Первомайка. Зарипов - часть 3

[interest2012war]

Это было действительно что-то новенькое. Как я понял... Старший лейтенант Гарин почему-то решил прекратить своё любимое песнопение... Причём, очень уж быстро... То есть исполнив всего лишь вступительную часть.
- Это он наверное не хочет катить бочку на товарища майора! - догадался я. - А то мало ли что?!.. Или ты уже в штаб 8-го батальона собрался улизнуть?!
- Да никуда я не собрался. - отнекивался Стасюга. - И вообще! Кому какая разница, кто откуда приехал?!

Я хотел было поинтересоваться у Марата, а не появились ли случаем свободные вакансии в штабе 8-го бата?.. Но, услыхав столь примирительные речи Станислава Анатольевича, тоже решил пойти на некоторые уступки.
-"Действительно!" -поддакнул ему я. -"Подумаешь!"
И всё же... Я не удержался... И через несколько минут мы стали дружненько выяснять истинные реалии нашего нынешнего житья-бытья. То есть сколько здесь собралось представителей разных национальностей и уроженцев разных земель. В моей первой группе большинство разведчиков были конечно же русскими, но также в ней имелись несколько обладателей украинских фамилий, а также один калмык из Калмыкии и один татарин из Узбекистана.
Во второй группе, как мы уже знали, служили прапорщик-армянин из Азербайджана и юный солдатик-грузин, а также боец с татарской фамилией Минулин. . Тяжелораненый пулемётчик Козлов был наполовину мордвином, а его боевой напарник - рыжий прапорщик Миша родился и вырос в городке Кизляр. Захваченных жителей которого мы здесь пытались освободить.
С информацией по 8-му батальону было несколько победнее. Кроме майора Марата из Казахстана, там присутствовал один командир группы по имени Валера и с чисто татарским отчеством Ринатович. Кстати, уроженец одной из среднеазиатских республик. Кажется, это был Таджикистан. Здоровенный разведчик Зимин родился в туркменском городке Небит-Даг и по отцу он был туркменом. Естественно в этих группах находились и украинцы, а также представители других национальностей, о которых нам пока ещё ничего не было известно.
А вот невысокий и чуть скуластый майор, то есть замкомбриг по воспитательной работе - он был башкиром из соответственно Башкортостана. На нём наши познания по национальному составу всех присутствующих здесь спецназовцев полностью исчерпывались.
-Вот и получается, что сейчас здесь собрались русские, украинцы, татары, один армянин, один башкир, один калмык...
Увлёкшись общим подсчётом, я быстро загнул один за другим все пальцы на левой руке, однако тут меня бесцеремонно перебили.
-Слышь, Маратыч!.. Ты ещё тут занятие по политинформации проведи! -порекомендовал мне Станислав Анатольевич. -Про нерушимую дружбу народов и всё такое прочее!
Я постоял несколько секунд, стараясь побыстрей переключиться на эту... Вечно исподтишка говорившую под мою руку... Личность... Однако не нашёл ничего более лучшего, как продемонстрировать Стасюге мой сжатый левый кулак... После чего моя правая ладонь хлопнула по внутреннему сгибу левого локтя.
- Вот тебе! -сказал ему я. -Чтобы не мешал нам!.. И это только левый кулак!.. А если ещё и на правой руке... Согнуть все пальцы...
Тут я, не обращая никакого внимания на недовольные возгласы Гарина, повернулся к молодому лейтенанту:
- Так!.. Сбили меня со счёта!.. Сколько там получается?! А-а, Саня?!
- Русские, украинцы, татары, армянин и башкир - это уже пять пальцев на одной руке! -говорил мне лейтенант Винокуров. - А на другой... Калмык, Мордвин, туркмен...
Нам не хватало всего две национальности... Чтобы и вторая рука сжалась в крепкий кулак. Чтобы быть по-настоящему боеготовым к встрече с любым врагом...
- Стас, ты кто по нации будешь? - спросил я своего оперативного.
- Вот фиг вам! -заявил он с лёгким смешком. -Я на вас обиделся! И ничего не скажу!

Я опять развернулся к лейтенанту Винокурову:
-Ну, что?!.. Будем считать одного ворошиловградского еврея?! А то он нам тут "фиг-вамы"...
Меня опять перебили самым беспардонным образом.
-Сам ты еврей! - почти выкрикнул Стас. - Бухарский!

Его внезапная нервозность вызвала ещё больший смех.
- Ну, что?! - смеясь, спросил я лейтенанта. - Считаем?!
- Не знаю. -ответил мне Саша.

Он явно застеснялся, ведь Стасюга мог действительно обидеться.
На этом наши арифметические подсчёты закончились. Однако к днёвке комбата шёл лейтенант Златозубов и он уже услышал наши слова.
- Что там у вас такое? - поинтересовался Валера, проходя мимо нас. - Стас не хочет записываться в "гусские"?!
Он так натурально изобразил характерную картавость... Что мы заулыбались.
- Валера!.. -вскинулся Гарин с самым возмущённым видом.
Однако его голос тутже потонул во всеобщем хохоте.
- Ну, почему же "не хочет"?! - отвечал я своему боевому коллеге-группнику. - Он уже... Кстати!.. У тебя в группе какие национальности есть?
Златозубов остановился, немного подумал и затем стал загибать пальцы.
- Русские, один грузин... Один удмурт... Мордвин... Был... Ну, и этот твой... Гамлет!.. Сираж-оглы!
-Он не мой, а твой! - возразил я Златозубову. - А почему у него отчество азербайджанское?
- Иди и сам спроси у него! -предложил мне рыжий лейтенант. - Как будто мне делать нечего?! Он же в Азербайджане родился. Может там только так записывали отчество?!..
- А может его отец был азербайджанцем. - предположил я. - Но... Ладно!.. Выяснили ещё одну национальность! Про удмурта мы не знали.

Так наше боевое братство увеличилось ещё на одну национальность. Правда, в общем количестве нас стало девять... Поэтому двух крепких кулаков у нас пока что не получалось. А нервировать Стасюгу и дальше... Нам не хотелось.
Лейтенант Златозубов ушёл к комбату. А мы помолчали пару минут и затем решили "ещё раз побаловаться вкусняцким чайком". На огонь водрузили банки с водой и мы стали ждать того благословенного момента, когда в них закипит-забурлит речная водичка.
А пока этого не произошло... Я встал в полный рост и, лениво потягиваясь, посмотрел по сторонам. Вокруг было тихо и спокойно. Наблюдатель смотрел с вала на раскинувшуюся перед ним местность. На днёвке комбата царило умиротворение. В тылу было также... Не тревожно... Больше половины разведчиков сейчас отдыхало под навесом... Сморённые не сколько усталостью, а сколько сытным обедом.
Это уже было давным давно известно... Что в нашей армии все солдаты страдают от двух с половиной проблем. Первая - это вечное желание поесть. Вторая - это постоянное их стремление поспать! Оставшаяся проблемная половинка заключена в том, что каждому солдату в армии либо жарко, либо холодно.
"Так что... Они плотно поели и сейчас спят в относительно тёплых условиях."
Однако не все наши солдаты пребывали сейчас в столь комфортном состоянии. Что было подтверждено наисвежайшим примером. Поскольку проходившие мимо нас трое бойцов из ростовских групп с нескрываемой завистью посмотрели на наши блага цивилизации.
Одного из них и окликнул штабной майор:
- Ну, что, Ерёменко?!.. Будем здесь песни петь?
- Гитары нету, товарищ майор!.. - нехотя отозвался этот разведчик и ускорил свой шаг.
Я знал этого сержанта Ерёменко, который был каптёрщиком в моей бывшей первой роте. Я допил оставшийся в моей банке холодный чай и только потом обратился к майору Марату.
- А что такое?
- Да понимаешь... - начал рассказывать майор. - Там в казарме мой кабинетик находится по соседству с их каптёркой. А стенка-то фанерная и они меня уже вконец достали своими песнями. Соберутся вдвоём-втроём и пробуют сочинять. Как будто готовятся к конкурсу солдатской песни. Поют и поют!
- Про комбата и солдата?-засмеялся я.
-А ты тоже их слыхал? -широко улыбнулся он и чуть оживлённей продолжил далее.Ах, да!.. Ты ведь в первой роте служил. Так вот... Ведь у них только одна рифма получается и вот мучают эту гитару указательным пальцем и всё одним и тем же...
Привет, комбат!
Я - молодой солдат!
Майор Марат пропел этот куплетик и почему-то сконфузился.
-Это из раннего их периода! -заявил я тоном знающего своё дело музыкального критика.-Так они про свою духанку поют! это я уже давным-давно слыхал.
Майор закивал головой:
-Ну а теперь они ведь дембелями стали и поют уже по другому.
Прощай, комбат!
Теперь я больше не солдат!
А вот этот куплетик был бесспорно их недавним творением.
- Это как в "Двенадцати стульях"! Где один поэт всё время писал стихи про Гаврилу!-со смехом вставил Винокуров.-Там Гаврилиада была... А здесь... Даже и придумать ничего нельзя...
- А что, кроме этих двух строчек у них больше ничего не получается?-спросил Стас.
- Самыми удачными у них были эти два куплета! - заявил Марат. -А ничего другого у них не получается! Зато потом... Когда они целую неделю!.. Пытались к этому измученному комбату... Приделать рифму "брат"!.. То тогда у меня через эту неделю появилось желание им помочь! Честное слово!.. И я подсказываю этим поэтам-песенникам уже другие куплеты.
Привет, комбат!
Я - старый опытный солдат!
Хочу пойти в большой наряд
И отстоять три дня подряд!

Мы рассмеялись.
- Товарищ майор, а их в наряды кто ставит? - смеясь, спрашивает Бычков. - Не вы случайно?
- Ну, а кто же ещё?! - довольным тоном говорит майор. - Это с офицерами сложновато. А их, сержантов, распределяю я. Причём, на раз-два. Вот они и попритихли немного, а потом опять затянули свои дембельские страдания. Правда, теперь уже поскладнее... Но попечальнее...
Эх, ты... Комбат!
Ты мне не брат!

Вокруг нашего костра опять послышался недружный смех.
- А у меня ведь своего постоянного жилья пока что нет. - продолжал рассказывать многострадальный штабной майор. - Поэтому мне приходится и работать, и жить в своём кабинетике. Когда они от тоски и горя попытались присобачить к своему комбату... Правда, тихонечко... Но всё-таки рифмочку "гад"... Тогда всё это мне окончательно надоело и на следующий же день я ставлю их всех в сержантский наряд на дальнее КПП, где в чистом поле стоит одинокий вагончик-КУНГ... В котором печка на ладан дышит.
- Знаю-знаю!.. -вспомнил свою молодость Бычков.- Там ветер со всех щелей дует и холод собачий. Здесь и то теплее!
- Вот-вот!.. Эти певцы после наряда потом целые сутки отогревались и на меня волками косились. Я им в шутку предложил срифмовать такие слова, как "медсанбат" и даже "дисбат"! Так они сначала посмеялись, но потом помолчали и пообещали по вечерам больше не петь. И надо же!.. Своё слово сдержали!.. Такая благодать настала...
Мы опять рассмеялись и, наконец-то дождавшись того самого момента... Стали чаёвничать.
- Это они сдерживают свои таланты... -говорит Стас. - То есть пока ещё на боевых не побывали. А теперь, после Первомайского...
- Это да! - торопливо перебиваю я Гарина.- Теперь у них столько творческого материала, что они не удержатся и будут дальше репетировать свои песнопения!

Затем, быстро допив свой чай, я взял бинокль и поднялся на тропинку, чтобы взобраться на вал.
-Они будут петь такие куплеты. -говорю я, повернувшись к костру.
Кричит израненый солдат:
В бою я спас тебя, комбат.
Не надо мне твоих наград
Отправь меня домой назад...
- Бедный наш Маратыч! -картинно вздыхает Стас. - И он туда же!
Но я уже лезу вверх по валу и не обращаю внимания на их смех.
- Товарищ старшлейтенант, они будут петь покруче!..- подал голос дозорный, уже предвкушающий внеплановую замену на фишке. - Вот так!..
Прощай, солдат
Сказал комбат.
Поцеловал холодный лоб
И родокам отправил гроб

Это было уже слишком! Мне вот только здесь не хватало этой военно-приблатнённой заразы... Ибо военных песен нам и так уже хватало.
- Вот я тебя сейчас отправлю! Одного за дровами в лес или на речку за водой! - беззлобно пообещал я, уже взобравшись на самый верх. - Ты куда-то собрался? Правильно, что никуда. Ну-ка, прикрывай командира группы, пока он осматривает поле грандиознейшей битвы.
Обескураженный такой неудачей дозорный опять занял своё место на фишке. Однако его старания не остались незамеченными.
- Вот это находка!.. - сказал Стас, вставая со своего места. - И в нашей группе объявился солдатский поэт-песенник!.. Прямо-таки самородок какой-то!.. Так что... Теперь и у нас покоя не будет...

Его последняя фраза показалась всем довольно справедливой. Но ненадолго...
-Да ладно! Пусть тренируются! - махнул рукой штабной майор. - Не зарывать же талант в землю!.. Выделим им днём какое-то время и пускай себе наяривают про своего "комбата-солдата". Может чего и получится. Вот только как сам командир батальона отреагирует на эти частушки?

Сейчас все эти высказывания были для меня чем-то второстепенным. Я уже занял наблюдательный пост и стал осторожно осматривать местность в мощную двенадцатикратную оптику, стараясь не пропустить на прилегающей местности ни одной мелочи. Сперва мой взгляд обшарил быстрой змейкой поле между валом и виадуком. Здесь среди кустов ничего подозрительного не наблюдалось. Затем я принялся изучать камышовые заросли, красный домик, ферму, силосохранилище и остатки каменных стен.
Затем я постарался разыскать бронетранспортёр с квадратным раструбом на башне. Я хорошо слышал, что где-то там вдалеке опять работает наша агитационная установка. Однако мне так и не удалось её обнаружить. Наверное, она остановилась в камышовых джунглях на довольно большом расстоянии от боевиков. Поэтому в этом отдалённом бормотанье было довольно тяжело разобрать какие-либо слова. Но, скорее всего, наши агитаторы опять предлагали Радуеву сдаться и обещали боевикам супергуманное отношение в плену. Село Первомайское на эти щедрые посулы ничем не отвечало. И только редкие автоматные очереди боевиков изредка заглушали еле слышную речь диктора.
Сейчас, то есть практически на исходе этого дня обстановка вокруг села успокоилась до уровня тревожного ожидания. На восточной окраине, которую вчера и сегодня атаковали наши эМВеДешные коллеги-спецназовцы... Увы, но там сейчас не рвались гранаты, не стреляли пулемёты и автоматы.
"Значит... Э-эх!.. Наши опять отошли!" -думал я, разглядывая левую оконечность села.
Мне тогда ещё не было точно известно: отошли ли наши коллеги на свои прежние позиции, или же продолжают оставаться в селе. Сейчас я мог констатировать только то, что на восточной окраине Первомайского не стреляют и не бросают гранаты. Всё это означало только одно - наших в селе опять нет.
А ещё я не знал истинной причины того, что заставило наших коллег опять отойти... То есть всё то, что произошло на этой восточной окраине... Когда туда с большим трудом прорвались СОБРовцы и бойцы отряда "Витязь".
Они без потерь преодолели все канавы и встречный огонь радуевских боевиков, ворвались на окраину Первомайского и захватили там несколько домов. Но милицейские радиостанции не работали на тех частотах, которые используют вертолёты армейской авиации. И поэтому когда очередная пара "крокодилов" совершала боевой заход на село... Ведя огонь прежде всего по тем крайним домам, где виднелись людские фигурки... То находившиеся на земле спецназовцы не могли связаться с вертолётчиками, чтобы обозначить своё местоположение.
Всё это и привело к тому... Что управляемая ракета "штурм" попала в крайний дом... Где в это время находились прорвавшиеся в село спецназовцы... Где от мощного взрыва погибло сразу три СОБРовца... Командир СпецОтдела Быстрого Реагирования подполковник Крестьянинов... И двое его подчинённых.
Так в один миг погибли три СОБРовца. Ещё двоих спецназовцев поразили насмерть боевики. Потеряв убитыми пятерых товарищей... И наскоро перевязав своих раненых... "Витязи" и СОБРовцы спустя час-полтора приняли решение отойти. Они забрали с собой тела всех погибших товарищей. спецназовцы МВД также вынесли на руках всех своих раненых. Они отходили под плотным огнём радуевцев... И никого при этом не потеряли... Ни убитыми... Ни ранеными.
Однако обо всём этом я тогда ничего не знал. В мощный бинокль мне было видно только то, что на восточной окраине не вспыхивают огоньки выстрелов. Что там не взрываются ручные гранаты. И тем более не рвутся артиллерийские снаряды.
Так что... В Первомайском сейчас не сражались. Боевые вертолёты вообще куда-то улетели. И в зимнем небе сейчас можно было увидеть только облака да тучи.
После этих двух дней беспрерывного штурма улетучилось и совсем ещё недавнее радостное настроение боевиков. Их предвкушение скорого и победоносного возвращения домой сменилось отчаянной озлобленностью и ещё большей ненавистью к России. До границы с Чечнёй им оставался всего один километр... Но именно на таком расстоянии всем радуевцам стало очевидно то, что федеральная власть не даст боевикам безнаказанно уйти из села.
"Радуевские волки" уже расплачивались за свои зверские поступки. Во время вчерашнего штурма погибло около 30 боевиков и теперь их свежие могилы чернели на заснеженном сельском кладбище маленькими земляными холмиками. Ночью заложники вырыли для них отдельные могилы и сегодня к этим холмикам должны были прибавиться новые. А если и завтра будет очередной штурм Первомайского, то потери боевиков увеличатся ещё больше.
Однако все понесённые ими потери практически не отразились на боеготовности чеченских террористов. Ведь они отбили и сегодняшний штурм. Уже к вечеру 16 января радуевцы, используя заложников и свои собственные силы, опять восстановили повреждённые укрепления. Боевики вновь были готовы сражаться до последнего своего патрона и до последнего своего шехида.
Наши группы тоже готовились к новому штурму. Солдаты, насколько позволяла обстановка, отсыпались и отъедались, набираясь свежих сил. Ещё они чистили оружие и готовили боеприпасы. Поздним-препоздним вечером, направляясь на негласное минирование местности, мы взяли с собой только 2 гранаты Ф-1. Хлопот с ними было намного меньше. Мы быстро установили эФки на прежнем месте и отправились обратно.
Когда стало совсем темно, меня вызвали к комбату и майор Перебежкин приказал выслать на виадук двух разведчиков понадёжней. Им следовало просидеть там всю ночь в качестве выдвижного передового дозора. Я выслушал приказ, сказал "Есть!" и пошёл к себе на днёвку. Делиться с комбатом служебной информацией о недавно установленных гранатах... Это было лишнее.
- Бычков! -позвал я своего заместителя. - Поступило новое задание!

Контрактник "Виталик" подошёл ко мне и я стал разъяснять всё то, что ему предстояло сделать. То есть уйти по нашему валу вправо метров на сто и пересечь поле, оказавшись на виадуке - переместиться уже влево.
- То есть делаешь такой обход и устраиваешь дозор на виадуке напротив костра комбата. Он будет слева самый крайний.
- А как же эФки? - сразу же спросил Бычков.
- Они будут за вами. - ответил я и вздохнул. - То есть почти за вами! Ближайшая к костру комбата растяжка заканчивается метрах в двадцати. Так что... Главный ориентир - это костёр комбата! Его чуть-чуть видно!.. Но если что... Докладываешь мне по радиостанции. Если нет возможности... То просто открываете огонь и убегаете с вала под углом влево! Чтобы обогнуть растяжки как можно сильнее.

На этом постановка боевой задачи была закончена. Проблемы начались через несколько минут.
- Кого возьмёшь с собой? - спросил я Бычкова. - Только понадёжней!

Сержант оглянулся на сидевших у костра разведчиков:
- А можно я возьму Яковлева?
Я слегка даже усмехнулся:
- А его-то зачем? Чтобы он... Потом нам все уши прожужжал?!.. Как он по ночам ходил... Собирая все растяжки?!
- Товарищ старшнант! - отозвался от костра сержант Яковлев. - Ну, зачем вы так?! Я буду нем! Как рыба.

Скрепя все свои сердечные мышцы... Я всё-таки дал своё разрешение на столь неоднозначную кандидатуру второго дозорного. О чём пожалел очень быстро.
Ведь война богата своими сюрпризами. И комбат Перебежкин неожиданно внёс дополнительное уточнение: эти двое разведчиков должны сидеть на виадуке не вместе, а на удалении ста метров друг от друга. То есть чтобы увеличить шансы обнаружить подкрадывающихся боевиков, каждый из них должен был нести дозорную службу самостоятельно!
Хоть это и являлось грубейшим нарушением Боевой Инструкции, поскольку Дозорных в выносном передовом дозоре не может быть меньше двух человек... Тем более что комбат Перебежкин не разрешил добавить по одному разведчику в эти два отдельных дозора... Я всё же согласился. Ведь на виадук отправлялись два контрактника, да ещё и с радиостанцией у каждого.
Вот тут-то и начались самые настоящие испытания на прочность моих нервов. Ибо контрактник Яковлев продолжал оставаться самим собой.
- Ты меня понимаешь или нет? - говорил я, уже начиная злиться. - Мой радиопозывной - "Заря"! У Бычкова - "Зорька-один"! А у тебя - "Зорька-два"! Понятно или нет?
- А можно я оставлю себе свой старый позывной? - спросил контрактник Яковлев подозрительно будничным тоном.

Стоявший рядом Бычков еле слышно прыснул коротеньким смешком.
- Ты свою казарменную погремуху... Оставишь для других случаев! - говорил я, злясь ещё больше. -А то если радуевцы услышат твоё... "Я - Якорь!"
- Корабельный тормоз! - не выдержав, со смехом воскликнул сержант Бычков. - Да они все сюда сбегутся!

Я покосился на своего заместителя, который так мне "удружил" с этим дозорным Яковлевым... Но отступать и отменять своё решение было поздно.
- Твой позывной "Зорька-два!" Понял?
- Так точно, понял! - тут же ответил Яковлев.

Почему-то я ему не поверил.
- Повтори! -приказал я самому понятливому контрактнику.
- "Заря-заря!" -заталдычил он, изображая радиообмен первыми фразами. - Я - "Зорюшка-два!" Как меня слышишь? Приём!

Мне тут показалось... Что та... Та незабвенная и уже легендарная "пытка контрактником Яковлевым"... Которая имела место быть всего лишь один месяц назад... Она восстала из пепла памяти как птица Феникс!
- Не "Зорюшка-два!" А просто "Зорька-два!"

Я говорил всё это почти равнодушным голосом. Ну, чтобы не будить более тяжких воспоминаний. Однако это военное лихо уже проснулось.
- "Заря-Заря" Я - "Зоренька-два!" Как слышишь? Приём!

И мне оставалось лишь констатировать мысленно то... Что эта "пытка контрактником Яковлевым" продолжила своё торжествующее шествие буквально по всем моим извилинам.
- Яковлев! - начал было я.

Но тут мне на ум пришло неожиданное решение.
-Ну, ладно! Если у тебя не получается запомнить такую мелочь... То так тебе и надо!.. Бычков!.. Выходить на связь голосом - только в экстренных случаях! А в остальном... Работаем тонами! Ясно?
- Так точно! -ответили мне.
- Уточняю!.. Один мой длинный тон - это "Как дела?" Такой же длинный тон от вас - "Всё нормально!" Но первым отвечает Бычков, а потом... Все остальные! "Зореньки, Зорюшки..." И так далее. Вопросы есть?

Вопросов не было и мы отправились втроём вправо по валу. По дороге я ещё раз продумал алгоритм действий дозорных и на всякий случай решил его упростить. Два контрактника пересекают поле перпендикулярно виадуку, а когда они наконец-то доберутся до этого земляного сооружения, то в данном благословенном месте должен остаться контрактник Яковлев. Тут-то ему и следовало просидеть всю ночь. Тогда как Бычкову было доверено чуть большее, то есть выдвинуться влево до уровня костра комбата и организовать там свой отдельный дозор. Возвращаться обратно им следовало по этому же маршруту.
- Бычков, старшим являешься ты! - напомнил я своему заместителю.
- Есть! -отозвался Бычков.

Мы выждали на валу несколько минут, чтобы дозорные привыкли к окружающей обстановке. Так было нужно перед тем как отправится в ночную мглу. Когда настал момент выдвижения, я не выдержал и отправился за вал вместе с ними. А то потом... Я наверное просто не смог бы уснуть.
Приблизительно в 22:00 и антиллеристы второй группы отправились на "свободную охоту". Они обустроились на нашем валу в ста метрах дальше моего правого фланга. Установив на гранатомёт штатный оптический прицел с подсветкой и вооружившись ночным биноклем, капитан надеялся обнаружить на сельском кладбище боевиков в тот момент, когда они будут хоронить тела своих товарищей, погибших сегодня. После обнаружения врагов главный АГСчик собирался выпустить одну за другой две коробки ВОГ-17-ых, чтобы эдаким "ковровым гранатометанием" накрыть всё кладбище и тем самым поразить кого-нибудь из боевиков.
Лично мне не понравилась эта затея, поскольку кладбище есть кладбище и нарушать его покой было большим грехом. Кроме того, тела погибших чеченцев будут хоронить наверняка заложники-дагестанцы. К тому же под присмотром одного-двух боевиков. И в случае массированного обстрела могли погибнуть прежде всего именно заложники. Но мои доводы не остановили артиллерийский расчёт второй группы и они прошли мимо нашей днёвки далеко вправо. Ночью они никого на кладбище так и не засекли.
Мой дозор меня не подвёл. Бычков с Яковлевым добросовестно просидели всю ночь на виадуке и их дежурство прошло спокойно. Они сразу же отозвались на мой свистяще-шипящий зов, когда я под утро пошёл снимать эФки. Правда, ночью им стало так холодно, что они объединились в один дозор. Да так и просидели спина к спине... Так что при моём появлении оба дозорных были покрыты таким же серебристым инеем, как и вся окружающая их местность. Обратно они шли очень замёрзшие, но ужасно довольные собой. Контрактники первой группы справились и с заданием, и с ночной мглой, и с январской стужей.
- Если б вы знали?! - говорил потом у костра "один контрактник". - Как я ждал эту зорьку!.. Зореньку... Зорюшку... Зарю!

Лёжа в спальнике, я всё это хорошо слышал, но отзываться не стал. Мне было вполне достаточно того, что я лично отправился на виадук, чтобы снять с него замёрзших дозорных. Одного из них потом всю дорогу распирало желание рассказать о ночных кошмарах и ужасах.
"Как говорит Стасюга... -думал я, уже лёжа в тепле. - Вот... "Фиг вам!" Контрактник Яковлев!"

Глава 14. МЕЖДУ НЕБОМ И ВОДОЙ... ПОД ОГНЁМ И У ЗЕМЛИ.

