стенка до сих пор надёжно прикрывавшая нас от пуль, от прямого попадания даже противотанковой гранаты могла не выдержать и развалиться. При этом мы могли быть поражены градом каменных осколков, образовавшихся при разрыве кумулятивной гранаты.
-Отходим по двое! -приказал я. -Саша, ты с Баштовенко первыми до сенохранилища, а я с Бычковым за вами. Вперёд!
По моему сигналу лейтенант и разведчик бросились к бетонному сооружению. Оставшись с сержантом последними, мы экономно расстреляли по полмагазина и, услыхав за спиной стрельбу Винокурова и Баштовенко, тут же бросились назад.
Затем мы выпустили остатки патронов, сидя на склонах сенохранилища. Услыхав сзади стрельбу двух, прикрывающих нас, автоматов, мы побежали к глубокой и заросшей камышом канаве, которую преодолели уже с большущим трудом.
Когда мы вылезали на поверхность,я увидал картину с отдыхающим на лоне природы бойцом: на ближнем к Первомайскому склоне виадука лежал на спине мой солдат Баштовенко и, довольно улыбаясь, отдыхал от суровых будней войны. Такое демонстративное пренебрежение к опасности и смерти меня даже покоробило...
- Эй, ты! Мудаковатый!.. - выдохнул я, наконец-то выбравшись из канавы и тяжело вставая на ноги. - Ты чего это тут?.. На виду у боевиков разлёгся?! Своей пули хочешь дождаться?

Словно завершая мою последнюю фразу, из села раздалась длинная пулемётная очередь. Баштовенко стал медленно переворачиваться через левый бок и, как говорят боксёры, "открылся"... Чтобы ему отвесили под зад хор-роший пинок для ускорения. Но над головами опять сильно затрещало. Передумав торопить своего подчинённого, до которого было целых 3 - 4 метра... Я не стал отвлекаться по пустякам и начал быстро карабкаться вверх по скользкому склону.
Сзади послышались близкие одиночные выстрелы. Это, прикрывая меня и Баштовенко, сержант Бычков выпустил по боевикам свои последние патроны. Затем контракник с разбега взбежал на грязный склон и догнал нас уже на самом верху виадука.
- Наши все ушли? -спросил я своего заместителя.

Это было сказано мной больше для успокоения... На всякий случай...
- Все! -оглянувшись назад, ответил мне Бычков.
- Наши все! -подтвердил лейтенант Винокуров. - Вон впереди!

Через этот виадук с неглубокой канавой мы вчетвером перебирались уже все без единого патрона. Поле с кустарником показалось в два раза шире, нежели оно было утром... Над головами всё ещё посвистывало... Мы бежали без остановок и зигзагов... Спасительный наш вал тоже оказался большим и поэтому трудным для подъёма. По его сырому склону мы взбирались уже шагом.
И лишь несколько минут спустя... Тяжело усевшись на ящик у костра на днёвке, я неожиданно для себя почувствовал, как же сильно устал за эти 4 с лишним часа.

Глава 11. ЗАСЛУЖЕННЫЙ ОТДЫХ.

На нашей днёвке было шумно, весело и оживлённо. Это разведчицкое настроение поднялось аж до небес. Если не считать раненого пулемётчика, все бойцы вернулись из сегодняшней мясорубки целыми и невредимыми. Именно поэтому молодые солдаты сейчас никого и ничего не стеснялись: громко смеясь, рассказывали о недавнем штурме, всячески балагурили и подшучивали друг над другом.
Но вскоре всеобщее веселье закончилось. Пора было заняться делами полезными и даже приятными. Ведь всему должно быть своё время!
Когда группа построилась на тропинке, мы с лейтенантом Винокуровым проверили оружие как на его разряженность, так и на персональную принадлежность каждого ствола. Особое внимание было уделено магазинам, которые могли легко потеряться. После этого я приказал разведчикам в первую очередь пополнить свой боекомплект и затем получить сухой паёк.
Нам уже давно было пора подкрепиться. Причём, очень основательно!.. Сегодня утром солдаты только попили чаю с сухарями, потому что на полный желудок тяжело бегать. Да и если вражья пуля попадёт в живот, то было бы крайне желательным, чтобы он был пустой.
Сейчас же, когда всё опасное осталось позади, каждый боец получил по целой коробке сухпая и по несколько банок яблочного пюре. Лично я не собирался сегодня экономить на питании своих подчинённых ради поддержки других... В предыдущие дни мои солдаты зачастую получали в день по одной коробке на двоих, что вообще-то было половиной их обязательного суточного рациона. Такими вот жертвами нам приходилось подкармливать то десантников, то горнопехотинцев, то восьмой батальон, то комбата с его оравой заместителей и всяких гостей. Ведь штабные наши начальники, кажется, так и не снялись с котлового довольствия, чтобы выписанный на них сухпай не уменьшил их же денежное довольствие. Во всяком случае, так мне казалось...
Но сегодня вопреки всем начальникам и невзирая ни на какие обстоятельства... Сегодня мои бойцы поработали на славу и поэтому они имели полное право на хорошую еду и здоровый сытый сон. А чтобы этому их праву ничто не помешало осуществиться... Чтобы наши запасы белых коробок больше не притягивали посторонние взгляды... То после проверки оружия я сразу же начал раздавать солдатам по коробке на каждого...
- Так! - командовал я. - Кто получил сухпай, выходит из строя и может обедать! Но не забывайте про боеприпасы!

Так, стоя у костра, я бросал белые коробки своим солдатам, которые ловили их и сразу сходили с тропинки вниз. Тут меня окликнули сзади по имени.
- Алик!

Я обернулся и в этот момент знакомый офицер из 8-го батальона щёлкнул фотоаппаратом. Я на миг нахмурился... По всем законам военного суеверия, фотографироваться на войне было крайне нежелательно. Поэтому мне захотелось сказать Валере Салимову что-то резкое, но я раздумал и махнул рукой. Настроение у меня сейчас быо очень хорошее и мне не хотелось его портить.
- Валер!.. Давай-ка ещё один разик! - попросил Стас военного фотолюбителя.

Старшему лейтенанту Гарину теперь захотелось попозировать немного по-другому. Если в первый раз он сидел на ящике у костра с, ну, очень уж усталым видом... Причём, в своём всё ещё белом маскхалате... Почти чистом и даже незаляпанном... Да ещё и без белых штанов, которые он снял ещё на второй день...
- Стас, у меня тут плёнки мало! - сказал фотограф Валера.
- Ну, ты!.. -выдохнул Гарин, сразу же сдувшись.

Его хмурое и суровое выражение исчезло, героическая поза с автоматом-подставкой тоже куда-то улетучилась.
А я, посмеиваясь, продолжал бросать белые коробки. И вскоре почти весь наш сухпай был благополучно роздан. Этому не помешали ни "оглоеды" с днёвки комбата, ни "недотёпы-командиры" соседних подразделений... От всего нашего богатства осталось лишь две коробки на нас - троих офицеров группы, что нам вполне хватало.
Вокруг костра уже сновали солдаты с банками. Но большая часть группы занималась восстановлением своего израсходованного боекомплекта: кто-то доставал из ящиков новые цинки, кто-то надрывал бумажные пачки, кто-то уже сидел в сторонке и снаряжал магазины патронами.
- Товарищ старший лейтенант, а я даже и не догадывался, что у вас такие хорошие вокальные данные!.. - широко улыбаясь, сказал мне Бычков.

Я посмотрел на снаряжавшего магазин сержанта и тоже засмеялся:
- В такой переделке не то что песни, а оперные арии запоёшь! Правильно я говорю?!
- Ну, да!.. -ответил мне мой заместитель. - Я эту канаву... Долго буду помнить!.. Особенно эту вашу песню! Про жареного петуха!

И мы дружно рассмеялись.
- Пойте что угодно, но только не похоронный марш, - проворчал сидевший у огня Стас.

Старший лейтенант Гарин недавно обиделся!.. Причём, на всех офицеров и на нас в частности... За этот день он организовал эвакуацию раненого пулемётчика из моей группы, а потом старательно обстреливал Первомайское из моего правофлангового пулемёта. На виду у начальника разведки и других офицеров штаба батальона наш оперативный Стасюга добросовестно расстрелял больше половины пулемётных лент и сразу же записал это своё достижение в летопись славных побед спецназа ГРУ! Одолев всех чеченцев разом, старший лейтенант Гарин потом взялся и за себя - любимого...
Быстренько победив и свою природную скромность, и персональную беспристрастность... Наш Станислав Анатольевич с самым серьёзным видом подходил ко всем подвернувшимся на его пути офицерам и горделиво объяснял им то, что благодаря именно ему - старшему лейтенанту Гарину, тяжелораненый пулемётчик не истёк кровью на поле боя, а вся остальная разведгруппа во главе со старшим лейтенантом Зариповым...
-"Да что одна группа! Целый отряд спецназа под руководством майора Перебежкина!.. Слышите?!"
В общем, все мы вернулись обратно практически без потерь, благодаря исключительно виртуозному пулемётному прикрытию скромнейшего российского офицера. При заключительных словах Стас, аки красна девица, застенчиво тупил глазки, но большой палец его правой руки уверенно тыкался в его же широкую грудь, указывая на спасителя всего батальона, а то и всего прочего человечества.
Но этот эффектный финал Стасюге довелось испытать только с двумя-тремя офицерами, которые были молоды, юны и вообще не из нашего батальона. Основная же масса потенциальных жертв его красноречия предпочитала спасать свои уши и отправлялась дальше по своим неотложным делам. Поэтому Гарин и обиделся на тех, кто от него попросту отмахнулся. В том числе и на нас с лейтенантом Винокуровым.
Ведь мы не только отдыхали и грелись у костра после боя... Но одновременно с этим слушали росскозни Гарина и очень уж громко над ним смеялись! Причём, "самым наглючим образом!" Что здорово подпортило гаринские боестолкновения! Потому-то он больше всего обиделся именно на нас.
Тут мне на глаза попался солдат Баштовенко, которому я сразу же погрозил кулаком.
- Я тебе устрою весёлую жизнь!.. - беззлобно пообещал ему я. - Если ты ещё раз будешь демонстрировать показательный отдых на виду у боевиков. Понял?
- Так точно! -улыбаясь во весь рот, отвечал мне "чудаковатый" разведчик. - Больше такого не повторится!

Раненый пулемётчик лежал под навесом и довольно улыбался. Для него война уже кончилась. Его укололи промедолом и ему осталось только дождаться вертолёта. От сухпайка он отказался и теперь опустошал баночки с яблочным пюре.
- Филатов, после госпиталя к нам вернёшься? - спросил его я.
- Ну, конечно, товарищ старшлейтнант... - проговорил солдат слегка заплетающимся языком.
-А как же твоё завещание? - спросил я.
- А-а-а... Сожгите...

Наркотик уже начал действовать и пулемётчик постепенно засыпал. По заключению нашего доктора ранение его оказалось не очень тяжёлым и через 3 месяца он уже будет здоровым солдатом.
Лейтенант Винокуров раздобыл у бойцов нитки с иголкой и теперь зашивал свою правую штанину, разорванную утром "там"... То есть на том самом пригорке... С которого мы долбили по селу "шмелями" да "мухами".
- Надо было тебе влево под бОльшим углом ложиться! - сказал я своему стажёру.
- Да я же там не один был... -не отрываясь от своего занятия, отвечал лейтенант. - Ну, и бугорок-то... Не такой уж большой... Чтоб залегать по всем правилам.
- Это да-а!.. - согласился я с его словами. - Бугор у нас был... Так себе!.. Одно название!
- Но ведь отстрелялись же! - воскликнул, смеясь, Саша Винокуров. - Чуть не оглох, правда... Ну, и штанину вот... Надорвало газами.

При выстреле из гранатомёта или огнемёта позади стреляющего возникает область высокого давления, образуемая пороховыми газами сгоревшего вышибного заряда. Поэтому согласно инструкции за соплом гранатомёта в секторе с углом в 45 градусов и на удалении 30 метров не должно быть ни людей, чтобы их не поразило ударной волной, ни каких-либо препятствий, которые могут отразить эту же волну и направить её обратно к стрелку. Опять же из-за этой области высокого давления гранатомётчик должен правильно занимать положение для выстрела из РПГ. Были случаи, когда у стрелка, неправильно занявшего позицию, при выстреле срывало валенок или сапог.
- И как тебе не холодно?! - спросил я. - Ведь зима же! А ты без тёплого белья!

Я ещё там, на пригорке заметил, что камуфлированные штаны были надеты лейтенантом прямо на его тело...
- Да кто же знал, что мы тут так задержимся?! - ответил мне лейтенант Винокуров, откусывая нитку. - Нас же отправляли на 40 минут!
Потом мы вспомнили про вчерашнюю ЗеУшку... Ни я, ни лейтенант Винокуров, ни тем более Стас со своего вала... Никто из нас так и не увидел эту зенитную установку.
- Может они её ночью куда-то перетащили? - предположил Стас. - Мы же вчера наводили на неё вертушки...
- Наводили-наводили! - улыбнулся я. - Да так ни хрена не навели!

И тем не менее эти 2 спаренные пушки куда-то пропали. Не было их видно и сейчас... Как ни старался наш наблюдатель на фишке...
- Нету там ничего! -говорил уже другой солдат, не опуская бинокль. - Ни вчерашних камышей... Ни стволов с пламегасителями!

Это был тот самый разведчик, который и обнаружил вчера вражескую ЗеУшку.
- И слава богу! - дружно сказали мы снизу.

Вскоре командиров групп вызвали к комбату в расположение второй группы. Там уже собрались почти все офицеры и контрактники. Жарко пылал костёр. Вокруг него на корточках сидело несколько солдат, которые разогревали баночки с кашей и тушёнкой. Остальной народ приготовил на шомполах кусочки мяса и дожидался, пока догорят дрова и на углях можно будет поджарить военный шашлык.
Гомон и шум стоял здесь сильный: участники недавнего боя, оглохшие от перестрелки, громко рассказывали офицерам восьмого батальона все или почти все интересные моменты штурма. Те лишь заворожённо молчали, чуть ли не глядя в рот собеседнику. Капитан Гобузоф, горячо что-то рассказывавший, заметил меня и сразу вспомнил про свой автомат...
- Ну, что?! -крикнул мне этот "антиллерист". - Когда будешь автомат чистить?
- У тебя что,солдат нету? - спросил его я и, вспыхнув, перешёл в контратаку. - И вообще!.. Я из этого автомата кого прикрывал, тебя или твою бабушку? А кто собирался остаток ленты достреливать, когда вертолёты улетели? Ты бы потом смылся, а я так и остался бы там, под дувалом.

Капитан немного помолчал и пошёл на мировую:
- Ну, ладно!.. Идём, я тебя сейчас шашлыком угощу!..

Он развернулся к костру и поднял воткнутый сбоку автоматный шомпол с нанизанными кусками мяса. Не только из чувства вежливости, но и ощущая самый настоящий голод, я взялся за крайний кусочек и стянул его с шомпола. Увы... Мясо хоть и было горячим... Но очень уж жилистым и недожаренным...
- Сыроватое! - сказал я. - И жёсткое!
- Какое есть! - рассмеялся капитан. - Я его сейчас дожарю!

Он сел у костра и опять воткнул свой "шампур" в землю, причём под углом, чтобы недожаренная говядинка оказалась поближе к огню и наконец-то дошла до нужной кондиции. Я же стоял и усиленно работал челюстями...
- Эта корова наверное... - проворчал я, взяв небольшой тайм-аут. - Чемпионкой по бегу!
- Пока не знаю... - отвечал "антиллерист", не оборачиваясь. - Когда дожарится... Тогда и посмотрим.

Мой тайм-аут закончился и я продолжил свою жевательную тренировку... Мысленно давая себе обещание... Больше никогда не кушать шашлык из говядины.
- Сейчас-сейчас... - приговаривал товарищ капитан. -Сейчас... Ты ещё будешь?

Мой ответ прозвучал мгновенно:
- Нет!.. Спас-сибо!
- Да пожалуйста!.. Сейчас-сейчас...

