![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
interest2012warПриехал Пылёв по каким-то своим делам, но мы встретились, отобедав и приятно поболтав, впрочем, зацепив и дела. Далее он поспешил на встречу с Таранцевым, а я, через пару дней, в Москву.
Следующая поездка, в конце 1996 года, зимой, в Рим, продлилась достаточно долго, около трёх недель, и не только могла, но и должна была увенчаться необходимым результатом, если бы не… По приезду, через 4–5 дней я встретился с «Осиным» человеком, который передал несколько приблизительных адресов предположительного появления нужного человека. До этого я протопал пять из семи холмов – столпов Великого Рима, посетил Колизей, открытый для посещений, несколько музеев, пинакотеку в Ватикане, в самом Риме – галерею Боргеса, поразился громадности размеров собора Св. Петра, который исследовал вдоль и поперёк, забравшись под самый купол, подивился планировке замка Святого Ангела – крепости, гробницы и даже когда-то тюрьмы. В этой столице античность не только сохранилась, но и ещё, казалось, дышала, несмотря на всю свою полуразрушенность, подтверждая звание «вечного города».
....
Поездки в Европу учащались, со старшим Пылёвым я встречался с частотой 5–6 раз в год, большей частью совмещая с отдыхом, и так продолжалось вплоть до 2000 года. Странным образом после смерти «Солоника» и ареста «Курганских», по информации РУОПа, в частности, добытой полковником Саратовым, обнаружилась квартира в Риме, около Ватикана, набитая оружием и кое-какой важной и очень нужной информацией, якобы исходящей из верхов одной спецслужбы и случайно оказавшейся в этом жилище.
* * *
…
Живописнейшее место – Курьяновское озеро, скрытое в глубине леса, без дорог, обрамлённое покинутыми деревнями, с возможностью добираться туда только на сверхпроходимой технике, которую тоже пришлось приобретать и обслуживать с помощью очень хорошего человека, Александра, одного из местных, помогавшего как строить, так, впоследствии, и содержать домик с прилегающими постройками. Отдых постоянно поддерживали приглашаемые нами друзья детства. Два-три дня там были фантастически непохожи на всё, что я видел на других выездах, в которых когда-либо участвовал. Очень малонаселённый район, тихие, роскошные, раскинувшиеся поля, петляющие по ним живописные речки, огромное, накрывающее всё это, всегда разное небо, и близкие отношения, моего, как оказалось, хорошего знакомого, с администрацией, позволяли делать всё и наслаждаться почти безграничностью возможного. Хотя границ дозволенного мы никогда не переходили, ни по отношению к людям, ни по отношению к природе.
Озеро Т-образной формы в одном конце продолжалось полуболотом, как раз из него, цепляясь за сказочные коряги, и вставало с утра солнце, преображая здешнюю природу до всегда новой, прекрасной неузнаваемости. Приезжая, мы делились поровну, одна часть из нас ставила пару небольших сетей, по браконьерским меркам-смешных, а другая ставила шатёр, палатку, мангал, кресла, разжигала костёр и принималась за припасённые рецепты и продукты к ним. К нашему возвращению нас уже ждали радушие парящегося мяса, овощи и холодная водка, для женщин – вино. Никому ни разу так и не удалось напиться. Каждый, хоть раз побывавший в таких местах, знает прелесть лёгких и весёлых разговоров под такое сопровождение. Всё это перебивалось приготовлениями из свежепойманых ингредиентов королевы рыбалки – ухи, всегда разной, иногда даже с добытой по случаю уткой или тетеревом, не доводилось скучать и коптильне. Особый смысл и удовольствие – в вечерней и утренней ловле на удочку с берега и лодки.
Это место с домом, баней и всем окружающим было единственной отдушиной, где я забывался и млел от спокойного ощущения счастья перед костром или камином, покуривая кальян с фруктовым табаком или попивая какой-нибудь лёгкий алкоголь. Очень долго это была единственная моя недвижимость, оформленная на доверенного человека. Правда, его уверения в правильно заполненных бумагах и в полностью имеющемся на всё, без исключения, пакете документов, при продаже оказались, мягко говоря, не совсем соответствующими действительности. Оказывается, я обладал лишь столбом с проведённым электричеством и телефоном на нём, правда, не потерявшим своей фактической стоимости. Дом этот местные жители называли «генеральским», а меня, соответственно, «генералом», чему я не сопротивлялся, насмешливо сравнивая себя с известным героем одного из фильмов о рыбалке и охоте. Баек о доме ходила масса, и умножались они разрешёнными мною, по взаимодоговорённости и, конечно, в моё отсутствие, приездами разных компаний, от гостей администрации района до всевозможных столичных бонз и бизнесменов, при одном условии – соблюдении чистоты и порядка. В своё время присутствие таких гостей помогло избавиться от милиционеров, занимавшихся моими поисками и узнавших об этом месте через случайный звонок одному из адвокатов Андрея. Выводы, после двухнедельного прослушивания телефона, были какие угодно, в том числе и о присутствии там всех возможных и невозможных компаний, в которых только не было искомого, то есть меня.