Этот январский день был шестнадцатым по счёту и он уже медленно угасал... Неотвратимо уступая прохладному вечеру все свои меркнущие права на недавние, то есть освещяемые ярким солнцем владения... Свои дневные права на это по-зимнему голубоватое небо и неспешные редкие облачка... На всю эту уснувшую до весны природу и свинцово-тёмную поверхность Чёрного моря... На этот свежий солёный ветерок и пёстрое многоообразие корабельных флагов... На весь этот колоритнейший турецкий пейзаж с медленными волнами, оголёнными деревьями и оживлённым прибрежным городком... На всё это благополучное сочетание старинных улочек и суперсовременных многоэтажных зданий... На весь этот быстрорастущий порт Трабзон.
Этим прохладным январским вечером по причалу шли турецкие таможенники и пограничники. Обсуждая на ходу местные новости и сплетни, они направлялись уже привычным маршрутом к старому автомобильному парому. Это судно уже давным-давно было им знакомо и предстоящая сейчас процедура стала для них порядком поднадоевшей рутиной. Но их немаловажное местоположение в государственной организации Турецкой Республики налагало на лица портовых чиновников печать многозначительной важности и строжайшей неподкупности.
Когда официальные представители государственных интересов Турции взошли по трапу на борт парома, то они привычно разошлись по разным палубам и помещениям, где и занялись своими непосредственными обязанностями. На капитанском мостике в наипервейшую очередь были проверены судовые документы и вахтенный журнал. Как того требовали служебные инструкции и государственные интересы Турции!
В судовых документах всё оставалось по-прежнему безупречно. Автомобильный паром "Аврасия" был построен на такой-то верфи в 1953 году и по своим параметрам это судно всё ещё могло принять на борт 500 пассажиров и 50 автомобилей. Вместительный паром был по-прежнему приписан к одному из панамских портов и поэтому "Аврасия" ходила по морям и океанам под растиражированным флагом Панамы. Другие лениво перелистываемые страницы опять повторяли одно и то же - что данное торгово-пассажирское судно является частной собственностью турецкой кампании "Кыр-тур", которая всё также специализируется на организации шоп-туров. От всевозможных катаклизмов и морских катастроф "Аврасия" была застрахована Британской Страховой Компанией "Ллойд". Впрочем, как и прежде...
В судовом журнале турецких чиновников заинтересовала только последняя запись. Она сообщала им, что 13 января 1996 года автопаром "Аврасия" принял в порту Сочи 184 пассажира, в основном российских челноков. После чего судно благополучно убрало трап и отошло от причала, затем всё также без происшествий вышло в открытое море и направилось в порт Трабзон.
Тут турецкий чиновник еле заметно вздохнул и быстро прикинул тот материальный ущерб, который несколько дней назад понесла его национальная экономика. Ведь если бы 13 января на борт "Аврасии" взошло 500 российских пассажиров, то такой вариант был бы наиболее благоприятным для его родной Турции. Ведь эти 500 туристов и мелких коммивояжёров сами бы привезли в порт Трабзон никак не меньше одного миллиона американских долларов!.. Чтобы закупить здесь всякую всячину... Эту местную "Шуру-буру"... Начиная от дешёвого медного золота и кожаной одежды... Заканчивая хозяйственным мылом и сиденьями для унитазов.
Но, к огромнейшему его сожалению, 13 января на этот автопаром загрузилось всего-навсего... Турецкий чиновник даже не стал опять смотреть на эту явно недостойную его внимания трёхзначную цифру. Поскольку здесь и так всё было ясно!.. Что все эти почти четыреста вконец обленившихся граждан России остались у себя дома. Они не захотели сесть 13 января на этот благословенный автопаром "Аврасия", чтобы в конечном итоге привезти в его порт Трабзон... Здесь благочестивый патриот-турок опять ужаснулся... От страшной величины понесённых его государством убытков...
Правда, главной причиной случившегося тут можно было назвать и зимнее межсезонье. Однако вместо этих чересчур уж раскапризничавшихся "туристов"... Которые больше бегают по дешёвым базарным лавкам, чем по действительно хорошим магазинам...
В этот момент уважаемый всеми чиновник ещё раз вздохнул и беспечно махнул пухлой рукой на все эти переживания. Ведь их жизнь шла в правильном направлении. Ведь теперь уже не было Советского Союза и вместо него появилась Российская Федерация. Ведь именно с этого благословенного момента началось настоящее процветание всей Турции... Именно с того самого момента его провинциальный городишко Трабзон стал быстро расти и богатеть. Ведь в России, как оказалось, нет своей экономики, но зато имеются деньги!.. Ведь все эти туристы и коммивояжёры в прошлом году привезли в Турцию 7 миллиардов долларов США. Что уже было сопоставимо с кредитами Международного Валютного Фонда... (Который дрожит и трясётся буквально над каждым своим центом!..) И можно было не сомневаться в том... Что очень скоро граждане России будут привозить на его турецкую землю свыше десяти миллиардов зелёных долларов.
И тут снаружи раздались выстрелы! Часы показывали 18:45. Автоматически посмотрев на них и отметив время, чиновник почему-то подумал... Что эти курдские сепаратисты-террористы окончательно сошли с ума! Открыть стрельбу средь белого дня!..
Турецкий чиновник выглянул из капитанской рубки наружу и ужаснулся ещё сильнее!.. Сумашедших курдов оказалось намного больше!.. Что естественно вызвало на мостике "Аврасии" ещё большее возмущение. Напасть за 15 минут до отплытия на автомобильный паром!.. То есть на торговое судно, на котором в подавляющем большинстве находятся граждане другой страны! Да ещё и здесь!.. В трабзонском порту!.. Во время его смены!..
Однако то были не курды!.. Несколько минут назад на причале появился грузовик, который резко затормозил у трапа "Аврасии". Из кузова стали выпрыгивать вооружённые автоматами люди в масках, которые сразу же принялись стрелять в воздух и кричать "Аллах Акбар!"...
Турецкий чиновник понял, что ошибался. Так курдские сепаратисты не действовали. То есть не стреляли впустую в воздух!.. И не прикрывались истошными религиозными криками.
Правда, несколько выпущенных террористами пуль попали в стоявший рядом с "Аврасией" российский катер на подводных крыльях. Пули пробили стёкла рубки "Кометы" и повредили радиостанцию. И тем не менее!.. Так "случайно" и профессионально точно уничтожить средство связи стоявшего по соседству российского судна!.. Для курдских повстанцев это было слишком грамотно и даже чересчур умело!
Тем временем вооружённые люди в масках быстро взбежали по трапу на борт "Аврасии" и без малейшей задержки рассредоточились по разным направлениям. Ведь они уже заранее знали внутреннее устройство парома и поэтому безошибочно разбежались по ранее обговорённым коридорам и палубам. Угрожая оружием, террористы кричали на турецком и русском языках... Они быстро выгоняли из кают перепуганных пассажиров и заставляли всех без разбору людей бежать вперёд. Вооружённые автоматами мужчины в масках гнали всех своих заложников на верхнюю палубу.
Снаружи от трапа донеслись новые выстрелы. Несколько минут назад на причал с "Аврасией" прибежал сам начальник полиции порта Трабзон. Он решил лично выяснить причины стрельбы и все остальные обстоятельства произошедшего. Однако стоявший наверху террорист не стал вступать с ним в словесные дискуссии и без лишних разговоров выпустил из своего автомата ещё одну очередь!.. Причём непосредственно по раскричавшемуся начальнику полиции. Тот сразу же замолчал и упал... Но пули не сразили его насмерть. И двое мужчин в масках быстро втащили раненого полицейского на борт парома. К этому времени "Аврасия" была захвачена ими полностью.
Больше террористы не стреляли. После того как все пассажиры и все члены экипажа оказались согнанными на верхнюю палубу, там их быстро разделили на две части. Всего в заложниках оказалось 223 человека, из которых свыше ста были гражданами России. Именно поэтому их целенаправленно отделили от остальных заложников. Ведь сейчас именно россияне являлись для террористов главными мишенями и при этом самой ценной добычей. Вернее... Их беззащитные жизни. Именно они и были сейчас главной ценностью на борту "Аврасии"!
Незадолго до всего этого на паром поднялись практически все российские граждане, купившие билеты на этот рейс. Ведь судно должно было вернуться в Россию вечером 16 января. И это нападение произошло в тот момент, когда погрузка уже заканчивалась. На борту "Аврасии" находилось 10 грузовиков и около 150 пассажиров.
Однако, отделив россиян от остальных заложников, террористы на этом не остановились. Во время захвата парома они и так уже стреляли по беззащитным людям, ранив 16 человек. Теперь мужчины в масках открыто угрожали убивать только российских граждан. Причём террористами было особо подчёркнуто то, что всем захваченным туркам не надо бояться. Поскольку гражданам Турции здесь ничего не угрожает.
Террористы конечно же "лукавили". Ведь через 5 - 6 минут после захвата парома на его борт поднялось несколько человек с тяжёлыми чемоданами и большими полиэтиленовыми пакетами. Это были их сообщники, которые беспрепятственно пронесли на "Аврасию" взрывчатку. Чемоданы и пакеты сразу спустили в трюм. После чего все сообщники террористов благополучно скрылись в неизвестном направлении. Ведь трабзонская полиция ещё не пришла в себя и потому совершенно не спешила блокировать этот злополучный причал.
Сложившаяся ситуация стала проясняться только тогда, когда спустя 15 - 20 минут после начала захвата "Аврасии" на связь с турецкими властями вышел главарь террористов. Для этого им была использована радиостанция парома, с которой он обращался достаточно грамотно. Главный террорист представился как гражданин Турции Мухаммед Тохчан. Он сразу же объявил себя ближайшим помощником командира чеченского отряда Шамиля Басаева со всеми вытекающими из этого последствиями. Затем Тохчан заявил благословенным турецким властям, что весь экипаж судна и все пассажиры захвачены в заложники. После этого главарь террористов предупредил своих собеседников о том, что в трюмы "Аврасии" уже заложены пятьдесят килограмм взрывчатки и судно обязательно взлетит на воздух, если не будут выполнены все его условия.
Так в переговорном процессе настал самый важный момент. Ультиматум трабзонских террористов властям Турецкой Республики оказался простым: все российские войска должны уйти со всего Северного Кавказа и все кавказские республики должны стать полностью независимыми от России!
Официальные представители Турции ничему не удивились и сразу же пообещали трабзонским террористам, что министерство иностранных дел Турецкой Республики незамедлительно свяжется с руководством Российской Федерации и передаст ему все условия Мухаммеда Тохчана.
Затем главный трабзонский террорист передумал и "слегка" изменил свои требования: российские войска должны уйти только из села Первомайское, а весь отряд Салмана Радуева должен беспрепятственно выехать в Чечню.
Представители Турецкой Республики опять не выразили никакого удивления и тут же пообещали Мухаммеду Тохчану то, что они немедленно передадут Президенту России Ельцину новый ультиматум помощника самого Шамиля Басаева.
Заметно воодушевившись от всего происходящего, главарь террористов Мухаммед Тохчан потребовал также и то, чтобы капитана захваченной им "Аврасии" заменили русским моряком. Ведь штатный капитан автопарома является турком! Поэтому его следовало непременно заменить. Например, взяв кого-нибудь со стоявшего в трабзонском порту российского судна "Александр Кучин".
Но тут турецкие власти внезапно заупрямились и категорически отказались выполнить это "незаконное требование". Наверное, потому что турецкий капитан ничем не хуже других!.. То есть, если следовать нормам международного морского права, настоящий турецкий капитан не должен спасаться первым со своего захваченного корабля.
Главарь террористов неожиданно быстро согласился. Тем более, что от "этих русских капитанов" можно ожидать чего угодно!.. А вдруг он вздумает выброситься на берег!.. И тогда паром "Аврасия" попросту распорет о камни своё благословенное днище, тогда как все заложники смогут добраться до земли и быстро разбегутся... Или же вдруг русский капитан поднимет бунт?!.. Или же от отчаянья откроет ночью все кингстоны?!.. Тогда паром вообще уйдёт под воду!..
Поняв, что с турецким капитаном им всем будет намного спокойней... Мухаммед Тохчан не стал далее настаивать на обязательном выполнении данного требования. После этого в трабзонском радиоэфире стало тихо. Переговоры временно были приостановлены до тех пор, пока политическое руководство России не выразит своё полнейшее согласие.
На пароме "Аврасия" тоже наступила тишина. Но это была напряжённая и тревожная тишина. Молчали напуганные российские заложники. Безмолствовали и захваченные турки.
Все пленники "Аврасии" опасались даже разговаривать между собой. На то имелись серьёзные основания. Ведь во время захвата судна все террористы кричали на членов экипажа на чистом турецком языке. Причём, без малейшего акцента. Однако некоторые из этих мужчин в масках свободно владели не только турецким языком. Они легко использовали и разговорную лексику России... То есть турецкие террористы орали на заложников-славян на нашем "великом и могучем"... Поэтому любая неосторожно высказанная фраза могла быть не только услышана охранниками, но и отлично ими понята.
Некоторое время молчали и сами террористы. На захваченном пароме их было всего семеро. С турецкими властями общалось только трое из них: сам Мухаммед Тохчан, его коллега помладше по имени Экрам и человек, не называвший своего имени. Остальные террористы охраняли заложников.
Ожидание ответа России затягивалось. Время от времени террористы поодиночке выходили на открытую палубу и громко кричали своё "Аллах Акбар!". Это чтобы полиция и общественность Трабзона не забывала про семерых отважных "шехидов".
Однако сейчас о трабзонских террористах помнили не только в самой Турции, но и в столице Российской Федерации. Уже проинформированное Анкарой и потому своевременно подготовившееся Посольство Турецкой Республики быстро уполномочило одного своего сотрудника связаться "с кем нужно" и далее очень словоохотливо сообщить "кому следует" о том... Что Во время переговоров террористы не причислили себя к чеченцам. Что они представились в качестве северокавказцев. Что по данным турецких спецслужб, захватчики судна являются турками чеченского происхождения и членами боевой организации "Внуки Шамиля", названной так в честь Имама Шамиля, воевавшего с Россией в прошлом веке.
Специальные службы Турции говорили чистую правду. Эта боевая организация была создана активной частью местной турецко-чеченской диаспоры изначально для оказания финансовой поддержки Джохару Дудаеву. Однако помимо этого сугубо денежного аспекта многочисленные родственники Имама Шамиля занялись вполне конкретными делами. Так чеченская диаспора Турции организовала учебно-тренировочные лагеря для подготовки боевиков и лечения раненых в боях чеченцев.
Пока представители спецслужб Турции обменивались служебной информацией с представителями спецслужб России... Пока Москва и Анкара старательно-деловито уточняли содержание и смысл межгосударственных соглашений... Пока официальные власти Турецкой Республики и официальные власти Российской Федерации согласовывали свои действия... В порту Трабзон произошли некоторые подвижки.
Сперва стало известно об обстановке на "Аврасии". Информация была, как говорят журналисты, из первых уст. Воспользовавшись удачно подвернувшимся моментом, одна российская заложница смогла в темноте сбежать с парома. Надежда Носкова сообщила полиции, что террористы ранили более десятка пассажиров и периодически избивают своих пленников. (Правда, потом Российское Консульство в Трабзоне "на всякий случай" опровергло эту информацию.)
Затем началось движение на "Аврасии". Турецкие террористы посовещались и поняли, что их переговоры с властями ни к чему не привели. Поэтому им теперь пора действовать более энергично. Они приказали капитану судна запустить главный двигатель и отвести паром от причала. Члены экипажа тутже приступили к выполнению приказания террористов.
Когда "Аврасия" отошла от причала, тогда Мухаммед Тохчан опять вышел на связь с местными властями. Он заявил им, что их недавние переговоры продолжались несколько часов, однако руководство России никак не отреагировало на все его ультиматумы. Поэтому группа террористов вынуждена предпринять более радикальные меры.
После этого заявления "Аврасия" вышла из порта Трабзон в открытое море и взяла курс на Стамбул. Именно там, то есть на самом оживлённом перепутье морских маршрутов... Да ещё и в присутствии многотысячных толп зрителей с обоих берегов Босфора... А тем более под прицелом многих сотен телекамер практически со всех телеканалов мира... Именно там террористы и собирались взорвать захваченное судно. Естественно со всеми заложниками на борту... И конечно же в том случае, если Россия не выполнит их требования... Причём, немедленно!..
В Стамбуле "Аврасию" уже ждали. О только что свершившемся в порту Трабзон теракте сразу же сообщили все местные телеканалы. Спустя час об этом происшествии бодро говорили дикторы уже международных служб новостей. Поэтому когда захваченный паром "Аврасия" вышел в море и направился в Стамбул... Тут мгновенно всколыхнулось практически всё турецко-чеченское сообщество!.. После чего поднялось и всё остальное антироссийское национально-освободительное движение.
Многочисленные внуки и правнуки Имама Шамиля, невзирая на тёмную январскую ночь, уже развернули активные общественно-политические действия. Ведь любой террористический акт, совершённый в отношении мирных людей, всегда нуждается в идеологическом прикрытии. Ведь внезапное нападение вооружённых террористов на беззащитных пассажиров необходимо обосновать и обосновать прежде всего в моральном плане... Ведь чтобы заблаговременно оправдать возможную гибель ни в чём неповинных заложников, крайне важно вспомнить всё то негативное и шокирующее до сих пор... Что произошло в многострадальной Чечне в прошлом девятнадцатом веке... И тем более факт геноцида чеченского народа 1944-го года. А также всё то, что сейчас совершают в Ичкерии кровожадные российские войска.
А поскольку в Стамбуле проживали не только этнические чеченцы, но и другие потомки иных народов... Которые также пострадали от военных кампаний России... То на подмогу чеченским "Внукам Шамиля" пришли этнические "северокавказцы", чьи предки также были вынуждены уйти с Северного Кавказа в прошлом веке. А также потомки других кавказских народов...
Также антироссийскую солидарность проявили бывшие жители Афганистана и их рано повзрослевшие дети. Ведь именно Советский Союз, а значит и Россия, совершили вооружённую оккупацию их древней страны Арианы. Которую все они были вынуждены покинуть из-за непрекращающихся боевых действий. То есть из-за артиллерийских обстрелов их мирных селений и авиационных бомбёжек беззащитных афганских кишлаков.
Даже местные турецкие марокканцы!.. То есть бывшие обитатели Магриба, когда-то принесённые сюда знойными ветрами пустыни Сахары... Из песков Африканского рога да на берега бухты Золотой Рог!.. В общем, даже эти бывшие "африканорожие", а ныне "золоторогие" марокканцы!.. И те решили поддержать местные антироссийские выступления. Причём, очень даже активно!..
Эти марокканцы хоть и проживали сейчас на берегах Босфора, к тому же не один десяток лет... Однако и в них взыграли гены борцов с российскими оккупантами! Ведь в далёкой Испании полузабытых 1936-37 годов именно марокканские части сражались вместе с испано-итало-германскими фашистами-"освободителями" против правительственных войск и военных добровольцев из Советской России. Возможно именно по этой причине... Или же в силу новомодных панарабских тенденций... А то и из-за местного патриотизма, который, как это часто бывает, горит в сердцах приезжих чужеземцев с особой и просто-"таки" негасимой силой... Как бы то ни было, однако в один строй с воинственными "Внуками Шамиля", обиженными "северокавказцами", непокорёнными афганистанцами встали и бывшие жители пустыни Сахары.
Не остались в стороне и сами турки!.. То есть потомки отважных османских воинов!.. Уж кто-кто... Но именно их предки сражались с Россией аж на семи войнах! Когда-то турецкие владения простирались далеко на север, по-хозяйски огибая Чёрное море и с запада, и с востока. Ведь это именно Россия стала теснить миролюбивых османцев к югу. Поочерёдно захватывая то Бесарабию с Молдавией... То турецкую крепость Азов... А также Болгарию... Грузию... И даже вторгаясь на исконно турецкие земли!.. Населённые в основном курдами, армянами, греками.
Теперь же настало долгожданное время воздать России всё то, чего она и заслуживала за свои многочисленные преступления!.. Совершённые российскими войсками против их народов в разное время и практически повсюду!.. Начиная от горячих песков Магриба и заканчивая гордой горной Арианой... И поэтому многие сотни членов этого антироссийского интернационала двинулись в Стамбульский порт.
Однако вопреки их ожиданиям "Аврасия" не показывалась ни в Стамбульском порту, ни на обозримых невооружённым глазом морских просторах. Что впрочем не мешало сотням демонстрантов поддерживать в своих душах нужную температуру горения антирусских настроений.
Вот прошло уже несколько часов... Автомобильный паром с террористами и заложниками на борту всё не появлялся. Тем самым задерживая осуществление долгожданного возмездия.
Всё объяснялось очень просто. Паром сейчас беспомощно болтался в Чёрном море, находясь во власти волн и течений. Ведь его горючего хватило только до Синопа. Захваченную "Аврасию" не заправили в Трабзоне.
Турецкий капитан сделал всё, что мог!.. Он добросовестно довёл своё судно до той точки на карте, до которой ему и хватило горючего, после чего дрейфующей "Аврасии" пришлось встать на якорь. Так террористы получили ещё одну возможность возобновить переговоры с властями, дополнительно выдвинув новое условие - заправить паром горючим.
Официальные власти Турции также сделали всё то, что они смогли совершить на этот исторический момент. Турецкая полиция арестовала родственников террористов. Это конечно же было негуманно и совершенно не соответствовало нормам законодательства Турецкой Республики. Однако эти аресты ближайших родственников могли заставить террористов изменить свои планы. Например, устыдиться своих действий, да и отпустить всех заложников разом!
Однако газетчики и прочие журналисты принялись активно муссировать более кровожадные варианты развития событий. Ведь узнав об арестах своих родственников трабзонские террористы могли озлобиться и даже ожесточиться. А поскольку в их руках сейчас находилось свыше двух сотен человеческих жизней... То семеро вооружённых автоматами бандитов могли совершить с беззащитными людьми всё что угодно!
В свежих газетных публикациях и в утренних теленовостях не исключалось, что турецкие спецслужбы попытаются взять судно штурмом. Что было очень даже вероятно!.. Ведь на счету турецкого спецназа имеются десятки успешных операций по освобождению заложников и ликвидации курдских террористов. Боевой подготовкой турецких спецназовцев уже долгое время занимаются американские инструкторы, которые "также являются ярыми сторонниками силового метода решения подобных проблем".
Однако задержавшиеся у берегов Синопа террористы были начеку. Чтобы предотвратить возможный штурм парома, Мухаммед Тохчан неоднократно заявлял по радиосвязи о своём великодушном намерении освободить в Стамбуле всех заложников родного турецкого происхождения. Поэтому репортёры и телекомментаторы убедительно подчёркивали, что власти Турции врядли согласятся проводить на море столь рискованную спецоперацию по освобождению своих сограждан.
Всё это информационное многословие буквально подлило масла в огонь, старательно разожжённый "Внуками Шамиля". в Стамбуле сразу же прошла массовая антироссийская демонстрация, в ходе которой несколько тысяч турецких чеченцев и другие выходцы с Кавказа вместе с афганцами, марокканцами и местными радикально-настроенными мусульманами вышли на улицы с лозунгами протеста и поддержки. Все они выражали своё недовольство действиями России в Чечне. Демонстранты поддерживали террористов громкими криками и лозунгами: "Аллах Велик", "Долой Россию!", "Чечня станет могилой России".
Эта массовая акция протеста могла легко привести к негативным последствиям в национальной экономике. Ведь российские граждане уже давно облюбовали Турцию... Однако усиленные подразделения стамбульской полиции не допустили проникновения агрессивно настроенных демонстрантов в туристические кварталы их благословенного города.
И всё же антироссийская демонстрация на том не закончилась. Несколько сотен протестующих совершили неспешный двухчасовой марш в порт, где они устроили другие показательные акции. Одни, дружно хлопали в ладоши и громко пели кавказские песни... Другие энергично танцевали чеченские народные танцы... Особенно популярным был военный танец "зикр"!.. "Внуки Шамиля" скакали друг за другом по большому кругу, час за часом демонстрируя свою готовность к новым сражениям с Россией... Затем все присутствующие вновь и вновь поддержали террористов громкими скандированиями уже известных лозунгов.
Через несколько часов в местных теленовостях сообщили о том, что по решению властей Турции захваченный паром "Аврасия" был заправлен горючим, после чего он продолжил свой путь в Стамбул. При этом дополнительно уточнялось, что всего при захвате парома "Аврасия" было ранено 16 человек. Погибших нет.
А пока паром "Аврасия" направлялся в Стамбул, газеты и телеканалы рассуждали о новых вариантах развития событий. При этом абсолютно не исключалось и то, что террористы могут изменить маршрут движения "Аврасии" и спустя несколько часов прибыть в один из российских портов. Чтобы уже там оказывать давление на Москву. Ведь большинство заложников являлись жителями Краснодарского края и уже их встревоженные родственники обязательно приедут в порт.
Российские власти действительно стали готовиться к появлению захваченного парома у наших берегов. Ведь террористы не добились желаемого эффекта в порту Трабзона. Международная общественность безмолвствовала. Такими же безрезультатными оказались информационно-пропагандистские потуги главаря Мухаммеда Тохчана у легендарных берегов Синопа. Ленивые телезрители и любители газет по-прежнему не спешили в поход на Москву. Следовательно... То есть чтобы по-настоящему шокировать всю эту пресыщенную зрелищами публику, террористы могли решиться на нечто сверхциничное и супернаглое... Например, действительно взорвать захваченное судно на глазах многих тысяч россиян, которые непременно выйдут на набережную, например, города-курорта Сочи... Чтобы поглазеть на всё это "действо".
Таким образом реальный взрыв на "Аврасии" мог бы показаться хлопком детской хлопушки... Тогда как ударная волна от детонации этой информационной супербомбы неизбежно облетела бы весь земной шар. Причём, не один раз и на протяжении нескольких недель. Такой крайне невыгодный для Москвы вариант следовало уничтожать в самом его зародыше. То есть в самой сердцевине террористической группы.
Чтобы заблаговременно отпугнуть Мухаммеда Тохчана и его коллег от наших берегов, перед журналистами выступил уполномоченный Представитель УФСБ по Краснодарскому краю. Он лаконично и сухо сообщил, что правоохранительные органы России готовы предпринять любые адекватные меры в случае прибытия парома в какой-либо наш порт. Правда, Уполномоченный сотрудник пресс-службы не стал уточнять, о каких адекватных мероприятиях шла речь. Ведь единственное антитеррористическое подразделение, которое действительно могло осуществить спецоперацию по силовому освобождению захваченного судна, то есть Краснодарская "Альфа"... Это подразделение сейчас находилось под Первомайским.
Тем временем закончили свою работу сотрудники аналитических отделов. Скурпулёзно обдумав всё произошедшее, они пришли к соответствующему ВЫВОДУ: что угрожая расстрелом заложников-россиян и последующим взрывом парома, террористы в качестве истинных приоритетов требовали остановить штурм села Первомайское и предоставить отряду Радуева выход на территорию Чечни. СЛЕДОВАТЕЛЬНО: таким образом турецкие чеченцы решили помочь президенту ЧРИ Джохару Дудаеву использовать шанс, полученный ими в результате затянувшегося штурма села Первомайское. РЕКОМЕНДАЦИЯ была простой и лаконичной: в кратчайшие сроки уничтожить отряд С. Радуева.
Этой заключительной фразой Руководству указали один эффективный метод, как одним махом избавиться от двух головных болей. В отличие от турецких чиновников, которые всего лишь навсего арестовали ближайших родственников террористов... Наши российские власти не стали размениваться по мелочам и предприняли по-настоящему действенные ответные меры. Так наше вышестоящее командование получило политически обоснованное распоряжение - начать обстреливать окружённое село Первомайское из установок Град.
"Вот так!.. Понимаешь... Мы не только... "Одним махом семерых побивахом!" Понимаешь... Мы им ещё... Ого-го! Покажем, понимаешь, как нам угрожать!.. Так что... Наливай!"
Финальная развязка приближалась с каждым часом. А пока...
А пока на боевую позицию выдвигалась батарея РСЗО Град. В небе над Первомайским сгущались мрачные тучи. В селе всё явственней ощущалась предгрозовая напряжённость. Даже установившаяся вокруг тишина и та казалась пугающе гнетущей...
А пока... За тысячи километров от Первомайского на стамбульских улицах опять собиралась демонстрация в поддержку отряда Салмана Радуева и группы Мухаммеда Тохчана. В это же время захваченная "Аврасия" приближалась к порту Стамбула. В капитанской рубке находились рулевой и капитан-турок. Здесь же стоял и главарь террористов Мухаммед Тохчан. Он внимательно следил за действиями обоих моряков и окружающей обстановкой. Тохчан продолжал старательно выполнять отведённую ему роль главного террориста.
Об этом знали лишь немногие на берегу... А уж тем более далеко не все террористы "Аврасии"... Что на самом-то деле захватом парома руководит не "Мухаммед Тохчан". А тот третий, кто во время переговоров всегда молчал и вообще держался в стороне... То есть сам начальник центра подготовки спецназа "Силибри" Национальной Разведывательной Организации Турции МИТ Эргюн Кылыч-Арслан. Именно он организовал всё это "мероприятие", а затем обеспечил проход террористов на паром и дальнейшую доставку взрывчатки на борт "Аврасии". Ведь даже курдским сепаратистам не удавалось проникнуть на охраняемые территории турецких портов.
Господин Кылыч-Арслан не был сумашедшим фанатиком, решившим пожертвовать собой и заложниками ради какой-нибудь "священной идеи". Все эти действия на "Аврасии" он осуществлял во исполнение сверхсекретного приказания своего вышесидящего начальства... Которое в свою очередь руководствовалось целесообразностью дальнейшего повышения экономической мощи Турецкой Республики.
Ведь благословенный нефтепровод Баку-Джейхан способен принести Турции десятки миллиардов долларов! И чем дольше будет продолжаться война на Северном Кавказе, из-за которой международный нефтяной консорциум не может приступить к перекачке "чёрного золота" по нефтепроводу Баку-Новороссийск... Тем быстрее международные магнаты выделят деньги для строительства нефтепровода Баку-Джейхан.
Сейчас на "Аврасии" находился ещё один сотрудник МИТ... Обладатель боевого псевдонима "Шюкрю" контролировал обстановку на палубе с заложниками. Он отслеживал действия остальных террористов, был постоянно на радиосвязи с Кылыч-Арсланом, докладывал ему обо всём происходящем и был готов выполнить любое приказание своего начальника. В данную минуту сотрудник "Шюкрю" держал под прицелом российских женщин... И палец его лежал на спусковом крючке автомата.
Того требовали интересы Турции. Вернее, экономические приоритеты турецкой бизнес-элиты. То есть алчные вожделения и без того уж богатейших граждан Турецкой Республики...
"Да продлятся их благословенные дни!"

Глава 15. СРЕДА ВЫЖИВАНИЯ.

Как и в некоторые предыдущие дни... В среду 17 января взошло яркое солнышко. Пронзительно чистое голубое небо вновь поражало своей глубиной и необъятностью... Лишь где-то далеко на юго-западе, практически над самым горизонтом сейчас можно было увидеть пелену облаков... То ли уже удалявшихся от нас... То ли неотвратимо надвигающихся.
Утром 17 января прилетел вертолёт Ми-8 и до нас довели обновлённую директиву командования: штурм села начнётся завтра с артиллерийской подготовки в девять ноль-ноль. По Первомайскому будут бить 122 миллиметровые гаубицы и реактивные установки Град. Поскольку стволы этих "Гвоздик" и РСЗО были сильно изношены, то разлёт снарядов предполагался большой. Поэтому нашим группам было приказано штурмовать село только после окончания артподготовки.
Боевая задача была нам уже знакома. Мы должны были вновь добраться до остатков развалин и имитировать "мощную" атаку. Вот только людей в наших двух группах стало меньше: у меня отсутствовал раненый пулемётчик и был готов к эвакуации боец Дарьин, у которого загноилась и распухла правая рука; а у Златозубова в госпиталь были отправлены один тяжелораненый боец и двое солдат с ранениями средней степени. Поэтому утром мы с Валерой подошли к комбату с просьбой вызвать из батальона несколько разведчиков для усиления групп. Нам было дано "добро" и через полчаса мы по радио передали дежурному по ЦБУ фамилии солдат, которые должны были пополнить наши атакующие подгруппы.
- Неу поуф аваус... Поувау... Мауау...

В этих квакающих и булькающих звуках я, а затем и Валера... Как мы ни старались... Но нам так и не удалось уловить смысл ответов дежурного по ЦБУ.
Всё стало на свои места, когда к радиостанции подсел Костя Козлов. Он сразу перевёл это радиопохрюкиванье и эфирное мяуканье на нормальный русский язык.
- Он говорит: Не понял вас! Повторите фамилии бойцов! Давайте мне данные, которые нужно передать!