Дрова в костре почти прогорели, но пламя ещё было довольно высоким. Чтобы сбить огонь, сверху на него бросили чей-то окровавленный бушлат без тёплой подкладки. Пламя слегка притухло, но потом с силой разгорелось и начало пожирать пропитанную кровью одежду.
- Сейчас...

Внезапно в костре что-то затрещало- так обычно рвались патроны. Бушлат сразу же поддели, вытащили из огня, бросили в сторонку на снег и начали тушить ногами. Про него сразу же и забыли, но тушивший огонь контрактник вдруг громко выругался.
- Ёо-маё!.. Так и сяк, да разэтак!

Мы обернулись и увидали, как из кармана обгоревшего бушлата выпали пулемётные патроны и две гранаты Ф-1... Которые тушивший огонь контрактник тутже отбросил носком сапога подальше в снег.
- Ни хрена ж себе!

В другом кармане бушлата были патроны россыпью и две гранаты РГД-5. Их тоже отшвырнули в сторону. Самое главное заключалось в том, что во всех четырёх гранатах были вкручены запалы. Если б не патроны, которые разорвались первыми, то через минуту-другую от огня сдетонировали бы гранаты. Тогда как вокруг костра сидело и стояло немало людей, которые только что живыми вернулись из боя... И которые едва не погибли здесь от нелепой случайности или чьего-то головотяпства.
На только что оживлённой днёвке сейчас было тихо. Видимо, каждый из нас сейчас очень живо представлял себе картину со взрывающимися в костре гранатами... Но спустя несколько секунд мы очнулись и разом начали вспоминать всю родню по седьмое колено того "чудака", который бросил в огонь бушлат, предварительно не вывернув все его карманы.
Виновника сразу же нашли-это был солдат с красными от недосыпания глазами, которые только непонимающе хлопали, когда по его шапке несколько раз ударил кулаком комбат. Боец был из числа штурмовавших село и этим наказание ограничилось: Перебежкин в последний раз стукнул кулаком по маленькой красной звёздочке и отпустил солдата отдыхать.
Наши рядовые, то есть вооружённые автоматами разведчики носили свои гранаты в нагрудниках, в которых кроме трёх карманов для 6 магазинов, ещё имелось 4 кармашка для ручных гранат. Но наши пулемётчики с их обязательным боекомплектом в тысячу патронов, из которых одна лента в сто патронов всегда находилась в пристёгнутой к пулемёту коробке и ещё 800 патронов в лентах могли уместиться в рюкзаке десантника РД-54... Не говоря уж об оставшейся последней ленте в сто патронов, а также о непременных ракетах с дымами и огнями... То поэтому наши пулемётчики все свои гранаты носили в карманах одежды.
- Это бушлат пулемётчика раненого. - подтвердил кто-то из контрактников второй группы. - Вон он!.. На носилках.
- Его сейчас доктор будет перевязывать!.. - сказал другой спецназовец и, вздохнув, добавил. - Его уже на отходе... В ферме задело капитально. Это, наверное, духи ПТУРом залепили.
- А может быть, это граната от РПГ. На её головную часть они детонирующий шнур наматывают. - вставил один из сидевших у костра контрактников. - Или на передний конус тротиловые шашки прикрепляют.

Я оглянулся... Чуть поодаль, прислонившись к деревьям, с отстранённо-безучастным видом сидели двое раненых. Их уже перевязали. Один солдат получил пулю в грудь ещё там, у канала и именно для него боец-грузин бегал за промедолом. Другого раненого радуевцы подстрелили на полдороге к спасительной ферме. Именно его скрюченное тело я видел под проносящимися трассирующими очередями. Но эти раненые, судя по их оружию, были автоматчиком и снайпером.
- Этому пулемётчику 5 дней назад 19 лет исполнилось. - сказал кто-то из контрактников. - Когда мы десятого января сюда прилетели!.. Тогда был его день рожденья.
- Не повезло... Бедолаге.

Носилки с телом девятнадцатилетнего пулемётчика были сразу за деревьями и я пошёл на него посмотреть. Хоть он и не был моим солдатом, но его накрыло взрывом при отходе, когда мы их прикрывали. И поэтому я подспудно чувствовал себя немного виноватым из-за случившегося.
Муки совести здесь были ни при чём!.. Ведь непосредственно моей вины в этом не было, поскольку боевики могли выстрелить своим мощным зарядом в любую минуту и по любой цели. Например, если бы они выбрали мишенью каменную стенку, которая была намного ближе и за которой тогда сидели мы четверо... То тогда бы результат получился намного печальней.
"Но... Что случилось... То и случилось!"
Выйдя из рощицы, я подошёл к носилкам с раненым, вокруг которого сейчас находилось несколько человек. Начальник медслужбы нашего батальона капитан Косачёв уже обработал какой-то жидкостью открытую рану на голове пулемётчика и сейчас разрывал бумажную упаковку на нескольких бинтах, чтобы без задержки сделать перевязку.
Я присел на корточки рядом с носилками, чтобы вблизи посмотреть на всё происходящее. Раненый лежал на носилках таким образом, что его тело находилось на брезентовом полотнище... Тогда как его голову поддерживали на весу...
Тут внезапно выглянувшее из-за облаков солнце осветило своими яркими лучами верхнюю часть тела раненого. И я как-то машинально отодвинулся в сторону, чтобы они попали и на лицо солдата.
Буквально оцепенев от увиденного, я застывшим взглядом смотрел на то, как часто падавшие на снег бурые, иногда почти чёрные капли и тяжёлые сгустки вспыхивают под солнечными лучами сочным алым цветом. Рыхлый свежий снег под этими каплями и сгустками уже подтаял и через минуту-другую под головой тяжелораненого образовалось маленькое озерцо свежей дымящейся крови.
У пулемётчика был начисто снесён затылок и его чёрные волосы были вмяты непосредственно в тёмные мозговые ткани и характерные извилины.С некоторых слипшихся прядей уже стекали тоненькие струйки. Озерцо медленно увеличивалось...
Мне было как-то не по себе... То есть мне было очень трудно наблюдать за последними минутами девятнадцатилетней жизни. Этой угасающей на моих глазах молодой жизни... Я хотел встать и уйти на свою днёвку, но что-то удерживало меня на месте. Может быть,чувство некоторой вины или чисто звериное любопытство. А может, желание поучиться тому, как нужно правильно оказывать медицинскую помощь при таких вот тяжелейших ранениях.
Каких-то 15 - 20 минут назад этот солдат был цел и невредим: стрелял, переползал, менял свои огневые позиции. Перебегал из одного места в другое... А теперь он лежал на брезентовых носилках, весь искромсанный осколками противотанковой гранаты.
Несмотря на своё тяжелейшее ранение, солдат всё ещё был в сознании. Он не стонал и только спрашивал время от времени слабым голосом:
- А где вертолёт?.. Сука... Где вертолёт? Когда он прилетит? Сука...

Раненый едва дышал сквозь приоткрытые губы и эти его слова вырывались наружу при выдохе. Причём, со всё увеличивающимся интервалом... Обработанное врачом белое лицо солдата незаметно становилось красным от крови, постепенно выступающей на коже из небольших ранок. Веки его были полуприкрыты, а угасающий взгляд неподвижно смотрел куда-то далеко в небо. В уголке глаза быстро набухла тёмно-красная жидкость, которая вскоре скатилась по щеке тяжёлой кровавой слезой. По её следу стала медленно сочиться темнеющая кровь.
-А-а-а... Сука... Где вертолёт?
Командир второй группы придерживал кончиками пальцев его изувеченную голову за макушку и терпеливо отвечал вполголоса, что вертушку уже вызвали, что она уже вылетела и надо только немножко подождать...
- Ты чуть-чуть потерпи... Сейчас мы тебя в госпиталь отправим.

Голос Валеры Златозубова был твёрдым и обнадёживающим. Я быстро взглянул на небо и затем в ту сторону, откуда к нам прилетали вертолёты. Однако сейчас там летели неспешные белые облака... В небе не было слышно ни малейшего отзвука приближающегося борта.
- Вертолёт... Где... Сука... Вертолёт...
- Ты потерпи!.. Ещё чуток!.. Уже летит вертолёт!.. За тобой летит!.. Слышишь?!.. Ещё чуть-чуть!

Я опять смотрел на эти яркокрасные и иногда бурые капли, часто падавшие на поверхность озерца солдатской крови. Обстановка в небе была прежней... Облака да ветер... И оттого особенно резким казался сухой треск очередной разрываемой упаковки... Как оказалось, последней.
- Ну... Вот!..

Наш военный доктор наконец-то подготовил сразу 5 или 6 бинтов, часть которых держал контрактник. Быстро опустившись на колени, капитан Косачёв приступил к своим священнодействиям по спасению человеческой души... Начав с макушки, он стал умело и аккуратно перевязывать эту израненую голову ослепительно белым бинтом, который сразу набухал и темнел от крови.
- Вертолёт... Сука...

Через минуту я подумал, что теперь раненого бойца надо бы перевернуть... Однако этого не сделали. Солдат всё также лежал на носилках лицом вверх и его голова по-прежнему свисала над снегом... Так что под ней продолжало увеличиваться озерцо алой крови. Белый снег подтаял ещё больше... От этого маленького и тёплого озерца... Чёрные края которого резко выделялись на ослепительно белом и чистом фоне.
"Красная, красная кровь. Через час она просто земля... Через два на ней..."-вдруг вспомнились слова знакомой песни.
Я с трудом сглотнул комок в горле и перевёл взгляд в другую сторону... Хоть ненамного, но всё же подальше от этого чёрно-красно-белого зрелища.
- Вертолёт...
- Потерпи-потерпи!.. Слышишь?!

Кроме этой открытой черепно-мозговой травмы у пулемётчика были и другие раны. Я уже видел многочисленные следы осколков, буквально изрешетивших его лицо и шею. Теперь же я заметил ранения на запястьях, ладонях и пальцах... Судя по рваным отверстиям на одежде, у него также кровоточили посечённые осколками руки, ноги и тело... Однако рана на голове была самой тяжёлой.
- Весь затылок снесён!..-вздохнул кто-то за моей спиной.
- Тихо! - процедил доктор сквозь сжатые зубы.

Капитан Косачёв продолжал перевязывать голову и, когда у него заканчивался бинт, он не глядя протягивал руку за следующим. Контрактник подавал ему белоснежный бинт и всё продолжалось дальше... С каждым слоем перевязки кровавые пятна уменьшались и уменьшались. А врач всё работал и работал... Вскоре голова стала похожа на большой белый шар с редкими пятнышками алого цвета. Нам были видны только кончик носа и губы раненого пулемётчика.
- Ты потерпи ещё чуток!.. Слышишь меня?!.. Козлов!.. Скоро прилетит вертушка и тебя увезут в госпиталь!

Солдат молчал, не отзываясь... Он уже не говорил... Но дышал... По-прежнему тяжело и прерывисто.
- Он без сознания. -сказал вполголоса капитан Косачёв, заканчивая перевязку.
- Козлов!.. Ты слышишь меня?

Пулемётчик не отзывался и вообще никак не реагировал.
Доктор окончил перевязывать и встал со словами:
- Бедняга... Могут не довезти...

Я не стал смотреть дальше, молча встал, медленно повернулся, разминая затёкшие ноги... И зашагал обратно к своей днёвке. Ведь в моей группе тоже был раненый, такой же пулемётчик, которого нужно было подготовить к эвакуации.
По сравнению с только что увиденным... Мой пулемётчик пострадал намного меньше. Ведь у него были прострелены навылет оба колена. Хотя в общем... Судьба разведчика-пулемётчика не бывает лёгкой. Причём, почти всегда и практически везде. Это я знал точно и с пониманием своего дела. Тяжесть пулемёта и боекомплекта делали пулемётчиков неуклюжими и медлительными, что в свою очередь делало их хорошей мишенью для врага... "Вот и не повезло..."
Я шёл к своим, скользя и чавкая по каше из подтаявшего снега с грязью... И на ходу подбирал новую кандидатуру для замены выбывшего пулемётчика в своей разведгруппе. Ведь 7,62 мм пулемёт Калашникова - это самое эффективное и следовательно крайне необходимое в бою оружие.
Проходя мимо оборудованной для пулемёта ПКМ позиции на моём левом фланге,я почему-то замедлил шаг и даже остановился, внимательно оглядывая пустую огневую точку. При этом какое-то смутное и тревожное чувство охватило меня.Эту огневую точку в случае тревоги должен был занимать мой штатный пулемётчик, но утром он был ранен и теперь мне предстояло подыскать ему замену. Я уже в третий раз перебрал в уме весь личный состав моей группы, но из моих молодых солдат не умел обращаться с пулемётом так, как это требовалось в бою. Поэтому единственной достойной кандидатурой на замещение вакантной должности пулемётчика была только моя персона...
"Вот тут-то меня и шарахнет!" - вдруг чётко и осознанно подумал я.
Эта мысль была как молния!.. Ударившая в моё сознание из чёрных и гнетущих туч, которые опять сгустились в моей душе. Мои мрачные предчувствия столкнулись с моими же сегодняшними переживаниями... Столкнулись, да и ударили в меня внезапной, как молния, простой мыслью.
В моей жизни это было что-то новенькое!.. Я внутренне напрягся, захотел было коротко выругаться... Но не смог и только лишь махнул рукой...
"Вот ё-пэ-рэ-сэ-тэ!.. И чего только в бестолковку не полезет после такого штурма!.."
Я отогнал от себя тревогу и печаль и зашагал дальше. После всего пережитого сегодня, как-то не хотелось думать о завтрашнем дне.
До днёвки мне оставалось пройти десяток метров. Ярко светило солнце, потери в моей группе были минимальные, на сегодня война закончилась, меня уже поджидал вкусный обед, настроение стало опять отличное - красота!.. И я даже не подозревал о тех событиях, что произойдут через двое с половиной суток, по сравнению с которыми сегодняшний штурм покажется детской прогулкой.
Внезапно возникшее осознание того, что скоро я сам буду ранен именно на позиции своего левофлангового пулемёта... Оно уже было мной благополучно отогнано... И теперь ничто не предвещало мне того, что меня будут перевязывать именно на том самом месте, где только что забинтовывали голову раненого пулемётчика второй группы; того, что и я буду...
Но всего этого знать мне было не дано... И поэтому я с лёгким сердцем сбежал по склону к костру своей днёвки. Где меня уже ждали.
Солдаты уже успели и поесть, и пополнить боекомплект, и кое-кто даже завалился спать под навесом. У костра сидели Винокуров и Гарин. Они пили из жестянок наваристый чай. На ящике стояла ещё одна банка с горячим и пахучим чаем. С огня только что сняли котелок, где было наше первое и второе блюдо в одном исполнении.
- Идём поедим!.. - предложил мне Саша Винокуров.
- А то ждём тебя, ждём... -добавил Стас. - Мучаемся тут...
- Да вызвали... Непонятно зачем! - ответил я. - Так и пришлось... Уйти.
- И правильно! У нас тут получше! Да, Саш?.. О-о-о!..
- Конечно!.. А-ах!.. Горячо!..

Через 10 минут после окончания плотного обеда, состоявшего из гречневой каши с тушёнкой и крепкого чая с ржаными сухарями, мы полулежали на ящиках вокруг костра и, довольные жизнью, болтали о всякой ерунде.
- После этого Чернобыля в моей родной Брянской области... И так уже полным-полно этой радиации... А мне тут, в Дагестане приходится есть тушёнку из Семипалатинска... Где ядерный полигон. - пожаловался молодой лейтенант, лениво пихнув пустую банку в костёр. - Куда ни кинь... Везде радиация.
- Это мы ещё советские стратегические запасы доедаем.-ответил ему Стас, которого всегда интересовали вопросы тылового обеспечения наших войск. - На складах НЗ этой тушёнки и каши семипалатинской ещё хватает. Так что нам придётся ещё парочку лет их кушать.
- По вкусу вроде бы ничего... - сказал я. - Только к этой гречке лучка бы не помешало. Ну, или... Местная зелень-мелень какая-нибудь...