Кстати, забавная история, которую мы обсуждали с оперативными сотрудниками, занимавшимися моим поиском, уже на шестой год моего заключения. В этом местечке они побывали дважды и, увлёкшись своей работой, пробыли даже некоторое время на верхушках деревьев, отслеживая все передвижения, но… Что знают двое, то знает… с позволения сказать, ваш покорный слуга. Я был предупреждён заранее и усердно трудился над созданием нужного мне имиджа в своей усадебке, что позволило на тот период обойти опасность, но всё же не полностью. В результате так любимую недвижимость пришлось продать. Естественно, этот край обладал бесчисленным количеством великолепных и безопасных, природой оборудованных тиров, где можно было увлекаться, совершенно не поглядывая по сторонам, и пробовать даже такие виды вооружения как противотанковое ружьё системы Дегтярёва, совсем не беспокоясь о его громогласности. Несмотря на его более чем 60-летний возраст, им можно было успешно пользоваться и применять, хотя бы даже по броне, которой часто оборудованы современные лимузины.
... Я очень печалился о расставании с этим местом, но, кроме других, была ещё одна причина продажи – постройка нового дома недалеко от Москвы. Прежних доходов не было, так как перестала существовать и сама группировка, а зарабатываемых денег явно не хватало. Снабженческие, часть прорабских и дизайнерских обязанностей пришлось взять (правда, с радостью и интересом) на себя, что позволило сэкономить не только средства, но и нервы. Тогда же я продал всё, что имел – ещё один домик на Медвежьих озёрах в Подмосковье, две небольшие квартирки, теперь усадебку, позанимал, где смог недостающее, и за три года справился с поставленной и казавшейся фантастической поначалу задачей. Я спешил, предчувствуя что-то с 2003 года, а с 2004-го был уже и предупреждён о надвигающейся со стороны правоохранительных органов опасности.
Спешил я так же ещё и потому, что чувствовал обязанность оставить что-то, и успел «тютелька в тютельку». Теперь у моей семьи, пусть и уже бывшей, есть хоть что-то в виде финансовой подушки безопасности, и это придаёт спокойствие и чувство выполненного долга.
...
В принципе, в предсказания я не верю, и многое из поведанного заранее не сбывается, хотя при одном условии: если в этом разувериться. А потом сейчас уже не та жизнь, что была раньше. Прежняя закончилась 24 сентября 2008 года, при вынесении вердикта присяжных на втором суде, своим окончанием дав рождение жизни новой, в которой я пока ещё младенец. Но это лично моё восприятие, на котором я не настаиваю.
Развод же наш с Ольгой, женщиной основательной и самодостаточной (кстати, способной обеспечить себя, что она всегда и делала, имея диплом акушера-гинеколога, а впоследствии увлекшейся каким-то другим, достаточно успешным бизнесом), был не совсем разводом, но вынужденным мероприятием из-за появившихся проблем. По обоюдному согласию и моему предложению с адвокатом было подано заявление о моей пропаже без вести, что через пол года и подтвердил суд и что было почти правдой, ибо я действительно исчез. Брак аннулировали, то же самое и с моей долей в недвижимости, так что бомж и голодранец я уже давно, и всё своё ношу с собой – эти слова Бианта, явно имевшего в виду свои духовные богатства, как нельзя лучше удовлетворяют сегодняшнему моему состоянию.
* * *
Эти полтора года после смерти Григория, «Усатого» и «Банщика», были не самыми спокойными, работы было много, хотя только по добыче информации. Почти всё, что я делал, получалось, и выходило неплохо.
Но оставшийся «у руля» «Ося» вёл периодически локальные войны, и Андрей не всегда мог увильнуть от «барщины», предпочитая отделаться «продналогом».
В очередной поездке к Андрею Пылёву на Канары, у нас состоялся разговор с дальнейшими указаниями готовиться к поездке в какую-то страну и закупать необходимую аппаратуру, готовить документы и думать, что ещё может пригодиться, и сколько денег на это нужно. Задача была обрисована расплывчато, но необходимое для её выполнения предположить всё же было можно. Сказано всё было вскользь, но план действий, перечень и график я всё же составил и огласил на завтра необходимую сумму – шестьдесят тысяч долларов.
Речь шла о среднего размера вилле, которую нужно было нашпиговать аппаратурой для снятия максимума информации. Имеющаяся техника либо не подходила, либо была в недостаточном количестве, либо её просто было жаль, ведь, возможно, всё это придется бросить.
Невозможно описать, да я и не умею, всё, что есть на Тенерифе – это место севера и юга, где на юге дождь бывает не чаще пяти раз в год, а на севере – прохладца и чёрный песок на пляже, специально завезённый с Африки.