Наш главный связист включил клавишу передачи и стал профессионально нараспев произносить фамилии вызываемых нами разведчиков. Мы с Валерой терпеливо ждали окончания сеанса радиосвязи.
Наконец-то старший лейтенант Козлов стянул с головы наушники:
- Всё принято нормально! Ждите вертолёт!
- А кто там принимал? - спросил я.
- Отто-Брутто-Нетто! -ответил Костя.

Таким вот образом майор Отто, то есть наш бессменный дежурный по Центру Боевого Управления батальона внимательно нас выслушал и торжественно пообещал сразу же передать информацию кому следует. То есть, надо полагать, мудрому командованию первой и второй рот. Это нас немного порадовало.
Ну, Костя, спасибо! -сказал Златозубов, вставая с корточек. - А то бы мы в этом кваканье так ничего не поняли!.. Такой звук... Похуже чем в телефоне ЗАС будет!
- Это дешифратор? - спросил я связиста и показал рукой на плоскую зелёную коробочку.

Она была прикреплена двумя металлическими хомутами к корпусу радиостанции, что говорило о разном возрасте их происхождения и следовательно об отличающемся предназначении.
- Почти! -ответил Костя. - Это блок засекречивания. Он здесь зашифровывает выходящий сигнал и расшифровывает поступающий. А там, на узле связи стоит такой же блок. Называется "Историк".
- А нас никто не перехватит? - спрашивает Валера.
- Пусть перехватывают! -рассмеялся связист. - Если уж вы слышали мяуканье... То они услышат в эфире какой-то непонятный свист, скрип и скрежет. А чтобы расшифровать этот сигнал, им понадобится суперкомпьютер.
- Оу, йес! - воскликнул я. - Один такой суперкомпьютер стоит в Пентагоне, второй - в Аннаполисе, в штабе ВМС США. Ну, а третий "Крей" где-то у них рассчитывает ядерные взрывы!

Это я блеснул своими познаниями в области американских военных супер-ЭВМ. Услышав всё "это", лейтенант Златозубов даже покосился на меня...
- Я недавно книгу читал. - пояснил я своему не в меру подозрительному коллеге. - Том Кленси "Охота за Красным Октябрём". Там-то и было написано про эти суперкомпьютеры!
- Вот-вот! -говорит Костя. - Им понадобится года 2 - 3, чтобы расшифровать фамилии ваших бойцов-солдатиков.
- Ну, и пусть расшифровывают! - сказал Златозубов. - Через год наши куканы уйдут на дембель. Так что не жалко!
- А наши духи? - спросил я Костю, показав рукой в сторону Первомайского. - Если им дать простые персональные компьютеры?

Начальник связи нашего батальона опять рассмеялся:
- Ну, если каждому из них выдать не 286-ые, а более новые модели, то есть Ай-Би-Эм Пи-Си 386... То им всем понадобится лет так 50, чтобы нас расшифровать!.. Ну, что?!.. Может к костру пойдём?!

Костя Козлов показал на свою днёвку. Однако рядом с нею располагался наш комбат со своей свитой... И мы с Валерой вежливо отказались.
Костры на наших днёвках горели сильнее и жарче. Да и командиров разведгрупп там уважали намного больше. А ещё нас там ценили и даже заботились, предоставляя возможность отогреться, поспать и попить вволю горячего чаю.
- Ну, что, передали фамилии? - спросил меня лейтенант Винокуров, когда я сбежал вниз, к костру.
- Передали. -ответил я. - Правда, не сразу всё получилось... Но всё-таки... Скоро отправят... Первым же вертолётом.
- Это хорошо! - сказал лейтенант. - Надо было побольше бойцов вызвать! Не двух, а четырёх...
- Ладно! Пусть хотя бы двоих пришлют... И то хорошо!

На мой взгляд, нам сейчас вполне хватило бы двоих... Хотя и четверо разведчиков здесь бы ничуть не помешали. Скорее наоборот!.. Потому что недостаток в личном составе сильно отражался как на боевых возможностях разведгруппы, так и в повседневной жизни. Это только в кино одинокий Шварценеггер может надеть красивую безрукавку "коммандос" и потом быстро управиться с целым отрядом отлично вооружённых "ваннючих ублюдков". Не говоря уж про Рэмбо с его Въетнамом, Афганистаном...
В отличие от всех этих киноперсонажей... Мы были намного проще... То есть гораздо реалистичней. Наши солдаты не только воевали, но ещё дежурили на фишке, грызли мёрзлую кашу с сухарями, ходили на Терек за водой и в лес за дровами, таскали ящики с боеприпасами...
"Ну, и так далее, и тому подобное. То есть просто тянули свою нелёгкую солдатскую службу!.. Война!.. Понимаете ли!"
Помимо доведения завтрашней боевой задачи командование группировки опять предупредило нас о высокой вероятности нападения других отрядов боевиков со стороны Чечни. Поэтому утренний борт привёз и одного пехотного солдата-связиста с соответственно большой радиостанцией, посредством которой начальник разведки или наш комбат в случае тревоги могли связаться с другими подразделениями МинОбороны и прочими отрядами федеральной группировки.
Мотострелецкий связист и двое наших радиотелеграфистов дружно развернули этот пехотный "приёмопередатчик" неподалёку от нашей спецназовской радиостанции с "Историком" на боку. Затем Костя Козлов проверил работоспособность дополнительной линии связи и признал её вполне нормальной. После чего все связисты пошли греться у своего отдельного костра.
Пока они возились с новой радиостанцией, наше командование тоже не бездействовало!.. Оно подумало-подумало... Потом опять поразмыслило... Затем подраскинуло уже дополнительными мозгами... И наш доблестный тыловой дозор был ещё раз отодвинут подальше!.. А минут через 5 вновь усилен!.. Правда, теперь это знаменательнейшее событие произошло не за счёт наших двух боевых групп. Комбат восьмого батальона тоже решил повоевать, то есть отличиться... И потому выделил для достойного отпора атакующим с тыла чеченцам одного офицера, ручного пулемётчика Зимина и ещё четверых своих бойцов.
Но потом на комбатовскую днёвку прибежал майор Мороз, который с ходу принялся возмущаться и даже жаловаться на тяжёлую жизнь тыловых дозорных. Ведь их теперь стало в два раза больше!.. И потому им стало ужасно тесно находиться в одной-единственной канаве.
- Она конечно глубокая... - доносилось от днёвки комбата. - Но ведь не резиновая! Это не Москва!.. И даже не Ближнее Подмосковье!

Наше командование вновь призадумалось... Ведь майор Мороз никогда ещё так не возмущался... Но и коварство чеченских боевиков уже было хорошо всем известно... А потому ослаблять только что усиленный тыловой дозор... Это было не совсем правильно.
- Тогда нам надо разделиться! - предложил майор Мороз. - Пусть один тыловой дозор прикрывает подходы к дюкеру... А второй - деревянный мост!

Это было самым достойным выходом из столь непростой ситуации. И просветлённые умы наших военачальников дали своё "добро" на раздвоение разросшейся "гидры".
- Это не гидра! - возразил я подсмеивающемуся Стасу. - Это дракон с двумя головами!
- Скорее с двумя хвостами! - заявил мне Гарин. - Головы-то здесь находятся!.. Раз!.. Два! Ну, и три... То есть я!
- А первые две ? -уточнил молодой лейтенант. - Это кто?

Ничуть не смутившись и даже не покраснев, наш оперативный офицер тутже пояснил...
- Первая - это комбат нашего 3-го батальона!.. Вторая - это командир 8-го батальона! Ну, и... Сами понимаете... Кто третий...

Мы с лейтенантом Винокуровым сразу же переглянулись... После чего я загадочно улыбнулся...
- Ты у нас конечно личность знаменитая... Однако же... На отдельную голову ты никак не тянешь!.. Вот на... "Кое-что"... Гораздо меньшее!

И я невольно рассмеялся... Сашка меня тоже понял...
- Вот чего вы тут ржёте? - выговаривал нам вполне так невозмутимый Стас. - Вы какие-то странные! Что вам ни скажи... Так вы всё с ног на голову... Перевернёте!

Мы рассмеялись ещё громче.
- И не на голову... А на... Головку!

Старший лейтенант Гарин наконец-то... Всё понял, тут же обиделся и сразу же ушёл...
- Пойду-ка я... -важным тоном заявил он нам на прощанье. -Проконтролирую... Где там тыловые дозоры разместятся.

И быстренько так потопал в наш тыл.
Когда я взобрался на вал, чтобы осмотреть окружающую местность, то естественно уделил особое внимание произошедшим переменам в нашем тылу. Увеличившийся до размеров небольшой разведгруппы тыловой дозор действительно перенацелился, разделившись на две половины. Мороз, Гамлет и 4 бойцов остались на новой позиции. Тогда как второй тыловой дозор "отпочковался" метров на сорок-пятьдесят правее.
Немного поколебавшись... Я всё-таки решился и тоже пошёл в наш тыл.
- Товарищ старший лейтенант, а можно мне один вопрос задать?
Мой бывший солдат Зимин обратился ко мне, когда я уже собрался идти обратно к днёвке. Новые позиции обоих тыловых дозоров уже были мной осмотрены и теперь следовало заняться другими делами.
- Чего тебе? -спросил я, остановившись буквально на несколько секунд.
- А вот за что вы тогда меня от прыжков отстранили? - спросил Зимин, глядя на меня бесхитростными глазами. - Я до сих пор не пойму!

Я сразу же вспомнил тот случай и нехотя стал объяснять.
- Во-первых: не от прыжков, а только от первого прыжка! Понятно? Во-вторых... Что ты тогда отказался делать?
- Прыгать на месте. - честно признался Зимин. - Ну, смешно же!..

Вспомнив чуть больше, я закивал головой с нескрываемым сочувствием.
- Это тебе тогда было смешно... Вначале!.. А когда солдат в первый раз одевает свой парашют, то ему надо обязательно подогнать подвесную систему! То есть выяснить, какие ремни не подтянуты плотно к телу...
- Так я же их подтянул!
- А как проверить? - полюбопытствовал я, уже заранее зная свою правоту. - Вдруг ты ремни подтянул недостаточно плотно?!.. Или затянул слишком сильно?!.. Поэтому и нужно попрыгать на месте с надетым парашютом!
- Но все остальные!.. - воскликнул Зимин. - Они же не прыгали на месте!..
- А ты на "всех остальных" не смотри! - заявил ему я. -Ты старайся всегда думать своей головой!.. И отвечай за свои дела!.. Понятно?!.. У других солдат парашюты были надеты более-менее правильно! То есть верхний торец ранца был на уровне плеча!.. А ты?!..
- А что я? - спросил Зимин чуть обиженным тоном.

Тут мне вспомнилось его солдатское прозвище.
- Ты же у нас Большой!.. Правильно?!.. И парашют на твоей фигуре сидит не совсем обычно... Короче говоря!.. Ты побоялся насмешек и отказался прыгать на месте!.. Я распустил твой парашют и отправил тебя в наряд!.. Чтобы я не тратил впустую своё время и нервы!.. Вас тогда была целая рота, а я - один офицер!.. Который отвечает за всех вас по-отдельности и за прыжки всего подразделения!.. Чтобы рота отпрыгала свою норму! Ясно?! Ещё вопросы есть?
- Никак нет! -ответил Зимин и вздохнул.

Я так и не понял этот вздох: то ли сожаления, то ли облегчения... Мне следовало поторопиться. Поэтому я зашагал дальше.
- А ты потом сколько прыжков сделал? - крикнул я Зимину, уже отойдя метров на двадцать.
- Уже не помню точно! - отвечал мне обладатель ручного пулемёта. - Прыжков 12... А может 13 или 14!

Я усмехнулся и окончательно расставил всё по своим местам.
- Ну, вот! А норма прыжков на один год, знаешь сколько?.. Это 6 прыжков! Слышишь?
- Так точно! -отозвался мой бывший солдат.

Этот случай с Зиминым произошёл летом незабвенного 94-го года. Тогда он конечно же обижался на меня... Ведь все его сверстники уже прыгнули с парашютом, тогда как ему пришлось тащить наряд... Однако потом рядовой Зимин подтянулся... И больше таких хлопот мне не доставлял. Как, впрочем, и все остальные солдаты... И тогда моя первая рота по результатам прыжков стала первой в бригаде.
"А всё-таки не забыл!" - подумал я, шагая по снежному насту. - "Впрочем... Это неудивительно! Каждый солдат помнит любую неприятность... А тем более несправедливость!.. Которую совершили в отношении его... Любимого!.. Ну, да ладно!.. Вроде бы разобрались с этим случаем!"
Затем мы сидели втроём у костра и в ожидании нового штурма обсуждали всё то, что могло помочь нам выполнить поставленную задачу, возвратиться обратно и при этом избежать потерь личного состава. Прежде всего это была такая простая военная банальность, как дымовая завеса!.. Которая могла в достаточной мере скрыть наши передвижения от глаз радуевцев. А значит и от их прицелов, стволов... Ну, и естественно пуль...
Мы не знали точно о дымопостановочных возможностях российской авиации. Тактические ракеты нами вообще в расчёт не принимались. Однако ведь в Российской Армии существовали и другие альтернативы. Более-менее надёжную и, главное, "долгоиграющую" дымовую завесу наши войска могли бы выставить с помощью миномётов и артиллерии. Такие боеприпасы были приняты на вооружение ещё при царе Горохе. Правда, если нынешние господа артначальники догадались получить на складах эти "специфические изделия".
С этой задачей мы могли бы управиться силами нашего 3-го батальона спецназа. Ведь имевшаяся в ротах боевая бронетехника умела не только ездить и стрелять из пулемётов! На ней, то есть по обоим сторонам башен БМП и БТРов имелись по три коротеньких направляющих. Это были "дымзавесы", то есть специально для того и предназначенные системы постановки дымовых завес. Я, правда, никогда не видел их в действии... Но точно знал, что эти дымшашки могут выстреливаться в нужную сторону на несколько сот метров. "Однако... Здесь и сейчас..."
Однако здесь и сейчас у нас не было ни БМПешек, ни БТРов, ни даже этих дымовых шашек. Похожих по форме на удлинённые и чуть утолщённые банки с тушёнкой.
- Э-эх!.. -воскликнул я. - Вот если бы!?..
Даже 2 наши разведгруппы... Мы и сами могли бы справиться с этой задачей, если б нам прислали дымовые шашки. Причём, не только самые простейшие... Эти картонные цилиндры... Которые сам поджигаешь и сам же бросаешь в нужную сторону, то есть откуда ветер дует. Но и те, которые состоят на вооружении экипажей вертолётов. Ведь эти усовершенствованные дымшашки можно использовать как обычным способом, так и более эффективным. То есть дёрнуть за колечко с верёвочкой, как это делается с 40-миллиметровыми ракетами СХТешками... Зажав её как можно крепче... Да так и выстрелить эту дымшашку метров на пятьдесят. Там она и загорится! (Как оказалось, эти дымовые завесы можно ставить посредством РПО-а "Шмель", снабжённых специальным дымсоставом.)
- Но лучше конечно артиллерийские дымснаряды. Ну, или мины... Их можно издалека выстрелить, да и дымить они будут намного дольше. Правда... Ни хрена нам это не светит!
Мои военные фантазии на этом и заканчиваются. Ведь суровые условия окружающей нас действительности очень быстро отрезвляют любую размечтавшуюся головушку.
- А почему "не светит"? - спрашивает меня лейтенант Винокуров. - Ведь в армии всё это есть!
Старший лейтенант Гарин криво усмехается... Но всё же помалкивает. (А вдруг начальство услышит?!)
- Всё это барахло конечно же в армии есть! -говорю я. -Да только не про нашу честь!
- Это почему же?! -упрямо допытывается мой стажёр.
- Да потому что!.. Да потому что!.. -пропел я своим чуть охрипшим голосом, потом рассмеялся и продолжил обычными словами. -Потому что мы не умеем добиваться всего того, что было бы нам очень полезно! Начиная от этих сраных дымшашек... И заканчивая... Всем остальным!
Я не договорил свою мысль. Ведь рядом с нами находились молодые солдаты, а подрывать в их присутствии авторитет Верховного Главнокомандования... Это было не совсем правильно! Если конечно повзрослеют, то и сами обо всём догадаются... А если не прозреют... То так и будут жить всю жизнь... Как слепые кутята.
В январе прошлого 1995 года мы уже подавали вышестоящему командованию списки всего того имущества, которое действительно помогло бы нашим разведгруппам воевать с достаточной эффективностью. Причём, эти списки составлялись по приказанию нашего начальства. Мол, вы там пишите, ребята!.. И мы вам всё это пришлём...
Но, увы... Ничего нам не прислали... Ни в феврале, ни в марте... Ни даже в июне с июлем... И мы воевали тем, что имели. То есть, как говорится нашими начальниками... Успешно обходились своими силами и средствами.
Здесь, под Первомайским нам здорово бы помогли боевые машины пехоты БМП-2. Особенно те, которые состояли на вооружении третьей роты нашего батальона. Ведь помимо систем постановки дымовых завес на каждой БМПешке имелась 30-миллиметровая скорострельная пушка 2А42. Дальность её прицельного выстрела составляла 4 километра. И если б одну такую БМП-2 загнать на наш вал, а её автоматическую пушку установить на прямую наводку... Да ещё и с нашими наводчиками!..
- То это была бы такая красота! - говорил я с неоправданным восхищением. -Эта пушка поливала бы Первомайское... Ну, как водяной струёй из пожарного брандспойта!..
- И мы наводили бы её по радиосвязи на любой дом! - вторил мне лейтенант Винокуров. -Тогда бы нам намного легче стало! А то как наши вертушки улетят... Так сразу тяжко становится!

Наш оперативный офицер не разделял оптимизм двух своих коллег. В отличие от них, отправлявшихся опять штурмовать село... Он снова оставался на валу для огневого прикрытия.
- А если духи опять долбанут ПТУРом? - спросил Стас. - То и "усё"!.. "Финита ля комедия!"
- Ты не знаешь механиков третьей роты! -возражал я. - Если вовремя заметить пуск ПТУРа... Они успеют убрать БМПешку с вала!

Но старший лейтенант Гарин продолжал ворчливо выговаривать нам обоим:
- Успеют или не успеют... Какая на фиг разница?!.. Если у нас нету этой БМПешки!.. А то... Сидите тут и мыльные пузырики выдуваете! Пошли бы к комбату и попросили его...
- Чтобы нам сюда прислали парочку БМП-2?! - спросил я Стаса и так же криво ухмыльнулся. - И какой ты думаешь, будет результат?
- Какой-никакой... А сходили бы!.. - продолжал Гарин то ли умничать, то ли ёрничать. - Да сами и узнали бы!

Однако ответную реакцию комбата можно было предсказать заранее. Чтобы пригнать сюда из Ханкалы 2 БМПешки... То есть за сто с лишним километров... Тем более по непредсказуемым чеченским дорогам... Да с необходимым десантом на броне... Это займёт день-два. Обо всём этом надо было подумать хотя бы дней 5 назад.
А если всерьёз последовать такой логике, то всю эту спецоперацию надо было с самого её начала проводить по всем правилам военного искусства. Ведь село Первомайское представляло собой хорошо укреплённый батальонный опорный пункт. Благо, что радуевцы не прикрывались заложниками, то есть не выставляли их в окнах атакуемых домов... А содержали захваченных дагестанцев где-то в центре села.
И штурм этого опорного пункта батальона Радуева следовало начинать с длительного артиллерийского налёта по крайним домам. Пока там рвутся мощные снаряды, в атаку поднимаются штурмовые группы. Их поддерживают своим прицельным огнём танки и БМПешки, которые должны быстро уничтожать появившиеся цели, то есть обнаружившие себя огневые точки противника. Когда вражеское сопротивление будет подавлено, то атакующим станет намного легче ворваться в село.
- Хотя... -говорит молодой лейтенант. - На восточной окраине так оно и было. Артиллерийский налёт начался за несколько сот метров от села... Пока он приближался к Первомайскому, за ним бежали штурмовые группы. Когда снаряды рвались по периметру...

Он внезапно замолкает...
- В общем!.. Там всё было как у людей! - подытоживаю я с невесёлым смехом. - Это только здесь... То есть с северной стороны... Нас выпустили вперёд... Как гладиаторов!
- Вас же вертушки прикрывали! - вполне так резонно говорит нам Стас. - Какие такие "гладиаторы"?!
- А ты побеги завтра с нами! - предложил ему я бесстрастным тоном. - Вот и посмотришь... Своими собственными глазами!
- Вертушки выпустят свои 8 ракет и улетают. А мы там...

Лейтенант Винокуров не успевает договорить... Его перебиваю я.
- И у нас ещё были более-менее нормальные позиции! За каменной стенкой!.. У Златозубова в десять раз хуже!.. Было...
- Ну, ладно-ладно! - примирительно говорит Стас. - Не горячитесь... И не кипятитесь... Дело надо думать!

Мы с лейтенантом Винокуровым немного помолчали...
- А что тут думать?.. - проворчал я вполголоса. - "Прыгать надо!"

Мы рассмеялись. Этот анекдот про голодного прапорщика в клетке был нам уже известен. Только сейчас его заключительная фраза звучала... Как-то по особенному.
- Завтра в 9-00 опять побежим... "Штурмовать!"

Тут мне на ум приходит одна интересная мысль.
- Вот если забросать крайние дома дымовыми шашками с этим... Как его там?!.. Ну, с химсоставом, от которого глаза слезятся и кожа чешется!
- Хлорпикрин что ли?! - говорит Гарин. - Ну, это... Химическая атака получается!

Но это была сугубо журналистская интерпретация происходящих событий. Им конечно же везде мерещится мировая сенсация... ("Ах-ах-ах!.. Российские войска применили химическое оружие!.. Против мирных заложников!... Ах-ах!..") Но ведь такие дымшашки уже столько лет применяются на учебных занятиях по защите от оружия массового поражения!..
- Ничего! - я даже махнул рукой. -Это ведь не смертельно!.. Зато у всех боевиков, которые там будут обороняться... У всех начнут глаза слезиться и кожа чесаться!.. И вообще...
Тут мы почти одновременно вспоминаем видеофильм "Двойной удар". Когда из подствольного гранатомёта выстреливают такую гранату с химсоставом... Она залетает в окно и срабатывает... Из-за чего отстреливающийся старикан утрачивает всю свою способность обороняться.
- Но у нас нет таких гранат к подствольнику. -опять говорю я. -Может где-то на складах они и есть, но здесь... Нету!.. Да и простых дымшашек или шашек с хлорпикрином тоже нету. Наверняка, они есть у начальника химслужбы... Но это же в бригаде... В Ростове!
- И что за день сегодня такой?! - картинно возмущается старлей Гарин. - Что ни вспомним... Ничего у нас нету! Ни БМПешек... Ни дымшашек!.. Ну, и группа у вас!
- "Действительно!" - в тон ему отшучиваюсь я.

Но в следующие минуты мы с ещё большим энтузиазмом развиваем вариант с хлорпикрином. Ведь если всё Первомайское окажется затянутым таким вот слезоточивым газом... То нам останется лишь ждать того момента, когда из села к чистому воздуху побегут как плачущие от счастья заложники, так и рыдающие от горя боевики.
- А что?! -спрашивал я. - Нам потом надо будет только надеть противогазы и осторожно пойти на зачистку!.. А вдруг не все радуевцы убежали?!
- Да не будет такого! - говорит старший лейтенант Гарин. - Не пойдёт наше командование на такую химическую атаку. Тем более на всё село!
-Почему? - спрашиваю я.
- Да потому! -отвечает мне Стас. - Не пойдёт и всё!

И мне приходится с этим согласиться. Потому что наше командование привыкло воевать больше по старинке. Тогда как вариант атаки с хлорпикрином мне по-прежнему кажется достаточно эффективным. Даже если боевики будут просто плакать горючими слезами - это уже хорошо! Не смогут точно прицелиться!.. А если их станет выворачивать наизнанку... То им вообще будет не до заложников... Ни до атакующих...
Тут лейтенант Винокуров высказывает уставшим голосом ещё одно рационализаторское предложение:
- Надо бы вертолётчиков попросить, чтобы они со своего Ми-восьмого сбросили на село пару бочек!
- С бензином что ли? -спрашивает Стас. - Дома поджечь?
- Для психологического устрашения!.. - объясняет ему Винокуров. - Если сбросить на село пустые продырявленные бочки! Пока они будут лететь вниз с большой высоты... Они своим нарастающим воем... Всех боевиков распугают!

Я уже знал про этот эффект "пустой пикирующей авиабочки". Его применяли ещё в годы Великой Отечественной войны. Причём, впервые это сделали фашистские лётчики. Чтобы поколебать стойкость наших обороняющихся солдат.
- Нет! - говорю я. - Наши вертолётчики не согласятся!.. Они же не садисты какие-то!
- "А зря!"

Мы смеёмся... И наши разговоры... То есть аналитическое обсуждение окружающей обстановки... Стало быть, выработка возможных вариантов выполнения боевой задачи... Всё заканчивается. Будем как всегда... Обходиться своими собственными силами... Да всеми имеющимися средствами.
Но на часы мы всё же поглядываем... Скоро полдень.
- Ну, что там у вас новенького? - спросил я своего снайпера из тылового дозора. - Никто у вас там ничего не забирает?
Сегодня он пришёл за сухпаём намного раньше. Как и было ему приказано.
- Да нет! -ответил молодой солдат и внезапно улыбнулся.
- Чего смеёшься? - спросил я уже построже.
- Да этот Гамлет!..
- Что там ещё? -спросил я всё ещё улыбающегося солдата.

Как оказалось... Лейтенант Златозубов хоть и начал подкармливать своего новичка-прапорщика, но одной банки каши в день ему было явно недостаточно. Поэтому "слегка проголодавшийся" Гамлет отправился в кустарник, как он сам сказал, "за подножным кормом". Там он начал собирать красненькие плоды дикого шиповника, складывая их в большой карман бушлата. Как известно, голод - не тётка!.. А на войне и подавно!.. Поэтому прапорщик Гамлет насобирал полный карман мёрзлого шиповника. Затем этот "доппаёк" был рассыпан для просушки на плащ-палатке.
- А тут прилетел вертолёт! -рассказывал снайпер. - И ветром всё унесло! И плащ-палатку, и весь его шиповник!
Мы немного посмеялись над мучениями бедолаги-прапора... Но уже через несколько минут забыли про него. Нам сейчас было не до того! До полудня оставалось 20 минут... Да и сам Гамлет в тот момент был занят другими делами и совершенно иными помыслами...
Прилетевший сегодня утром вертолёт был не из Ханкалы, а из штаба местной группировки. Ми-8 приземлился за кустарником. Однако боевики стали обстреливать нашу вертушку безостановочно, то есть когда она опускалась и пока находилась на земле. Когда Ми-8 начал взлетать, огонь боевиков усилился и в воздухе стали рваться какие-то боеприпасы. Поэтому нам приходилось всё это время вести ответный огонь по селу.
Боеприпасов нам привезли много. Но это были в основном патроны разного калибра. Приятным исключением оказались 3 ящика с огнемётами "Шмель". Как и тогда, мы со Златозубом поделили РПО поровну. На каждую группу опять вышло по 6 "Шмелей". Завтра нам предстояло выстрелить их все. Даже Златозуб решил сперва обстрелять село "шмелями", когда доберётся до фермы... И только потом бежать дальше.
-Смотри-смотри!.. Вторая группа совсем обнаглела!

Я посмотрел туда, куда указывал Стас. К рощице неспешно шли двое солдат, которые вели за собой пойманную корову. Вокруг шеи бедного животного был намотан чёрный электрический провод, второй конец которого был зажат в крепкой солдатской руке.
- Совсем обнаглели! - повторил Гарин, упорно не сводя своих загоревшихся глаз с этой коровёнки.

Вот златозубовские "ребята-пастушата" дошли до рощицы и остановились. К ним вышел сам командир...
- Смотри-смотри! -сказал Стас вполголоса. - Что сейчас буде-ет!
Как оказалось... Навстречу "вконец опупевшим" бойцам... (Так их назвал сам Валера...) Навстречу им вышел "рыжий злобный великан"!.. (Так высказался уже Стас!)
- Сейчас он их всех... Или перестреляет!.. Или съест!.. Живьём!

Однако надежды старшего лейтенанта Гарина не сбылись. Командир второй группы ещё раз обматюкал своих обленившихся подчинённых, затем он вместе с ними отошёл в поле метров на десять... Там-то бедное жертвенное животное и было принесено в эту самую жертву!.. Оно практически не мучалось, ибо рыжеволосая рука была тверда и точна. Бесшумная пуля попала прямо в коровий лоб и дагестанская бурёнка моментально испустила дух.
- Пойду-ка я... Схожу... К ним в гости!

Ведь в поле потянулись остальные златозубовские разведчики. Старший лейтенант Гарин быстро собрался и ушёл. Обратно он возвратился минут через 10, принеся с собой добычу - кусок мяса килограмма на два.
- Надо бы хоть раз здесь шашлык пожарить! -заявил Стас, усаживаясь у костра. - Алик, на тебя резать?

Вообще-то я уже рассказывал ему про свои недавние мучения... Поэтому Гарин нисколечко не удивился моему отказу.
- Кто хочет мяса? -спросил Стас, нанизав на свой шомпол здоровенные куски. - Тут ещё осталось.
Несколько моих бойцов тоже захотели полакомиться военным шашлыком. Правда, им тоже пришлось сходить к коровьей туше. Их там не обидели и обратно они пришли довольные-предовольные.
- Только потом... -сразу же предупредил я любителей жареной говядинки. - Чтобы после вас тут всякие ошмётки не валялись!

Солдаты пообещали, что после их пиршества на днёвке будет чисто и культурно.
- Ну, ладно. - сказал я, уже в который раз взглянув на часы. - Только побыстрее давайте! А то скоро полдень.

Любители военного шашлыка заторопились... Они тоже знали и помнили про полдень.
Наконец-то... Мои часы показывали уже 11-50.
- Так!.. Внимание! - скомандовал я. - Всем в укрытие! То есть в канаву! Фишка тоже!