Тут сержант Яковлев установил на угли банку с водой и вкусовые предпочтения комсостава несколько видоизменились.
- А по мне, самый вкусный чай-это из сухпайка и приготовленный на костре. -заявил лейтенант. - Особенно из топлённого снега.
- А к этому чаю ещё и чёрные сухари.
- Ну, к такому чаю ещё и простая гречка с тушняком неплохо идёт!.. - еле выдавил я. - Как сейчас... Объелись тут...

Сейчас меня сильно тянуло ко сну и болтать было лень.
- А я на боевых ничего кроме чая и сухарей есть не могу. - пожаловался нам Стас.

Это его признание меня сильно удивило. Ведь каких-то 15 минут назад "кое-кто" так переживал и "мучался" при виде полного котелка каши с тушёнкой.
- Да-а!.. Что верно, то верно.-согласился я и всё же не удержался от сочувствующего совета. - Ты уж побереги себя. Больше двух банок за раз не ешь... А то или заворот кишок получишь... Или же просто не добежишь... до...
- Ой, как смешно!.. - невозмутимо ответил явно недокормленный горилкой и салом Стас. - Я как раз за один приём только две банки и съедаю. Это же каша. А её много не съешь.

Одной из самых "серьёзных" проблем на наших боевых выходах является нужда "до большого ветра". Если летом следует опасаться растяжек или снайперов... То зимой ещё надо поискать защищённое от стужи и ветра место, чтобы не отморозить случайно "кое-что полезное".
- У нас такой случай был... - начал я, чуть помолчал и всё же продолжил. - В прошлом январе нам отвели под жильё аэропортовскую гостиницу...
- А-а!.. -слегка оживился Гарин. - Ту недогорелую общагу!?

Я посмотрел на него озадаченно недоумевающим взглядом... Ведь Стас хоть и слышал эту историю, однако тогда, в конце января он находился уже в Моздоке.
- Ну, почти!.. То есть частично разбомблённое здание типа общаги. Так вот!.. Я и ротный, капитан Батолин пошли выбирать комнаты для групп. Поднялись на второй этаж и тихо идём по длинному закопчённому коридору. Темно, тихо... Вдруг видим, как из-за полуоткрытой двери поднимается пар от человеческого дыхания... Причём, снизу...
Не давая мне договорить, Стасюга оживляется ещё больше:
- Это я!.. Слышишь, Саня?!.. Это...
- Как будто там за дверью человек сидит! -продолжаю я. - Затаился, значит!
- То есть это сперва со мной!.. - упрямо талдычит своё Стасюга. - Такое было... Со мной!

Мы с Винокуровым негромко рассмеялись...
-Да что вы ржёте?! - возмущается Гарин. - Это я в начале января был в Грозном!.. Это я увидел пар и дал очередь через забор!.. Деревянный... А там душара прятался...
- Да-да-да!.. Первым был ты!.. - улыбаюсь я и продолжаю дальше. - Короче говоря, крадёмся мы по тёмному коридору и вдруг увидели пар от чьего-то дыхания! дело-то было в морозы. То есть в конце января!.. И шорох...
- Ну, вот!.. -торжествует наш "первопроходец". - А я был в самом начале!.. Когда там такое... Было...

Я опять смеюсь и рассказываю лейтенанту дальше:
- В общем... Он нам тогда все уши прожужжал!.. Перед нашим отъездом в Грозный!.. И про этот пар, и про сплошной деревянный забор, и про этот свой геройский подвиг... З-замучил там всех!..

Стасюга обиженно поджимает губы, но внезапно вспоминает "кое-что" и обращается к Винокурову с затаённым ехидством.
- Ты слушай его... Слушай! Про ихний "подвиг"!

Я понял его коварный замысел и рассмеялся ещё громче. Поскольку в моём рассказе присутствует больше случайной курьёзности, нежели эпического драматизма войны...
- Короче!.. Увидели мы этот пар от дыхания и сразу же вспомнили...

Я опять не успеваю договорить.
- Меня они вспомнили! -важным тоном заявляет Гарин.
- Ты мне дашь дорассказать или нет?!.. - упрекаю я своего оперативного офицера.
- Давай-давай! Рассказывай!
- А мы на всякий случай ещё внизу приготовили свои АПСБ для бесшумной стрельбы: всё-таки это наш первый день, аэропорт Северный только отбили и вроде бы снайперов там ещё хватало. И вдруг!.. Это дыхание затаившегося за дверью человека!..
- Северный заняли в начале января. - ворчливо говорит наш оперативный коллега. - А им... Снайпера там мерещатся!

Как я понял, Стасюга решил отомстить мне за свою недавнюю обиду.
- Не обращай на него внимания! Слушай дальше!.. - улыбаясь, говорю я лейтенанту Винокурову. - В общем... Это его сейчас жаба душит!..

Старший лейтенант Гарин ворчит что-то вполголоса и быстро замолкает...
- Слушай дальше! - продолжаю я, уже не отвлекаясь по таким мелочам. - В общем, мы сотню раз видели по телеку, как врываются в помещения с оружием. А чем мы хуже?!.. И вот!.. Распахнув пинком ноги дверь пошире, мы заскакиваем... В эту комнату...
- Во-во! -ехидно улыбаясь, вставляет Гарин. - "Заскакивают" они! "Заскаканцы"...
- Спас-сибо!.. На "добром" слове! - говорю ему я и продолжаю свой многострадальный рассказ. - В общем... Заскочили мы вовнутрь с пистолетами наготове. А там, в разгромленной и пустой комнате, у полуобгорелой стены сидит какой-то военный строитель и тужится с бо-о-ольшим таким усердием. А тут мы!..
- Заскаканцы!..
- Да ещё и с АПСами наперевес!.. Увидав нас, он от ужаса выпучивает огромные глаза и пытается прикрыть лицо своими растопыренными пальцами. И в тот же момент мы слышим, как у него срывает задвижку и он уделывается аж на неделю вперёд.
- Ф-фу!..
- А затем, даже не поднимая штанов, этот голожопый строитель стрелой бросается к выгоревшему оконно-дверному проёму!.. Куда угодно, но лишь бы подальше от нас.
- Ещ-щё бы!..
-А там малюсенький такой балкончик... И строитель уже полез через него... Но в этот момент капитан Батолин грозно кричит: "Стой! Стрелять буду!" И этот...
- Ой!.. Стрелять они там собрались!
- То ли этот окрик подействовал, то ли высота второго этажа, то ли что-то ещё... Ведь там внизу люди ходят!.. Но этот бедолага-строитель замирает с уже закинутой на перила ногой. И тишина... Батолин смотрит на этого вояку со спущенными штанами и так издевательски заботливо разрешает: "Оправляйся, оправляйся!.. Мы свои."
- Э-эх!.. -вздыхает Стас и всё же улыбается.
- Я первым выскакиваю в коридор, Батолин следом и мы начинаем умирать от смеха!.. Чуть ли не до истерики!.. Ржём и не можем остановиться!.. мы-то думали, что там снайпер сидит.

Вспоминая об этом "боевом" эпизоде, я смеюсь и вместе со мной смеются мои товарищи. Поэтому мы не слышим, как нам что-то кричит доктор, стоящий у днёвки второй группы. Но его заметил солдат, дежуривший на валу.
Дозорный быстро спускается вниз и говорит нам:
- Там доктор сказал, что вертолёт летит. Надо раненого приготовить.

Спящего пулемётчика вытаскивают из-под навеса и в полусонном состоянии поднимают на руках из канавы. Его так и держат четверо бойцов в ожидании команды на дальнейшее выдвижение. Вертолёт садится в полусотне метров и к нему сразу же идут люди от наших днёвок. Златозубов сопровождает носилки с тяжелораненым пулемётчиком. В кабине Ми-8-го я вижу знакомую мне бороду...
Внезапно слева над "восьмёркой" что-то разрывается и мы видим в воздухе белое облачко разрыва.
- Духи бьют по вертолёту!-кричит кто-то с днёвки комбата.

Я собирался подойти к вертушке, чтобы лично проводить своего пулемётчика и поздороваться с Александром Ивановичем. Но увидев второй разрыв уже на земле позади борта, разворачиваюсь к валу и бросаюсь к ближней позиции. Там стоит постоянно готовый пулемёт. Справа и слева по селу стреляют автоматы и я тоже начинаю выпускать по домам короткие очереди. Наша стрельба усиливается, когда Ми-8 начинает подниматься в воздух. И лишь после того, как вдали затих шум благополучно улетевшего вертолёта, наш огонь по Первомайскому стихает.
- Пристрелялись. - говорю я, спускаясь вниз. - Так они могут и нашу днёвку накрыть.
- Интересно, из чего это они долбанули?-озабоченно спрашивает Стас, тоже спускаясь с вала. - Для гранатомёта и подствольника далековато. Из АГСа нас они могут достать, но разрывы одиночные и первая ерунда сработала в воздухе от самоликвидатора. Для ПТУРа разрыв слабоват.
- Может, они вертолётным НУРСом выстрелили? Или гранатомётчик в камышах спрятался?!.. - предположил только что усевшийся у огня Сашка Винокуров.

В его словах конечно есть доля истины. Но только доля...
- Если бы стрелял гранатомётчик, то сперва мы услыхали бы выстрел. - возражает старший лейтенант Гарин. - А его не было. Наверное, они издаля НУРСом шарахнули. Но тогда им нужна одиночная пусковая труба, хороший прицел и батарейка.
- Если так?.. -говорит Винокуров. - Значит у них мастера есть хорошие, чтобы в кустарных условиях сделать пусковую установку для неуправляемого реактивного снаряда.
- А стрелки ещё лучше!.. - добавил я. - У чеченцев стрельба из гранатомёта - это сейчас навроде национального вида спорта.

Несколько минут мы молчим, думая о сегодняшних событиях.
- Да-а... -ворчит Стас. -Насчёт национального вида спорта - это наверное, так оно и есть!
- А как они точно долбанули по окну в ферме?!.. - говорит Саша. - Ведь прямо в серёдку попали!.. И чем они бээмпешку у десантников подбили?
- Эту БМП могли подбить ПТУРом. - сказал я, уже успев хорошенько подумать на эту тему. -Наверное, их расчёт сидел в крайних домах. Или же предварительно выдвинулся вперёд на бугор. Кстати, этот же расчёт мог подстрелить Филатова!.. Ну, и кого-нибудь из нас из автоматов!.. Когда мы бежали от канавы к этому сенохранилищу.
- Как раз сбоку получается! -поддержал меня лейтенант. - Вот гады!.. Исподтишка нас обстреляли, а потом и по БМПешке долбанули прямой наводкой! И что там стало с экипажем?!

Но о возможных потерях десантников мы ничего не знали. Во всяком случае пока.
- Зато я потом своей последней "мухой" попытался отомстить за эту БМПешку! - рассмеялся я. - Мне тогда так обидно стало... Когда я увидел чёрный дым у моста!.. И я запустил её прямо в бойницу блок-поста! Ведь справедливое возмездие должно было свершиться!
- Это да! - ответил мне Саша.

Однако нашёлся и критик, который отнюдь не разделял наши взгляды.
- Ну, это вы сейчас просто языками треплете! - заявил нам Гарин. - Вы же не знаете точно, чем же боевики подожгли эту БМПешку!
- ПТУРом! -сказал подошедший сзади невысокий скуластый майор. - у них в крайних домах сидел расчёт. Когда БМП начала бить из орудия по деревне, тогда они и выстрелили.

Это был тот самый майор-замполит... Вернее, наш боевой замкомбриг по воспитательной работе.
- И с первого раза попали? - спросил лейтенант Винокуров.

Товарищ майор посмотрел на Сашу:
- Ну, да!.. С первого выстрела! Перед БМП стоял бетонный блок, ПТУР попал в блок, расколол его пополам и своей кумулятивной струёй пробил снизу броню двигательного отделения. Экипаж еле успел выскочить из машины.
- А кто ходил к ним?-спросил Стас.

Он явно приревновал... Ведь всякие взаимодействия и взаимоотношения с соседними подразделениями входили в его компетенцию.
- Недавно командир десантников сам пришёл на доклад к начальнику разведки. - продолжал майор-замкомбриг, спустившись к нашему костру. - Главное, что экипаж видел, как боевики ПТУРом выстрелили, и видел, как ракета летит на них. За пару секунд до попадания они еле успели выскочить из БМП. Так и спаслись.
- Товарищ майор, а в село кто-нибудь ворвался? - спросил один из солдат.

Наши разведчики знали о сегодняшних планах командования и сейчас рядовых бойцов не могли не интересовать результаты их тяжёлого труда.
- Да!.. -ответил майор и пояснил поподробней. - Но не сразу!.. В 9 утра у них не получилось. Снаряды слишком близко рвались!.. А вот когда мы в час дня начали опять имитировать атаку, тогда наша артиллерия открыла огонь подальше и сделала "огневой вал" за 200 - 300 метров от восточной окраины села. Это когда снаряды ложатся на одной линии. Этот вал стал приближаться к Первомайскому. А за ним, то есть под таким прикрытием огня артиллерии, в атаку пошли 9 групп - это "Витязи" и бойцы других СОБРов. Снаряды проутюжили окраину села, прошли чуть дальше и артиллерийская поддержка закончилась. Но наши "витязи" успели захватить несколько домов на восточной окраине. С южной стороны села имитировали массированную атаку другие наши СОБРы, ОМОНы и другие спецназёры. С западной - десантники, которые на мосту стоят. Ну, а мы долбили по этой деревне с севера.
Пока замкомбриг всё это говорил, я поднялся на вал к своей фишке. В Первомайском пожары затихли и лишь обугленные остовы домов напоминали об утренней атаке. Где-то на обратной стороне села раздавалась вялая перестрелка.
- А сколько их там,наших-то? - спросил товарища майора другой солдат.
- Самих "Витязей" человек 30 - 40. - отвечал невысокий замкомбриг. - А боевиков там 300 - 350. Такие вот дела!
- Да.Несладко сейчас там нашим, - сказал гранатомётчик-пулемётчик и стал опять неумело снаряжать патронами очередную пулемётную ленту.

Мы ещё поболтали о всякой всячине и затем товарищ майор ушёл во вторую группу. Потом мы долго молчали, лёжа и сидя у костра... Не знаю как другие... Которые развернулись поудобней и теперь лежали на спине с закрытыми глазами... Но я размышлял о сегодняшнем штурме.
- Товарищ старшлейтнант!.. - обратился ко мне пулемётчик-гранатомётчик. - А тут у меня патроны обычные, БЗТ, снайперские и трассирующие. Их все подряд заряжать?

Я с полминуты смотрел на этого солдата, всё ещё продолжая в мыслях перебегать и стрелять... А затем быстро возвратился из утреннего штурма в текущий час.
- Ты снайперские и бронебойно-зажигательные пока не трогай.-сказал я бойцу. - А в ленту забивай два обычных патрона и потом один трассирующий. Понял? Снайперские патроны мы оставим для эсвэдэшника. Бронебойные - для следующего штурма, если он будет. Днём очень хорошо видно, куда попадают бронебойно-зажигательные пули. При попадании БЗТ дают маленькую вспышку. А трассерами хорошо ночью стрелять. Хоть видно будет, куда попадаешь. Пулемёт-то без ночного прицела.

Все эти нюансы хорошо знал Филатов. Который сейчас находился, наверняка, уже в госпитале на Северном.
- А стрелять из него я буду? - спросил солдат.
- Ну, конечно!.. - устало ответил я и добавил. - Но под конец боя. У одного пулемёта будет находиться старшлейтнант Гарин, а у другого, левофлангового буду я. Понял?!.. Ты будешь подавать мне ленты, а потом и сам постреляешь.
- А кто же тогда из РПГ-7 стрелять будет? - не унимался боец.

Я подумал-подумал, но ответ нашёлся не сразу. Однако всё-таки нашёлся.
- А к нему пока нету выстрелов.

Бывший гранатомётчик оказался более настырным, чем я предполагал.
- А если привезут выстрелы? -спросил он.
- Вот когда привезут, тогда и спрашивай!.. - разозлился я. - А пока снаряжай ленты к одному пулемету. Кстати, можешь и ко второму ПКМу ленты доснарядить.