Сегодня в полдень по селу должна была сработать одна установка Град. Причём, сработать для пристрелки и психологического устрашения боевиков. БМ-21 должна была выпустить всего "полпакета", то есть половину своего боевого залпа. Нас предупредили об этом утром, поэтому к назначенному часу "12:00" все солдаты и офицеры сидели в канаве.
Ведь нам также сообщили о том, что из-за частой работы у нашей реактивной артиллерии изношены не только стволы. Ведь эти Грады начали свою боевую службу ещё в Афгане. Воронёная сталь стволов изрядно устала, остальная "матчасть" тоже "не помолодела". А ещё в батарее РСЗО из-за отсутствия денег на ремонт не было специальных машин, предназначенных для учёта топографических особенностей и метеорологических условий, которые могут влиять на траекторию полёта снарядов. И поэтому сегодняшняя точность попаданий зависела от умения старшего офицера батареи математически правильно рассчитать исходные данные для стрельбы.
Потому-то мы и сидели сейчас на дне канавы, искренне надеясь на точность расчётов артиллеристов. Комбатовская днёвка, вторая группа и даже удалённый от нас 8-й батальон - все мы сейчас прятались в нашем "длиннющем арыке" и напряжённо ждали... Ждали, когда же громыхнёт?..
Но усидеть в укрытии было очень трудно... И за 2 - 3 минуты до залпа я и Гарин не выдержали: молча посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, выскочили из канавы, а потом наперегонки заняли на валу удобные места. Причём с биноклями в руках.
Моя секундная стрелка уже проскочила отметку 12... Когда где-то в далёкой призрачной тишине раздалось какое-то странное гудение. Или какое-то непонятное завывание... Несколько секунд спустя в воздухе что-то прошелестело и сразу же впереди разорвались первые снаряды... И тутже ещё, и ещё... В следующие секунды перед нами с оглушительным грохотом взметнулись ввысь огромные фонтаны из огня и земли. А рядом с ними ещё и ещё... Яркие вспышки и оглушительно ревущий грохот, багровокрасное пламя и разлетающиеся с пронзительным визгом осколки, густой серый дым и чёрные фонтаны земли... Всё это смешалось в один грохочущий фейерверк... Вернее, в смертоносный кавардак и хаос... Точнее, в апогей войны... То есть в самый настоящий кромешный ад!
И всё же... Сегодня госпожа Военная Удача была явно на стороне артиллеристов: только 2 первых снаряда попали в дома на северной окраине Первомайского, все остальные "градины" разорвались между селом и заброшенной фермой. Хоть до этих разрывов и было метров 300, но зрелище оказалось поистине впечатляющее... Такого я никогда ещё не видел... Да и не слышал... Меня особенно поразил ужасающе долгий ревущий грохот разрывов... Даже когда на поле перестало взрываться, над нами всё ещё пролетали визжащие осколки.
Когда вокруг наконец-то установилась тишина... Мы со Стасом посмотрели друг на друга и протяжно выдохнули...
- Пиздец!..
- Охуеть!..

Кто из нас какое именно слово произнёс... Это сейчас было не так уж и важно. Но от только что увиденного зрелища мы оба всё ещё оставались в шоковом состоянии. Сотни килограмм взрывчатки сдетонировали за считанные секунды и в эти несколько мгновений там был настоящий ад. Наверняка там всё поле было перепахано воронками...
- Фу-у!
Это ударной воздушной волной или же просто ветром до нас донесло противный запах тротила...
- Тра-та-та-та! Фью-фьють!
Это через минуту после окончания обстрела из Первомайского послышалась внезапная и яростная стрельба из множества стволов. Потому-то над нами и засвистели пули... Это радуевские боевики опомнились после столь стремительного и сверхмассированного обстрела... Который стал для них полнейшей неожиданностью... И теперь они, видимо опасаясь последующего штурма, стали безостановочно поливать огнём всё вокруг.
Мы не отвечали на эту стрельбу, поскольку не видели в этом никакой необходимости. Через несколько минут радуевцы стали постепенно успокаиваться...
И всё же два-три отдалённых разрыва заставили меня опять подняться на вал. Поначалу я было подумал, что на восточной окраине Первомайского снова завязался бой... Но там ничего такого не наблюдалось.
- Да-а!.. Если завтра по деревне ударит вся наша артиллерия, то я не завидую боевикам и заложникам. - с нескрываемым сожалением сказал Стас. - Ведь полдеревни сметут к чёртовой матери!

Он сейчас сидел у костра и с сосредоточенным видом ковырял палкой остывшие угли. Ведь его военный шашлык ещё не дожарился... Как впрочем и все остальные... Принесённая в жертву корова, надо полагать, тоже была рекордсменкой по бегу с препятствиями.
- Полдеревни сметут! - повторил Стас всё тем же задумчивым тоном - К чёртовой матери.
- Ну, они же будут обстреливать крайние дома. - предположил лейтенант Винокуров, устраиваясь под навесом. - И вообще... Разлёт снарядов вроде бы не такой уж и большой.

Саша поднялся на вал сразу же после окончания обстрела и он ещё успел увидеть последние взметённые вверх фонтаны. Что также произвело на него большое впечатление.
Я продолжал сидеть на валу в своём окопчике. Откуда-то из камышовых джунглей опять заработала агитационная установка, которая наверняка подъехала к селу поближе. Она любезно сообщила радуевцам о том, что завтра снаряды будут рваться в самом селе. Её было слышно намного лучше, чем в предыдущие дни. Я попытался отыскать среди камышовых зарослей этот БТР или хотя бы его четырёхугольный раструб... Но всё оказалось опять тщетным. Видимо, наши спецпропагандисты с агитаторами научились хорошо маскироваться.
Не знаю, обнаружили ли этот бронетранспортёр чеченцы... Но они открыли по нему такой яростный огонь, что я даже начал волноваться... Наверняка, террористы очень обиделись на наш БТР с матюгальником, который так беззастенчиво и вообще без каких-либо сожалений сообщил им о завтрашнем обстреле села артиллерией и Градом.
Однако вся злость вконец разбушевавшихся радуевцев оказалась безрезультатной. Когда их огонь окончательно стих, наш бронетранспортёр продолжал говорить и говорить. Правда, чуть потише и не так разборчиво. Скорей всего наши военные пропагандисты незаметно отъехали назад на более безопасное расстояние. Их громкоговоритель бормотал ещё с полчаса, а потом совсем замолчал. Стало тихо...
Без всяких на то сомнений радуевские боевики тоже слышали предупреждения о завтрашнем артобстреле. Правда, они поняли всё это и без агитмашины. Уж кто-кто... Но провоевавшие с новогоднего штурма Грозного чеченцы очень хорошо знали, что такое артиллерийская пристрелка и массированный артобстрел населённых пунктов. Поэтому среди радуевцев возникло напряжённое и гнетущее ожидание завтрашнего утра.
Отправляясь в вооружённый рейд на Кизляр, почти все они знали то, что их может ждать на земле Дагестана. И поэтому большинство фанатично настроенных террористов уже не боялись своей смерти. Единственным их желанием сейчас было только одно - уничтожить как можно больше своих врагов. А при артобстреле они были бессильны со всеми своими автоматами, пулемётами и гранатомётами... С этим стрелковым вооружением боевики сами становились беззащитными, ибо все они не могли ничего поделать против артиллерии, которая будет бить по селу издалека... Безжалостно и методично уничтожая Первомайское со всеми находящимися в нём людьми...
Понимали всё это и заложники, которых радуевцы по-прежнему содержали в центре села в молельном доме. Теперь они перестали быть для боевиков объектом политического шантажа России и даже предметом торга с властями Дагестана. При массированном артобстреле все заложники переставали быть и живым щитом террористов. И завтра многие кизлярцы могли погибнуть в равной степени как от снарядов федеральных войск, так и от рук озверевших "радуевских волков".
Всё это понимало и командование "диверсионного батальона". В подвале сельского дома, где располагался штаб Радуева, сейчас было напряжённо и тихо. Над столом с картой склонилось несколько человек. Это были полевые командиры, чьи отряды-роты и входили в состав "диверсионного батальона" Салмана Радуева. Сейчас они напряжённо разрабатывали свой новый план.
Село Первомайское находилось в плотной осаде. С запада на разрушенном мосту были российские солдаты и ещё одна БМП, взамен сгоревшей. На южном и восточном направлениях простирались голые поля, за которыми также расположились федеральные войска и многочисленная бронетехника. С севера, за каналом и камышовыми зарослями тоже были видны российские солдаты и несколько боевых машин пехоты.
Единственным направлением для возможного прорыва оставался северо-запад. Там тоже находились российские военные, однако с ними не было ни одной единицы техники. А ещё за этими позициями имелось то, что перевешивало многое другое - там над труднопреодолимой рекой Терек пролегали старый деревянный мост и в ста метрах южнее железная труба-дюкер. А там и до границы с Чечнёй всего сотня метров. Оставалось только провести доразведку и уточнить самое главное: есть ли мины на подходах к реке, сколько на этих позициях солдат и какое у них вооружение...
Перед Салманом Радуевым сейчас стоял один-единственный вопрос: Кто?.. Кто проведёт эту доразведку?.. Ответа на этот вопрос пока не было... ПОКА не было.
В дверь негромко постучали и охранник впустил в комнату двух журналистов, несколько дней находившихся в селе. Сейчас они уже были не рады тому, что сами вызвались отправиться в Первомайское. Им хватило одного штурма, а тут намечался и второй.
Сидевший за столом чеченец равнодушно глянул на приведённых и негромко сказал:
- Слушай, Яшя-а!.. Сейчас мы тебя отпустим...

Старший журналист мгновенно встрепенулся от услышанного и весь обратился во внимание, стараясь не пропустить ни единого слова.
- Пойдёшь на мост, где БМП сгорела. Там скажешь, что ты журналист. Покажешь свои документы и скажешь, что мы тебя отпустили и ты улетаешь в Москву. Понял?

Старший журналист нервно сглотнул и кивнул головой. Почему-то у него противно засосало под ложечкой и задрожало левое колено. Он не мог поднять взгляд и посмотреть в глаза говорившему... И только переводил свой блуждающий взгляд то на карту, то на руки этого боевика... Спокойно так лежавшие на столе.
Чеченец продолжил:
- Потом пойдёшь за насыпью направо и там, где кончается кустарник, посчитаешь, сколько там солдат и какое оружие у них. Сообщишь нам, сколько их там. И потом можешь улетать куда хочешь. У нас останется твой напарник. Если ты нас обманешь - мы его убьём, а потом и тебя... Наши люди найдут в Москве и прикончат. Сделаешь, как я тебе сказал - мы его сразу отпустим. Всё понятно?

У старшего журналиста сразу отлегло от сердца. Но смелости хватило лишь взглянуть на секунду в глаза говорившему.
Он перевел дыхание и скороговоркой выпалил:
- А как я вам сообщу обо всём?
- Мы дадим "Моторолу". Тебе покажут, как на ней работать. Через 15 минут ты уходишь. Всё понял?

Сидевший за столом взял в руку миниатюрную, с ладонь, радиостанцию и протянул её газетчику. Тот быстро подался вперёд и выхватил эту "Моторолу", будто в ней заключалось его спасение.
Второй сидевший боевик негромко сказал что-то по чеченски. На что первый ответил ему, что всё помнит...
И этот чеченец тутже добавил по русски:
- Да-а!.. Чуть не забыл!.. Там, за кустарником, пройдёшь от позиций федералов до реки. Скажешь, сколько там воды.
Журналист не мог понять, в чём здесь подвох?!.. Но попытался что-то придумать, что уровень воды в реке можно посмотреть и с разбомблённого моста... Но было уже поздно и он только кивнул головой.
Чеченец перевёл взгляд на охранника, показал ему на фотокорреспондента и сказал опять на русском:
- Будешь держать его при себе!.. Иди!..
Охранник молча кивнул, ткнул стволом автомата в бок нового пленника и вывел его из комнаты. Взятый в заложники фотокор перед дверью успел обернуться и бросить на своего напарника напряжённый взгляд... Всё ещё надеясь выпутаться из сложившейся опасной ситуации.
После того, как на окраину села увели старшего журналиста, в подвале стали собираться... Когда аккуратно сложили карту и убрали её в карман... Заговорил и третий полевой командир... До сих пор молчавший боевик с бородой.
- А если он обманет?!.. -спросил бородатый командир. - Что тогда будем делать?
- Не обманет!..-ответил чеченец, дававший газетчику указания. - Ради денег он не побоялся прийти к нам... А теперь... Он слишком сильно любит свою жизнь, чтобы нас обманывать!.. Пойдём готовить людей!..
И все трое отправились наверх. Подвал опустел.
.........

Глава 17. И СМЕХ, И СЛЁЗЫ... И СМЕРТЬ, И ГРЁЗЫ...

День был в самом разгаре. Яркое-преяркое солнышко продолжало свой путь по СИНЕголубому небосводу. Сплошные облака, которые на рассвете виднелись где-то далеко на юго-западе... От горизонта они постепенно продвинулись в нашу сторону и теперь занимали чуть ли не полнеба. Но над нами всё ещё было по-прежнему... Ясное небо... Яркое солнце... И непривычно тёплый день.
При такой приятной погоде, да ещё и в спокойной обстановке... Тем более после сытного обеда и при остальных умиротворяющих мелочах нашего военно-полевого быта... В общем, мы сидели у костра и, в который раз за день, баловались чайком... Ну, и естественно слушали военные байки.
-А вот мне случай рассказывали...-Лейтенант Винокуров выхватил из огня горящую ветку, прикурил от неё и продолжил. -В каком-то полку в Молдавии один капитан-десантник возвращался ночью домой со свадьбы. До дома не дошёл, готовый был в умат. Упал на полдороге под забором и уснул на травке. Тут проезжают менты на уАЗике. Подъехали, осмотрели, принюхались, из-за перегара дыхания не учуяли и отвезли товарища капитана прямо в морг. В общем, приняли его за мёртвого. А в этом морге сонные санитары тоже толком не осмотрели его и забросили тело на стол, в общую кучу... Ну, и спокойненько себе ушли. А где-то под утро капитан от холода проснулся, осмотрелся... Понял, куда он попал и решил спьяну почудить.
Вокруг стало тихо. Даже солдаты, снаряжавшие ленты к пулемёту, отложили патроны и слушали Винокурова, разинув рты. На костре начал выкипать кем-то позабытый чай в консервной банке.
- А утром санитары заходят в мертвецкую и видят следующую картину: все покойники стоят у стены, построенные в одну шеренгу. Но это ещё не самое главное!.. Правофланговый покойник в военной форме вдруг командует: "Равняйсь! Смирно! Равнение на-лево!". Поднимает руку к козырьку и чётким строевым шагом идёт докладывать санитарам. Ну, как будто это его полковое начальство. А когда капитан из строя выходил, то слегка толкнул ближнего жмурика и вся шеренга, которая раньше на него опиралась, тоже за ним чуть-чуть подалась. Но не упала! Ну, как будто выполнила команду "Равнение на-лево!" Короче говоря, подходит этот "военный покойник" к санитарам, остолбеневшим, и начинает им рапортовать, что в строю столько-то мертвецов, один в наряде, старший команды жмуриков - капитан такой-то!..

Кто-то от внезапно прорвавшегося смеха откинулся назад и своей ногой нечаянно опрокинул в огонь баночку с чаем. В костре сразу же зашипело. Но это мало кто заметил. Было не до того.
- В общем... У одного санитара сразу же случился разрыв сердца!.. А у второго... Крыша поехала от такого зрелища...

Минуты через две чей-то дрожащий от смеха голос спрашивает:
- А ЭТОМУ капитану потом ничего не было?
- Да нет!.. - говорит лейтенант Винокуров. - Родственники санитаров конечно же хотели в суд подать на него... То есть уже даже подали!.. Но этого капитана его друг-адвокат отмазал. Санитары сами были виноваты!.. От него же перегар - на гектар!.. А они живого человека бросили к трупам. Если бы он, капитан, проснулся утром трезвый, то тогда бы крыша поехала у него.
- Это точно. - сказал Стас, вставая в полный рост и потягиваясь.

Когда окружающая аудитория успокоилась... Тогда и старший лейтенант Гарин решил порассказать о своих жизненных случаях...
- А у нас в бригаде служил один капитан, Сазонов Юра. Так он под конец службы тоже чудить начал. Раньше вроде бы всё нормально было - в училище он, говорят, по 200 раз мог подъём переворотом делать. А вот после Афгана и Азербайджана... Началось!.. Сперва он прямо-таки ударился в восточные единоборства, особенно в карате. Построит свою группу на плацу и начинает с бойцами разные приёмы изучать.

Тут Стас отхлебнул чайку и сразу же продолжил:
- Я один раз шёл из штаба и сам видел, как он подсечку отрабатывал. Боец закинул ногу ему на плечо и ждёт, когда товарищ капитан ему подсечку сделает. Пять минут... Десять... А товарищ капитан в правой руке держит книжку и читает её... Но левой своей рукой Юра держит солдатскую ногу на своём плече... Ну, чтобы боец не смог убрать её раньше того, как он полностью не прочитает все нюансы этой подсечки. Вот стоит "сэнсэй" Юра Сазонов и внимательно так, вдумчиво изучает по книжке карате. А бедный солдат уже не может так стоять враскорячку!.. Он и так уже полчаса стоит... Мучается... И уже просит других солдат, чтобы они поддержали его. То есть руками подержали... Но Юра показывает им кулак и боец продолжает стонать и стоять с запрокинутой вверх правой ногой. Когда товарищ капитан прочитал всё что нужно про этот приём и убрал свою левую руку, то солдатик и так упал. И никакой подсечки ему не понадобилось...
- Да-а, круто он тренируется!.. - со смехом говорит лейтенант Винокуров и прикуривает от ветки свою погасшую сигарету.
- А мне рассказывали, как Юра Сазонов со своей группой поехал из Владикавказа в Назрань сопровождать одного начальника.

Это уже я вспомнил другую историю. Ведь Юра Сазонов был знаменит на всю нашу 22-ую ОБрСпН.
- В 93-м году от нашей бригады отправили одну роту во Владикавказ, чтобы бравые ребята-спецназовцы охраняли генералов и полковников, когда они по своим делам куда-то выезжали. И вот на такое боевое сопровождение отправился Юра!.. естественно с группой!.. Вот приехали они на бетеэре в Назрань, доставили куда нужно одного московского гаврика и поехали обратно. Они ещё по городу едут, вдруг Юра видит книжный магазин! И сразу же приказывает водителю остановиться возле него. Товарищ капитан слезает с БТРа и прямо с оружием в снаряжении заходит в магазин. Там он конечно же находит книжку про карате. А в кассу - очередь, поэтому Юра начал читать её прямо там!.. Вот он расплатился за книгу и продолжает читать. Ну, это же так интересно!.. Карате! Глаз не оторвёшь!.. И вот!.. Сидят бойцы на броне и видят, как читающий книжку командир группы выходит из магазина и идёт куда-то по улице. Его сержант окликнул, но Юра только махнул ему рукой и, не оборачиваясь, крикнул, чтобы ждали его здесь. Ну, приказ есть приказ!.. Ждать так ждать!. .И вся группа продолжает сидеть на БТРе. То есть ожидать возвращения своего командира. Как и приказано!.. А их товарищ капитан спокойно себе свернул за угол, дошёл до остановки, сел в городской автобус и доехал до автовокзала. И всё это время он читает!.. как ингуши у него оружие не отобрали - это уму непостижимо!.. Так, ты мне там чай оставишь или нет?!

Этот вопрос мной задан вовремя и слегка раздосадованный Стас протягивает мне наполовину выпитую жестянку с чаем.
- А я подумал, что ты не будешь!.. И поэтому не хотел тебе мешать.

Я отхлёбываю первый глоток и продолжаю рассказывать дальше:
- Горло-то иногда надо промочить!.. Так вот!.. В Назрани Юра садится в междугородный автобус и доезжает до Владикавказа, затем добирается до общевойскового училища, где они тогда располагались. Заходит с книжкой в казарму, сдаёт своё оружие и боеприпасы дежурному по роте и идёт в офицерский кубрик, чтобы читать про своё карате дальше. А дежурный сидит в ружпарке, ждёт всю остальную группу... А никого нет!.. Кроме товарища капитана!.. Вот лежит он на кровати с книжкой и тут в кубрик заходит начальник штаба отряда, который знает Юру как облупленного!.. И начштаба на всякий случай спрашивает: "Юра, а где твоя группа?". Капитан Сазонов на секунду отрывается от книжки, смотрит ясными глазками на товарища майора и преспокойненько так говорит, что его группа сейчас сдаёт оружие в ружпарке. Но в казарме что-то подозрительно тихо и начштаба идёт лично проверить сдачу оружия солдатами сазоновской группы. А в ружпарке сидит один дежурный по роте и отвечает, что был сдан только один автомат товарища капитана, а бойцов его не видно и даже не слышно. Тут майор Дядькин начинает подозревать что-то нехорошее и быстренько так выбегает на крыльцо... И видит, что ни солдат, ни оружия, ни самого бронетранспортёра!.. То есть всей разведгруппы нету и в помине!.. Начальник штаба бежит обратно в кубрик и начинает трясти Юру за шиворот, громко матерясь и спрашивая про юрину группу. Тут капитан Сазонов еле-еле отрывается от книжки и спокойно так говорит: "Как нету группы?!.. Ах, да! Я же их в Назрани оставил!..". А ведь тогда ингуши наших российских солдат на раз-два разоружали. Поэтому товарищ майор разорался ещё больше, вырвал у Юры книжку, которую тот попытался читать дальше... Представляешь, да?!.. Дядькин тянет на себя эту книжонку, а Юра, не отрываясь глазами от текста, за нею тянется!.. И смех, и грех!.. В общем, начальник штаба стал допрашивать капитана. Наконец-то Юра вспоминает, что оставил группу в Назрани около какого-то книжного магазина, что он купил интересную книжку про карате и стал её читать, что до Владикавказа он добрался автобусами и так далее. Но самое главное, то есть где именно... Этого Юра не помнит!.. В Назрани! Около книжного магазина! И всё!..
Сразу же объявлена тревога!.. Пока только по роте!.. А начальник штаба сажает в кузов Урала двух солдат с оружием, сам с Юрой садится в кабину и все они со страшной силой едут в Назрань. Они быстро нашли этот книжный магазин, который уже закрылся. А рядом стоит наш бронетранспортёр с группой без командира. Уже темнеет, вокруг какие-то подозрительные личности шастают... А наши голодные и злые бойцы выставили оружие во все стороны и ждут возвращения своего командира группы. Пока они стояли на улице, к ним несколько раз подходили разные кавказцы и в-открытую интересовались, чего это они тут делают. Но замкомгруппы был толковым и отвечал, что вот-вот подъедет ещё один БТР, которого они и дожидаются. Если бы стемнело окончательно, то их точно бы разоружили. Ведь приказ-то был - "Ни в коем случае не стрелять!". Но тут подъезжает Урал с нашим командованием!.. Через минуту все солдаты и офицеры благополучно трогаются обратно и в 11 часов вечера возвращаются во владикавказское училище. Но Юру после этого случая так далеко уже не отпускали! И замкомгруппы тоже вызывали на инструктаж перед поездкой. Так, на всякий случай.
- Товарищ старшлейтенант, а этот капитан в какой роте сейчас служит? - настороженно интересуется один разведчик.

Я ОСТОРОЖНО ставлю свой чай разогреваться на костёр и только потом отвечаю:
- Ваше счастье, что он уже на пенсию уволился.
- А то бы прямо на снегу всей группой карате изучали!.. - добавляет наш оперативный офицер.

Мы со Стасом хорошо знали капитана Сазонова. Он долго увольнялся из нашей бригады. Пока ему наконец-то не выплатили все причитающиеся оклады и надбавки. Юра уехал к жене в Донецк и, когда он проснулся поутру после праздничного застолья... Тогда-то и выяснилось, что все его денежки куда-то пропали... В общем... Бедный Юра вернулся обратно в Аксай... Где он теперь и пытается устроиться на более-менее нормальную работу.
Такими были, надо полагать, далеко не последние злоключения капитана Сазонова. В 93-94-ых годах он был, пожалуй, самой колоритной натурой нашей бригады. Едва только вдали показывалась его крепенькая фигура с неизменной чёрной сумкой на боку, как на лицах присутствующих сразу же появлялись улыбки. Когда Юра подходил ближе, его приветствовали громко и шумно, а порой и вовсе бесцеремонно: хлопали по плечу, хватали его буйную шевелюру, интересовались новыми "незадачами"... Особо бесцеремонные лезли в чёрную спортивную сумку, чтобы опять убедиться в том, что там есть обязательный батон и непременная бутылка кефира.
На все эти беспардонные моменты Юра Сазонов не обижался. Он лишь улыбался по-детски бесхитростной улыбкой и искренне рассказывал о своих очередных проблемах. То начфин не хочет платить ему такую-то надбавку без эдакой-то выписки из приказа... То в делопроизводстве женщины вечно заняты, чтобы выдать справку для пенсионного дела... То ещё что-то...
Мне было по-настоящему жаль... Что тяжеленные жернова офицерской службы(* ПРИМ. АВТОРА: Это когда снизу особо стойкие оловянные солдатики... А сверху твердокаменное начальство с пуленепрошибаемыми лбами...) всё-таки довели крепкого мужика до такого вот состояния... Что теперь от него осталось, пожалуй, лишь его внешнее подобие... Что сейчас он живёт больше по привычке или по инерции... Что его внутренний стержень-кремень искрошился не сколько от пуль и осколков, а столько от острых шпор начальничков, женских стальных коготков и всепереламывающих зубов всех прочих...
Впрочем, мне в ту пору и самому приходилось несладко. На мне тоже тогда ездили начальнички... Беспрестанно подгоняя и понукая... Острые бабьи когти вырывали из меня кровоточащие куски плоти и души... А по-акульи загнутые зубы...
Тут моё самокопание было прервано бесцеремонным возгласом свыше.
- Товарищ старшлейтнант!.. - позвал меня наблюдатель с фишки. - Наши бесстыжие связисты опять к нам за водой идут.

От днёвки комбата в нашу сторону действительно шли 2 радиотелеграфиста, причём с 4 котелками в четырёх руках. Они бодро топали по тропинке, ничего не смущаясь и, очевидно, никого не побаиваясь... И от одного только их вида я непроизвольно сжал челюсти... А затем даже скрипнул зубами.
Приданные в нашу группу связисты были в тот же день отобраны обратно и потом они располагались отдельно рядом с комбатом. Они имели свой костёр, ночевали и дневали там же, но за сухим пайком и водой приходили к нам в группу. В этом не было бы ничего крамольного, если б не один немаловажный момент!.. Если сухпай доставлялся сюда вертушкой, то воду мои солдаты набирали в баки на реке и затем тащили их больше полукилометра до нашей днёвки. Радисты в этом процессе участия никогда не принимали, но нашу водичку хлебали регулярно и без ограничений.
Так продолжалось несколько дней, пока я не решил отправить за водой именно связистов. В штурме они в тот понедельник не участвовали. На посты заступали только ночью, да и то часто спали в дозоре. Когда же я "предложил" им сходить хотя бы один раз за водой на речку, то они сразу же нашли сотню отговорок: сейчас им приказали связь прокачать, потом надо свернуть одну радиостанцию и развернуть другую, после чего им потребуется полчаса на растягивание антенн и противовесов, воду они набирают только для комбата, а сами топят для себя снег и так далее, и тому подобное.
Если бы не близость высокого начальства, то наши доблестные работники телеграфного ключа сходили б тогда за водичкой как миленькие, причём, не один раз. Но в тот понедельник, услыхав их замаскированный отказ, нам просто пришлось отправить обоих связистов с пустыми котелками в далёкую пешую прогулку. Заодно и посоветовав этим халявщикам поискать водопоя в другом месте.
Им повезло!.. И весь следующий день наши радисты ходили во вторую группу и беспрепятственно набирали там воду "для комбата"... Пока это заклинание действовало на моего рыжего собрата. Но вскоре и там смекнули, что один комбат просто физически не может выпивать в день по 20 котелков воды. Прогнали их и оттуда. Причём, весело подгоняя пинками-поджопниками.
Полдня штабные водоносы не показывались ни у нас, ни по направлению к реке, ни тем более в рощице. Однако жажда взяла своё и связисты опять пошли на свой бесстыжий промысел. Причём, пошли под прикрытием вечерних сумерков и кучи валенков на дне канавы. Что в лишний раз подтверждало их бессовестность! Они благополучно прокрались по канаве к нашим двум пустым термосам и начали втихаря черпать воду из стоявшего рядом бака. Первым по этому поводу возмутился лежавший на валу гранатомётчик. Потом начал роптать и весь остальной народ нашей группы, пока я не заметил это безобразие. Связисты молча вылили воду обратно в бак и так же тихо ушли. Все опять начали заниматься своими делами... Как вдруг над нами раздались возмущённые вопли нашего батяни.
- А-а-а!(Ну, и так далее!)

Я попытался было объяснить майору Перебежкину истинную суть недавнего отлучения связистов от нашей воды, но это оказалось бесполезно. Вода была опять набрана в котелки, причём нашими же руками да в наши же котелки!.. После чего с двумя моими бойцами наша драгоценнейшая жидкость отправилась к костру комбата. Тогда я, красный от злости, лишь окликнул связистов, сложил левую ладонь трубочкой и несколько раз ударил правой ладонью по верхнему торцу левой... Дескать... То есть, придёт моё время-времечко... И я тогда вам покажу, где в Тереке раки зимуют!
Это незабываемое происшествие случилось вчера. И вот теперь знакомые нам своей бесстыжестью водоносы-связисты опять идут к нам с котелками в руках. Когда они подошли, все умолкли и уставились на их бессовестные рожи.
- Что, опять вас комбат за водой послал? - как бы невзначай спросил Стас.

Я сидел у костра и, услыхав утвердительный ответ связистов, попросил стоявшего рядом Бычкова посмотреть, где сейчас находится наш комбат.
- Стоит у своего костра и смотрит в нашу сторону. - сказал мне сержант, как бы не подавая вида.

Всё это водохлёбское дело опять принимало нехороший оборот. Что грозило весьма печальными последствиями... И зародившееся вчера двустрочие "Челюсть акулья... Хватка питбулья..." Это могло так и остаться невостребованным фольклорным фрагментом. И легендарный солдатский эпос о незабвенном комбате потерял бы очень много. А комбат всё стоял и смотрел. Пора было принимать решение.
- Ну, ладно, набирайте!.. - проворчал я. - Но на следующий выход я возьму вас опять в свою группу. Тогда уж вы воды натаскаетесь. И дров нарубитесь.

Мне сейчас не было жалко воды для этих связистов, но принцип социальной справедливости должен соблюдаться всегда и везде!.. А уж тем более здесь - на войне!.. Мы все тут находимся в одной лямке, которую нужно тянуть равномерно всем. Конечно, офицеры не ходили за водой и дровами, но груз ответственности за чужие жизни иногда давил на нас особенно тяжко.
Если на большой земле командир группы отвечал за солдата во всём, начиная от опрятного чистого внешнего вида и заканчивая обучением военным наукам... То здесь, на войне, он был в ответе не только за жизни своих бойцов, но и за успешное выполнение боевой задачи, исправность оружия, обеспечение боеприпасами и продовольствием, обязательную необходимость отдохнуть и поспать, очерёдность заступления на фишки и выполнение различных хозработ и многое-многое другое...
- А окоп связисты выкопали нормальный?- вспомнив, спросил я солдата-калмыка.
- Не совсем! - ответил он. - Я его потом целый час углублял. Очень мелкий был.

На следующий день после штурма села по приказанию майора-замкомбрига мы предприняли меры защиты личного состава, то есть каждый боец группы выкопал на верху вала по одиночному окопу "для стрельбы сидя". Как объяснил товарищ майор: "Так, на всякий случай!.." Не знаю, как он стал заместителем комбрига по воспитательной работе, но по повадкам в нём чувствовался старый и опытный вояка, немало повидавший и испытавший на своём веку.
Лично мне, как разведчику-спецназовцу, вся эта возня с окопами очень не нравилась. В бою, особенно в ближнем или ночном, каждый солдат должен постоянно передвигаться. А если он будет стрелять из одного окопа, то его на третьей-четвёртой очереди засекут и подстрелят. Тем не менее окопы мы вырыли и теперь каждый разведчик точно знал, где его место в бою.
Особенно хорошим получился окоп командира группы, то есть мой. В нём можно было удобно усесться и вести огонь, сильно не высовываясь. Свой командирский окоп я начал копать сам, но минут через пять весь мой энтузиазм испарился. И дальше им занимался солдат-калмык, который отличался деловитостью и сообразительностью. Хотя иногда он и пытался увильнуть от работы, но порученное дело всегда выполнял на совесть. Поэтому такое важное поручение было дано именно ему.
Вот и сейчас, сидя в моём окопе над днёвкой и внимательно наблюдая за окружающей местностью,именно этот "друг степей" первым заметил появление на нашем горизонте долгожданнной "барашки". То есть заветного "овчинного тулупа". Так мы называли какого-то начальника, постоянно одетого в чёрный постовой тулуп. Такой шикарнейший длинный тулупище с бараньим мехом вовнутрь и с широким овчинным воротником.
Этот военный счастливчик приходил на доклад к начальнику разведки со стороны разрушенного моста и, видимо, был главным десантником. Каждый раз его появление вызывало жгучую зависть у солдат: в таком тулупе можно было завернуться с головой и в самый сильный мороз спать на снегу, причём даже без костра.
Иметь в группе такое шикарное добро было бы очень полезно, особенно если нужно прождать в засаде или дозоре долгую зимнюю ночь. Я даже пообещал внеочередной отпуск тому солдату, который "свистнет" тулуп у его хозяина. Съездить домой на четырнадцать суток захотелось всем, но полковник-десантник, приходя к нашему начальству, никогда тулуп не снимал, и моим солдатам оставалось только издали наблюдать за "барашкой".
- Товарищ старшлейтнант, опять барашка пришла! - доложил с поста солдат-калмык. - То есть отпускной тулупчик!
- А что он делает? -спросил я, не поднимаясь. - У комбата сидит?
- Да нет. Стоит у зарослей с каким-то гражданским. - докладывал зоркий калмык. - Наверное, с журналистом каким-нибудь.

Как бы между прочим... Я медленно встал у костра, размял затёкшую спину и посмотрел в нужную сторону. Они стояли метрах в 70 от меня и в десятке метров от вала, рядом с кустарником. Одетый в постовой тулуп полковник увлечённо что-то говорил и показывал руками то на нас, то на вторую группу, то на далёких горнопехотинцев... Затем его левая рука вытянулась в сторону нашего тылового дозора у деревянного моста через Терек, за которым был дом лесника. Рядом с этим полковником стоял какой-то гражданский тип, одетый в голубые джинсы, короткую тёмносинюю болоньевую куртку и чёрную лыжную шапочку. Обут он был в чёрные полусапожки. Пока я смотрел на них, этот журналист нервно переминался с ноги на ногу и крутил головой по сторонам.
"Змэрз, Маугли!" - подумал я про газетчика.
Понаблюдав за ними ещё пару минут, я затем сел обратно к костру и приказал калмыку не спускать глаз "с этой парочки", а если полковник с журналистом пойдут в нашу сторону, то немедленно предупредить меня.
- Холодно зимою маленькой макаке. Ноженьки замёрзшие поджимает к сраке.

Это сержант Бычков выдал привычную фразу из солдатского фольклора. Он сейчас тоже наблюдал за незваными гостями. Услыхав это, я невольно засмеялся: сказанное сержантом со снайперской точностью подходило к наблюдаемой им картине с поджимающим высоко ноги человечком в гражданской одежде.
Засмеялся на фишке и солдат-калмык. Обычно Бычков говорил эту фразу в отношении мёрзнущих на посту разведчиков, которые от холода и ветра старались сжаться как можно сильнее. Так что теперь калмыку наверное было не только смешно, но и немного приятно... То есть услышать уже знакомые слова в отношении гражданского типа подозрительной наружности.
- А ты-то чего ржёшь?.. - со смехом спросил сержант контрактной службы, глядя на фишку.

Наш дозорный понял в чём дело и отвернулся в сторону села, чтобы засмеяться ещё громче. Но при этом он всё-таки вытянул поджатые под себя ноги.
- Смотри за ними! - окрикнул я калмыка. - Слышь?!
- Так точно! - ответили мне с фишки. - Уже наблюдаю!

Всех этих журналистов я недолюбливал. Были на то веские основания. Ведь это, пожалуй, самая первая из самых древнейших профессий!.. Продажность которой подтверждалась её же красноречием. Все эти репортёры и хроникёры, журналисты и корреспонденты, телеведущие и обозреватели... Ведь это именно они в наибольшей мере поспособствовали тому, чтобы денно и нощно перетираемые противоречия накалились до своего максимума. Когда появился слабенький огонёк, именно они помогли ему разгореться... Пока всё это противостояние Москвы и Грозного не превратилось в пожарище настоящей войны!
Никто из них не сделал ничего для предотвращения надвигающейся бойни. Никто из них даже не назвал истинной причины этой войны. Ни в предгрозовое лето 94-го... Ни в течении тревожной предвоенной осени... Ни даже в то затишье перед надвигающейся бурей... Когда дудаевцы разгромили свою оппозицию, после чего и начались наши военные приготовления. Так что всё это время ни о чём не подозревающие люди продолжали оставаться в своём обывательском неведении. Слушая то криминальные новости о чеченских бандитах... То вдумчивые аналитические обзоры о слабости российской политики... То исторические экскурсы в недавнее победоносное прошлое...
Зато теперь господа журналисты буквально смаковали каждую нашу военную неудачу и выпячивали успехи боевиков. Мёртвые тела наших российских военнослужащих цинично объяснялись их неумением воевать. А трупы дудаевцев и мирных жителей свидетельствовали о нашей чрезмерной кровожадности и бездумном использовании мощных боеприпасов. Разрушенные или сгоревшие дома чеченцев являлись прямым следствием беспощадной свирепости "федералов".
Так с телеэкранов обзывали подразделения нашей Российской Армии. Причём, это были российские телеканалы. И с их слов получалось так, что будто бы российские войска вторглись в качестве захватчиков на территорию другого суверенного государства.
И если бы этот газетчик стал приближаться к нашей днёвке, то я бы не стал с ним церемониться и приказал бойцам, чтобы они попросту прогнали бы этого журналюгу к его чёртовой матери. Причём, не только за принадлежность к столь древней профессии!
За нашей днёвкой в канаве на ящиках лежало полтора десятка одноразовых огнемётов и гранатомётов, которые были доставлены сегодня утром. Бойцы волокли тяжеленные ящики по снегу несколько сот метров, надрываясь и всё же преодолевая глубокие канавы. Потом мы распаковали "шмели" и "мухи", подготовив их на всякий случай к быстрому применению. И как командиру разведгруппы, мне не хотелось, чтобы кто-то посторонний пялил глаза на нас и наше вооружение.
А если действовать в строгом соответствии с директивами командования по боевому применению разведчастей спецназначения Главного Разведывательного Управления ГенШтаба Министерства Обороны, то этого незваного журналиста полагалось задержать и охранять в группе до окончания операции. Но иметь лишний рот и дополнительную головную боль мне не хотелось. Да и надо мной сейчас было очень много начальников поважней. Ведь комбат Перебежкин находился на своей днёвке и тоже видел эту непонятную гражданскую личность.
Присутствие десантного полковника на наших позициях, то есть на боевых позициях совершенно другого подразделения, да ещё и из совершенно другой структуры... Это было грубейшим нарушением как его Боевого Устава ВДВ, так и нашей Инструкции!.. Ведь мы тут не в бирюльки играем с боевиками Радуева... А стараемся уничтожить друг друга. Причём, самым натуральным и беспощадным образом!..
"А он привёл сюда к нам какого-то гражданского... Да ещё и выступает перед ним!.. "Посмотрите на меня, какой я важный!" Ещё тут руками показывает... Шёл бы... К себе!.. Да там и выпендривался!.."
Я сидел у костра и тихонечко злился. Лейтенант Винокуров спал под навесом и мне не хотелось его будить. Стасюга где-то шастал... Комбат Перебежкин ничего не предпринимал, а эти гаврики всё ещё стояли у кустарника... Правда, и в нашу сторону не шли. Перед ними была неглубокая канава... Но зато они сместились метров на 10 в сторону реки. Полковник всё говорил и говорил...
"И руками ещё машет!.."
И поэтому, когда мне с фишки доложили, что десантный полковник и журналист пошли в сторону нашего тылового дозора... Тогда я встал и лично в этом убедился. Однако они прошли ещё дальше - до деревянного моста... А затем направились по бережку на юг и у дюкера повернули обратно к десантникам. Всё это меня только порадовало.
Однако неприятный осадок всё же остался. И, как оказалось, не только у меня одного.
- Опять чей-то отпуск пропал. - сказал Бычков, спустившись с вала, откуда он наблюдал в бинокль за любопытной парой.
- Товарищ старший лейтенант, а если мы вдвоём тулуп добудем, то мы оба домой поедем?

Это один из разведчиков поинтересовался перспективой получения желанного отпуска.
- Да хоть втроём! -ответил я. - Но... Поедете по очереди.
- Да мы лучше засаду на эту "барашку" сделаем, когда он вечером придёт. - рассмеялся мой гранатомётчик-пулемётчик. - Оглушим, тулуп снимем и на духов свалим, как будто это они охотились за товарищем полковником.
- Ага, он потом орден получит за то, что живой остался при нападении боевиков, а ты всего лишь в отпуск поедешь! - лениво сказал Стас.

Он говорил с тропинки. Наверное, только что вернувшись из второй группы.
- Не-е!.. Нам лучше домой съездить. - ответил пулемётчик-гранатомётчик.

Я невольно улыбнулся. Все эти разговоры были конечно же просто лишь разговорами и никто из моих бойцов не собирался нападать на эту "барашку", однако речь в них шла не только о тёплом полковничьем тулупе, но и о возможности получения отпуска... Такого вожделенного солдатского отпуска!.. Что в свою очередь вызывало у разведчиков мысли о доме и родителях... А также согревающие душу воспоминания о сытой и тёплой довоенной жизни... Что хоть и незаметно, но всё-таки облегчало наше нынешнее положение. Это наше холодное и полуголодное житьё-бытьё.
2 дня назад, когда мы окончательно прекратили подкормку соседей, именно этот начальник десантного подразделения пришёл к нашему командованию... После чего я опять получил от майора Перебежкина приказ поделиться с ним продовольствием. Вернувшись на днёвку я скрипнул зубами и приказал Бычкову выдать обладателю тулупа и двум его солдатам 5 коробок сухпая, которые быстро исчезли в чужой плащ-палатке.
- Товарищ старшлейтенант, а пюре им давать? - услыхал я голос Бычкова.
Этого деликатеса у нас оставалось всего полкоробки, то есть штук 20. И я отлично понимал, что если пожертвовать сейчас половиной этих банок, то яблочным пюре будет лакомиться только бестолковые командиры. Тогда как их бойцам-бедолагам так ничего и не перепадёт. Поэтому я слегка раздосадованно посмотрел на своего щедрого заместителя, который уже понял всю неуместность этого вопроса и поэтому начал молча сворачивать остатки нашего продсклада.
Но пришельцы продолжали топтаться на месте, а полковник посмотрел на меня таким холодным и презрительным взглядом... Что я не выдержал и приказал контрактнику выдать им половину баночек яблочного пюре. Лишь бы они отстали.
Глядя на удаляющихся в сторону второй группы полковника и бойцов с узлом, наш оперативный офицер не выдержал и тихо матюкнулся.
- Я не пойму, что тут у нас продслужба ихней дивизии? - заявил Гарин уже обычным языком. - К ним вертушки тоже теперь летают и могут доставить им всё, что нужно. Если ты начальник, то обеспечь своё подразделение сухим пайком, чем вот так ходить и побираться. Мы их уже который день кормим, а он ещё будет такими глазами на нас смотреть. Как будто мы в его дивизии на довольствии стоим, а теперь зажали сухпай. Он бы такими глазами на своего зампотыла посмотрел!..

Мы с лейтенантом Винокуровым тогда посмотрели друг на друга в немом изумлении. Таких слов Стасюга раньше себе не позволял ни при каких обстоятельствах.
- Ишь, как ты разошёлся! Чего же ты молчал, когда он тут стоял и наш сухпай забирал? - спросил я.
- А я в следующий раз так и скажу!.. - продолжал хорохориться Гарин. - А то ишь ты!.. Ходят и ходят... За нашим сухпаём!

Мой командирский опыт уже подсказал достойный выход.
- Да уж нет!. - проворчал я. - Лучше весь запас на сутки или двое сразу же раздать нашим бойцам. И пусть они делают с ним что хотят. Хоть за один присест всё съедают. И им будет спокойнее, и я буду честно говорить, что сухпай уже роздан солдатам. А кому нужно, пусть у бойцов выпрашивает.

Это хоть и шло вразрез с указаниями нашего "экономного батяни", однако вполне соответствовало принципу справедливости. Нельзя урезать питание своих солдат, чтобы возвыситься в глазах вышестоящего начальства.
- Тогда по всем углам будут банки валяться! - сказал сержант Яковлев.
- Не будут! - возразил ему один из разведчиков. - Мы их так затарим, что никто не найдёт и не увидит!
- Подальше положишь - поближе возьмёшь. - добавил другой.
Минут через 5 мимо нас важно прошагал постовой тулуп, за которым медленно проплыл разбухший "узелок", образовавшийся из десантной плащ-палатки и сухпайка двух разведгрупп. Я вздохнул и посмотрел на Стаса, который отважно выжидал паузу безопасности... Пока не удалится подальше наш бывший сухпай и эта тройка во главе с товарищем полковником...
Старший лейтенант Гарин "всё-таки дождался" и только потом сказал нам своё мнение:
- Вот когда они придут в следующий раз, тогда я им и скажу! А сейчас уже слишком поздно... А тулупчик у него хороший. Тёплый поди...
- Вот ты стрелочник!.. Тебе бы на железной дороге работать! - засмеялся вылезший из-под навеса Винокуров. - А в общем-то... Да-а... В таком тулупе никакой мороз не страшен.

Вскоре, то есть после короткой дискуссии с заинтересовавшимися бойцами, мы приняли постановление, которое чётко обуславливало возможность получения любым из разведчиков внеочередного краткосрочного отпуска на Родину. Но только после появления в нашей разведгруппе овчинного тулупа.
Кое-кто предложил сначала съездить в отпуск, а по возвращению привезти из калмыцких степей "хоть два тулупа"!. . Но рассмотрение этого вопроса было отложено до момента возвращения на базу...
Всё это было 2 дня назад. Когда не умеющий прокормить своих десантников "военачальник" пришёл к нашему комбату Перебежкину, столь щедрому на чужой сухпай... И в конечном итоге этот "барашка" всё-таки обобрал мою и златозубовскую разведгруппы... А вот сегодня этот же "товарищ полковник" пришёл на наши боевые позиции, чтобы вволю покрасоваться перед гражданским журналистом. Что просто не могло не вызвать во мне вполне понятных антипатий.
Увы... Но человеком я был военным и следовательно подневольным... А потому далеко не во всех жизненных ситуациях мог проявить своё стремление к справедливости.

ГЛАВА 18. ПОЛКОВНИК "ХАРЧМАН" И ДРУГИЕ.

Около 6 вечера я увидал ещё одного "товарища полковника", неторопливо вышедшего из рощицы и теперь направляющегося к днёвке комбата. Он раньше служил в нашей бригаде заместителем комбрига, но год назад перебрался в штаб родного Северо-кавказского округа. Поговаривали, что ему невероятно повезло и теперь он служит на очень хорошей должности. Тогда меня его перевод обрадовал... Однако ненадолго... Ведь маленькая акула кушает намного меньше...
"Особенно по сравнению с большой."
И вдруг этот давний мой "знакомец" оказался здесь!.. Правда, раньше он передвигался по бригаде больше по-петушиному, то есть демонстративно выдвинув вперёд подбородок, выпятив туда же свою грудь и чуть оттопырив назад локти...
"А теперь... Идёт... Как человек!"
Я сказал своим бойцам, чтобы они не обращали на приближающегося полковника никакого внимания и вообще занимались какими-нибудь делами. А сам встал у костра. Мне сейчас было страшно интересно... Но через минуту, то есть уже отлично зная привычку этого "полковника Харчмана" докапываться до любых мелочей, я приставил свою винтовку к ноге и стал наблюдать дальше...
В моей голове уже начал смутно прорисовываться план действий... И я продолжал смотреть на своего бывшего "военачальника". А этот "старший по званию" подходил всё ближе и ближе. Когда товарищ полковник поравнялся с днёвкой и взглянул мне в глаза, я никак не отреагировал... То есть по-прежнему спокойно стоял, упорно молчал и нахально не отводил от него своего взгляда.
Не услышав моего устного приветствия и тем более не увидав отдания мной воинской чести, полковник "Харчман" привычно набычился и начал было набирать воздух в лёгкие... Чтобы без промедления выдать в мой персональный адрес вполне определённую тираду.
Но тут я чуть качнул в сторону ствол винтовки и мой оппонент сразу же заметил этот жест. Поняв скрытый смысл моего действия, товарищ полковник с шумом выдохнул воздух и пошёл дальше.
Я негромко рассмеялся и довольный собой сел к костру.
- Ты чего?-спросил меня Винокуров.
- Вот этот полкан всё время докапывается до меня! - ответил я. - А сейчас... Он только-только собрался разораться в мой адрес за неотдание ему чести... Я молча показал ему ствол винтовки. Дескать, я же стою на посту, да ещё и при оружии!.. Так он сразу же сдулся... И прошёл дальше!
- А на каком же ты посту? - спросил меня Стас.
- Ну, сейчас же моё время дежурить! - объяснил я. - Вот я и стою у костра с винтовкой! Значит, никакой чести отдавать ему не надо! Ну, и приветствовать тоже!
- А что тут такого? - спросил меня молодой лейтенант.
- Да как тебе сказать?! - я слегка нахмурился. - Просто этот полковник столько крови людям попортил. В том числе и мне!..

Я замолчал... Но затем всё же продолжил...
- Этот "Харчман" был у нас замкомбригом по боевой подготовке!.. Представляешь, да?!.. Ну, и... Выпендривался!.. Перед учениями весь мозг высушит своими строевыми смотрами... Лично проверял котелки, ложки, мыло, зубные пасты и щётки... Если какой-то мелочи нету в группе - сразу же: "Отбой!.. Построение на строевой смотр - через 2 часа!" И так может продолжаться с утра до вечера.

Я опять вздохнул.
- Ну, и на самих учениях тоже... Выкобенивался!.. Он же замкомбриг по боевой! Один раз моя группа примчалась на конечную точку самой первой, то есть на 5 часов раньше... Он приезжает на УАЗике, пришёл на точку, а там мои бойцы спят. Ну, и разорался!.. Что его не поприветствовали и честь не отдали!

Лейтенант Винокуров почему-то смеётся и затем говорит мне своё резюме:
- Так надо было всем встать по стойке смирно и проорать "Здравия желаем, товарищ полковник!"
- А мы там все в трусах были! - заявил я честно и непринуждённо. - Учения-то летом проходили! Когда мы после марша улеглись отдыхать... Прошли за ночь километров... Уже не помню! В общем, от Донского до стрельбища... Да ещё и по незнакомой местности!.. Вроде бы не кружили, но... Устали, в общем... А когда мы упали без задних ног, то ещё солнце не встало!.. А потом оно взошло и стало припекать... Вот так спросонок каждый и разделся... Даже фишка была в трюсселях!.. Загорала... И, главное, фишка не спала! Меня вовремя предупредила... Но пока я глаза продрал, пока встал... В трусах... Пока штаны начал надевать... Ну, не буду же я ему в таком виде докладывать!.. Слышу, как он уже орёт!.. "Что это такое?!.. Тут пули свистят! А вы тут загораете и не приветствуете старшего по званию!" Ну, и так далее!.. Хотя никакие пули там над нами не свистели... И стрельба была даже не в соседнем тире, а через один... В общем, когда мы вернулись в бригаду... Когда начали подводить итоги учений... То по всем дисциплинам мы были первые... Но по результатам учений... Самые последние! Вот чего ты смеёшься?..
Я подождал... Пока не успокоятся лейтенант Винокуров и старший лейтенант Гарин...
- Твоё счастье, что его уже нет в бригаде! - сказал я своему стажёру. - Так он теперь и здесь объявился!.. "Порученец Командующего!" И ты смотри!.. Он особенно любит докапываться именно до наших выпускников-РКПУшников. И всегда придирается по поводу походной пирамиды для автоматов.
- Какая на хрен пирамида в поле!? - воскликнул лейтенант.

Я подбросил в огонь две ветки и ответил ему уже уставшим голосом:
- Да в том-то и дело, что в поле, на учениях или на боевых... Личное оружие должно всегда быть в руках солдат. Но у него какой-то бзик в голове и вот он обязательно докопается с этой пирамидой. Если тебя будет спрашивать, то говори так, как я только что сказал. "На учениях, на прыжках, на полевых занятиях и на боевых действиях - оружие всегда при себе!" Понял?!.. А в шутку можешь ответить, что эта пирамида будет стоять после того, как мы сделаем походные брусья.
- А брусья тут при чём?-удивился Винокуров.
- А он Ленинградский институт физкультурников закончил, ну, который Лесгофта называется!-громко сказал Гарин из-под навеса. - А вообще-то он классный мужик.
- Ну, это потому что вы никогда вместе на учениях не были! - засмеялся я. - Это раз!.. Потому что он сейчас служит в штабе округа... Это два!.. И ещё потому что вообще ваши фамилии очень похожи!.. Это три!.. Ну, и потому что он любит спрашивать про лемура.
- Чего-чего?-переспросил Саша.

Я терпеливо пояснил:
- Ну, обезьяна есть такая в Южной Америке. Лемур называется. У него ещё такие глаза выпученные.

Меня перебивает Стас, который тоже любит эту поговорку:
- Ну, если ты виноват в чём-то и при этом смотришь на него... То он любит вот так спрашивать!

Тут Стас сделал насупленное выражение и промычал:
- Ну-у, что ты смотришь на меня глазами срущего лемура?!

Он уже вылез из-под навеса и теперь смотрел на днёвку комбата... Причём, глазами всё того же лемура... Но вдобавок ещё и влюблённого.
- Жалко, что я его поздно заметил! - сказал наш собственный "Лемур Лемурыч". - а то можно было бы подойти, поздороваться и даже поговорить.
- Как же!.. Штабнюк штабнюка видит издалека! - поддразнил я Стаса.-Беги, догони его. Поцелуйтесь ещё!.. Ну, беги-беги!.. Он ещё у комбата сидит.
- Не буду начальство беспокоить. Пусть сидят и про свои дела беседуют.сказал Гарин и полез за детским питанием.- Надо будет - сами позовут.

Он быстро слопал две баночки яблочного пюре и потом отправился "погулять".
- А почему в вашей бригаде всё вот так?!.. То есть не просто... Очень уж как-то усложнённо!

Я сперва посмотрел на лейтенанта Винокурова, который озадачился таким вот вопросом... И отвечал я ему не сразу...
- Ну, во-первых: чем выше уровень организации или подразделения, тем сложнее внутренние взаимоотношения. Это уже общеизвестно и относительно нашей бригады больше подходит к небоевым структурам. Во-вторых: чем опаснее выполняемые задачи, тем прямолинейнее и честнее взаимоотношения тех людей, которые эти задачи выполняют! Тоже вроде бы всё понятно и правильно... Ведь мы в одной общей команде и от нашей командирской взаимовыручки напрямую зависят жизни людей!.. Свои жизни и жизни подчинённых!.. Но самое главное... Почему сейчас всё становится сложным... Это третье!.. Что в наших по-настоящему боевых подразделениях появляются вот такие бестолковые начальники! Полковники "Харчманы" и им подобные.
- А как же они появляются в боевых подразделениях? - спрашивает молодой лейтенант. - Ведь по логике вещей... В служебном росте всё взаимосвязано: сперва обучение в военном училище, затем соответственно образованию должность командира взвода, потом... Ротный, замкомбат, командир батальона... Ну, и так далее! ЗКП, комполка, замкомдив...

Но он сейчас говорил о более-менее правильном порядке продвижения по военной службе... Который существовал в, казалось бы, недавнем прошлом.
- Так оно и было раньше! - сказал я. - Так оно и должно быть. Но сейчас всё и везде переворачивается с ног на голову! Прорвавшимся наверх педерам нужны исполнители, которые готовы выполнить любое их приказание!.. Ведь нормальный, то есть честный и порядочный военачальник откажется выполнять идиотский приказ сверху!..
- Если б только идиотский!.. - усмехнулся лейтенант Винокуров. - Ведь может быть и хуже!

Я непроизвольно и тяжело вздохнул. Поскольку эти слова Саши были следующим звеном моих долгих размышлений.
- Ну, да!.. Честный начальник не даст своим подчинённым предательский приказ... И вообще может повести всех за собой против такой предательской власти!.. Но!.. Таких вот настоящих офицеров сейчас гнобят и гноят!.. Причём, гнобят всячески... Чтобы их опорочить и уволить...

Я опять вздохнул и продолжил:
- И именно поэтому на действительно боевые должности старших начальников назначают вот таких вот услужливых и преданных... Таких вот блатных "Харчманов"!.. Которые когда-то и где-то обучались чему-то постороннему... Взять хотя бы этого выпускника физкультурного института!.. Сперва он служил начальником физподготовки, наверняка, в каком-нибудь пехотном батальоне. Или даже в полку! Не знаю, какие там градации должности начфиза... Потом он каким-то образом перебрался на должность начфиза бригады спецназа... Спортивный профиль вроде бы один и тотже. И потом он мог дорасти в лучшем случае до должности начфиза округа!
- Тоже неплохо! -отозвался лейтенант Винокуров.
- Да я-то и не против этого! - проворчал я. - Пусть служит по своей специальности сколько ему вздумается!.. Да только вот...
- Что "только вот"? - вопрошает возвратившийся с "прогулки" Гарин.
- Да только вот сейчас настало время... Таких вот пронырливых и скользких! - сказал я и взглянул на своего "оперативненького офицерчика". - Как вот, например, наш Стасюга! Это молодой образец полковника "Харчмана"!..

И мы с лейтенантом дружно рассмеялись.
- Сам ты "образец"! - хмуро отозвался Гарин. - Болтаешь тут... Всякую ерунду!
- Ну, ладно-ладно. Не обижайся!..- сказал я более миролюбивым тоном. - Просто мы тут разговариваем...
- Вы тут не разговариваете! - заявил нам всё ещё злящийся Стас. - А занимаетесь ерундой!

Мы с лейтенантом ещё раз рассмеялись, но уже не так весело. Ведь смысл этих слов Стасюги был вполне очевиден. Рядом с нами конечно же находились молодые солдаты. Однако всех их нельзя было считать глупей себя. Поскольку мы рисковали своими жизнями все вместе. Как офицеры, так и сержанты с рядовыми...
- Короче говоря... Этот "Харчман" тоже ведь не дурак! Он понимает то, что именно мы являемся по-настоящему боевыми офицерами!.. Которые специально обучались военному делу... Которые назначены на должности командиров разведгрупп спецназа... Которые здесь воюют вместе со своими солдатами... То есть всё у нас тут по-настоящему и все мы здесь настоящие разведчики-спецназовцы!