Ведь развоевавшийся сегодня Стас израсходовал больше половины боекомплекта. Да и я выпустил почти 3 ленты, пока прикрывал вертушку с нашими ранеными.
- Товарищ старшлейтенант, у меня уже мозоли на руках.

Повернувшись ко мне, солдат показал свои красные ладони.
- Смотри, скоро и на языке мозоль появится. -проворчал я. - Говорун ты наш.
- В армии знаешь какое правило? - засмеялся Бычков, забираясь в спальный мешок. - Кто много разговаривает с начальством - тот потом много работает. Запомни это, сынок.

Это было действительно так. Особенно с учётом того, что это "военное начальство" сегодня встало раньше всех, потом штурмовало Первомайское вместе с остальными солдатами, прикрывало отход своего личного состава и поэтому выходило из боестолкновения самым последним... А потом ещё организовало пополнение боеприпасов и восстановление сил... Ходило к вышестоящему командованию и прикрывало пулемётным огнём уже эвакуацию раненых... И от усталости это начальство отчаянно клюёт носом... Стараясь не заснуть...
Ведь сейчас старший лейтенант Гарин и лейтенант Винокуров уже отдыхали. А время дежурства было именно моё.
"И солдаты моей группы тоже сейчас спят. - подумал я. - А моя служба идёт! Ничего не поделаешь."
И тут я не выдержал.
- Дай-ка мне одну пустую ленту! -приказал я своему пулемётчику-гранатомётчику. -И пять пачек патронов.

Ведь прагматизм войны всегда диктует свои условия: этот молодой солдат сейчас тоже дежурил, подбрасывая периодически дрова в костёр, и одновременно с этим снаряжал патронами пустые пулемётные ленты. Я же дежурил по группе, то есть контролировал обстановку на днёвке и на наблюдательном посту. А чтобы моё время не проходило с дополнительной пользой, я и решил заняться привычным трудом пулемётчика.
Воистину... Права старая пулемётчицкая пословица... "Любишь стрелять - люби и ленты заряжать!"

Глава 12. ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВРАГОВ И НАШИ КОНТРМЕРЫ.

Нежданно-негаданно для всех нас... Но штурм небольшого дагестанского селения оказался мощным толчком к возникновению нового объекта международного права. Ведь эхо сегодняшнего боя в этот же день долетело не только до Грозного, но и до отдалённых берегов Чёрного моря. Турецкие террористы проконсультировались с "кем нужно" и, получив "добро", решили поддержать своих чеченских коллег...
Однако первыми "на очередное преступление кровожадной российской военщины" отреагировали сами дудаевцы и в этот же день 15 января раздались выстрелы в чеченской столице. Это местные боевики в качестве отвлекающего манёвра развязали бой в восточной части города Грозного. Им даже удалось взорвать пустующий кинотеатр "Космос". Который в качестве важнейшего стратегического объекта мог быть использован Москвой для ещё большей оккупации свободной Ичкерии!
Наши подразделения отразили эти нападения и командование федеральной группировки сразу же ввело в городе комендантский час, запретив всем жителям любые передвижения после 19 часов. Естественно, под угрозой открытия огня без предупреждения.
Активизировалась и радиовойна. Полевые радиокомандиры воинственно отдавали свои боевые приказания и чеченские отряды преодолевали в эфире десятки километров, чтобы в назначенный час, невзирая на шум, треск и всякие там другие помехи, обязательно осуществить запланированное нападение на новую радиоцель.
Всё это "колобродство" успешно перехватывалось нашими радиослухачами из Ставропольской бригады особого назначения. Затем содержание этих радиоперехватов распечатывалось, переводилось, изучалось и анализировалось... Ведь нашим референтам следовало как можно точнее определить, где тут имеет место быть откровенная дезинформация для отвлечения сил и средств... А также выяснить где здесь налицо пустопорожняя радиобутафория, предназначенная для нагнетания всеобщей тревожности. Само собой разумеется, что наиболее скурпулёзно изучалось то немногословное, подчас непонятное и зашифрованное, что могло быть настоящей передачей достоверной информации.
А вот боевая обстановка в самом Первомайском складывалась для нас не очень хорошо. Ведь мы наблюдали за селом с вала... С восточной окраины до нас всё ещё доносилась вялотекущая автоматная перестрелка. Иногда там длинными очередями тарахтели пулемёты и глухо бухали ручные гранаты. Более мощные взрывы звучали ещё реже. Вертолёты Ми-24 и артиллерия работали и того... Не чаще...
Всё это свидетельствовало о том, что ворвавшиеся на окраину "Витязи" и другие спецназовцы не смогли развить свой успех и поэтому они оставались на своих первоначальных позициях. Тогда как радуевцы не только оправились после сегодняшнего штурма, но теперь ещё и стремились восстановить свой контроль над всем селом. Именно для этого террористы раз за разом пытались выбить с восточной окраины прорвавшиеся туда российские подразделения.
Да и недавний обстрел вертолёта, приземлившегося для эвакуации раненых - это в лишний раз доказывало то, что радуевские волки зубасты, агрессивны и потому крайне опасны. То есть невзирая на сегодняшний штурм, артобстрелы и авиаудары они по-прежнему обладают не только достаточно эффективным вооружением, но и определённо высоким уровнем боевого потенциала.
Несколько наших офицеров, которые раньше служили в мотострелецких войсках, не поленились покинуть комбатовский костёр и сходили на обстрелянную площадку. Они изучили воронки, оставшиеся в мёрзлом грунте, и пришли к общему мнению, что скорей всего чеченские боевики обстреляли посадочную площадку из 82-хмиллиметрового миномёта. Ведь расстояние от Первомайского до наших днёвок составляло не больше километра, а батальонный 82-мм миномёт бьёт до 4,5 километра. Причём, сегодня это была пристрелочная "вилка". В следующий раз, то есть когда за нашими днёвками опять приземлится вертолёт, тогда-то вражеские мины посыпятся на нас намного интенсивней. А значит они будут рваться с куда большей эффективностью.
Потому-то начальник разведки и принял решение о переносе площадки приземления на 300 - 400 метров южнее. Теперь вертолёты должны были садиться на поле за кустарником. По мнению товарища полковника эта "зелёнка" могла более-менее скрыть от глазастых боевиков наш приземлившийся борт. Да и темневший за Тереком лес тоже "работал на нас". Правда, нам теперь нужно было идти намного дальше, да и через глубокие канавы... Но безопасность была гораздо важней!
Уже начинало темнеть, когда меня разбудили и сообщили, что командира первой группы срочно вызывает комбат. Оказалось, что позиции восьмого батальона, расположенные на самом крае левого фланга, подверглись нападению. Точнее говоря, наших коллег бесшумно обстреливает из камышовых зарослей какой-то "блуждающий снайпер", вооружённый АКМ с ПБСом. Так что теперь мне предстояло пойти и проверить эту информацию.
Я молча выслушал приказание, вернулся к днёвке за Бычковым и через несколько минут мы вдвоём нехотя поплелись за офицером из 8 бата. Это был тот самый старший лейтенант, который сфотографировал меня без моего на то разрешения. И вот теперь, то есть вдобавок к уже случившемуся "залёту" именно он оказался тем "пострадавшим", который лично видел и даже слышал то, как боевик стрелял по нему и его бойцам.
- Ну, что же вы?! - выговаривал я ему. - Сами что ли не можете справиться?
- Да мы конечно можем... - отвечал, не оборачиваясь, старлей. -Н о...

Тут он замолчал... Но продолжал уверенно идти вперёд.
- Ну, так сами бы и справились! - заявил я в сердцах.

Ведь его более-менее вразумительных объяснений так и не последовало. За сегодняшний день мы с Бычковым и так уже вымотались, как рабы на петербургских галерах... А потому идти в эдакую даль из-за какого-то мифического "блуждающего снайпера" нам было неохота. Тем более по такой грязной и скользкой тропинке.
Вскоре мы оказались на этих самых, то есть "коварно обстрелянных" позициях. Единственная наша радость сейчас заключалась в том, что земляной вал здесь был наполовину ниже и поэтому, карабкаясь на него по скользкому склону, мы затратили сил вдвое меньше.
"Чем это предполагалось... Неизвестно кем, когда и в каких еденицах измерения" -думал я, осторожно устраиваясь на сырой земле.
Как бы то ни было... В буйных ли фантазиях военных разведчиков 8-го батальона... Или же на самом деле... Но сейчас нам прежде всего следовало соблюсти маскировку и бдительность. Поэтому мы постарались как можно незаметнее залечь на валу. Затем с минуту мы прислушивались... И только потом осторожно выглянули наружу. Всё было тихо и спокойно. Лишь ветер шелестел в камышах позади нас.
- Тихо. - проворчал я вполголоса. - Что там у тебя?
- Да пока что ничего. - также негромко отвечал мне Бычков, не отрываясь от бинокля.

Мой оптический прицел был конечно послабей, чем его Б-12. Но зато я мог в любую секунду надавить на спусковой курок. Что сейчас было поважней.
- Тишина. - усмехнулся мой заместитель.

Обстановка действительно была спокойной и даже умиротворяющей. Если конечно же не обращать внимания на далёкие выстрелы в Первомайском.
- Ну, что?! - спросил я чуть погодя.
- Ничего.

Мы с Бычковым уже минут 10 наблюдали в оптику за полем и камышами. Всё было по-прежнему... Тихо и спокойно... Однако мы никуда не торопились... Даже невзирая на надвигающиеся сумерки...
"Как известно... Пуля вражеского снайпера конечно одинока... Но как редко она летит мимо цели!"
Так мы лежали и изучали обстановку. Приказ комбата Перебежкина конечно же следовало выполнить... Но и рисковать понапрасну... Мы не имели никакого права.
А вот лежавший рядом боец-наблюдатель стал заметно нервничать.
- Да там он! - заявил он, явно не выдержав.

Как нам пояснил товарищ старший лейтенант, именно этому наблюдателю довелось... "Многое тут пережить!"
- Где? - спросил я, не отрываясь от прицела. - Ты покажи на местности!

Наблюдатель сразу оживился.
- Вон его окопчик! - убеждённо восклицал боец восьмого батальона. - Он из окопчика стрельнул. Вон около дерева!.. И в эту щель убежал. Вон она!.. Видите? А пули прямо над головой просвистели.
- Сейчас посмотрим. - сказал я, переводя прицел. - Около дерева, говоришь?
- Что-то там есть. - подтвердил сержант Бычков. - Не совсем похоже... Конечно...

Перед нами сейчас лежало заснеженное поле, совершенно свободное от высокой травы и вообще какого-либо кустарника. В отличие от благоприятных утренних моментов, наблюдаемая здесь оголённость ландшафта явно осложняла передвижение вперёд. Росший посередине островок камыша тоже не мог скрыть наши бегущие фигуры от посторонних глаз.
За этим полем на расстоянии ста метров находился уже знакомый мне виадук, как и там проложенный вроде бы параллельно нашему валу. Только там, перед рубежом моей группы этот виадук возвышался на высоте полутора метров над землёй. Тогда как здесь, то есть на удалении около километра к северу, это "чудо-творение советской ирригации" представляло собой обычную канаву, заросшую камышом.
- Вижу. -сказал я. - И твой окопчик... И эту щель.

За виадуком камыш стоял высокой и густой стеной. В мощный бинокль мне было хорошо видно какое-то подозрительное углубление на ближнем крае канавы. Также хорошо просматривалась странная щель в камышовых зарослях. Как будто оставленная ломанувшимся туда человеком.
- Ну, шо?! -спросил я Бычкова. - Виталик к бою готов?

Это был его военно-полевой псевдоним.
- Виталик к бою готов всегда! - прозвучало в ответ.

По условному возгласу мы выскочили на внешнюю сторону вала и, пригнувшись, побежали зигзагами вперёд... Через десяток метров Бычков молча упал в снег... Не останавливаясь, я промчался дальше... Бежать по заснеженному полю было трудновато... А из-за отсутствия естественных укрытий вообще тоскливо.
Но мы бежали и падали... Потом опять бежали и снова падали в снег... Поочерёдно прикрывая друг друга при коротких перебежках, готовые каждую секунду выстрелить по любому подозрительному предмету... С каждым броском вперёд плотная камышовая стена становилась всё ближе и выше.
"Тихо!.." - подумал я перед крайним рывком.

Бежать по заснеженному полю без белого маскхалата... Это было очень "дискомфортно"... Лежать в снегу в тёмной одежде... Удовольствие тоже не из приятных. Однако же... По нам не стреляли... И это обстоятельство не могло не радовать!
Добежав до виадука и упав поодаль друг от друга на землю... Мы настороженно всматривались и вслушивались. Если не брать в расчёт учащенное дыхание и сильное сердцебиение... Всё было тихо и спокойно... В этих надвигающихся сумерках.
- Всё нормально?
- Так точно!

Потом мы внимательно осмотрели "окопчик". Это была небольшая и свежая воронка, скорее всего от подствольной гранаты ВОГ-25. "Подозрительная щель" в камышах оказалась затянутой частой прошлогодней паутиной. На всякий случай мы осмотрели здесь всё... Но стебли камыша нигде не были погнуты или повреждены, как это обычно оставляет после себя человек. Да и на сырой земле не было абсолютно никаких следов. Нам оставалось лишь матюкнуться и вызвать к себе этих "чудаков" из восьмого бата.
"Чудаки" прискакали почти сразу. Они недоверчиво выслушали мои доводы и так же недоверчиво осмотрели местность. Старлей и двое его бойцов конечно кивали головами и соглашались. Но было видно: в глубине души они оставались твёрдо убеждены, что этот боевик действительно существовал и стрелял по ним по-настоящему.
На обратном пути мы с Бычковым попытались поджечь осветительными ракетами небольшой островок камыша, росший посреди заснеженного поля. Мы достали по ракете и по сигналу выпустили их, направив в поваленный ветром камыш. Одна из ракет отрикошетила от земли и улетела в небо. Вторая же осталась лежать среди надломленных стеблей камыша, разбрасывая во все стороны красные искры. Мы подбежали к ней и быстро наложили поверх горящего заряда пучок камыша... Но стебли были сырые и камыш не загорался.В случае удачного завершения этого эксперимента мы попытались бы поджечь и остальные камышовые заросли, где возможно действительно укрывался боевик. Но... Увы...
- Может фальшфеером попробовать? - спросил Бычков.

Но зелёных спецпатронов сигнального огня у нас не имелось. Мы выложили их ещё утром перед штурмом. А быстроногие разведчики 8-го батальона уже скрылись за валом.
- Значит не судьба... Пусть растёт! - сказал я.

И мы побежали к валу. Ходить пешком по столь бесстыже оголённому пространству... Это было не совсем уж правильно!
Когда мы, еле волоча ноги, всё же вернулись на свою днёвку, уже совсем стемнело. Наш выспавшийся оперативный офицер сидел у костра и аппетитно прихлёбывал чай из консервной банки.
- Ночные бинокли плохо работают. - Сказал он, лениво потягиваясь. - Если духи попрутся, можем прозевать. Менял батареи в биноклях - всё без толку.

У меня сейчас была только одна мечта: упасть на покрытый козьей шкурой ящик у костра. И отвлекаться на другие дела я не хотел.
- Стас, попробуй все батареи. -попросил я Гарина. - Может какая-нибудь получше найдётся?!
- Я уже все перепробовал. - сказал мне Винокуров. - Нету свежих батарей.
- Ну... - пробормотал я.

И наконец-то осуществил свою заветную на данный момент мечту. Однако минут через 30 - 40 я почувствовал себя намного лучше. Да и мои ноги в тёплых валенках сейчас ощущали лишь блаженную негу.
- Ну! -воскликнул я, вставая с ящика. - Где тут ваши батарейки?!

Потом я стоял на валу с ночным биноклем и старательно менял один за другим источники питания. Стасюга был прав - батареи сильно разрядились. Надо полагать от холода и частого использования. Бинокль только первые десять-пятнадцать секунд работал в нормальном режиме, а вот потом его способность видеть в темноте катастрофически падала.
- Что будем делать? - спросил я, созвав у костра "совет в Филях".
- А что тут можно сделать? - переспросил меня Гарин. - Можно конечно осветительные ракеты запускать. Но их хватит только на пару часов.