И в этот самый момент меня опять перебивает знакомый до боли голос.
- Ой-ёй-ёй! Как ты круто загнул! - заявил нам старший лейтенант Гарин. - Аж мороз по спине пробежал!
- А ты пробегись завтра с нами до каменной стенки! - предлагаю ему я и невольно усмехаюсь. - Тогда ты испытаешь и кое-что другое!.. Например, холодный пот!
- Ну, всё понятно с этим "Харчманом"! - говорит лейтенант Винокуров. - Он понимает свою... Как бы это сказать правильнее?!.. Свою профессиональную ущербность!.. То есть свою военную несостоятельность! Вот поэтому он и докапывается до всех младших командиров!.. Ему-то не хочется самому бегать под пулями с автоматом наперевес... Вот он и самоутверждается!.. Принижает нас...
- Ну, да! - подтвердил я.

Это были мои личные умозаключения и я как-то рассказывал о них своим коллегам по первой роте. Самоутверждение старших по званию "военачальничков", которые в присутствии личного состава принижают статус младших командиров... Пожалуй, это являлось самым неприглядным моментом нашей современной действительности. И к величайшему моему сожалению... Подобных моментов было чересчур много!
- А ведь большая акула жрёт намного больше! - говорю я в продолжение этой темы. - Вот когда он был замкомбригом по боевой, а командиром бригады являлся Бреславский... То этот "Харчман" вёл себя так, как будто именно он - самый крутой спецназёр во всей бригаде!.. Брест, конечно, тоже был далеко не подарок... Но он-то начинал с должности командира разведгруппы!.. Причём, ещё в Афгане!.. Потом Бреславский стал командиром первой роты, замкомбата по боевой подготовке, а затем и комбатом нашего 3-го батальона! Уже в Кандагаре!.. Начинал-то он в Лашкарёвке... Я его ещё старлеем помню...
- Да не может быть? - проворчал Гарин своим недоверчивым тоном.
- Он тогда, в ноябре 87-го года был заместителем комбата нашего 6-го батальона! В Лашкаргахе! А я только-только попал туда...
- Старший лейтенант и на должности замкомбата? - недоверчиво вопрошает Стасюга. - Что-то ты, Маратыч... Загнул!
- Спроси у него сам! - заявляю я Гарину. - И вообще!.. Не лезь со своими... Комментариями!
- Ой, какие мы... - опять ворчит Стас.

Но он всё же замолкает...
- Так вот!.. -продолжаю я. - Бреславский стал командиром бригады, а "Харчман" был у него замом. И они всё время как бы соревновались... Негласно конечно, но тем не менее. И вдруг "Харчмана" переводят в Штаб округа! Бригада ему никак не подчиняется, но зато он при самом Командующем!..
- Понятно! -говорит лейтенант Винокуров. - Под крылом у самого большого начальника.
- Ну, да!.. -соглашаюсь я. - Но прошлой осенью в бригаде случилось подряд два крупных ЧП: один солдат умер в казарме, а через неделю другому бойцу сломали челюсть в том же самом батальоне. И Бреславского сняли с должности комбрига. А этот "Харчман" потом бахвалился: "Это я Бреста убрал!" Вот как это называется?!
- Да не может быть? - опять подал голос старший лейтенант Гарин. - Кто это слышал?
- Я сам это слышал! Своими собственными ушами! Вот как это называется?!.. У нас в бригаде случилось одно происшествие, через неделю уже второе... Нет бы разобраться и наказать действительно виноватых... А у него только одно желание: свалить Бреста и всё тут!

Лейтенант Винокуров понимающе кивает и говорит прямо:
- Он ставит свои личные амбиции выше интересов общего дела!
- Так оно и получается!.. - подтверждаю я и непроизвольно вздыхаю. - А если этот "Харчман" продвинется ещё выше?! Да он же потом столько дров может наломать!.. То есть поломать столько судеб!..
- А мы потом удивляемся... "И откуда у нас берутся такие начальники-долбаёбы?" - говорит лейтенант Винокуров.

Мы замолкаем... Видимо, наговорившись досыта...
- От глупости ума! -негромко произнёс кто-то из лежавших под навесом солдат.

Из-под шиферной крыши послышался такой же приглушённый смех, который быстро стих. Некоторые бойцы, как оказалось, не спали... Или проснулись во время нашего разговора...
"Ну, и ладно!" -подумал я.
Как известно, глупость ума одного человека - это его личная данность. А порой даже и целая трагедия его собственной жизни. Тогда как глупость ума военного человека - она опасна в десятки и сотни раз. Ведь глупость начальника - это запрограммированная трагедия не сколько его собственной жизни, сколько неизбежная трагедия жизней его подчинённых... Включая и жизни их ближайших родственников! К сожалению... Ходить за свежайшими примерами было недалеко!
Ведь действия большого эМВэДэшного военачальника, который отправил средь бела дня штурмовать село Первомайское целых 9 своих отрядов, состоящих каждый из 20 - 30 суперподготовленных бойцов... Не обеспечив их ни одной радиостанцией для оперативного взаимодействия с вертолётами боевой поддержки!.. Эти действия штабного военачальника привели к гибели настоящих СОБРовцев и соответственно к трагедиям их ближайших родственников... Отцов, матерей, братьев и сестёр... А также их жён и детей.
А ведь этих людских потерь можно было легко избежать!.. Ведь ещё в Афганистане для связи с вертолётчиками командиры разведгрупп спецназа ГРУ пользовались обыкновенными милицейскими радиостанциями "Ромашка". Что было очень просто и вполне эффективно. Да и в Советском Союзе в те годы практически каждый милицейский патруль ходил с такими же "Ромашками" на плече. Однако с момента развала СССР прошло уже целых 4 года и спецподразделения МВД РФ теперь пользовались совершенно другими радиостанциями. Эти импортные "Уоки-токи" весили намного легче, да и по размерам они были гораздо меньше тех "Ромашек".
Однако же... Именно здесь под Первомайским выяснилось то, что рабочие частоты новеньких милицейских радиостанций совершенно не совпадают с частотами связи вертолётчиков Министерства Обороны. Но и это ещё было не так страшно!.. Ведь наверное на складах МВД Дагестана или же в местных райотделах можно было разыскать работоспособные "Ромашки". Но руководитель всех милицейских подразделений не приказал или же не добился выполнения своего приказа: Во что бы то ни стало найти 9 радиостанций "Ромашка"!
Не было сделано и второе, что тоже могло бы исправить эту серьёзную ситуацию... Ведь такие радиостанции с нужными частотами есть в соседнем ведомстве - в Министерстве Обороны. Причём, не только в наших разведподразделениях спецназа, но и в тех самых вертолётных эскадрилиях... Не говоря уж про склады связи СКВО или 4-ой Воздушной армии.
Однако с утра 9-го до утра 15-го января прошло целых 5 дней и ничего такого не было сделано. То ли высокий милицейский военачальник посчитал для себя зазорным обращаться к военачальнику из МинОбороны... То ли Министр МВД понадеялся на свою военную удачу и личное везение бойцов отрядов СОБР. Но факт оставался фактом - 9 штурмовых отрядов МВД побежали в атаку вообще без радиостанций для связи с вертолётами Ми-24. Так было и в первый день штурма... Так оно произошло и на второй день...
Отважные спецназовцы бежали вперёд под вражеским обстрелом и искренне надеялись на то, что и все остальные наши военнослужащие будут действовать также храбро... Опытные СОБРовцы и "Витязи" раз за разом штурмовали Первомайское... Отчаянно матерясь и всё же веря, что и остальные наши воины смогут проявить все свои самые лучшие качества... Однако одной из главных ошибок здесь было вовсе не то, что частоты импортных милицейских радиостанций не совпадают с частотами связи вертолётчиков Министерства Обороны. Атакующих село СОБРовцев и "Витязей" вообще не обеспечили радиостанциями для оперативного взаимодействия с вертолётами Ми-24 и именно это было главным, вернее самым тяжким преступлением руководителя всей этой спецоперации. Не упущением или просчётом... Не роковой ошибкой или недоработкой плана действий... А самым настоящим преступлением. Ведь он не обеспечил своих собственных подчинённых средствами связи... Что и привело к гибели спецназовцев...
К сожалению... Карьерные взлёты таких вот "Харчманов" неминуемо оборачивались свежевырытыми могилами и горькими слезами матерей... Жён и детей... Чёрное горе уже ворвалось в семьи спецназовцев МВД... Тогда как проклятая Старуха Смерть и не думала уходить от Первомайского прочь... Она ведь только начинала свой страшный пир.
"На котором ей прислуживали вот такие вот... Блатные и особо приближённые... Пронырливые и услужливые... Очень уж скользкие и действительно некомпетентные."
Наши разведгруппы оставались на своих позициях. И мы ещё все были живые, здоровые и невредимые.
А война продолжалась...
Уже начинало смеркаться, когда всех командиров групп вызвали к днёвке комбата для получения задачи на ночь и следующий день. Минут через десять мы были на месте.
Командиры групп 3-го и 8-го батальонов построились на тропинке под валом лицом к днёвке, где жарко пылал костёр. У огня сидели начальник разведки 58-ой армии полковник Стыцина, суровый полковник "Харчман", скуластый майор-замкомбриг, начальник связи 3-го батальона Костя Козлов, капитан медслужбы Косачёв и ещё несколько офицеров. У костра лицом к нам стоял командир 3-го батальона и в сторонке - комбат-8.
Поскольку сейчас здесь присутствовали высокие начальники, доведение Боевого Приказа проходило в официальной обстановке. Ведь за всем наблюдал сам полковник "Ха"!
- Равняйсь! - скомандовал майор Перебежкин, строго оглядев нашу шеренгу. - Смирно! Командирам групп доложить о количестве личного состава и боеготовности разведгрупп!

Выслушав доклады командиров групп, наш комбат Перебежкин развернулся вправо и уже в свою очередь доложил вставшему начальнику разведки о готовности подразделений к постановке боевой задачи. Полковник Стыцина выслушал рапорт нашего батяни и разрешил ему ставить боевую задачу разведгруппам.
Началось исполнение обычной военной песни: кто мы такие, какими силами располагаем, на каких позициях мы находимся, где разместился наш противник, насколько он силён и опасен, что наш враг может предпринять и что мы должны делать, чтобы сорвать его коварные замыслы.
В следующем куплете нам сообщали, что нас поддерживают справа такие-то молодцы, а слева уже другие удальцы. В случае необходимости нам могут дополнительно оказать поддержку сверху. А если потребуется, то и прицельным огнём с далёких закрытых позиций.
И в заключении мы услыхали то, что завтра моя и златозубовская группы опять пойдут на штурм Первомайского, а остальные подразделения будут вновь нас прикрывать со своих основных позиций.
Всё это мы отлично знали, но доведение боевого приказа командирам групп, да ещё и в присутствии начальника разведки, а тем более при самом порученце Командующего!.. Всё это является делом серьёзным. И поэтому командир нашего славного 3-го Кандагарского батальона добросовестно довёл до нас все пункты боевого приказа.
Последнее, что он добавил к сказанному, было не менее важным для нас, чем вся пропетая до этого военная песня.
Помолчав с минуту, майор Перебежкин выдал следующие слова:
- Раненый и загнанный зверь опасен вдвойне. Основная надежда у нас на ханкалинские группы. Они более обстрелянные и опытные. Если противник пойдёт на прорыв, основную задачу по отражению нападения Радуева будут выполнять они. Первая и вторая группы!.. Ну, а группы, прибывшие из Ростова, выполняют вспомогательные задачи: подносят боеприпасы и эвакуируют раненых. Вопросы есть?

Мы ответили вразнобой, что вопросов нет. И после соответствующей команды разошлись по своим группам.
Минут через 5 история повторилась. Но теперь на тропинке стояли солдаты и сержанты моей группы, а у костра стоял я и исполнял почти ту же военную песню. Я так же добросовестно довёл до личного состава разведгруппы почти все пункты боевого приказа... Начиная с нашей разведгруппы и продолжив подлым противником...
И так же подумав, я добавил:
- Почти все вы - солдаты молодые и необстрелянные, поэтому главная надежда у меня на офицеров и контрактников. Если боевики попытаются ночью прорваться через позиции наших групп, то действуем по следующему плану. У пулемёта на правом фланге будет находиться старший лейтенант Гарин, у пулемёта на левом фланге - лейтенант Винокуров. Я буду находиться в центре позиций, в своём окопе. Бычков, будешь рядом со мной. Остальному личному составу занять свои окопы. Огонь вести прицельными короткими очередями. И сильно не высовываться, чтоб вас не подстрелили. Для вас, молодых и зелёных, главная задача - остаться живыми и невредимыми. У кого есть вопросы? Разойдись.

У костра ко мне подсел Бычков:
- Товарищ старшлейтнант, а сегодня мы с Яковлевым не пойдём в дозор?
- Нет. - ответил я. -Сегодня ночью пойдёт Златозубов со своей группой.

Тут я досадливо поморщился, вспомнив светящиеся в ночи ориентиры. На днёвке имелся ржавый железный лист и с его помощью мы смогли бы хоть как-то замаскировать наше местоположение. Однако всего этого было явно недостаточно... И мне опять вспомнились эти предательские светящиеся столбы.
В самом начале вчерашней ночи я опять ходил на минирование местности перед центром своих позиций, где и установил на растяжку две гранаты Ф-1. Возвращаясь обратно я тогда ничего странного не заметил. Однако через час мне пришлось опять идти к этому виадуку, чтобы посадить на нём 2 одиночных дозора для прикрытия правого фланга группы.
Показывая на местности направление, куда дозорным следовало бежать в случае опасности, я взглянул вправо и был поражён: в ночи темнел наш вал, над ним светилось три столба дыма и в них сверкали искры. Это горели костры на наших днёвках. Самого пламени не было видно, но в слабом ночном тумане дым и искры предательски точно выдавали места расположения групп. Особенно заметен был костёр второй группы, где горящее пламя подсвечивало снизу стволы и ветви деревьев. Левее выделяллся столб над моей днёвкой, а самым крайним слева был костёр комбата. Впрочем, я ошибался... Даже небольшой костерок связистов... И тот был обозначен своим слабым свечением. Это ночное зарево служило очень хорошим ориентиром как для нас, так и для духов.
Перед самым рассветом, когда я пошёл снимать гранаты и двоих заиндевелых дозорных, я ещё раз оглянулся назад на вал. Всё оставалось практически по-прежнему. Над нашими позициями светились столбы дыма и искр, поднимающихся над тремя кострами. Правда, под утро эти столбы светились не так ярко. Костёрчик связистов, надо полагать, совсем потух...
Всё это было прошлой ночью. А сегодня в передовой дозор шла вся вторая группа. Только в этот раз наше командование решило увеличить расстояние и поэтому Златозубов должен был занять позиции на сенохранилище. Оно было повыше виадука, однако на мой взгляд там могли разместиться человек 5 - 6... Которые вполне бы справились со своей задачей выносного дозора. Но комбат Перебежкин решил посадить на это сенохранилище целую разведгруппу и его приказ оказался законом для лейтенанта Златозубова.
Из-за всего этого мне пришлось изменить свои собственные планы и поздним вечером я не пошёл ставить гранаты перед своими позициями. Вторая группа могла нарваться на эти растяжки либо при выдвижении в дозор, либо возвращаясь обратно. А установить две эФки и показать их местоположение Златозубу, чтобы он смог их благополучно обойти... Этого мне почему-то не хотелось делать.
"Может быть потому что в этом случае моё самовольство стало бы известно за пределами моей группы... И тогда комбат мог узнать и об установке мины с гранатами в предыдущие ночи... Ну, да ладно!.. Вот что с костром делать?.."
Мы конечно же могли установить над огнём железный лист, чтобы эта своеобразная преграда выполняла сразу две функции: гасила искры и заставляла дым уходить в разные стороны. В таком случае светящийся столб над нашей днёвкой наверняка бы исчез. Благо, что этот ржавый лист был размером два на полтора метра.
"Но это лишь частичное решение проблемы!.. Лист у нас всего один. На остальных днёвках такого добра нету. А гасить на ночь костры... На такое врядли кто согласится! Холодно и сыро..."
Я поднялся на вал и стал осматривать в ночной прицел лежащую впереди местность. Где-то далеко за окружённым селом слышались редкие выстрелы. На восточном направлении в небе одиноко догорала осветительная ракета. Село Первомайское было погружено во мрак. Иногда там перекликались радуевские часовые.
Уже наступила ночь, когда на окраину села вышли двое. Один из них остановился и указал автоматом вперёд.
- Иди туда!.. - произнёс характерно гортанный голос. - Там ваши солдаты.

Одетый в гражданское человек сделал несколько нерешительных шагов и остановился. Впереди было пустое ночное поле... Услышав за спиной тот же голос, человек вздрогнул.
- Иди!.. Не бойся!
Когда гражданский отошёл на десяток метров... Постоянно оборачиваясь... И чего-то боясь...
Радуевский охранник внезапно и громко выкрикнул:
- Ба-бах!

И затем рассмеялся. Бросившийся было бежать человек споткнулся и упал... Но тут же поднялся и кинулся дальше в ночь. Вскоре топот его шагов затих вдалеке.
Радуевец что-то негромко сказал, потом закинул на плечо автомат и пошёл обратно к своему командиру.
Приказание Салмана Радуева было выполнено. И второго пришлось отпустить. Что он сейчас и сделал.
"Чэчэнцы вэдь умеют дэржать сваё слово..."

Глава 19. НАСТОЯЩЕЕ И НЕ СОВСЕМ...

Как оказалось, нашу 22-ую бригаду спецназа и дагестанский городок Кизляр связывали давние дружественные узы. И главная интрига тут заключалась не только в знаменитой продукции Кизлярского завода коньячных вин. Она конечно уже была хорошо знакома многим военнослужащим 22 ОБрСпН... Но отнюдь не это сыграло важную роль в налаживании прочных связей между нашими спецназовцами и гостеприимными кизлярцами.
Когда "великий могучий Советский Союз" стал распадаться на различные субъекты и субъектики международного права... Когда в 1991 году начался небезызвестный "парад суверенитетов" бывших советских республик... Когда горделивые национальные лидеры стали обзаводиться своими собственными войсками... Тогда же и независимый Азербайджан объявил национализированными все расположенные на его территории подразделения Советской Армии, включая штабы и казармы, вооружение и боеприпасы, средства связи и прочую аппаратуру, боевую и вспомогательную технику, а также всё остальное... О чём азербайджанские лидеры даже не догадывались.
Под юрисдикцию новообразованной Республики Азербайджан перешли военные аэродромы и стратегические объекты, склады "НЗ" и целые арсеналы вооружений, части РВСН и Габалинская радиолокационная станция, Бакинское общевойсковое училище и Каспийское военно-морское училище, все гарнизоны и все комендатуры, часть кораблей Каспийской флотилии и вся военно-морская база Баку, а также вся 5-ая армия и даже Кировабадская воздушно-десантная дивизия... Не говоря уж о мотострелковых полках, танковых батальонах и других подразделениях различных родов войск.
Сдались на милость победившей демократии Азербайджана и все подразделения всемогущего Комитета ГосБезопасности, начиная от секретарши начальника Управления по АзССР и заканчивая всеми зрячими щенками Нахичеванского погранотряда. Быстренько так покорились воле азербайджанского народа и все структуры МВД СССР... Как райотделы внутренних дел, так и следственные изоляторы... Как все подразделения внутренних войск, так и другие милицейские части. Перекрасились в цвета местного народовластия и органы прокуратуры СССР. В общем... Всё советское государственное прошлое превратилось в настоящее и будущее Азербайджана.
И только лишь одно воинское подразделение продолжало сохранять своё Боевое Знамя в неприкосновенности!.. Это было Боевое Знамя 22-ой Отдельной Бригады Специального Назначения! Дислоцировавшейся тогда в военном городке Перекюшкюль в десятке километров от Баку.
Невзирая ни на какие политические преобразования и вопреки всем ультиматумам азербайджанских боевиков!.. Находясь в многодневной тотальной блокаде и успешно отражая ночные нападения... Не получая свежего людского пополнения и обходясь усилиями уменьшившегося личного состава... Защищая семьи своих офицеров, прапорщиков, сверхсрочников и сберегая жизни оставшихся солдат... Принимая в свои ряды военнослужащих других частей, сохранивших верность Военной Присяге... Восстанавливая собственными силами боевую технику и автотранспорт... Отвергая щедрые посулы местного руководства и не страшась угроз безжалостного уничтожения... 22-я Отдельная Бригада Спецназа готовилась к прорыву на территорию Российской Федерации!.. На землю законной преемницы Советского Союза!
Однако политическое руководство Азербайджана и местное Министерство Обороны предпринимали любые усилия, чтобы заставить командование 22 ОБрСпН оставить здесь всю свою боевую технику и всё своё вооружение, забрав с собой лишь зачехлённое Боевое Знамя, штабные печати в кармане и списки личного состава для его подсчёта на границе. И главным козырем, на который так рассчитывала местная демократия, было естественно то, что на территории бригады спецназа продолжали оставаться семьи военнослужащих и гражданского персонала... Мирные женщины и дети...
Но невзирая на азербайджанскую блокаду и всеобщую неразбериху, наши военнослужащие сделали всё возможное и даже невозможное. В одно раннее утро несколько разведгрупп совершили скрытный марш к уже "национализированному" аэродрому Насосный. Когда спецназовцы заняли свои позиции, чтобы тутже предотвратить любое постороннее вмешательство извне, на взлётно-посадочную полосу приземлилось несколько "горбатых", прибывших сюда из далёкой российской глубинки. В это же время к аэродрому Насосный уже подъезжали бригадные грузовики с женщинами, детьми и даже кое-какими домашними вещами.
Когда военно-транспортные Ил-76 закрыли свои рампы и, поочерёдно взлетев, взяли курс на Россию... Увозя женщин, детей и несколько домашних питомцев... А также необходимое имущество... То через несколько минут на взлётке раздались мощные взрывы...
- Ну, я сам этого не видел... - рассказывал нам майор Мороз. - Но это говорят, прилетели 2 Сушки и долбанули по взлётке бомбами... Ну, чтобы с Насосного не смогли взлететь местные... "Ыстрэбытэлы-да-а"! Ну, чтобы не перехватили наших "горбатых"!

Мы весело смеёмся...
- Ведь можем!.. Если захотим!.. Или если прикажут!

Сейчас мы испытываем настоящую гордость за нашу 22-ую бригаду, в которой сейчас служим... А ещё нас переполняет огромнейшее и искреннейшее уважение к тем солдатам, прапорщикам и офицерам, которые в такой сложной обстановке проявили себя настоящими мужчинами.
- А потом? -спрашивают несколько голосов.
- А что потом? - переспрашивает майор Мороз и довольно улыбается. - Когда семьи улетели, все сперва выдохнули от облегчения... А потом стали готовиться к маршу в Россию!
Подготовка вскоре была закончена. Боевые машины пехоты всё же пришлось оставить. Они попали в нашу бригаду из других частей и Министерству Обороны Азербайджана всё-таки удалось настоять на том, что эти БМПешки являются почти трофейными, то есть практически "дезертировавшими" со своими экипажами в нашу 22 ОБрСпН.
- И когда азеры их забрали... - продолжал Мороз. - Когда через час наша колонна тронулась в путь!.. Это была ПЕСНЯ!.. Мы только выехали за КПП, а там стоит первая БМПешка!.. Заглохшая... 200 метров проехали - уже вторая!.. Потом третья, четвёртая!.. И так все остальные!.. Как грибы после дождя!.. Короче говоря, заглохли все 13 штук!.. Азеры вокруг них крутятся, что-то пытаются сделать... А мы проезжаем мимо... А ваша первая рота свистит, орёт им... От радости!
Я уже начинаю понимать, в чём было дело...
- Они что, сахар в баки насыпали?
- Ну, я точно не знаю!.. - говорит нам товарищ майор, явно скромничая. - Я же был командиром второй роты! Но по "непроверенным данным"... Они масло слили из двигателей!
- А как же их азеры принимали? - спрашивает Стас.

В ноябре 91-го года курсанта Гарина отчислили с выпускного четвёртого курса РВДУ и поэтому ему потом пришлось служить в Кировабадской дивизии, где он быстренько переквалифицировался в товарища прапорщика. Так что Стасюга уже был хорошо знаком с местными нюансами приёма-передачи техники.
- Я не знаю, как они принимали! - отвечает майор Мороз. - Приехали в основном курсанты Бакинского училища... Все азербайджанцы! Ну, и с ними несколько полковников... Тоже азеры... Они и принимали.
- Надо было им щупом уровень масла проверить! -говорит Стас.

Я тут же толкаю лейтенанта Винокурова локтем в бок и показываю ему подбородком на нашего оперативного...
- Нет, ты только посмотри на него!.. А-а-а?!

Старший лейтенант Гарин продолжает возмущаться:
- Да что ты "посмотри-посмотри"! Мне просто технику жалко!
- Первой роте тоже было её жалко! - говорит майор Мороз. - Они свою броню всю восстановили... Отремонтировали и вылизали!.. БМПешки как новенькие стали!.. Так их готовили к маршу... А тут пришлось их сдать азерам!..
- Поэтому солдаты и радовались! - говорю я. - Что она не достанется им в рабочем состоянии. Пусть тоже попотеют!..

Мы опять смеёмся. Лейтенант Винокуров сказал, как отрезал.
- Так что... -продолжаю я торжествующе-назидательным тоном. - Учись, Стас!.. Тому!.. Как умеет служить наша первая рота!
- Ой-ёй-ёй!..
- Это тебе не Кировабадская ВеДеДе!
- О-ой!.. Какие мы тут крутые!.. - ворчит Стасюга и с самым невозмутимым видом поворачивается к товарищу майору. - Михалыч!.. А что там дальше было?
- Нападения на марше были?
- Слава богу, нет! -отвечает Мороз.
- Что, даже дороги не перекрывали? - удивляюсь я.

Майор Мороз отрицательно качает головой:
- Нет. Ни баррикад, ни блоков... Правда... Выходили к дороге мирные жители... Хлопали в ладоши, руками нам махали, кричали что-то по-своему... То ли радовались, что мы уходим... То ли прощались.
- Это наверное их показуха была!.. - предполагаю я. - Нападать побоялись, вот и устроили... Демонстрацию своего народного счастья.
- Я тоже так думаю!.. Ведь мы сразу показали им свою твёрдость. Что будем отбиваться до последнего!.. Вот они хвосты-то и прижали!

Товарищ майор был несомненно прав. Ведь порой достаточно продемонстрировать стойкость морального духа и свою готовность к бою, чтобы потенциальный противник быстро сделал соответствующие выводы и сменил злобный оскал на любезную улыбочку.
- А дальше? -спрашиваю я. - Говорят, на границе вас долго не выпускали?
- Не знаю. Я же был в хвосте колонны!
- Говорят, азеры докопались до ЗеУшки!.. Поставленной на открытом УАЗике!.. Может это был тот трофейный Эрликон?!
- Не зна-ю!
- Ну, двуствольную зенитную установку Эрликон, которую ещё в Афгане взяли!.. Она потом ещё в бригадном музее стояла!.. С таким оптическим прицелом на кронштейне!
- Да не знаю я! -опять повторяет майор Мороз. - Почему нас тогда задержали! Может из-за этого твоего Эрликона, может из-за чего-то другого! Я же в замыкании был!.. Ну, не побегу же я вперёд!.. Сраный ротный, чтобы узнать, что там случилось!
- Ну, ты!.. Даёшь!.. Ха-ха-ха!

Мы снова смеёмся... Ведь Михалыч иногда так скажет, что хоть стой, хоть падай.
- А ты откуда знаешь про этот Эрликон?

Это меня спрашивает конечно же Стас. Он отлично знает, что я после вывода дослуживал свою срочку именно в Перекюшкюле. И тем не менее продолжает интересоваться такими вот мелочами.
- В музее её видел! - говорю я безо всяких приукрашиваний. - Даже сидел на месте наводчика и ручки всякие крутил!
- А где у неё спуск? -допытывается Стасюга.
- Не помню! -отвечаю я. - То ли под левой ногой, то ли под правой... Руки-то заняты!.. Одна крутит ручку по вертикали, другая - по горизонтали!.. Ногой и давят на спуск!.. Меня тогда больше прицел интересовал!.. Перед лицом и чуть выше такая коробочка с большими линзами... Крутиш ручку, чтобы стволы поднять повыше и этот прицел туда же поворачивается!.. Синхронизировано всё: и ручка, и стволы, и прицел!
- А ты как думал? - ухмыляется старший лейтенант Гарин. - Чтобы ручка в одну сторону, стволы в другую, а прицел в третью?

Ну, наконец-то ему удалось меня подковырнуть... И я беззлобно смеюсь вместе со всеми.
- Ну, как тебе сказать?!.. Просто я такого оптического прицела на наших ЗеУшках никогда не видел!
- Потому что их там никогда и не бывало! - заявляет Стас опять торжествующим тоном. - Это же Эрликон!

В его голосе звучит что-то до боли знакомое...
- Где-то я такое уже слышал... - говорю я чуть задумчиво и сразу же вспоминаю. -Ну, да!.. "Это же памятник!.. Кто же его посадит?!"

Не удержавшись, я заливаюсь смехом.
- Вот ты!..-ворчит Гарин. - Всю картину об... Маслом обляпаешь!.. Ты не слушай его, Михалыч! Это он всегда такой!.. Ни житья от него, ни покоя!
- Эх, ты!.. "Ни житья, ни покоя!"
- Да-да!.. Ни днём, ни ночью!

Затем... То есть когда наша доблестная 22-ая бригада спецназа всё-таки вышла из Азербайджана в Россию... Невзирая ни на кого и ни на что!.. Стало быть, невзирая ни на какие "памятники!" То первая остановка была сделана рядом с дагестанским городком Кизляр.
- И вот отвели нам, как положено, чистое скошенное поле. Мы на нём разместились по-батальонно, управление бригады начало готовиться к погрузке в первый эшелон... А мы-то - боевое замыкание!.. Значит, поедем самым крайним эшелоном!.. Вот и оторвались мы там! Конья-ак!.. Лился рекой!
- А где его брали?
- А я знаю?! - гордо переспрашивает Михалыч. - Я же РОТНЫЙ!.. В первый день местные жители сами привезли, причём, совершенно бесплатно! Ну, чтобы мы отдохнули после такого марша. А потом... Командиры групп работали!.. Я только один раз ездил... И то... За осетриной. Чуть было не попалились.
- Так вы её тротилом что ли добывали?
- Да какой там тротил?! - говорит майор Мороз. - На местный базар мы поехали! 2 командира и 2 солдата!.. Вот стоим мы уже у прилавка, прицениваемся... Какой кусман выбрать... И вдруг менты подваливают! Облава значит!.. У меня сразу мысль: "Попались!" Нам ведь приказано - никуда с поля не отлучаться!.. А мы тут на базаре, да ещё с оружием!
- И что?
- Ну, а что?!.. Мы деньги убрали, стоим, как ни в чём не бывало... "Погодой любуемся!" То есть ждём, когда всё успокоится!.. А менты уже протокол оформляют на наших продавцов... Браконьеры, оказывается! Осетрину-то запрещено добывать! Вдруг менты покосились на наши автоматы и сразу же спрашивают: "А вы кто?" Мы объяснили... Они посмотрели друг на друга, а потом говорят нам: "Забырайтэ самого большого!" Мы сперва не поняли: "Какого такого "самого большого?"". А они нам: "Рыбу самую большую!". Мы смотрим на продавцов... Те даже руками замахали: "Бэри-бэри!..". Я в карман, а они мне: "Савсэм бэсплатно бэри!". Ну... Раз такое дело!.. Мы забрали самого большого осетра... Причём, мы ещё скромничали... Но они нам действительно самого большого... Выбрали... Ну, мы и поехали быстренько обратно!

Так вторая рота нашего 3-го батальона получила от добрых душой кизлярцев самого здоровенного осетра... Из которого потом и ухи наварили, и шашлыка нажарили. Что стало хорошим дополнением к местному же коньяку.
Но такая вольготная жизнь продолжалась недолго и через несколько дней гостеприимное дагестанское поле опустело полностью. Военные эшелоны уже увезли почти все подразделения бригады. Третий Кандагарско-Перекюшкюльский батальон загрузился в такие же товарные вагоны и отправился к своему новому месту службы. То есть на очередное чистое поле, но уже вблизи посёлка Рассвет Аксайского района Ростовской области. Правда, на отведённом для 22 бригады поле рос зелёный горох и ему полагалось дозреть ещё месяца два... Поэтому вышедшие в Россию войска поначалу разместились неподалёку - среди торчащих железобетонных балок и остатков стен, среди недоразрушенных зданий с нависающими плитами перекрытий и других городских развалин. То есть на учебном полигоне полка гражданской обороны.
Затем гороховое поле наконец-то было скошено, бульдозеры сгребли в огромные кучи плодородный слой донского чернозёма и на освободившемся пространстве стала обустраиваться 22-ая бригада спецназа. Военные строители приступили к возведению штаба и казарм, ангаров и столовой. Но пока всё это строилось... Солдаты и сержанты "жили" в старых палатках, некоторые их командиры обитали в вагончиках-КУНГах, воссоединившиеся семьи снимали жильё в близлежащих населённых пунктах. Потом пошли затяжные дожди и бытовых трудностей стало больше... Затем наступила зима и долго не хотела уходить... Но 22-ая бригада не только боролась с природными факторами и бытовой неустроенностью... Она ещё и выполняла вполне конкретные боевые задачи в новых горячих точках Северного Кавказа.
Ведь военная жизнь продолжалась и разведподразделения спецназначения являлись самыми боеспособными формированиями новой Российской Армии. Что было вполне закономерно и объяснимо. Ведь 22 ОБрСпН оставалась неотъемлимой частью войск спецназа. После распада Советского Союза руководители ГРУ ГШ смогли сохранить основную часть своих бригад спецназа. Наши военачальники сделали всё возможное и невозможное, чтобы помочь и тем своим спецназовцам, кто оставался вне пределов России и всё же стремился вырваться из враждебнонастроенного окружения. И благодаря чёткой скоординированности действий командования и взаимовыручке других подразделений, прежде всего ВВС, а также благодаря личному мужеству своих солдат, прапорщиков и офицеров, наша 22-ая бригада смогла выйти на территорию России. Причём, она оказалась как единственной в этом роде... Так и не совсем!..
К сожалению, Советский Спецназ уже был разделён. На Украине остались Кировоградская, Изяславская и Старокрымская бригады, а также Очаковская бригада боевых пловцов. Братской Белоруссии досталась 5-ая ОБрСпН, дислоцировавшаяся в Марьиной Горке. Дружественный Казахстан обзавёлся Капчагайской бригадой. Далёкий солнечный Узбекистан был рад заполучить и Чирчикский учебный полк спецназа, и Азадбашскую бригаду СпН. Правда, перед этим на территорию России было вывезено всё совсекретное имущество, которое являлось Гостайной Советского Союза и следовательно стало Гостайной Российской Федерации.
А вот молодая Республика Грузия решила забрать себе всё, что тогда находилось в Логодехской бригаде спецназа. Особенно победивших демократов интересовало спецвооружение и совсекретная документация. Командование бригады заняло стойкую оборону и тогда воинственные грузины взяли спецназовцев в плотное кольцо. Это напряжённое противостояние длилось долго и закончилось оно только тогда, когда длинная колонна грузовиков покинула расположение части. Логодехская бригада оставила грузинам безлюдные помещения и несколько КАМАЗов, доверху набитых спецвооружением.
Грузинские военные уже праздновали долгожданную свою победу... Но когда они подошли к стоявшим на плацу КАМАЗам, а уж тем паче когда увидели яркокрасные детонирующие шнуры, тогда им стало ясно... Ясно то, что эти многотонные автомашины загружены не только вожделенными специзделиями, но и опасными взрывчатыми веществами. Поэтому горячие грузинские мужчины предпочли быстренько и тихонечко отойти подальше от этих КАМАЗов.
Так оно и вышло... Вернее, как и предположили... То есть накаркали... Зловредные языки местных военных! Все эти КАМАЗы взорвались в одну секунду... Мгновенно превратившись в огромную яркую вспышку... Разбросав вокруг плаца искорёженные останки бесшумных пистолетов и спецавтоматов, обломки совсекретных радиостанций и бесшумных винтовок, обгорелые остатки спецприборов и бесшумных гранатомётов... А также фрагменты автомобилей и выбитые ударной волной стёкла.
Эхо этого взрыва несомненно донеслось и до удаляющихся спецназовцев. Что только их порадовало. Ведь они выполнили условия российско-грузинских договорённостей, то есть оставили на территории части совсекретные спецвооружения и спецприборы. Однако офицеры спецназа не могли не выполнить и то, что требовало от них чувство воинского долга и осознание стратегической целесообразности. Ведь рано или поздно, но все эти специзделия могли попасть в руки потенциального противника.
"То есть нашего противника. Противника умного и хитрого... Столь же коварного, сколь и велеречивого... Противника крайне циничного и очень наглого... Умело запудрившего мозги всем советским людям и теперь получающего огромнейшие дивиденды от этого "распада" Советского Союза."
И что бы "там" ни говорили... Однако офицеры спецназа поступили очень правильно, уничтожив посредством сожжения совершенно секретные карты, шифры...
"И прочую совсекретную документацию. Это они молодцы!.. А то, что логодехские спецназёры сделали уже после своего отъезда... То есть уничтожив посредством взрыва всё то, что они не могли увезти с собой в Россию... Это они молодцы вдвойне и даже втройне! Ведь грузинские боевики из "Мхедриони" запросто могли броситься в погоню"
Вот на таких-то офицеров мне и хотелось быть, ну, хотя бы похожим. Вернее, хотелось стать таким же как и они. Но не сколько внешне, что было не так уж и трудно, а столько делами и поступками!..
Я видел таких офицеров в Чирчикском полку спецназа, где они обучали меня навыкам трудной спецназовской работы. Затем мне довелось прослужить под их командованием в 6-ом Лашкарёвском батальоне в Афганистане и после вывода в 1-ом батальоне в Перекюшкюле. Именно они и стали для меня примером настоящего командира, что и сподвигло меня к поступлению в Рязанское воздушно-десантное училище.
Когда летом 1993 года я вернулся в свою бригаду уже в качестве молодого лейтенанта, то таких вот настоящих офицеров здесь было ещё много. Но всеобщая неустроенность, отсутствие служебного жилья, невысокие зарплаты, а потом и вовсе задержки в их выплатах - всё это сделало своё чёрное дело. Кто-то уехал домой или поближе к родным местам, несколько счастливчиков перевелось в СБП, "Альфу" и областное управление, некоторые ушли в 6-ые отделы милиции, занимающиеся борьбой с оргпреступностью. Человек семь перебралось в спецподразделение Таможенного Комитета. Но невзирая ни на что в офицерском коллективе бригады продолжал сохраняться прежний дух взаимовыручки и добропорядочности.
А потом... Когда к нам поприезжали свежеиспечённые капитаны и "узбекские майоры", которые когда-то закончили общевойсковые училища и по воле подвернувшегося случая оказались на освободившихся должностях в Чирчикском Полку или Азадбашской бригаде... Получившие приказом Министра Обороны Узбекистана внеочередные звания и более выгодные повышения... Перекантовавшиеся на новых должностях для приличия по несколько месяцев, а затем подавшиеся в Россию на аналогичные места... Все эти "гастарбайтеры и штрейкбрехеры", как я их втихаря называл... Они-то и принесли в 22-ую бригаду спецназа новые порядки и другие взаимоотношения.
К слову, полковник "Харчман" появился где-то на полгода раньше. Но даже ему не удавалось изменить обстановку в бригаде. Его избегали, от него шарахались или наглухо закрывались в каптёрках. Чтобы вместе потом посмеяться.
А вот когда в бригаде появились эти самые "гастарбайтеры и штрейкбрехеры", которые расползлись по батальонам и штабам, которые позанимали немаленькие должности, которые осели в тёплых кабинетах и в разных службах... Тогда-то общая атмосфера стала изменяться. Причём, отнюдь не в лучшую сторону!.. Если раньше какие-либо события отмечались всей бригадой или хотя бы батальоном, то теперь такие мероприятия сузились до размеров одного кабинетика или отдельной каптёрочки. Да и то... Вход только для своих и только по условному стуку.
Однако, как оказалось, всё это было пока только цветочки... Видимо, ощущая свою пришлость в уже сложившемся и проверенном невзгодами коллективе, эти "гастарбайтеры" предпочитали кучковаться между собой, исподтишка затирать других и обязательно поддерживать своих же "штрейкбрехеров". Естественно в ущерб коллективизму всех остальных и вопреки принципам военной службы.
Всё это безобразие усугубилось ещё больше, когда комбатом нашего 8-го батальона стал "майор-ака" Маркусин. Правда, чуть погодя в бригаде объявилась и "брошенная" мной жена "Ольга Алевтиновна"... Конечно же без младенца на загребуще-липких руках, но тем не менее... Так что СО СЛОВ ЭТОЙ "долгоносой зар-разы" наш батальонный замполит Бочковскый через свои "мясистенькие ушки" узнал обо мне много "всего такого", то есть небезынтересного!
"Так что... Раскатывали они меня тогда... Вдоль и поперёк!.. В общем... Дай им всем бог здоровья!"
Когда я поднялся на вал, чтобы ещё раз осмотреть в ночной прицел местность, меня окликнул майор-замкомбриг. Он быстро поднялся по высокому склону и остановился на самом верху, практически не запыхавшись.
- Слушай, а ты со своими солдатами сможешь сейчас ночью добраться ползком до крайних домов?
Я сперва переварил в мыслях весь смысл сказанного и только потом пришёл в лёгкое шоковое состояние. Мне конечно был известен такой тактический приём КНА как "просачивание". Но то же китайцы!.. Когда целый батальон начинает ползти ночью в нужном направлении.
- А зачем? - спросил я товарища майора.
- Как это "зачем"? -усмехнулся он. - Чтобы незаметно добраться до крайних домов, снять часовых и занять там оборону. И чтобы продержаться до подхода основных сил.
- Нет. -ответил я. - Моя группа на такое врядли способна. У меня же почти все бойцы - молодые! Да и канал там с водой.
- Да там мелко. -сказал майор, думая о чём-то другом.
- Ну, мелко или не мелко... Это ещё неизвестно! - сказал я, стараясь говорить повежливей. - То что вертолётчики видели сверху... Воды может и мало... А если там ил и грязь?
- Дно там практически твёрдое. - заявил мне товарищ майор.

Он ещё и рассмеялся.
- Ну... -сказал я.

Мне-то уже были известны подходы к этому каналу. Но информация о проходимости дна - это было нечто трудновообразимое.
- Ты мне не веришь? -спросил меня товарищ майор и стал расстёгивать пуговицы на своём бушлате. - Смотри!
Наверное моё первоначальное замешательство, быстро сменившееся недоверием оказались очень уж очевидными... Потому-то замкомбриг решил продемонстрировать какое-то доказательство.
- Видишь? -спросил он, распахнув бушлат.
Под его бушлатом была белая нательная рубаха... Обыкновенная солдатская хлопчатобумажная рубаха... Каких я за свою жизнь видел-перевидел...
- Можешь потрогать! Ткань ещё сырая... А форма сушится у костра!.. Ну, так что? Сможешь со своими бойцами?
Если раньше я пребывал в замешательстве, то теперь на меня напал самый настоящий столбняк. Если его слова о сырой ткани и форме являются правдой... То значит товарищ майор действительно перебрался через канал и следовательно...
- А вот ещё! - опять рассмеялся замкомбриг, доставая из бокового кармана штанов какой-то продолговатый предмет.
Я взял его в руки. Это был явно неохотничий нож. С узким длинным лезвием, с характерным продольным углублением и рукоятью, покрытой какой-то жёсткой шёрсткой.
- Трофей! - гордо пояснил товарищ майор.
- Откуда это? - спросил я недоверчивым тоном.
- Из Первомайского!.. Откуда же ещё!?

И этот невысокий скуластый майор вкратце рассказал мне... Как он дошёл в темноте до канала и перебрался через него вброд... Как потом дополз до пустого радуевского окопа и, не услыхав ничего подозрительного, перескочил через него... Как долго лежал на земле, чтобы дождаться появления террористов, которые обязательно должны были появиться... Как он их всё-таки заметил и понял, где находится ближайший их пост... Как он дождался ухода сменившегося караульного и разводящего... И потом тихонько пробрался в дом... Чтобы залезть по лестнице на чердак.
- У них этот часовой под крышей сидел. Там ведь ветра нет, не холодно и обзор намного лучше, чем из окопа...
- И что? -спросил я, внутренне напрягаясь.
- Я полез вверх по лестнице... Часовой меня услышал и что-то крикнул... По своему... Наверное, пароль спрашивал... Или хотел убедиться, что это лезет кто-то из своих...
- И что?
- Ну, я пробормотал что-то непонятное... Будто бы это кто-то сильно пьяный... Лезет... А потом, когда я уже на чердаке оказался... Он опять мне что-то крикнул... Я снова промычал что-то... И даже упал... Он из своего угла выбрался и пошёл в мою сторону... В общем... Так мы и "повстречались".
- И что? -опять спросил я, всё ещё не веря своим ушам.
- Да то! - ответил мне этот маленький майор с характерным своим башкирским акцентом. - Я конечно хотел только взять его... И сюда притащить, как языка... Но не получилось!.. Там он и остался!
- А чем вы его?
- Его же ножом!.. У меня конечно был АКСУ... Но поднимать шум не хотелось... А он подошёл ко мне уже с ножом в руке... Как оказалось... Хорошо, что без фонаря... Так что... Когда он чиркнул зажигалкой... Когда стал чуть поближе... Мне пришлось его упредить... Но он крепким оказался и от моего удара не отключился...
- А потом? - спросил я, уже зная его ответ.
- А что потом?.. Пришлось нам сперва даже побороться... Он вдруг кричать удумал... И я его... В общем... Пришлось быстренько всё заканчивать и сматываться... А нож я забрал... За его стволом не полез, чтобы легче было уйти... Ну, а нож... Забрал... На память!
Я недоверчиво поднёс этот нож поближе к глазам и постарался рассмотреть его повнимательней... Костёр на днёвке комбата сейчас горел достаточно сильно, чтобы при отсвете его пламени я смог различить чёрную надпись на клинке.
- Мейд ин Скотланд. -сказал я и покачал головой. - А он на кого был похож?
- Да в том-то и дело, что это был не чеченец! Волосы тёмные, но лицо вроде бы европейского типа! Зажигалка горела очень недолго. Наёмник, наверное.
- А что он кричал? - спросил я, вспомнив про немаловажный филологический аспект.
Ведь в момент опасности человек будет кричать на своём родном языке.
- Он не успел. -ответил замкомбриг. - Начал было... То ли "ха", то ли "хэ"... Но звук получился сдавленный...
- Может он "хелп" хотел крикнуть? -спросил я, чувствуя как у меня что-то похолодело внутри.
- Не знаю!.. Ведь я его придушил в этот момент... Может действительно "хелп", может что-то другое хотел крикнуть?!.. Но пришлось... Поторопиться!

Я молчал и снова поднёс нож поближе к глазам... Кровосток был вроде бы чистым.
- Там ещё кровь осталась! На рукоятке... Шерсть, кажется, оленья... Чтобы рука не соскользнула...

Я даже потрогал ногтём тёмное пятно, видневшееся на рукоятке ножа... Там, где она переходит в клинок... Но сейчас всё равно было слишком темно, чтобы я смог по-настоящему убедиться в том, что это пятно действительно является свежим пятном крови.
- Кровосток вроде бы чистый...
-А ты думаешь, что я... - тут товарищ майор даже рассмеялся. - Что я так и буду ходить с чужой кровью на ноже? Я клинок ещё там обтёр... И в канале обмыл... Неприятно же!
Я опять замолчал... Мне тоже становилось неприятно при виде человеческой крови.
- Ну, так что? - опять спросил меня замкомбриг. - Ты сможешь с самыми лучшими своими солдатами перебраться через канал и занять несколько домов? Всё-таки ночь и внезапность сыграют нам на руку... Мы застанем их врасплох, а потом и остальные отряды подтянутся. Это же лучше, чем штурмовать село днём!
Я снова задумался... А потом вздохнул... Уж слишком большим был риск.
- Нет. - сказал я твёрдым голосом. - Винокурова и Бычкова ещё можно взять. Ну, ещё пару-тройку самых толковых! Но это ведь мало! Если из златозубовской группы дополнительно набрать... А мои солдаты-срочники... Они же все молодые!.. Здесь, в Чечне только месяца полтора прослужили... Поэтому... Нет.

Хоть я потом и начал слегка колебаться... Но своё крайнее слово сказал твёрдо.
- Ну, ладно! - товарищ майор по-прежнему смотрел на меня внимательным взглядом. - Я подумаю...
На том мы и расстались... Замкомбриг спустился вниз к костру комбата, а я принялся осматривать прилегающую местность... Минут через пять я выключил ночной прицел и пошёл к своей днёвке.
Всё то, что мне сейчас рассказал этот невысокий майор... Особенно его сырая нательная рубаха... А уж тем паче иностранный нож с тёмным пятном на рукоятке... Всё это очень походило на правду... Особенно достоверными выглядели немаловажные детали и красноречивые мелочи... На которых обычно и рассыпается любая большая неправда...
"И всё-таки!.. Слишком уж круто у него получается!.. Ну, слишком уж всё складно выходит!.. Надо будет завтра попросить этот трофейный нож и рассмотреть его повнимательней при дневном свете!.. А ещё уточнить... На каком языке окликнул его часовой, когда он поднимался по лестнице!.. Хотя... Даже если это действительно был наёмник... Например, шотландец!.. Наверняка, у них есть какой-то общий для всех способ опознавания своих... Ну, не будет же этот приблудившийся к Радуеву шотландец кричать идущим чеченам: Ху а ю-у!"
Тут я вспомнил, что на завтрашнее утро назначен новый штурм. Поэтому все эти уточнения автоматически отодвигались "на потом". Сперва был штурм... А потом уж всё остальное.
В 20 часов в нескольких километрах от нас началась внезапная и ожесточённая стрельба. Сразу же была объявлена всеобщая тревога и наши группы заняли боевые позиции на валу.
- Такое впечатление... - проворчал я, обращаясь к Бычкову. - Что духи пошли на прорыв!

Мы не видели вспышек самих выстрелов. Но судя по взлетевшим на северо-востоке осветительным ракетам и беспорядочным пунктирам трассирующих пуль в той же стороне... А также по доносившимся оттуда отзвукам глухих разрывов и непрекращающемуся треску длинных очередей... Там сейчас шёл самый настоящий бой...
А у нас всё было по-прежнему... Только тёмная морозная ночь и холодный пронизывающий ветер с реки. Над нами сейчас не пролетали даже одиночные шальные пули. Однако мы продолжали оставаться на своих позициях.
Минут через 15 - 20 перестрелка на северо-востоке стихла. По радиостанции нам передали, что это группа боевиков предприняла попытку прорваться у посёлка Советское...
- Приказано усилить бдительность! - крикнул сидевший у радиостанции Костя Козлов.

И наши группы уже в который раз выполнили очередную директиву командования, то есть усилили свою бдительность, заодно укрепили обороноспособность и попутно повысили боеготовность...
Около 22-х часов наконец-то прилетел долгожданный наш вертолёт с продовольствием и боеприпасами. Сел он не как обычно, то есть сразу за тыловым дозором, а ещё дальше и южнее... Где-то на середине поля между кустарником и рекой. То, что борт прилетел в тёмное время суток и приземлился так далеко... Это была мера предосторожности. Ведь боевики со своим 82-миллиметровым миномётом уже пристрелялись к прежней площадке приземления, а потому могли запросто накрыть её и ночью.
Я быстро пошёл в наш тыл. У одного моего солдата, очевидно из-за воспалившегося фурункула, сильно загноилась внешняя сторона правой ладони и поэтому он еле-еле мог сжать пальцы в кулак. В завтрашнем штурме он участвовать уже не мог и по настоянию нашего доктора этого бойца надо было срочно переправить в медсанчасть батальона. Вот я и повёл рядового Дарьина к севшей вертушке, чтобы лично проконтролировать его убытие в наш батальон.
Когда мы с Дарьиным подошли к Ми-8-ому, его уже разгружали опередившие нас солдаты. Когда вертолёт полностью избавился от тяжёлых ящиков с боеприпасами и более лёгких коробок с сухпайком, тогда в него полезло несколько ожидавших в сторонке фигур. Как я понял, это были товарищи начальники. Затем занял своё место в салоне и мой солдат с перевязанной рукой.
- Вы сейчас куда летите? - спросил я на всякий случай вертолётчика, осмотревшего свой борт снаружи.

Это был сам командир экипажа и на мой повторный вопрос о его маршруте он вдруг заявил, что сейчас вертолёт летит не на Ханкалу, откуда Дарьин мог самостоятельно дойти до нашего батальона. Этот борт сейчас направлялся в штаб группировки, который расположен в трёх-четырёх километрах южнее Первомайского, и там должен был остаться до утра. Это меня не устраивало: солдата Дарьина могли там отправить чёрт знает куда и потом он мог вообще попасть в другую часть. А терять одного из смекалистых бойцов мне не хотелось.
- Дарьин! - заорал я во-внутрь тёмного салона.

Ко мне от противоположной стенки метнулась чья-то грузная фигура.
- Что такое?
Я сразу же узнал "Харчмана".
- Солдата своего забираю! - прокричал я товарищу полковнику, а затем уже и Дарьину. - Давай обратно!
- Зачем? - проорал мне "Харчман".
- Надо! - отвечал я.

Спустя минуту борт взмыл в ночное небо, белая круговерть сразу же исчезла, а мы с Дарьиным побрели обратно к днёвке. Снежный наст здесь был достаточно глубоким и поэтому обратный путь давался нам с трудом. Боец, поначалу было обрадовавшийся эвакуации, теперь приуныл и даже загрустил. Но когда он узнал о том, что будет отправлен завтра первым же бортом, вновь повеселел.
- Там, в медсанбате группировки тебе руку по-новому перевяжут... -говорил я на ходу. - А потом снова дадут автомат в зубы и пошлют куда-нибудь. У них там солдат ведь не хватает. А завтра утром ты прямиком на Ханкалу полетишь. Или ты думаешь, что из-за тебя одного будут ночью вертолёт гонять?
- Понятно, что не будут. - отвечал Дарьин. - Я лучше подожду до утра.

Через сотню метров мы догнали бойцов, тащивших по снегу ящики и коробки. Среди них я заметил нескольких новичков. Это были 2 разведчика из нашей первой роты и три солдата из второй роты. Их направили из Ханкалы для усиления наших двух групп взамен раненых. Но это оказались совсем не те бойцы, которых я вызывал утром по радио. Мне были нужны непосредственно мои подчинённые, а тут прислали солдат из других групп нашей роты.
От этих новичков я и узнал, что на следующий же день после нашего отлёта в первой роте срочно сформировали ещё одну боевую разведгруппу, которая была сразу же направлена в штаб войсковой группировки, находившийся по другую сторону Первомайского. Командовал этой группой никто иной, как сам майор Пуданов, то есть командир нашей первой роты. Который и взял с собой нужных мне солдат.
Кроме этих новостей, выяснилось и то немаловажное обстоятельство, что теперь подготовкой и отправкой грузов, как от нашей первой роты, так и от всего батальона, занимаются офицеры, только-только прибывшие в нашу часть.
Теперь-то мне и стало понятно, почему к 12 минам было прислано всего 6 взрывателей, почему были перебои с сухпайком и нужными нам боеприпасами.
Пока мы шли обратно, то успели вволю обматюкать и эту войну, и недоделанных начальников, и проклятых террористов. Ведь сейчас нам привезли столько всякого груза, который оказался таким тяжеленным и неудобным... Который нам пришлось сейчас тащить по заснеженному полю и глубоким канавам. Ведь мы с Дарьиным тоже впряглись в это непростое дело. Сперва мы просто помогали вытаскивать ящики из канав на поверхность... А потом Я взялся за одну ручку, Дарьин здоровой рукой за другую и мы потащили свою долю привезённого груза.
Когда мы подошли к днёвке, там уже разогревали ужин. Ведь тащившие лёгкий сухпай солдаты опередили всех остальных носильщиков. Сержант Бычков уже раздал находившимся здесь бойцам по коробке и те не стали терять времени. Поэтому к нашему прибытию у огня выстроились полукругом вскрытые банки, издававшие приятный аромат тушёнки, гречневой, рисовой или перловой каши. Всё это конечно же было заманчиво... Однако главный постулат войны гласил: боеприпасы прежде всего!
Из рощицы уже пришёл командир второй группы и мы быстро поделили все, только что привезённые боеприпасы. У нас теперь было навалом патронов и ручных гранат. РПГ-7 был только в моей группе и к нему прислали 6 выстрелов. Все ВОГ-17 забрала вторая группа, ведь АГС-17 имелся только у них. Однако боеприпасов к подствольным гранатомётам оказалось очень мало.
- Аж по 20 штук! Сука! -выругался Златозубов. - Вот чем они там думают?
- Сам знаешь!.. Чем... -вздохнул я и ещё раз осмотрел все ящики. - Может ещё есть?

Но мои надежды и чаяния оказались безрезультатными. Гранат к подствольнику был только один цинк.
- А что мы завтра на штурме будем делать? - спросил я, озадаченно почесав затылок. -Может в восьмом бате попросим?
- Думаешь, у них самих много? -проворчал Валера. - Ну, ладно! Завтра с утреца что-нибудь придумаем! Может действительно?!.. Раздербаним восьмой бат на подствольные гранаты?!
Забрав свою половину боеприпасов, вторая группа ушла в рощицу. А мы остались и занялись дальнейшими делами.
По моему приказанию сперва вскрыли длинный ящик с противотанковыми гранатами ПГ-7. Достав зелёный картонный тубус, я вытряхнул из него пороховой вышибной заряд, который был тут же прикручен к гранате. Получился первый гранатомётный выстрел. Затем мы собрали ещё 2 выстрела.
- Алик, дай мне один тубус! -попросил меня Стас.
А я уже подошёл к костру, чтобы бросить в огонь картонные футляры от вышибных зарядов.
- На тебе два! - проворчал я, протягивая Гарину пару тубусов. - Зачем они тебе?

Рачительный Стасюга взял оба тубуса, заявив мне что ему приходиться постоянно ходить туда-сюда с бумагами. Чтобы эти служебные документы не пачкались и мялись, их лучше носить в таких вот футлярах.
Все 3 приготовленных выстрела уложили в портплед, который был сразу же спрятан под ржавым железным листом. Это должно было уберечь боезаряды от сыплющегося сверху слабенького снега.
- Товарищ старшнант! - обратился ко мне Бычков. - А ВОГов... Был только один цинк?
- Надо вскрыть его и оставить себе половину. - сказал я своему заместителю. - Другую половину надо отдать второй группе.
- И это всё? - удивился Бычков. - А завтра?

Я ещё раз вздохнул и пояснил, что на завтрашний штурм нам, МОЖЕТ БЫТЬ, подбросит гранат восьмой батальон. Но это будет известно только завтра утром.
- А пока... - закончил я. - Подели этот цинк пополам и крикни кого-нибудь с днёвки Златозубова.

Так мы и сделали. Цинк был вскрыт и Бычков отсчитал двадцать гранат нашим собратьям по вооружению.
Ящики с ручными гранатами мы сложили не в канаве рядом с "Мухами", а прямо на днёвке. За ними надо было присматривать, потому что солдаты могли самовольно вскрыть их и достать сухие деревянные плашки. Которыми так приятно поддерживать огонь в костре... И которыми так дорожит наше бережливое начальство.
Затем ко мне подошёл один из бойцов,которые ещё с обеда занимались пулемётными лентами. Он доложил, что все пустые ленты снаряжены по сто патронов с трассирующими, бронебойно-зажигательными и обычными пулями. Этот же солдат добавил, что с недавней вертушкой привезли целую ленту, видно, от башенного пулемёта, аж на 400 патронов.
- Что с ней делать? Тут все патроны обыкновенные! Разбить её на 4 ленты по сто патронов? И потом переснарядить трассерами или БЗТ?