Лейтенант Винокуров вспомнил про другие источники света:
- А "гирлянды" и осветительные мины? Их же часто выпускают!.. Пока они горят, то можно наши ракеты экономить.

Это конечно же было своеобразным выходом из сложившейся ситуации. Но очень уж слабоватым. Наша авиация вывешивала в небе осветительные "гирлянды", которые горели чуть ли не по полчаса. Но это случалось тогда, когда пожелает товарищ военный лётчик. А он пролетал над нами только один-два раза за ночь. Наши наземные коллеги выстреливали свои осветительные мины гораздо чаще, однако они повисали где-то в стороне. Их свет конечно достигал и наших позиций, но всё же этого было недостаточно.
Так и не справившись с проблемой бесперебойного ночного видения и актуальностью постоянного освещения местности, мы стали подыскивать другие варианты. Которые более-менее помогли бы нам своевременно обнаружить выдвижение боевиков.
- Может, перед валом гранаты на растяжку поставить? - предположил я. - Или мины?
- Не знаю. Надо у комбата спросить.-ответил Стас. - Пойдём?
- Скоро совещание. - сказал я, глянув на часы. - По окончанию и спросим.

В назначенный час командиры групп и их оперативные офицеры собрались у костра комбата. Там мы узнали неожиданную новость: наших подразделений в Первомайском уже нет. То ли их всё-таки выбили боевики, то ли наши коллеги сами ушли из Первомайского... Этого никто из нас пока не знал.
В связи с этим нам опять приказали ещё больше усилить бдительность в ночное время суток... А также повысить на новый уровень боеготовность своих разведгрупп... Ну, и заодно со всем этим ещё сильнее укрепить обороноспособность наших рубежей...
После совещания мы со Стасом подошли к майору Перебежкину со своим рационализаторским предложением и попросили его дать своё разрешение на создание минно-гранатных заграждений.
Комбат молча выслушал нас и отрицательно покачал головой:
- Нет!.. Если поставите мины, то кто их будет снимать? Завтра или послезавтра нам опять идти на штурм. Вдруг бойцы напорятся.
- Я мины поставлю, я их и сниму! - сказал командир первой группы.

Тут я хотел было добавить, что в прошлом году мне пришлось обезвреживать мину, к которой по всем инструкциям даже подходить запрещалось... Но благоразумно промолчал.
- Нет. - сказал комбат.

Обратно мы шли молча. Каждый думал о чём-то своём. А когда подошли к своему костру, то увидели поджидавшего нас лейтенанта Винокурова.
- Ну, что?!.. -спросил он.-Будем мины ставить?

Для него это было чем-то новым и потому крайне интересным.
- Посмотрим. - на ходу ответил я.

Я прошёл дальше к ящикам, где содержалось всё наше военно-инженерное хозяйство. Его привезли ещё тем, самым первым бортом и с того дня оно преспокойненько себе лежало в канаве за днёвкой. Теперь же настал момент его боевого применения. Однако сперва требовалось хорошенько всё проверить... И я, раскрыв замки-защёлки, поднял крышку ящика.
Я отлично помнил то, что нам тогда прислали 6 мин МОН-50, но к ним у меня сейчас имелось всего 3 детонатора МД-5 и 3 механических взрывателя МУВ-3. Вообще-то, когда мы со Златозубом стали по-братски делить привезённое первым бортом имущество, в этом ящике находилось 6 мин ОЗМ-72 и 6 мин МОН-50, а также 6 детонаторов МД-5 и 6 взрывателей МУВ-3. "Арифметика за первый класс!". То есть самих мин было в 2 раза больше, чем детонаторов и взрывателей. "Минно-подрывное дело, первый курс!". Ведь для установки одной мины нужны один детонатор и один взрыватель. Мне тогда сразу стало ясно, что мины к отправке в нашу группу готовил явно не командир первой роты. Пуданов бы не экономил и не поленился сходить на склад, чтобы дополучить недостающие детонаторы и взрыватели.
Однако рассуждать и горевать сейчас не было ни времени, ни нужды. И нам теперь следовало выкручиваться из сложившейся ситуации с тем минно-подрывным добром, которое мы здесь имели. То есть с 6 МОНками, тремя МД-пятыми и тремя МУВами. Кроме этого, мы ещё располагали детонирующим шнуром ДШ, сосредоточенными зарядами СЗ-1Э и СЗ-4П. Если конечно повозиться, то при помощи детонирующего шнура можно было бы соединить мины попарно между собой и тогда бы они точно сработали все. Но времени у меня сейчас не было и я взял только одну мину МОН-50, детонатор со взрывателем, один колышек и моток проволоки, именуемой в обиходе растяжкой.
Точно такое же минно-подрывное богатство было и во второй группе. Правда, с той лишь небольшой разницей, что у лейтенанта Златозубова сейчас имелось 6 мин ОЗМ-72. Всё остальное было точно таким же: 3 детонатора, 3 взрывателя, моток ДШ, четырёхметровая зелёная "колбаса" с пластидом и жёлтый рулон сосредоточенного заряда СЗ-1Э.
В случае острой необходимости, то есть когда у меня закончатся свои средства взрывания, то тогда можно было сходить к "рыжему собрату" и попросить у него взаймы пару механических взрывателей. Ведь он и эти 6 ОЗМок взял с тем расчётом, что ему потом пришлют электронакалыватели. Чтобы эти осколочно-заградительные мины можно было безбоязненно установить в управляемом варианте. А собственноручно возиться с ОЗМками, МУВами и растяжками - всего этого Валера не хотел.
"Я - тем более!.." - подумалось мне на обратном пути к днёвке.
Эти противопехотные осколочно-заградительные мины ОЗМ-72 имеют радиус сплошного поражения 13 метров. А МОНка, то есть "Мина Осколочная Направленная" способна гарантированно попасть в противника на гораздо большем расстоянии. Но в случае ошибки при установке или снятии... ОЗМка мгновенно разрывает человека на множество маленьких кусочков.
"Ну, уж нет!.. Лучше ставить и снимать МОНку!.. Шанс выжить... Не уцелеть конечно... А просто выжить... Этот шанс хоть и небольшой... Но всё-таки он есть!"
Потом при свете костра мы подготовили к установке одну гранату Ф-1. Сперва к метровой палке белым медицинским пластырем прикрепили корпус гранаты. Сходив к нашим связистам, сержант Бычков взял у них метров 10 электрического провода в белой оплётке. Причём, это было сделано втихаря от их связистского начальства и тем более комбата. Всё это требовалось для негласной установки не только одной мины МОН-50, но ещё и мощной осколочной гранаты.
Если верить тактико-техническим данным, то от разрыва оборонительной гранаты Ф-1 её чугунные осколки разлетаются в радиусе до 200 метров. Правда, по моему скромному убеждению такое расстояние могли осилить лишь отдельные фрагменты чугунного корпуса эФки. Основная же масса осколков имела гораздо меньшую дальность разлёта. Но если они покроют радиус в сто метров, то такой результат тоже можно назвать великолепным. В общем, боевикам мало не покажется!
- Со мной идут Винокуров и Бычков.-сказал я Гарину. - Если комбат будет спрашивать, где мы?.. Скажи: пошли проверять тыловой дозор. Если что-то за валом произойдёт... Прикрой нас у пулемёта. Хорошо?
- Ну, давайте!.. - сказал нам напоследок Стас.

И мы втроём быстро перескочили через вал. Это было неподалёку от того места, где моя группа побежала в атаку в 9 утра.
Ночь была тёмная, ещё вечером небо затянули сплошные мрачные тучи. Но и в этой темени можно было без труда разглядеть многочисленные кусты, густо покрывавшие поле за валом. Между этими разрозненными кустами была высокая сухая трава, которая сейчас тихо шуршала под нашими ногами. Мы уже рассредоточились и теперь медленно шли вперёд, осторожно обходя кустарник. Оружие сейчас было наготове. Мы напрягали всё своё зрение и слух, чтобы выйти туда, куда и было нужно.
Приблизительное место установки мне уже было известно. Ещё утром, когда группа бежала по направлению к сенохранилищу, в десятке метров перед виадуком я заметил неширокую и вытянутую прогалину, совершенно свободную от каких-либо кустов и кустиков. Там-то я и собирался установить свою мину.
Мы прошли уже больше половины поля и здесь кустарник рос пореже. Теперь нам следовало быть ещё осторожней. Я уже увидел нужную мне прогалину, но на виадуке могли быть радуевцы, отправившиеся на доразведку местности. А то и для установки своих мин на направлении нашей завтрашней атаки. Нельзя было исключать и такой вариант их коварного противодействия.
Но обстановка вокруг нас была тихой и спокойной. "Затаившиеся" на виадуке радуевцы по нам пока что не стреляли. Сзади, на валу тоже было тихо. Оттуда не обстреливали из стрелкового вооружения три замершие среди кустов фигуры. Даже комбат Перебежкин не ругался оттуда матом в мой персональный адрес... За это моё самоуправство!
Подобравшись к прогалине, мы опять посидели в зарослях, выжидая время и осматриваясь по сторонам. Всё вокруг было по-прежнему спокойным. Даже осветительные ракеты не взлетали в тёмное небо... Не говоря уж про выстрелы в Первомайском... Все отдыхали...
Затем я приказал Винокурову и Бычкову отойти вправо-влево на 30 метров и уже с этих позиций наблюдать за обстановкой. Две тёмные фигуры стали осторожно удаляться прочь.
Через несколько минут я остался один. Моё прикрытие отошло на более-менее безопасное для них расстояние. Воткнув в землю заранее приготовленную палку и привязав к ней на уровне пояса конец провода, я отошёл на десяток метров, пока не закончился взятый у связистов провод. Здесь я воткнул в сырой грунт метровый кол с примотанной гранатой и разогнул усики на запале. Я постарался сделать это так, чтобы усики как можно прямее прижались друг к другу. Но в темноте и на холодном ветру это было непросто...
Затем, чтобы проверить лёгкость хода, я осторожно потянул кольцо. Но усики сквозь отверстия запала перемещались туго и один из них мне пришлось попросту отломить. Я не стал ещё раз проверять лёгкость их хода и привязал к кольцу запала свободный конец провода. Теперь граната Ф-1 была готова к действию. Ползущий по земле человек конечно смог бы беспрепятственно проползти под растяжкой, но идущий в полный рост или пригнувшийся враг обязательно бы напоролся на натянутый на уровне пояса провод. Тем самым он вырвет из запала гранаты предохранительное кольцо. А через 3 - 4 секунды взорвётся эФка и предупредит нас, сонных, о вражеском нападении.
Однако кроме сигнальной функции эта граната выполняла и своё непосредственно боевое предназначение. Ведь её осколки могли поразить не только того человека, который наткнулся на провод, но и других... Оказавшихся в зоне поражения её осколков.
"Ну, 200 - не 200... А метров 20 - 30 точно накроет!.. Так, теперь МОНка..."
Осмотрев напоследок гранату, я осторожно направился вправо. Было слышно, как в ту же сторону уходит и охранявший меня справа Бычков. Вскоре я добрался до другого края прогалины. Теперь можно было приступать и к установке самой мины.
У большого, то есть хорошо так выделявшегося куста я достал из-за пазухи мину и присел на корточки. Алгоритм дальнейших действий мне уже был знаком: вывернул предохранительную заглушку из запального гнезда, расправил металлические ножки и выбрал место для установки. Направив мину вдоль виадука, я воткнул ножки в грунт и проверил направленность МОНки. Затем, привязав конец проволоки к правой передней ножке, я стал осторожно пятиться от мины и разматывать на ходу катушку с растяжкой.
"Вот!.. Зар-раза!.. Как назло!"
Когда катушка внезапно закончилась, я упустил кончик проволоки из замёрзших рук. Поэтому мне пришлось возвращаться к мине и снова тянуть тонкую стальную проволоку. Она легко скользила в моих задубевших пальцах и я боялся её опять прозевать. Но всё обошлось... Наконец-то вытянув растяжку на всю её длину, я вытащил из-за своего голенища и воткнул в землю штатный металлический колышек, к которому сразу же привязал свободный конец проволоки. Теперь можно было идти к мине, чтобы заняться самым главным.
Вернувшись к МОНке и присев возле неё на корточки, я первым делом положил свой Винторез на траву и подышал на пальцы, чтобы восстановить их нормальную работоспособность. Через минуту-другую я глубоко вздохнул и вкрутил в гнездо детонатор. Достав из другого кармана взрыватель, я ещё раз убедился в наличии металлоэлемента, который мог случайно выпасть по дороге. Мой ноготь меня не подвёл и не обманул - металлоэлемент был на своём месте. Облегчённо вздохнув, я осторожно накрутил на минный детонатор механический универсальный взрыватель МУВ-3.
Мне ещё в Афгане доводилось участвовать в установке мин МОН-50. Правда, в качестве боевого охранения. Затем я уже сам устанавливал мины и это были опять МОН-50. Но тогда, то есть в первом и удачном случае... Тогда я использовал относительно безопасный способ взрывания: электрический и управляемый. А сейчас мне приходилось устанавливать МОНку ночью и зимой, на промозглом ветру и в мороз, а также при наличии клыкастого неприятеля спереди и зубастого командования сзади...
"да ещё и на эту... Неуправляемую растяжку!.."
Этот способ взрывания действительно назывался "механическим и неуправляемым". Полгода назад я как-то установил МОНку на точно такой же механический взрыватель МУВ-3, но мина тогда не сработала и потом мне пришлось собственноручно подрывать её накладным зарядом. То есть своей ручной гранатой!.. То есть подходить к лежащей мине и "накладывать" на её пластмассовый корпус свою РГДешку!.. А потом осторожно разжимать руку и вместе с щелчком запала быстренько удирать со всех ног!.. И так два раза!
Но тогда было "мирное" лето 95-го года и ту вторую установку с её неудачным результатом я в счёт не брал. Мало ли что может произойти на войне?!
"А если подумать?!.. Ведь здесь... Здесь может случиться такое... Что потом мало не покажется!"
Может из-за этих неприятных воспоминаний... Вернее, вследствии впечатавшегося в моё сознание и подсознание негативного опыта... Или по причине сегодняшней усталости и этого ночного холода... Но всё-таки нервы мои сейчас были напряжены до предела. Возможно именно от этого напряжения и подрагивали мои руки. Приходилось действовать очень осторожно. Ведь в этой темноте можно было легко ошибиться.
Проверив ещё раз всю мину, я тихонечко развернул взрыватель так, чтобы его боевая чека была направлена в сторону колышка. Затем я отвязал конец проволоки от ножки мины и привязал его к боевой чеке. После этого мои замёрзшие пальцы осторожно вытянули из корпуса взрывателя предохранительную Т-образную чеку. Одной ступенью безопасности стало меньше, но ещё оставалась самая последняя. Если бы сейчас я случайно выдернул и боевую Р-образную чеку, то мина взорвалась бы только через 5 - 10 минут, когда резак МУВа перережет металлоэлемент. Но этого я никак не мог допустить и боевая чека осталась на своём месте.
"Ну, наконец-то!.."
Наконец-то установка мины была благополучно закончена и я медленно отошёл на метр от МОНки. Под действием боевой пружины резак взрывателя уже начал перерезать металлоэлемент и через определённый срок мягкая свинцовая пластина будет полностью перерезана, ударник взрывателя упрётся в боевую чеку и мина встанет на боевой взвод. После этого стоит кому-нибудь натолкнуться на растяжку и тем самым вырвать боевую чеку, как освобождённый ударник с силой врежется в капсюль детонатора, мина взорвётся и пошлёт в сторону противника град металлических шариков или цилиндриков, которых в её корпусе насчитывается более 2000 штук. Причём, зона сплошного поражения МОНки такова, что на расстоянии 50 метров будет поражено осколками буквально всё: трава, кусты и естественно люди...
"Если у эФки дальность указана приблизительно, то здесь 50 метров сплошного поражения гарантированы заводом-изготовителем и самим министром обороны... Всё!.. Пора обратно..."
Когда мы втроём вернулись обратно, на наших позициях и днёвках было тихо. Почти все наши солдаты и офицеры спали мёртвым сном. Лишь на валу дежурили дозорные... Да Стас Гарин встретил нас у пулемёта. Мы показали ему, где поставлены мина с гранатой и я с Винокуровым отправились спать. Контрактник Бычков пошёл проверять наш второй дозор.
На днёвке я увидал бойца-калмыка и пулемётчика-гранатомётчика, которые пытались устроиться на ночлег на ящиках у костра.
- Да мы и так уже под навесом спали. - оправдывались они вполголоса. - Но пришёл товарищ майор, нас двоих оттуда согнал и сам спать лёг. На наши места.