Немного подумав, я приказал солдату вообще не разбивать или перезаряжать эту ленту, а целиком уложить её в пустой патронный ящик, который нужно сразу же установить у правого пулемёта. У левофлангового своего пулемёта я приказал поставить такой же ящик, но уже с лентами, снаряжёнными трассирующими и обычными патронами.
Пока я думал и отдавал эти приказания, другой снаряжавший ленты боец бросил в костёр целую охапку пустых бумажных пачек. В них были упакованы пулемётные патроны. На всякий случай я задал вполне резонный вопрос, нет ли в пустых пачках случайно забытых патронов?.. Ведь это так часто случается!..
Однако этот же боец ответил, что пачки все пустые. Когда он бросил в огонь следующую охапку, пламя вспыхнуло с большей силой и я отвернулся от жаркого костра.
Внезапно в огне что-то начало разрываться, и Стас, собравшийся было лечь спать и уже сидевший в спальнике, вдруг ойкнул и схватился за горло.
- Что? -выдохнул я.
Коротко выругавшись, Гарин отнял от горла ладонь и показал мне зазубренный кусок металла. Это была донная часть гильзы.
- Вот зар-раза! -сказал Стас более спокойным тоном.

Когда в огне взрывается патрон, то сгоревшие пороховые газы разрывают гильзу пополам, отчего донная её часть летит в одну сторону, а верхняя с пулей - в другую. Сейчас в горло Стаса попала донная часть, а могло быть и наоборот.
Выругался и я - случайные ранения из-за чьей-то бестолковости мне были не нужны. Через минуту оба солдата, снаряжавших пулемётные ленты, пыхтя и краснея, отжимались на тропинке в упоре лёжа.
Всё это было делом обычным и остальные разведчики занимались по собственному плану. Старший лейтенант Гарин вообще уже лежал в спальнике. Затем, то есть отжавшись по 33 раза, провинившиеся бойцы встали и доложили, что приказание выполнено. Потом, чтобы окончательно понять свою ошибку, они отжались ещё по 10 раз и после этого пошли относить ленты к пулемётам.
Я быстро поел тёплую кашу, оставленную мне лейтенантом Винокуровым. Потом вытер ложку и стал искать взглядом жестянку для чая. Свободные от дежурства солдаты уже улеглись спать, и мне тоже хотелось побыстрее завалиться на боковую. Мест под навесом уже не наблюдалось, но лежавших пока ещё можно было растолкать.
Тут мне на глаза попались двое новеньких бойцов, которые разложили на крышках термосов содержимое коробки сухпая, выданной им Бычковым. Глядя на их неумелые попытки вскрыть банки резаком, я не удержался...
- Дрогалев, Максимка! вы чего так далеко от костра? Почему банки не разогреваете и чай себе не кипятите? Может это я для вас должен сделать?

Услышав мою разгневанную тираду, один из новеньких вздрогнул и оглянулся на дневку.
- Да мы и так поедим. - сказал он неуверенным тоном.
- Ага!.. И холодной водичкой запьём?! - передразнил я этого бойца. - Ну-ка, быстро ставьте свои банки на огонь и чай себе вскипятите! Слышите? Вон пустые банки для воды стоят. И мне заодно воды наберите.

Дежуривший у костра солдат-калмык подвинулся на ящике, освобождая место для одного из новичков. Затем Бадмаев на правах опытного и старого воина стал их назидательно поучать.
- Вот сюда, на огонь ставьте воду... - говорил им калмык. - А кашу и тушёнку ставьте вот сюда, на угли. Только банки с кашей сначала продырявьте, а то они взорвутся.

На огне я быстро вскипятил большую жестянку с чаем и, когда лейтенант Винокуров вернулся с обхода дозоров, разлил чай по кружкам.
Грызя чёрный сухарь и запивая его сладким чаем, Саша спросил:
- Слушай, Алик!.. Вот стрелять из ПК я могу. Но менять ленты и устранять задержки при стрельбе я умею плохо. Что делать?
- Ты в случае чего пока расстреливай ленту, которая в пулемётной коробке. А там и я подоспею... Ну, и заменю тебя. Ты из своего автомата будешь стрелять и, когда понадобится, меня прикрывать.
На мой взгляд, Винокурову понадобится минут 5 - 10, чтобы грамотно и без суеты израсходовать одну пулемётную ленту. А там и я подоспел бы... Можно было конечно приставить к этому левофранговому ПК уже знакомого с ним пулемётчика-гранатомётчика... Но сегодня нам доставили выстрелы ПГ-7 и этот солдат становился более полезным в качестве штатного гранатомётчика с РПГ-7.
- А со Стасом кто будет? -спросил лейтенант.
Этот вопрос был, пожалуй, самым лёгким.
- Ну, Стас будет лежать как раз напротив днёвки комбата. - говорил я. - А там народу хватает. Да и он сам... В присутствии начальства... Как начнёт строчить... Так и не успокоится!.. Пока все патроны не расстреляет!

Мы с Сашкой негромко рассмеялись... Ведь старший лейтенант Гарин продолжал оставаться самим собой практически в любой ситуации. Правда, ему потом придётся опять преодолевать свою природную скромность...
- Так что ты за Стаса не беспокойся!.. Это будет скала, а не человек!..- продолжал шутить я, всё же стараясь говорить потише. - Он своё место у пулемёта никому не уступит!.. А вот потто-ом... Он опять одолеет и свою врождённую застенчивость, и эту... Ну, как её?!.. Вспомнил, свою генетическую стеснительность!.. В общем... Пока рядом с ним будет начальство, Стас будет стрелять и стрелять!

Однако Винокуров смеялся недолго...
- А что будет, если они все на нас попрут? - спросил он и вытряхнул заварку из кружки.

А вот этот вопрос был действительно серьёзным. Я уже думал над ним, обыгрывая ситуацию с точки зрения чеченского полевого командира.
- Ну, прямо на нас они врядли пойдут. -сказал я вполголоса. - Наши костры конечно хорошо видны ночью, но зачем им лезть на рожон?!.. То есть они не знают кто мы такие, общее количество и какое у нас вооружение... Есть ли мины на подходах... Правда, за нами деревянный мост и дюкер... Которые мы наверняка тоже могли заминировать... Как они думают... И духи, скорее всего, нас обойдут и попробуют прорваться чуток в стороне!.. То есть между нами и пехотой или между нами и десантниками. Там как раз расстояние приличное, больше километра.
- А если они близко к нам подойдут? - не унимался Сашка.
- Ну, тогда мы расстреляем все патроны и быстро убежим куда-нибудь далеко-далеко! - пошутил я. - Награды конечно дело хорошее, но получать их посмертно, как-то не хочется. Всё!.. Я пошёл спать.

Я растолкал лежавшие под навесом тела, быстро расстелил на освободившемся месте свой спальник и стал разуваться. Надо было спешить, пока жизненное пространство не исчезло само по себе. Но судьба мне благоволила...
Я уже выставил вблизи огня свои валенки, чтобы они успели просохнуть и уже сидел в спальном мешке... Когда в костре опять что-то громко бабахнуло. Я тут же почувствовал, как мне в грудь и в правую щёку ударило что-то липкое и очень уж тёплое. Инстинктивно я схватился за лицо и нащупал пальцами влажную и почти горячую мякоть...
"Бля! -пронеслась мысль. - и тут ошмётки мяса разлетаются!"
Но боли не было. А на своей ладони при свете костра я разглядел лишь комочки перловой каши.
- Ох!
На сердце сразу полегчало - это в костре взорвались банки с кашей! Когда от жара в них поднялось давление, которое разорвало металл и "выстрелило" кашей.
- Ах, вы! - послышалось уже от костра.
Это солдат-калмык вытолкнул ногой из огня неестественно раздувшиеся банки и теперь поочерёдно отпихивал их подальше, громко ругая новеньких.
- Такие и разэтакие!.. Я же вам говорил, чтобы кашу продырявили.

Картина была незабываемая!.. Калмык Бадмаев ругался. Разведчик Дрогалев пытался голыми руками подобрать с земли горячие консервы. Второй боец держал в варежках благополучно спасённый им котелок с чаем и сейчас бросал испуганно-растерянные взгляды то на меня, то на смеющегося Винокурова, то на ветерана-калмыка, то на своего напарника... Всё ещё гонявшегося за обжигающимися банками.
-Эй, клоун! Возьми перчатки! - Не выдержал калмык и бросил Дрогалеву свои варежки.
Я уже было собрался отругать своих бойцов. Но сзади послышался голос проснувшегося Стаса.
- Что там взорвалось?
- Да банка с кашей! - смеясь,сказал ему лейтенант Винокуров.
- Ну, и что? - продолжал допытываться Стас.
- Да вот!.. - сказал я нехотя и показал ему ошмётки. - Попали мне в щёку и грудь!

Старший лейтенант Гарин хоть и был полусонным... Однако он оставался в своём собственном естесстве.
- Ну, Маратыч. -сказал он. - Тебе не повезло. Мне хоть гильза в горло попала. А тебя перловкой шарахнуло. Несолидно.

Я бросил в костёр собранные с себя перловые ошмётки и только потом ответил сидевшему рядом Стасу:
- Иди ты в баню ,умник такой нашёлся!

Но он естественно никуда не пошёл, а только откинулся назад, продолжая отпускать в мой адрес шуточки. Слава богу, это длилось недолго. Спать Стасу хотелось больше.
Злость моя куда-то пропала. Ругать новеньких сейчас было бессмысленно и я раздосадованно вздохнул.
- Сайбель, Дрогалев!.. - сказал я им спокойно и устало. - Слушайте сюда! Тут вам не Ханкала, а боевой выход. И если вы сюда попали, то слушайте всё, что вам говорят ваши же товарищи! А тем более командиры!.. Говорят вам, чтобы в банках сделали дырочки - значит надо сделать дырочки! А то они взорвутся на большом огне!.. Ясно?! Сегодня вам ничего за это не будет, но завтра, если будете опять тормозить и не слушать советы опытных солдат... То вы...

Я не успел подобрать более деликатное для этой "зелени" слово, как дежурный-костровой меня опередил.
- То будете шуршать, как электровеники! - бодро проговорил калмык и потом посмотрел уже на меня. - Правильно, товарищ старший лейтенант?!

Я только устало махнул рукой и просто улёгся спать. Уже засыпая, я слышал голос вошедшего во вкус калмыцкого ветерана, который ещё долго учил уму-разуму недавно прибывших на войну бойцов.
В полночь меня разбудил Саша Винокуров - с двенадцати до трёх было время моего дежурства. Я вылез к костру. На моё место сразу же лёг спать уставший лейтенант. Я выпил приготовленный им чай и пошёл проверять свои посты.
Война продолжалась.

Глава 20. ТЁМНАЯ НОЧЬ...

Ночь была тихая и тёмная. За полчаса до моего пробуждения выпал мягкий и пушистый снег, которому я не был особенно рад. Днём этот снег растает и грязи будет по колено, а нам ведь нужно опять идти на штурм села.
Батареи в ночных биноклях сели окончательно и солдатам на фишках приходилось напрягать всё своё зрение и слух, чтобы различить что-либо подозрительное в темноте. Свежевыпавший снег лежал ровным белым слоем, на котором чернели заросли камыша за виадуком и чуть качающиеся от редких порывов ветерка кусты на поле.
В 2 часа ночи меня осторожно окликнул находившийся на правом фланге Бычков.
- Товарищ старшлейтенант, там на канаве кто-то есть!

Я быстро захватил свой винторез с ночным прицелом, прошёл к контрактнику, лёг рядом с ним и взглянул в оптику. Виадук был засыпан белым снегом и потому он чётко выделялся над черневшими на поле кустами и темневшим за ним камышом. На виадуке действительно копошились две подозрительные фигуры. Я оторвался от прицела, потёр правый глаз и снова посмотрел в ночник. Тёмные фигуры продолжали возиться, что-то делая на самом гребне виадука. Вернее... Они находились в этой поднятой над землёй канаве и что-то в ней делали.
Это могли быть солдаты из группы Златозубова... Которые вообще-то должны были находиться значительно правее и намного дальше, то есть на сенохранилище. Но почему-то они оказались на виадуке, да ещё и сместились влево до уровня моего правого фланга. Или же это были боевики, устанавливающие мины на пути выдвижения наших штурмовых групп к селу.
Мне больше понравился второй вариант. Я осторожно дослал патрон в патронник, аккуратно подвёл треугольник прицела под одну фигуру, указательный палец лёг на курок и... Я поставил Винторез на предохранитель, приказал Бычкову наблюдать за ними в прицел и без команды из моей винтовки не стрелять. А сам быстро пошёл к днёвке комбата на доклад.
Дежуривший там майор Мороз, как более опытный и осторожный офицер, сразу же предположил, что это "златозубовские балбесы вошкаются!" После того, как он тоже понаблюдал в ночной прицел за вознёй этих тёмных призраков, которые продолжали там копошиться... Товарищу майору тем более пришлась по душе первая версия. То есть тот мой вариант, что это златозубовские бойцы. Которые почему-то вместо сенохранилища оказались на виадуке.
- Ну, ладно - сбились они и вместо сенохранилища засели на этом грёбанном виадуке! -доказывал я. - Но тогда что они там делают? Костёр разводят?!
- Да хрен его знает!.. - отвечал мне Мороз, ожесточённо почесав свой, наверняка, уже вспотевший затылок.

Дежурный связист попытался связаться со Златозубовым по радиостанции, но тот не отвечал.
- "Крыса, Крыса!" Я - "База!" Я - "База!" Ответь мне!.. "Крыса, Крыса!" Я - "База!" Ответь мне!.. -глухо бубнил связист в свою радиостанцию, но всё было пока безрезультатно.
- А может, их уже и нет?!
Это своим громким шёпотом подлил масла в огонь сержант Бычков.
- Поговори тут мне! - недовольно проворчал майор Мороз.
"Да... Всяко может быть." -подумал я и снова взял на мушку одну тёмную фигуру.
Но вслух я предложил нечто другое:
- Давайте я их сейчас обстреляю!.. Если это духи - они затарятся. Если это наши, то они или матом заорут или сразу на связь выйдут.

По моему это было правильным способом проверки.
- Погоди, не стреляй! - сказал товарищ майор, положив руку мне на предплечье.

И мы стали ждать. А подозрительные тёмные фигуры продолжали копошиться на виадуке.
Сидевший в десятке метров от нас дежурный радиотелеграфист уже перестал вызывать командира второй группы и теперь домогался положительного ответа у его подгрупп:
- "Крысёнок-1!" Я - "База!" Ответь мне! Дай один тон!.. "Крысёнок-2!" Я - "База!" Дай 2 длинных тона, если меня слышишь!.. Дай 2 длинных тона!.. "Крысёнок-3!" Я - "База!" Ответь мне!.. Дай 3 длинных тона...

Но вся эта хвостатая семейка не отвечала ни голосом, ни писком в тонгенту... Связист продолжал взывать к ним по очереди и вообще ко всем разом... Результатов не было никаких... Кроме отрицательного.
Больше всего меня раздражало и злило то, что эти двое не просто виднелись на верху виадука, а именно возились над чем-то непонятным. Их согнутые спины и иногда просматривавшиеся головы ясно давали мне понять: там точно что-то устанавливают или же снимают. Причём, это были явно не наши!.. Ведь вторая группа должна была находиться на сенохранилище и на виадуке ей делать было нечего, а уж тем более что-либо там устанавливать или снимать. Зато так долго возиться, да ещё на предполагаемом маршруте выдвижения именно моей группы... Так долго возиться могли только духовские минёры, устанавливающие мощный фугас или особо злопакостную мину.
Когда я через несколько минут опять посмотрел в прицел, то никого на виадуке не увидел. Подозрительно согнутые спины и склонённые головы совершенно куда-то пропали! Также не было видно ни их работающих рук... Ни чего-то другого, над чем они так долго и старательно трудились.
Взглянувший в прицел майор Мороз тоже констатировал тот факт, что "эти две тёмные личности бесследно куда-то исчезли".
Чтобы вновь обнаружить их, я начал водить ночником влево и вправо... Это было сделано вовремя: минуты через две-три в нескольких десятках метров правее показалось два человека. Которые осторожно появились на гребне виадука и там присели, ожидая чего-то. В отличие от тех "работяг", эти 2 фигуры сидели неподвижно. Затем они, также крадучись, перевалили на нашу сторону виадука и опять присели. Такие передвижения показались мне знакомыми. Почти одновременно на виадуке показалось поочерёдно ещё несколько чёрных фигур, которые быстро преодолевали этот виадук и тоже сразу садились на корточки. .
Минут через 5 тёмных фигур стало 8. Затем они дружно встали и пошли гуськом к нашему правому флангу. То есть в обход моих позиций. Туда, где засели капитан Плюстиков с 4 бойцами и ещё дальше златозубовские горе-гранатомётчики, караулившие появление боевиков на сельском кладбище.
Майор Мороз пересчитал идущих, облегчённо вздохнул и выдал нам следующее:
- Это Златозубов возвращается.
Я уже и сам убедился в этом: шедшая впереди самая мелкая фигура внезапно сделала шаг в сторону, пропуская мимо себя всю колонну. Когда с этой фигуркой поравнялся здоровенный замыкающий, стоявший человечек подпрыгнул и стукнул верзилу кулаком по голове. Затем мелкая фигурка на ходу дала рослому замыкающему пару размашистых пинков. Всё это окончательно меня убедило, что это действительно возвращаются наши боевые собратья по оружию.
Наблюдая в ночной прицел за мелкой фигурой, я сразу же узнал жёсткий и иногда жестокий стиль работы Валеры Златозубова. Который, впрочем, не сильно отличался от моего собственного. Разница заключалась лишь в том, что если он любил воспитывать подчинённых собственноручно и собственноножно, чтобы не терять попусту время... То я предпочитал не оскорблять солдат своими действиями, ведь они находились в другом статусе... Но зато я предпочитал командовать провинившимся личным составом, который в свободное время "любил" в лишний раз побегать, попрыгать "джамбу" и поотжиматься в упоре лёжа...
- Иду-ут. - сказал сержант Бычков, возвращая мне мой Винторез с ночным прицелом. - Самый маленький пинает самого большого! Это наши...

Я понял, что замыкающему опять досталось. Да и во второй группе её непосредственный командир был самым маленьким по росту. Если бы было чуть светлее, то наверняка в прицел я различил бы и его рыжую бородку.
Вскоре группа Златозубова прошла поле наискосок и полностью скрылась за изгибом вала. Его они должны были преодолеть где-то между правым флангом и мостом, где сидели десантники. Спустя 10 минут эта восьмёрка показалась на тропинке между валом и кустарником. Замёрзшие солдаты второй группы шли быстрым шагом мимо нас, спеша к своей днёвке и костру.
Шедшего последним Златозубова обрадовал майор Мороз:
- Валера! Ещё бы чуть-чуть и Алик бы тебя обстрелял!
Тот сразу же взъерепенился:
- Чево?!.. Вы чо тут, совсем охренели? Где этот боевик хренов?

Я уже сидел у своего костра и прихлёбывал горячий чай, но услышав эти вопли Валеры, сразу поднялся.
- Чего ты там разорался?
- Это ты что ли, меня там чуть не обстрелял?! - кипел от злости командир-2.

Мне конечно было немного неловко за свою недавнюю поспешность... Но отвечал я твёрдо.
- Ну, я! И нефиг лазить где попало!..
Потом мы вылезли на вал и несколько минут тыкали указательными пальцами в темноту, показывая друг другу ориентиры на местности. Я доказывал, что его "бестолковые балбесы" находились на виадуке напротив моего правого фланга, причём ближе к центру моего рубежа, хотя должны были быть значительно правее. Рыжебородый командир второй группы убеждённо спорил, что они находились на тех позициях, где и должны были сидеть в ночной засаде. Наш горячий спор ничем не закончился и мы разошлись по своим днёвкам, каждый убеждённый в своей правоте. И в пылу этого под конец ожесточившегося спора я как-то позабыл уточнить, что же это его бойцы так долго копошились на виадуке...
Когда я подсел к костру, мои часы показывали без десяти минут 3. Дежурить мне оставалось совсем чуть-чуть. Но от шума нашей "беседы" проснулся Стас, который должен был заменить меня ровно в три часа.
- Чего вы там ругались?-спросил он, надевая ботинки и садясь к огню.
- Да лазиют где попало. - проворчал я в ответ. -Копошатся... А я их чуть было не обстрелял. Теперь ещё и обижается. Давай-ка чаю хлопнем и я полезу спать.
Мы попили чаю и погрызли сухари. Поболтали о недавнем инциденте... И в три часа я уже сидел под навесом в спальнике и тянул на себя "молнию"... Радостно предвкушая три часа крепкого сна. Но уснуть мне не довелось.
- За бруствером - группа людей!
Я сразу же узнал голос капитана Плюстикова, который дежурил с 4 бойцами метрах в 20 от правого фланга моей группы. И этот голос был бодрым и встревоженным.
Почти сразу же оттуда послышался хлопок выстрела подствольного гранатомёта. Наверняка это выстрелил сам Плюстиков или кто-то из его бойцов. Спустя несколько секунд эта ВОГовская граната разорвалась где-то за виадуком. И практически сразу же за нашим валом длинными очередями ударили несколько автоматов.
"Началось!" - подумал я, уже освободившись от спального мешка.
- Группа, К БОЮ! - скомандовал я, быстро надевая первый валенок.

Под навесом сразу же стало тесно от проснувшихся бойцов. Стас Гарин уже бежал на правый фланг к своему пулемёту, в который была вставлена суперлента в 400 патронов. Я уже обулся в оба валенка, вскочил на ноги, схватил Винторез и нагрудник с магазинами. И держа их в руках, взбежал по склону на вал. Не останавливаясь, я влетел в свой окоп и выглянул наружу. И сразу же увидел, как напротив меня на виадуке заплясало десятка полтора огоньков вражеских автоматов. До них было не больше ста метров, причём эти Радуевцы сосредоточили весь свой огонь на участке нашего вала от днёвки комбата до днёвки моей группы. Это я понял, потому что в воздухе над головой начался и не переставал раздаваться уже знакомый мне треск... Этот резкий и препротивнейший треск множества пуль.
"ЕБАТЬ! НАЧАЛОСЬ!"- пронеслась в голове мысль.
Я спрятался в окоп, отложил в сторону Винторез и, схватив лежавший рядом одноразовый гранатомёт, стал быстро готовить его к выстрелу. Это был мой личный РПГ-22, который был получше и попроще, чем все остальные "мухи". Который я и оставил для себя... Чтобы использовать во время штурма... "Но вот!.." Но вот именно сейчас он мне и понадобился... Понадобился как никогда!
Вскинув готовый к выстрелу гранатомёт на правое плечо, я резко выпрямился в окопе, быстро поймал на мушку один из плясавших огоньков и привычным движением среднего пальца плавно нажал на спуск. По ушам ударил хлопок выстрела и я тут же укрылся в окопе. Наблюдать, куда попадёт граната, было некогда, да и небезопасно. Согласно инструкции для стрельбы из одноразовых гранатомётов, от уровня земли до нижнего среза трубы должно было быть не менее 20 или 30 сантиметров, поэтому мне для выстрела пришлось высунуться, если не по пояс, то на полкорпуса, это точно. Тогда как надо мной уже не просто трещало... Ветки там ломались уже целыми охапками и пачками!
На нашем валу я был уже не один. Справа в ближайшем ко мне окопе сидел Бычков и размеренно долбил по духам из подствольника. А внутри меня вдруг что-то сжалось... Рядом с ним на склоне лежал полувскрытый цинк с ВОГ-25, который накануне был поделён пополам мной и Златозубовым. Вчера для нового штурма нам прислали только один разнесчастный цинк с сорока гранатами. На группы выходило: "Аж по 20 штук! Сука!"
И сейчас сержант контрактной службы Виктор Бычков согнулся в своём сидячем окопе после очередного выстрела, опять запустив в цинк левую руку... Он брал одну за одной эти гранаты и методично посылал их в автоматные огоньки радуевцев... И мы оба знали... Что этих гранат слишком мало! Что остальные подствольники группы сейчас попросту бездействуют... Что было для всех нас так... Ну, очень уж нехорошо!
"Аж по двадцать штук! Сука!" -опять промелькнула мысль.
Но, увы... Бой только только начинался... А гранат к подствольнику Бычкова оставалось всё меньше и меньше! И меня в этой ситуации утешало лишь то, что ими сейчас стреляет сам Бычков!.. Который уже набил на них и свою руку, и свой зоркий глаз...
А треск над нами стал ещё сильнее. Там сейчас пролетал огромный вытянувшийся рой из вражеских пуль. Вот сразу за валом громыхнул первый гулкий взрыв. Значит по нам уже стреляли не только вражеские автоматчики и пулемётчики.
Мы уже отбивались... За сержантом Бычковым в таком же неглубоком окопе находился майор-замкомбриг, стрелявший короткими прицельными очередями из автомата АКС-74. Ну, а дальше по валу за правофланговым пулемётом лежал Стас, который так же методично поливал позиции боевиков из ПКМа. Где-то справа громыхнул одиночный выстрел, кажется, из снайперской винтовки товарища Драгунова.
Всю эту боевую обстановку я оценил за несколько секунд. Пока сзади не прибежал боец, который быстро взобрался на вал... Который сразу же протянул мне 2 "Мухи".
- НЕСИ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! - резко приказал я ему.
Солдат стрелой метнулся обратно в канаву, где лежали наши одноразовые гранатомёты и огнемёты. Так удачно нами вчера распакованные...
Согнувшись в три погибели, я взял один гранатомёт в руки и окинул его быстрым взглядом. Это был уже допотопный РПГ-18, на подготовку которого требовалось больше усилий, движений и секунд... Я быстро выдернул предохранительную чеку, выдвинул вперёд часть направляющей трубы, поднял прицельную планку и мушку... И только было собрался вновь высунуться из окопа для следующего выстрела... Как вдруг!..
Как вдруг я краешком глаза увидел что-то круглое и чёрное слева в метре от себя. Это был задний торец гранатомета "муха", который держал на плече какой-то неизвестный мне стрелок. Чёрная дыра была направлена прямо на меня и если громыхнёт выстрел, то мне явно не поздоровится.
- ЭЙ, ТЫ, МУДАК! ТАКОЙ, СЯКОЙ И РАЗЭТАКИЙ! РАЗВЕРНИ СТВОЛ ВПРАВО! СЛЫШИШЬ ИЛИ НЕТ?!
От моего пронзительно громкого крика этот стрелок развернулся вправо сам и даже повернул ко мне своё ошарашенное лицо. Это был никто иной, как капитан Скрёхин, то есть недавно прибывший сюда командир нашей батальонной роты связи. Который вообще-то обитал на комбатовской или связистской днёвке... Который схватил сразу 3 "Мухи", притащил их с собой на вал и теперь сидел в мелком недокопанном окопе слева. В моём запасном окопчике.
- Алик,куда стрелять?-крикнул он мне.
Чем едва не рассмешил меня!.. Перед ним в ста метрах сидят полтора десятка боевиков, которые нагло поливают нас из автоматов и пулемётов... Однако для нашего отважного связиста это были цели мелкие и недостойные для его меткого выстрела. Поэтому товарищ капитан искал мишень покрупнее и поважнее.
- ТЫ ПЕРЕД СОБОЙ ЧТО ВИДИШЬ?! -крикнул я. - ТУДА И СТРЕЛЯЙ!
- Хорошо! - ответил мне Скрёхин.

Вскинув на плечо "Муху", я быстро высунулся из окопа, поймал огонёк в прицел и нажал на спуск. Уже спрятавшись обратно, я аккуратно положил на склон пустую трубу, причём рядом с первым выстреленным гранатомётом, и услыхал, как слева громыхнула "Муха" связиста.
Я успел выстрелить и третьим гранатомётом, как успел и солдат по прозвищу Максимка! Он уже притащил мне целую охапку одноразовых РПГ. Громыхнул очередной выстрел. Аккуратно отложил я уже четвёртый отработанный гранатомёт, а боец Максимка подаёт мне следующую, причём уже подготовленную им к выстрелу "муху". Пятую по счёту...
- Не надо! - крикнул я ему. - Я сам подготовлю! Ты просто подавай!

Так было правильней! Ведь солдат мог сделать что-то не то, а я не хотел терять драгоценное наше время на перепроверку... Уж лучше я сам буду подготавливать эти РПГ-18 к выстрелу. Что я и делал... Тогда как количество огоньков напротив нас не уменьшалось. И треск над нами не ослабевал.
Бой уже разгорелся нешуточный... Я, как робот, брал "муху" за "мухой", высовывался за бруствер, прицеливался как можно правильнее и точнее... Затем плавно нажимал на спуск... Потом опять... И так спуск за спуском... Ветра сейчас не было и мне не следовало брать боковую поправку. Главным являлось то, правильно ли я определил дальность выстрела... После чего и срабатывал РПГ.
А духи всё стреляли и стреляли... Смертоносные рои проносились над нами один за другим... Ответные мои кумулятивные гранаты разрывались на виадуке и чуть выше... Видимо, повстречавшись с ветками или даже стволами растущих над виадуком деревьев... Что было намного эффективней... Однако общее количество вражеских огоньков не уменьшалось.
ВОГовские гранатки у Бычкова уже закончились. И теперь справа от меня громко и почти безостановочно тарахтели 2 автомата и один пулемёт. Иногда с правого фланга, где залегли мои бойцы, доносились одна-две коротенькие очереди. Солдаты лежали за изгибом вала и виадук с боевиками был для них гораздо левее. И, как я понял, молодые разведчики из-за своей неопытности просто...
Тут слева наконец-то выстрелил из своего последнего, то есть третьего гранатомёта капитан Скрёхин... Который теперь осторожными редкими очередями стрелял из своего автомата. Несколько раз на левом фланге раздавались длинные очереди пулемёта лейтенанта Винокурова. Беспокойство вызывало какое-то затишье на соседних рубежах... То есть на позициях справа и слева от моей группы.