Мне сейчас только и оставалось негромко выругаться: мои солдаты были важнее и с этим нужно было что-то делать. Ведь под нашим навесом не было места даже для меня и Винокурова. Пока я раздумывал, дежурный боец-костровой подсказал, что через 10 минут он должен разбудить очередную смену на фишки. Пришлось нам с лейтенантом подождать и затем улечься спать на освободившихся местах. Но потом пришли отдежурившие солдаты, которые умудрились втиснуться среди спящих...
-А ты рыбкой! -посоветовал первый своему товарищу. - Найди щель пошире и ныряй в неё!

Почувствовав, что от тесноты стало тяжело даже дышать, я приказал этим "рыбкам" снять с себя бушлаты и накинуть их поверх спальников. Только после этого под навесом стало полегче и я сразу уснул.
"Это не днёвка, а какая-то гостиница получается. Лежим тут, как селёдки в бочке. Ладно, завтра что-нибудь придумаю."-успел подумать я, проваливаясь в сладкий и долгожданный сон.
В три часа ночи меня разбудили - подошла очередь моего дежурства. Ведь помимо наблюдателей на фишках, во всех группах в ночное время по-прежнему дежурили и офицеры. От усталости и постоянного недосыпания солдаты могли ненароком уснуть на своих постах. Поэтому дежурный офицер должен был каждые полчаса проверять свои дозоры и лично наблюдать в ночной бинокль за местностью перед нашими позициями. Ну, а нас: офицеров и солдат разведгрупп, контролировали комбат и его заместители.
Я с большой неохотой вылез из тёплого спального мешка и мы с Сашкой Винокуровым попили кипятка вместо чая. Заварки и сахара не хватило на ночь. Поэтому мы просто побаловались горячей водичкой. Потом лейтенант залез в освободившийся спальник, а я пошёл проверять посты.
Ночь выдалась морозная и тихая. Мрачные тучи уплыли куда-то вдаль и на освободившемся от их плена небе сейчас ярко светили звёзды. И, если бы не доносившиеся издалека одиночные выстрелы да перекличка радуевских часовых - "Аллах Акбар!"... То можно было запросто принять эту ночь на боевых позициях за обычную ночь во время плановых зимних учений разведгрупп специального назначения.
Когда вдали на востоке еле-еле забрезжил рассвет, я разбудил Винокурова с Бычковым и подождал несколько минут, пока они оденутся и соберутся. Затем мы неслышно перескочили через вал. Мы шли снимать установленные накануне мину и гранату. Ведь было ещё неизвестно, какую новую боевую задачу могли нам нарезать проснувшиеся в штабе воители. Но мина была установлена без ведома начальства и на ней могли подорваться солдаты как из моей, так и из соседних групп.
В заросшей кустарником низине было темно как в погребе. За ночь трава и кусты покрылись серебристым инеем, только в ямках и кое-где под поваленными пучками травы белел нерастаявший снег. Приблизительно за полсотни метров до предполагаемого места установки мины я оставил своё охранение, предварительно отдав Бычкову свой Винторез. Дальше мне следовало действовать самостоятельно. Я сел на корточки и начал осторожно продвигаться вперёд. Метр за метром... И шажочек за шажочком...
На дальнем крае кустарника мне пришлось передвигаться ещё осторожнее, поскольку я уже выдвинулся на вроде бы открытое пространство... Возможно это была та самая прогалина, но в проклятой темноте не просматривалось ничего такого, что могло бы послужить мне надёжным ориентиром... Того самого куста... То есть "облюбованного" мной вчера большого куста не было видно. И теперь я изо всех сил старался не упустить в высокой траве стальную проволочку. Именно для этого я и передвигался сейчас буквально наощупь... То есть сидя на корточках и регулярно вытягивая перед собой обе руки с растопыренными по вертикали пальцами.
Всё было "элементарно просто!.." Сначала мой правый мизинец нащупывал большой палец левой руки, после чего все остальные пальцы как можно сильнее растопыривались вверх-вниз по одной вертикальной линии. Получалась своеобразная "гребёнка". Затем мои соединённые руки осторожно и медленно вытягивались вперёд, как бы протыкая растопыренными пальцами попадающуюся сухую траву и непроглядную пустоту... При повторном заходе мои "грабельки" разъединялись... То есть мои ладони с по-прежнему растопыренными пальцами совершали по вертикали плавные движения вверх и вниз... Причём, левая шла от точки соприкосновения вниз, а правая поднималась вверх. Затем они возвращались обратно и встречались кончиками мизинца и большого пальца. Потом совершался третий заход... Четвёртый... Когда пространство передо мной оказывалось тщательно изученным, Тогда я перебирался на корточках вперёд, то есть на уже общупанный участок местности длиной в полметра... А потом всё повторялось снова и снова.
Только так и можно было обнаружить без лишнего шума противопехотку, установленную на растяжку. Мои пальцы должны были осторожно дотронуться до тонкой стальной нити, причём желательно не натягивая её, чтобы случайно не выдернуть боевую чеку из взрывателя. затем следовало прощупать обнаруженную сталь и убедиться в том, что это именно она - смертоносная проволочка. Ну, а потом мне оставалось пройти вправо вдоль растяжки и обезвредить мину. Теоретически всё это выглядело легко и просто, но на практике оно как всегда оказалось гораздо сложнее и намного хуже...
Уж не помню, сколько метров я "прошёл", но первыми обнаружили эту растяжку всё-таки не пальцы, а мои глаза. В предрассветной мгле я скорее даже почувствовал нутром и лишь затем увидел еле различимую тоненькую стальную нить. Она была в десятке сантиметров от пальцев. Теперь мне можно было слегка перевести дух. Я повернулся направо, и осторожно двинулся параллельно растяжке и через 3 - 4 метра увидел белёсый от инея прямоугольник мины, который практически не выделялся на таком же серебристом ландшафте. Более чётко просматривались лишь корпус с ножками и палочка МУВа, в которую упиралась тонкая нить.
Остальное было делом техники: аккуратно прижал боевую чеку к корпусу взрывателя, размотал конец проволоки и вытянул её из ушка чеки, открутил взрыватель и положил его в карман. Сунув под мышку мину, я медленно пошёл к колышку, на ходу наматывая растяжку на ладонь. Спрятав получившийся моток в карман и выдернув из земли колышек, я обтряхнул его и засунул за голенище валенка. На этом процесс обезвреживания мины был закончен.
Обнаружить и обезвредить гранату было намного легче. Ведь теперь мне следовало "плясать" от места установки МОНки. К тому же граната Ф-1 торчала на уровне пояса и я сразу же нашёл её. Мои пальцы быстро открутили провод от кольца запала и загнули оставшийся один усик. По сигналу подошёл Бычков, мы собрали всё имущество и отправились обратно.
Уже на днёвке я выкрутил из мины детонатор и бросил его со взрывателем в специальную коробочку. Мину положили в ящик, а кол с гранатой на шифер навеса. И только сев к костру, я почувствовал, как у меня замёрзла спина... Которая совсем недавно была мокрой от пота.
У костра сидел Гарин и кипятил для нас чай в большой банке.
- Ну, как, всё нормально? - спросил он. - А я проснулся, смотрю-вас нет.
- Нормально.-ответил я. - Но в следующую ночь поставлю только гранату. Или две. А снимать и ставить мины по ночам... Ну, его на фиг.
- Я тоже так думаю! -сказал Стасюга и тихо рассмеялся.

Глава 13. ТАКОЕ МНОГООБРАЗИЕ ЭТАКИХ БЕЗОБРАЗИЙ.

День 16 января начался для нас почти спокойно. А в Первомайском возобновились интенсивные боевые действия. Поскольку вчера наши 2 разведгруппы понесли самые тяжёлые по сравнению с другими потери, то поэтому сегодня мы оставались на своих позициях на валу. Тогда как отряд "Витязь" и другие спецподразделения опять пошли на штурм радуевских укреплений. Причём, в меньшем составе и со своих изначальных рубежей, находившихся в километре от села.
Оказалось, что прорвавшиеся вчера в Первомайское "витязи" и СОБРовцы хоть и закрепились в нескольких крайних домах, но развить свой боевой успех им не удалось. "Радуевские волки" сражались с отчаянием обречённых и хладнокровием уже привыкших к смерти. Наши же "волкодавы" не смогли углубиться дальше в село, остановленные террористами на втором внутреннем рубеже обороны. Но и крайние дома, то есть эти с трудом захваченные позиции наши эМВэДешники удерживали всего несколько часов. С наступлением тёмного времени суток бойцы элитных спецподразделений были вынуждены уйти из села. У них и так уже было несколько раненых. А ночью, то есть без авиационного прикрытия и точной артиллерийской поддержки наши боевые коллеги могли понести ещё большие потери.
Так первый день штурма села оказался безрезультатным и Первомайское осталось под полным контролем боевиков. И они ещё вчерашним вечером смогли восстановить свои укрепления по всему периметру обороны. Так что сегодня радуевцы проявляли свою активность с самого рассвета, как бы демонстрируя нам свой "фирменно-чеченский" высокий боевой дух и свою готовность к отражению нового штурма. Террористы обстреливали нас короткими очередями из автоматов. Иногда в воздухе свистели одиночные пули, вероятно, их снайперов. Изредка из села в нашу сторону выпускались и показательно длинные пулемётные очереди. Мы отвечали им тем же. Но конечно же в разумных пределах.
Наша гаубичная артиллерия тоже не сидела без дела. Она хорошо потрудилась вчера и сегодняшним утром продолжила обстреливать восточную окраину села. Сейчас там ярко вспыхивали разрывы снарядов и в небо взметались фонтаны земли. Наши гаубицы вели беглый огонь...
Но в один момент артиллерия изменила и темп стрельбы, и дальность... А несколько минут спустя под прикрытием внезапно выставленного "огневого вала" штурмовые группы опять побежали в атаку.
Как и вчера... Так и сегодня утром... "Витязи" и СОБРовцы бежали в атаку!.. Они бежали вперёд в тяжёлых бронежилетах и шлемах... Бежали с оружием, радиостанциями и увеличенным боекомплектом... Бежали к селу по сырой пашне... Бежали под свист осколков рвущихся снарядов... Бежали вперёд под встречным огнём радуевцев... Бежали с наспех сколоченными лестницами.
Самым главным препятствием для них сейчас являлись крутые и скользкие склоны канав, на преодоление которых штурмующие затратили вчера много времени и ещё больше своих физических сил. Ведь оросительные канавы покрывали поле вдоль и поперёк. Но наиболее глубоким препятствием являлся глубокий канал вблизи Первомайского... И именно из-за этих склонов, по которым вчера так было трудно взбираться наверх... Да под огнём террористов... Именно из-за этого бегущие сегодня в атаку "Витязи" и СОБРовцы были вынуждены вместе со своим тяжёлым боевым грузом нести ещё и эти самодельные лестницы. Чтобы как можно быстрее преодолеть препятствия, сблизиться с врагом и вступить с ним в бой.
Впереди штурмовых групп на расстоянии в 150 - 200 метров разрывались снаряды - это наши гаубичные батареи медленно отодвигали "огневой вал" к селу. Вскоре эти чёрные фонтаны достигли восточной окраины Первомайского... Там опять засверкали яркие вспышки разрывов и в небо вновь полетели тонны земли... Чёрный дым... Обломки строений...
Наблюдать за разгоревшимся в селе сражением мы опасались. В камышовых зарослях действительно появился боевик-одиночка с автоматом с ПБС. Причём, этот бесшумный "блуждающий снайпер" теперь орудовал перед позициями златозубовской группы. Радуевец уже несколько раз обстрелял дозорных на валу, после чего он тут же скрывался в камышах. Возможно всё это было больше попыткой устрашения... Ведь если бы мы тоже пошли сейчас в атаку, то этот бесшумный снайпер получил бы очень хорошую возможность стрелять нам в спину.
Мы связались по радио с экипажами "двадцатьчетвёрок" и попытались было навести боевые вертолёты на этого "блуждающего снайпера". Но вертушки сделали всего пару заходов, да и то безрезультатных. Они так быстро проносились над густыми зарослями, что никого в них не обнаружили. Правда, после этого авиапоиска бесшумный снайпер затаился.
Зато наши "крокодилы" и "серые волки" (Так МЫ иногда называли боевые вертолёты Ми-24 за их длинное и вытянутое тело с хищным профилем) много и часто заходили на штурмовку, буквально поливая крайние дома то из скорострельных пулемётов, то из пусковых установок с НУРСами. Однако над самим селом наши вертолёты не летали.
У боевиков в центре Первомайского действительно находилась зенитная установка ЗУ-23-2. Эти две спаренные автоматические пушки калибром в 23 миллиметра стояли между домов, которые конечно же не позволяли радуевцам напрямую ударить по "работающим" вертолётам. Однако эти же дома прикрывали зенитчиков от мощного вооружения "двадцатьчетвёрок", особенно от их управляемых ракет...
Однако эта зенитная установка радуевцев наверняка не упустила бы свой шанс, если бы вертолёт летел уже над селом, то есть над ними... Ведь Ми-24 уже не мог ударить по зенитчикам, тогда как им становилось проще простого... Либо врезать снизу двумя длинными очередями по "крокодилу"... Распоров ему самое брюхо. Либо влупить такими же длинными очередями вдогонку "серому волку"... Под самый его хвост...
Поэтому наши "двадцатьчетвёрки" берегли и свои "крокодильи подбрюшия", и свои "волчьи подхвостия"... То есть боевые наши вертолёты заходили на село издалека и на сверхмалой высоте. Выпуская за полминуты град железа, наши "крокодилы" не долетали до окраины каких-то двести метров и резко сворачивали в сторону. На боевой курс сразу же ложилась следующая вертолётная пара... На этот раз это были не менее хищные "серые волки"... И авиационная "карусель" продолжалась.
Заменив на время бойца-наблюдателя, лейтенант Винокуров сидел в окопе на валу и, пригнувшись пониже, внимательно слушал по 853-ей радиостанции переговоры вертолётчиков. На село он посматривал лишь тогда, когда оттуда доносились особенно звучные разрывы. "Карусель" была в самом разгаре и в эфире, наверняка, творилось нечто интересное. В антенном гнезде радиостанции торчал обычный шомпол от автомата АКМС.
- Ну, как станция ловит? - спросил я снизу.

Вчера мои бойцы потеряли у каменных развалин штатную штыревую антенну, которую сейчас подменял короткий автоматный шомпол.
- Да нормально принимает. - ответил мне лейтенант. - Хоть шомпол и покороче, чем своя родная антенна, но ловит все хорошо.

В своё время, то есть за несколько минут до восхождения лейтенанта Винокурова на вал, я успел заварить на нас двоих крепкий ароматный чай. Который уже настоялся и даже подостыл до нужной температуры. А тут в воздухе и на земле разгорелось настоящее сражение. И именно поэтому, то есть не выдержав муки информационного голода... Ну, и не допив свою порцию чуть обжигающего напитка, я прямо с банкой чая взобрался на вал, чтобы заменить его и послушать эфир самому.
- Ну, что там такое творится? - спросил я лейтенанта, осторожно обустраиваясь на лежащей на склоне подстилке от спальника.
- Только что НУРСами и из пулемётов долбили село, а сейчас ракетами собираются стрелять! - ответил мне Винокуров и сбежал вниз к костру.

Воздушная обстановка действительно изменилась. Если раньше боевые вертолёты заходили на село с западной окраины, то есть со стороны полуразрушенного моста с десантниками... Когда в воздухе раздавались характерные завывания вылетающих НУРСов и резкий треск пулемётных очередей... То сейчас командиры МИ-24-ых решили изменить свою тактику и обстреливать Первомайское управляемыми ракетами с северо-запада. То есть со стороны наших позиций.
Это меня очень даже увлекло. Ведь в отличие от вчерашнего дня,когда я находился между стреляющими вертолётами и селом, ну, и под пролетающими "Штурмами"... То сегодня я сидел позади выпускающих ракеты "двадцатьчетвёрок" и получал двойное удовольствие, отхлебывая горячий сладкий чай и наблюдая за картиной ракетного обстрела.
Вот первая пара "крокодилов" уже пролетела над нами и, хищно нацелившись на село, зависла на высоте 50 метров. У меня невольно всё замерло внутри!.. Ведь они сейчас находились передо мной на расстоянии всего-то около сотни метров. И у меня было такое ощущение, что я будто бы и сам нахожусь внутри кабины...
- Бах!
От этого звонкого и оглушительного выстрела вертолёт чуть качнуло. А из чёрного дыма к селу летел яркий огонёк.
- Вот это да! - вырвалось у меня.
- Впечатляет! - откликнулся от костра лейтенант Винокуров.

Картина действительно была впечатляющая!.. Боевые вертолёты выпускали по целям в селе управляемые ракеты. "Крокодилы" работали поочерёдно... И с какой-то неотвратимой размеренностью смертоносного механизма. Сначала под каким-нибудь крылом появлялось яркое пламя и небольшое облачко дыма, отчего вертолёт заметно встряхивало в воздухе. Мгновенье спустя до нашего слуха доносился звонкий хлопок выстрела и к селу уже неслась длинная чёрная сигара с ярким огоньком в сопле маршевого двигателя. Через две-три секунды этот огонёк достигал своей цели в домах Первомайского и мгновенно превращался там в яркую вспышку взрыва. Грохочущий отзвук доносился до наших позиций и теперь можно было переводить взгляд обратно на вертолёт... Опять затаивая дыхание в ожидании нового пуска.
Уже отстрелялось две пары "двадцатьчетвёрок" и на боевой курс легла следующая двойка... В динамик радиостанции было слышно, как командиры бортов докладывают в свой центр о занятии боевых позиций и готовности открыть огонь. Разрешение было дано и в воздухе послышались размеренные пуски... Правый "серый волк" быстро отстрелялся по своим целям и теперь настала очередь левого вертолёта. Но первая же его ракета почему-то пошла на большой высоте и пролетела над всем селом... Она так и исчезла где-то далеко на юго-востоке.
- Некондиция. - недовольно буркнул в эфир вертолётчик.

Раздался второй выстрел. Я ожидал увидеть хоть какую-то корректировку стрельбы... Но и вторая ракета пронеслась над Первомайским... Так и исчезнув вдали.
- Что, опять некондиция? - спросил я в тонгенту своей радиостанции.

Мой чай уже давным-давно закончился и теперь мне оставалось только одно удовольствие - наблюдать за стрельбой вертолётов. Причём, не только за пусками, но и за попаданиями тоже.
В ответ на мой насмешливо-саркастический вопрос невидимый мне вертолётчик проговорил в радиоэфир что-то невнятное. И выпустил уже третью ракету. Как и первые две, третья чёрная сигара улетела в темнеющие дали Дагестана.
- Вы что, поправку взять не можете? - почти закричал я в радиостанцию, не выдержав такого "зрелища".

Моё внезапное возмущение было оправданным - ведь вчера такая вот "некондиция" могла запросто шарахнуть и по моему укрытию. Причём, отнюдь не со стороны врага.
- Борт такой-то! Что там у вас?

Это в эфире послышался далёкий голос дежурного из центра полётов.
- Некондиционное изделие. - доложил ему вертолётчик.

Я хотел было что-то сказать в радиостанцию, но сзади послышался близкий шум. Это ко мне на вал поднимался майор-замкомбриг. Он проходил мимо, но услыхал что-то неладное и решил понаблюдать за обстановкой самостоятельно. Уже с ним вдвоём мы увидели запуск четвёртой ракеты. По высоте её траектории я сразу же понял, что и она улетит в никуда... Поэтому я зло выругался. Майор-замкомбриг сразу же взял у меня тонгенту радиостанции и быстро доложил на КДП о неточности стрельбы.
- Скорее всего, нарушен или сбит прицел. - Сказал он заключительную фразу и выключил клавишу передачи.
- Борт такой-то! - Услыхали мы голос дежурного по полётам. - Прекратить огонь! Возвращайтесь на базу!

2 вертушки быстро свернули в сторону и улетели прочь. Я опять выругался и повернулся к товарищу майору.
- Я же вчера сидел за этой стенкой, а ракеты в метре над головой пролетали!.. Хорошо, что у них только сегодня некондиция пошла!.. А не вчера.

У меня сейчас конечно же и в мыслях не было "жаловаться замполиту бригады". Однако этот неказистый на вид майор был действительно... Настоящим профессионалом своего дела, отлично разбирающимся во многих моментах ведения боевых действий. Лично мне и в голову бы не пришло то, что он сделал минуту назад... То есть связался с дежурным по полётам, максимально точно обрисовал ему сложившуюся здесь обстановку и даже назвал возможную причину неоднократных промахов.
- Вчера... Было много всякого... - отвечал майор. - Из-за общей неразберихи... Поначалу даже "витязи" говорили, что их... То есть чуть было... Нашей артиллерией не накрыло.

Заместитель командира 22-ой бригады по воспитательной работе говорил слегка отстранённым тоном, продолжая неотрывно наблюдать в бинокль за селом. Сейчас на западной стороне не взрывались управляемые "Штурмы", поскольку следующая вертолётная пара ещё не прилетела. на противоположной, то есть восточной окраине Первомайского не рвались снаряды. Однако именно оттуда до нашего слуха доносилась автоматная и пулемётная стрельба. Иногда там взрывались гранаты, отзвук которых был намного тише чем артиллерийские разрывы.
- А сколько их там было вчера? - спросил я товарища майора. - Нас было две группы...
- Их там было 9 групп. - ответил мне замкомбриг. - "Витязи", СОБРовцы и ОМОНовцы... Дагестанские... Это вчера... А сейчас...

Товарищ майор с прежним вниманием разглядывал Первомайское.
- Я вчера тоже об этом думал... - сказал я, опять посмотрев на село. - Ну, что наша артиллерия может их случайно зацепить. Стволы-то старые, изношенные.

Невысокий майор наконец-то оторвался от бинокля и заговорил, повернувшись ко мне.
- Ну, "Витязи" поначалу так и подумали, когда в первый раз побежали в атаку за этим "огневым валом". Снаряды тогда рвались всего в 50 метрах от них и поэтому "Витязям" показалось, что артиллеристы их накрыли. Первая атака не получилась. Потом всем эМВэДешникам объяснили, что огонь по ним не вёлся. На всякий случай артиллеристы увеличили дальность разрыва снарядов до ста метров. Когда сделали второй "огневой вал", то всё пошло более-менее нормально и бойцы "Витязя" смогли ворваться в Первомайское.
Но у меня все эти сведения вызвали вполне объяснимую реакцию.
- Ну, да!.. Ворвались, а потом всё равно отошли... - сказал я с немалой долей сожаления. - Мы тут вчера полдня рисковали... В 30 метрах от села... Столько раненых... Получили...
- Это конечно так!.. - ответил мне замкомбриг. - Но на войне... Как на войне!

Мы ещё раз посмотрели на Первомайское и затем без лишних разговоров спустились вниз к днёвке. Гревшийся у огня разведчик сразу же полез занимать освободившийся окоп, где постоянно сидела наша фишка. А над головой пролетела следующая вертолётная пара: один "крокодил" и его брат-близнец... То есть "серый волк"...
- Наблюдай за вертолётами! - приказал ему товарищ майор. - Если будут промахиваться - сразу зови меня или своего командира.
- Понял! - сказал боец и взялся за полевой бинокль.

Ведь прилетевшие вертушки ещё не заняли свои огневые позиции и солдату-наблюдателю сейчас надо было сперва осмотреть окружающую местность. Пока начальство следило за ракетными промахами и болтало по радио с вертолётчиками... А потом перемывало косточки незадачливым эМВэДэшникам... На подступах к нашему валу могли произойти любые изменения... Ведь боевики были способны на что угодно.
Но окружающая обстановка оставалась прежней. Коварные радуевцы отсиживались в селе. На восточной окраине с ними сражались наши милицейские "братишки". Схоронившийся в камышовых зарослях боевик-ПБСник пока что не объявлялся. Вертолёты начали долбить Первомайское своими управляемыми ракетами, которые разрывались в крайних домах с западной стороны.
Вскоре с позиций слева послышались гулкие выстрелы. Во второй группе имелась небольшая видеокамера, которую златозубовские "ренджеры" купили вскладчину несколько недель назад. Захватив её с собой на боевые действия, они при первом же удобном случае стремились повысить свои личные видеорейтинги в частности, ну, и видеокрутизну второй группы вообще!.. Чтобы потом весь наш третий батальон и вся 22-ая бригада уяснили одну бесспорную истину: "Что круче них..." (Только первая рота 3-го бата!.. Ну, и так далее!)
Однако во время вчерашнего штурма эта видеокамера спокойно так себе пролежала в ящике на днёвке... Зато сегодня утром златозубовские контрактники-хроники... То есть видеохроникёры второй разведгруппы ещё утром пытались заснять на плёнку интересные моменты вертолётных атак. Ближе к обеду планы рыжего сценариста изменились и теперь эта камера снимала уже стрельбу из огнемётов. Мишенями для отважных стрелков служили заброшенная ферма, в которой вчера был ранен пулемётчик, и маленькое здание из красного кирпича, стоявшее чуть левее. По замыслу видеодокументалистов именно в этих сооружениях смог затаиться вражеский снайпер, которому удалось ускользнуть от зоркого взгляда вертолётчиков.
Теперь же за уничтожение стреляющего исподтишка подлеца-радуевца взялись "ребята покруче!". И с небольшими интервалами 4 толстеньких "шмеля" гулко вылетели наружу. Описав пологую траекторию, они умчались куда-то за виадук. Разрывы их были очень даже звучными... Но железобетонная ферма и кирпичный домик не пострадали. Затем стоявшие на валу в полный рост огнеметатели решили попытать счастье и по другой цели, то есть Выстрелили пару раз по камышовым зарослям. Они надеялись поджечь их и уже оттуда успешно выкурить снайпера-одиночку. Но камыш был сырой и не загорался. На этом все видеосъёмки были прекращены. Во второй группе закончились все их 6 огнемётов РПО.
К этому моменту бравый расчёт АГС-17 тоже захотел войти во всеобщую историю войн и быстро развернул за валом свою 30-миллиметровую пушечку. Когда незадачливые огнемётчики сошли вниз, капитан-антиллерист начал "работать по площадям" короткими очередями, старательно нацеливаясь всё по тем же камышовым зарослям. Первые ВОГ-17 прорезали маленьким пунктиром зимний воздух и удачно разорвались...
- Где-то там, за виадуком! - сказал с фишки мой наблюдатель.

Затем... То есть когда антиллеристы второй группы научились корректировать свой же собственный огонь... В том смысле, что товарищу капитану с каждым разом удавалось перемещать на местности разрывы своих гранаток в прямой зависимости от его же собственных манипуляций с АГСом... Когда он, прикусив нижнюю губу, азартно подкручивал ручку подъёма ствола или менял направление вправо-влево...
- Да что ты там мучаешься?!.. - весело кричал своему антиллеристу лейтенант Златозубов. - Ты сперва выстрели очередь подлиннее! А потом беги на вал!.. Слышишь?!.. И сразу увидишь, куда ты попал.

Однако упрямый капитан не слушал ничьих советов и обходился своими собственными силами. Выстрелив одну, 2 или даже целых 3 гранаты, он дожидался реплик "вправо-влево" и "ближе-дальше", которые кричал ему с вала артиллерийский корректировщик Минулин. После этого направление и дальность стрельбы менялись в нужную сторону.
-Есть! - наконец-то выкрикнул корректировщик. - В красный домик.

Бесспорно... Это был их первый сегодняшний успех! Ведь вчера АГСчикам второй группы приходилось стрелять с намного меньших расстояний. Причём, прямой наводкой!.. Тогда как сегодня дальность их более-менее точной стрельбы уже превысила сотню метров. Да ещё и с закрытой позиции!.. Так что теперь АГСчики второй группы могли взяться за цель поважнее... И они развернули станок гранатомёта вправо!.. То есть по направлению к селу.
Однако когда ствол АГСа был задран настолько, что его мелкие гранатки стали взрываться на северной окраине Первомайского... Когда капитан-антиллерист выпустил уже целую ленту, всякий раз переводя огонь то вправо, то влево... Что сопровождалось удовлетворительными возгласами корректировщика... Тогда-то в это дело вмешался лейтенант Златозубов.
- Хватит отсюда стрелять! -заявил он своему чересчур уж развоевавшемуся расчёту. - А то боевики засекут вас и потом сами начнут долбить в ответ!
- Ну, я щас ещё одну коробку выстрелю! - сказал капитан, вытирая рукавом свой красный лоб. - Только одну и всё!

Но командир второй группы был неумолим:
- Нет!.. Уйдите в сторону на километр и оттуда стреляйте, сколько хотите!.. Понятно?!.. А то боевики начнут поливать из своего АГСа нашу днёвку!

"Антиллеристы" не стали спорить и начали разбирать свою пушчонку. Командир группы был безусловно прав. Ведь у радуевцев имелся точно такой же автоматический гранатомёт АГС-17, который достался им от новосибирских ОМОНовцев. Так что мстительные террористы могли запросто вступить в артиллерийскую дуэль с расчётом второй группы. Конечно же, можно было и не сомневаться в том, кому же из них достанется окончательная победа... Ведь на подмогу нашим антиллеристам могли прийти наши же вертолётчики... Но тем не менее... Рисковать понапрасну было нельзя. Как мы уже поняли, в отряде Радуева также имелся 82-миллиметровый миномёт. Вполне возможно, что и не один.
Так на соседних слева позициях наступила тишина. Вслед за грозными огнемётчиками и удачливыми видеохроникёрами на заслуженный отдых отправились бравые ребята-АГСчики.
Сейчас в моей группе не было ни видеокамеры, ни огнемётов, ни АГСа.. Отправляясь 5 дней назад на штурм колонны автобусов, я посчитал лишним брать с собой этот тяжеленный гранатомёт. Видеокамера вообще являлась здесь, то есть на войне очень уж дорогостоящей игрушкой. К тому же она была способна с лёгкостью ввести бойцов в коварное искушение покрасоваться там, где этого не следовало делать. А огнемётов у нас не осталось после вчерашнего штурма. Поэтому сейчас мы были лишь сторонними наблюдателями "боевых будней" второй группы.
Зато у нас появилась возможность утешить слегка уязвлённое самолюбие несколько иным способом. Ведь мы могли насобирать за валом сколько угодно парашютиков.
Минувшей ночью на наши позиции принесло ветром несколько десятков небольших парашютов, оставшихся от догоревших осветительных мин. Что стало для нас приятным сюрпризом. Ведь мы служили в спецназе, а потому ещё с Афгана почти все наши солдаты и даже офицеры с удовольствием брали такие сувениры себе на память. Правда, тогда это были в основном парашютики от 40-миллиметровых ракет СХТ. На их белой ткани дембеля писали друг другу свои домашние адреса. Так что иметь хоть и небольшой, но всё-таки парашют - это было достойно уважения среди старых солдат. Взял один такой символ парашютных прыжков и я.
Для этого мне пришлось выскочить за наш вал, где их было в несколько раз больше. Там принесённые ветром парашютики качались на кустах и попросту лежали на траве. Вместе со мной за военными сувенирами отправилось трое бойцов. Они быстро насобирали по несколько парашютиков. Можно было набрать их намного больше... Но вскоре нас обстреляли из села. Пули хоть и просвистели поверху... Но я сразу же приказал всем возвращаться и мы без проблем вернулись на свою днёвку.
И всё же... Когда все сувениры были розданы... Оказалось, что на всех бойцов парашютиков не хватило. Больше всего это огорчило одного оперативного офицера... Который вообще не любил, когда военная судьба его хоть в чём-то, но всё-таки обделяла.
- Вот когда вертушки прилетят и начнут стрелять по селу... Тогда можно будет опять выскочить!.. Сбегай и ты за вал!

Однако "бегать средь бела дня за какой-то вал"... Этому оперативному офицеру страсть как не захотелось. Но от дальнейших душевных терзаний его спасли сперва 2 "крокодила"... А затем и сержант Бычков... Который удачно выбрался за вал и столь же успешно возвратился обратно с "бохатой добычей".
- Завтра надо будет ещё набрать! - заявил нам "ничуть не жадный, но просто домовитый".

Я посмотрел на этого счастливого обладателя парашютика и всё же возразил ему:
- А если ветер переменится?!.. Тогда их унесёт в другую сторону.
- Я ему переменюсь!.. - прозвучало в ответ.- Я ему унесу!

Так холодный дагестанский ветер был в угрожающей форме предупреждён... Что ему явно несдобровать, если он изменит своё направление и тем самым унесёт драгоценные парашютики в другую сторону, а уж тем паче в чужие руки!
- А если осветительных мин вообще не будет?! - поддразнил я любителя дефицитных презентов. -Что тогда?
- Будут-будут!.. -жизнеутверждающе прозвучало в ответ. - Как же мы без них?!

Прошедшей ночью над селом также стали подолгу висеть осветительные гирлянды, почти что регулярно сбрасываемые нашими самолётами. Видать, с началом боевых действий российское авиакомандование решило больше не экономить... Ночью где-то на большой высоте пролетит истребитель-бомбардировщик или штурмовик, звук его двигателей уже стихнет вдали, а высоко над облаками появляется множество мерцающих огоньков. Это свечение выглядело как северное сияние, правда, намного сконцентрированное и более яркое. Всю местность заливает тусклым матовым светом и глаза могут различать ландшафт на расстоянии до ста метров... А если везде лежит снег, то даже и до всех двухсот метров.
Всё это было конечно хорошо. Но при висящих гирляндах нельзя пользоваться ночным биноклем, так как при такой дополнительной освещённости местности в нём срабатывает защитное устройство, из-за чего зеленоватый экран начинает моргать и затухать. В первой половине этой ночи какой-то мой боец всё-таки включал БН при горящих гирляндах и тем самым окончательно вывел его из строя. В три часа ночи, когда я заступил на своё дежурство, тогда-то и обнаружилась неработоспособность одного из двух наших ночных биноклей. Поэтому мне пришлось выдать дозорным на дежурство ночной прицел от своей снайперской винтовки.
Когда за 30 минут до наступления заветного часа "14:00" на нашу днёвку пришёл молодой боец-винторезчик, временно откомандированный в тыловой дозор, тогда я поинтересовался у этого своего бесшумного снайпера насчёт боеготовности его штатного ночного прицела.
- Всё нормально, товарищ старшнант! -отвечал солдат. - Как вы сказали, так я и делаю!.. Запасные батарейки держу в кармане, ночью прицел часто не включаю, после дежурства сразу убираю в чехол. Спасибо!

Сержант Бычков только что выдал ему 2 коробки сухого пайка, то есть на этого Винторезчика и его боевого напарника. Ведь в тыловом дозоре сейчас опять находилось 2 бойца первой группы. Позавчера вечером разведчик-автоматчик вернулся к нам и также участвовал в "имитации атаки". Но после окончания штурма наш комбат Перебежкин решил на всякий случай вновь усилить оборону с тыла. Что опять за счёт моей группы увеличило боевое могущество тылового дозора.
Однако, получив свои законные 2 коробки, молодой солдат не спешил обратно... Явно дожидаясь удобного момента, чтобы задать командиру какой-то важный вопрос.
- Что ты там мнёшься?! - спросил его сержант Бычков. - Завтра придёшь снова! Это вам на обед, ужин и завтрак.
Солдат всё-таки собрался с духом и обратился уже ко мне.
- Товарищ старшнант, а эти 2 коробки только на нас двоих?
- Ну, да! -ответил я. - Ты что, в первый раз сухпай получаешь?

В этот момент я весело болтал со Стасом и Сашей Винокуровым... Поэтому мне не сразу стало понятно скованное поведение молодого снайпера.
- Подожди-ка! -окликнул я его, когда он уже собрался уходить. - Выкладывай, что там у вас такое?!..
- Да нет... -отвечал солдат. - Всё в порядке.

Но я уже догадался:
- У вас там сухпай забирают? Кто?

В тыловом дозоре дежурило только двое молодых солдат и это были мои бойцы. Поэтому отправляя их под чужое командование, я заранее проинструктировал своих подчинённых обо всём, что может их там подстерегать. Ведь в тыловом дозоре находились солдаты второй группы, которые прослужили на полгода дольше чем мои молодые бойцы.
- Быстрей выкладывай! -приказал я своему застеснявшемуся снайперу. - Кто там у вас сухпай забирает?

Видимо, моё выражение лица сейчас не предвещало ничего хорошего... Поэтому дознание закончилось очень быстро.
- Это товарищ прапорщик. - сказал боец и густо покраснел.
- Такой длинный и чёрный?! - спросил я. -Его Гамлетом зовут?

Допрашиваемый молча кивнул головой. Моё искреннее изумление быстро сменилось возмущением.
- У него своего сухпайка что ли нету? Может это кто-то из фАзанов? - допытывался я у своего Винторезчика.

Однако тот стоял на своём... А когда правда раскрылась во всей своей "красе"... Тогда я был всерьёз озадачен.
- Ему вообще сухпай не дают. - рассказывал мой молодой снайпер. - Как мы туда пришли, так ни разу не видели... Чтобы ему сухпай выдали. Он иногда мясо приносит... Ну, когда вторая группа корову пристрелит. И всё!

Картина суровых будней тылового дозора складывалась весьма удручающая.
- Нда! -вздохнул Гарин и поскрёб свой затылок.

Лейтенант Винокуров вообще промолчал. Наверняка, всё "это" было для него не только впервые... Но и вовсе в диковинку!
- И что он у вас забрал? - продолжил я свой допрос. - Только честно!
- Вчера... - начал было боец, но сразу же запротестовал. - Товарищ старшнант! Но он не забрал!.. Он просто попросил!
- Да знаю я это "просто попросил"! - возразил я солдату. - Говори, что именно!

Как оказалось, вчера вечером суточный рацион моего Винторезчика уменьшился на одну банку каши. А сегодня утром товарищ прапорщик "попросил" у моего второго солдата точно такую же банку каши. Потери были не очень-то и великие... Но тем не менее... Это было нехорошо!
- В общем, делайте так! -начал я свой очередной инструктаж. - Этот сухой паёк выдан только вам двоим! Ясно?!.. По одной полной коробке на каждого!.. И все остальные... Пусть идут...
- На фиг! -подсказал мне Стасюга.

Но я даже не посмотрел в его сторону.
- А все остальные пусть идут к своему командиру группы! Понял?!.. Если этот Гамлет ещё раз что-то "попросит"... Так ему и скажите!.. Что это я вам приказал ни с кем не делиться! А то... Блин!.. Только начали бойцам по полному рациону выдавать... Как другие... Появились! Вперёд! И никого там не бойтесь!.. Я к вам туда скоро приду! И проверю!

Молодой солдат отправился в свой тыловой дозор. А я пошёл разбираться с командиром второй группы.
- Ты чего своего прапора не кормишь?! - обратился я к Златозубову.
- Кого? - тут же переспросил Валера и показал на своего рыжего собрата. - Это его что ли? Да он тут...

Огненноголовый прапорщик и сам был удивлён не меньше своего командира. Он как раз поджаривал на костре военный шашлык.
- Да не этого! - возразил я, невольно задержав свой взгляд на таких здоровенных кусках говядинки. - А второго! Гамлета!
- А-а-а! - воскликнул Златозубов и рассмеялся. - Гамлет у меня состоит на подножном корму!
- Да он моих бойцов объедает! - заявил я, глядя на продовольственное изобилие второй группы.

Здесь действительно было... Отнюдь не голодно!
- Это я его проверяю на профпригодность! - проворчал Валера, усаживаясь к своему костру. - Мне его совсем недавно дали. Поэтому...
- Ты его проверяй каким-нибудь другим способом! - предложил я своему коллеге. - По стрельбе или физо!
- Как хочу, так и проверяю! - начал злиться рыжебородый лейтенант. - И вообще!.. Твои бойцы сами виноваты!.. Не надо было ему что-то давать!

Мне оставалось только вздохнуть и развести руками.
- Он же пра-пор-щик! Ну, как они могут ему отказать?!
- Молча! - заявил Златозубов и опять рассмеялся. - Нету ничего и всё!

Так ничего и не добившись, я отправился, как говорится, восвояси... То есть к тыловому дозору!
Там двое моих молодых бойцов только-только сняли с костра свои разогретые банки. Напротив них сидел тот самый Гамлет, который тоскливо кипятил воду. Окинув сверху всю эту "замечательную" картину, я начал спускаться вниз... И за это время успел отказаться от своего намерения навести здесь должный порядок.
- Как дела? - спросил я, оказавшись у костра.
- Нормально! - ответило мне трое дозорных.

Четвёртый в это время дежурил наверху.
- Где ночной прицел? - спросил я своего снайпера.

Тот оторвался от аппетитно пахнущей каши и достал брезентовый чехол с прицелом. Слова конечно словами... Но дело есть дело!.. И командиру надо осуществлять свой контроль постоянно и самолично.
Я быстро проверил работоспособность ночного прицела и убрал его обратно в чехол. Молчаливый прапорщик продолжал сидеть у костра, не обращая никакого внимания на двух бойцов, вовсю орудующих своими ложками. Глядя на заросшее щетиной и осунувшееся лицо Гамлета, мне даже стало его искренне жаль.
- Тебе что, Златозубов совсем сухпай не даёт? - поинтересовался я у него как бы мимоходом.

Прапорщик посмотрел на меня своими чёрными глазищами, в которых застарелая тоскливая грусть соседствовала со свежевымученной горькой обидой.
- Ну... Это...
Я перебил его:
- Я только что был у Златозубова и сказал ему, чтобы он тебе сухпай выдал! Ты уж не обижайся!
- Я не обижаюсь. - сказал Гамлет. - Спасибо!

Возвращаясь на свою днёвку, я всю дорогу думал о несправедливости нашего нынешнего бытия. Этот Гамлет был армянином по национальности, однако он родился и вырос где-то на самом юге Азербайджана. По причине всем известных событий ему пришлось оттуда уехать. Сперва в Армению, а потом уже и в Россию. В нашем 3-ем батальоне Гамлет прослужил около месяца и сейчас этот прапорщик находился на своём первом боевом задании. Вот тут-то судьба-злодейка подкинула ему новое испытание. Испытание холодом и голодом, командирским самодурством и мучениями внутренней обиды, а также полевой неустроенностью и прочими "прелестями" чеченской войны.
Минут через 30 этот прапорщик пропутешествовал от своего тылового дозора до днёвки второй группы. Возможно он тоже понадеялся на то, что у лейтенанта Златозубова наконец-то проснётся чувство стыда или хотя бы совести. Но мы с Гамлетом жестоко ошиблись! И когда он направился обратно в тыл... То в его руках не было ни белой коробки с сухпайком, ни куска мяса... Не говоря уж о половинке хлебной буханки.
- Испытание голодом продолжилось! - подвёл неутешительный итог Стас Гарин, усаживаясь обратно на ящик. - Надо будет Шекспира почитать... Что там с его Гамлетом произошло...

Мы с лейтенантом Винокуровым промолчали. Говорить на эту тему было нечего. Каждый строевой командир по своему работает с подчинённым ему личным составом. Правда, по большей части общепринятыми и общегуманными методами. Однако для некоторых, как мы уже успели убедиться, всё же существовали исключения.
После обеда мимо нашей днёвки проходил ещё один... "Голодный и холодный..." Это был майор из штаба 8-го батальона, которого мне довелось увидеть вчера в той самой канаве у села. Я тогда ещё с явным таким неудовольствием подумал про его желание повоевать, но затем изменил своё мнение о нём. Однако всё это было вчера, а сейчас я пригласил его в гости.
- Марат! -позвал я майора. - Идём погреемся у огня и чайком побалуемся!

Он не стал отказываться и, неспешно спустившись в канаву, присоединился к нам.
- У вас тут дворец! - сказал он, оглядываясь вокруг. - Особенно по сравнению с нашими днёвками.
- Да знаем мы ваши днёвки! - проворчал Стас.- Еле-еле горит костёрчик в чистом поле, а вокруг толпа народу жмётся!.. Уже четвёртый день здесь находитесь, могли бы что-нибудь приличное оборудовать!
- Мы только первую ночь так провели. - сказал Винокуров. - А потом обустроились.

Майор в ответ предпочёл отшутиться:
-Ну, да!.. Разве после вас что-нибудь останется из подручных материалов?!.. Разобрали домик лесника - одни стены только стоят.
- Там ещё крыша, потолок, пол и двери остались! - сразу же уточнил мой сержант-контрактник. - На ваш батальон хватит...

Тем временем закипела вода в котелке, Саша бросил туда заварку и через несколько минут мы разлили по своим банкам ароматный чай. Зашуршали бумажные упаковки дорожного рафинада... Захрустели вприкуску сахар и ржаные сухари. После первых глотков по телу разлилось тепло и приятная усталость. А потом потеплело и на душе...
Пока пили чай, мы немного поболтали "за жисть". Затем наш разговор снизошёл с заоблачно-житейских высот до нашего военного костра на земле Дагестана.
- Откуда приехали в нашу бригаду? - поинтересовался Стас как бы мимоходом.

Старший лейтенант Гарин раньше не встречался с этим рослым майором и поэтому наш оперативный офицер решил познакомиться со своим штабным коллегой чуточку поближе.
- Из Казахстана. - ответил Марат, отпив немного чая.

Об этом мне ничего не было известно. Но только я успел подумать о том, что майор Марат лишь отчасти похож на казаха... Как Стасюга уже затянул свою привычную песню.
- А-а-а!.. Рыбак рыбака видит издалека!.. Всё с вами тут ясно!..
- А что ясно-то?

Майор непонимающе посмотрел на обнаглевшего старлея... Который продолжал "петь" своё...
- Ну, как же!.. Наш Маратыч - татарин из Узбекистана!.. Вы приехали из Казахстана! Да и зовут вас Маратом!
- А ты конечно же хочешь, чтобы всех звали только Станиславами?!

Однако эта моя "простодушная наивность" была моментально встречена в штыки. Причём, очень ловко... И даже можно сказать, профессионально!
- Ты мне тут зубы не заговаривай! -заявил Стасюга. -И в сторону не увиливай! Знаю я вас!.. То есть тебя!.. Лично. И вообще!..

Я лишь рассмеялся в ответ... Потому что Гарин внезапно прекратил свои выкрутасы и нападки, принявшись шумно дуть на свой чай. Мне вобщем-то было чем ему возразить... Но всё же...
- А что тут такого? - спросил пока ещё ничего не понимающий майор. - По национальности я - русский. Приехал в Россию из Казахстана. И что дальше?

И всё же мне хотелось услышать от Гарина что-нибудь новенькое. А чтобы это произошло как можно скорей, да ещё и во всём своём "великолепии"... Я стал терпеливо объяснять Марату некоторую суть происходящего...
- Да вот наш Станислав Анатольевич прямо-таки болеет душой за Россию! Просто-таки жить без этого не может! Чтобы не поболеть за неё каждую свободную минутку! Так сказать... За чистоту российского населения!
- Ну, вот что ты тут разоряешься?! - заговорил Стас более официальным тоном. - Болтаешь здесь всякую ерунду.