Вернувшись в Москву, я занялся подготовкой, заказывал и закупал технику: направленные микрофоны, фильтры для очистки звука, частотомеры, сканеры, акустические и телефонные закладки с дистанционным управлением и без, магнитофоны и всё, что касается фото-и видеонаблюдения, и так далее. Получив заказанное, передал человеку, который мог устроить контрабандную перевозку через водителей автобусов, но это уже не моя забота, хотя выполнили её тоже успешно. Другой заботой были документы, ведь их приходилось делать, как минимум, три комплекта – один для себя и два – своим ребятам, ведь оба – бывшие сотрудники ГРУ. Я уже не говорю о том, что по своим документам ехать было просто глупо. Им подобными задачами заниматься было не впервой, плюс огромная практика на работе со мной, подробный инструктаж, «командировочные», с лихвой окупающие любые запросы, новые мобильные телефоны и сим-карты, и ещё неделю-полторы – на улаживание домашних дел и подготовку. Время командировки неизвестно, предположительно – от двух недель до трёх месяцев, но случиться может всякое.
Ещё через неделю, на указанной вилле в предместье Афин, «Санчесом» и «Чипом» было установлено всё закупленное, пунктом съёма информации был почти такой же, снятый невдалеке для этих целей другой дом, что вкупе со всем остальным давало неплохие результаты. Фотосъёмка производилась с других точек: кустарник напротив или деревья в лесу, помойка или стоящий автомобиль. Информация именно с этих кассет, хранящихся у меня, о которых говорил и Карышев, и стала обоюдовыгодной и заранее обговорённой «утечкой» через милиционеров. Конечно, некоторыми из них я поделился с представителями РУОП, а через них и с МУРом.
А вот почему, расскажу ниже.
РОМА И САРАТОВ АНДРЕЙ
Фирм, специализирующихся на продаже спецтехники, услугами которых я пользовался, было две: «Нова» и «Ноуридж-Экспресс». Вторая была как раз той, куда посоветовал обратиться «покупатель», и где мы очень быстро сошлись с её главой – Романом, очень общительным, весёлым, располагающим к себе и имеющим обширные связи везде, где только можно было себе представить. Основными его клиентами были силовые структуры. Большой умница, он был не только приятен в разговоре, но и полезен в деле. Мы быстро сблизились, и через год я уже просто без дела заезжал к нему поболтать за чашечкой чая. Он мог, совершенно не напрягаясь, помочь в ряде вопросов – от ремонта автомобиля на его сервисе, до отдыха и охоты в близлежащих губерниях. Там я и стал его протеже в администрации района при выборе участка под дом в охотничьих угодьях, его же связями там и пользовался. Я очень рад, что он не пострадал от моего ареста, хотя и удивился, когда его допрос произошел за день до того, как всё случилось. Ну, так и это объяснимо.
Я усердно отрабатывал перед ним одну и ту же легенду – человека, профессионально работающего по сбору информации и только, работающего одновременно на несколько человек, заинтересованных групп и даже «бригад», занимаясь этим полулегально и совершенно независимо. Недостатка в рассказах не было, а закупаемая мною техника и её количество только подтверждали его уверенность во мне и в правдивости повествуемого. Он знал, что я офицер в отставке, и карьера моя имела начало у «медведковских», но быстро закончилась отделением от них. Якобы я успешно провожу в жизнь планы, балансируя порой над пропастью. На этот случай у меня было много историй, которые я либо придумывал, либо перерабатывал из имеющихся в действительности реалий. Мы были друг другу взаимополезны и взаимоприятны, можно сказать, дружили семьями.
Ромчик постоянно, и чем дальше, тем чаще, повторял, что есть люди, уже достигшие высот в своих министерствах и ведомствах, которые желали бы воспользоваться моими услугами, да и познакомиться тоже. Взяв на эту «игру» разрешение у Андрея Пылёва, разумеется, не раскрывая все карты и свои интересы в ней, я якобы проговорился, что пару раз встречался с «Солоником», второй раз – уже после побега, случайно, конечно, при встрече с другими людьми. По всей видимости, о той встрече и писали СМИ, а высокий молодой человек, «близкий» к СВР – это я. Реакция была мгновенной, и предложения о встречах посыпались на нас валом. Выждав время и узнав, кто есть кто, я выбрал Андрея Саратова, одного из начальников какого-то отдела РУОП. Со вторым я познакомился чуть позже, он представлял другую организацию, через него я и пытался помочь старшему Пылёву (причем частично даже удачно, в смысле влияния на Интерпол), сказав о непринадлежности его к криминальной среде, разумеется, не бесплатно. Испанцы ответ приняли, но до прокуратуры доставить не смогли – его перехватили чудным образом «ребята в чёрном», и это был не единственный их выход на сцену в том «спектакле».
Итак, Саратов. Почему он, а не кто-либо, скажем, из Московского уголовного розыска? Возможно, это ошибка в выборе предпочтений, возможно, не предвидение, а возможно – единственный правильный выход на то время. На тот период «шаболовские» были беспредельно «бесшабашными», имели огромный вес в МВД, во главе со своим, как они называли его, «папой» Рушайло, и такой же «авторитет» в уголовном мире. Только ленивые бригады не пытались наладить с ними контакты, прикладывая хоть небольшие усилия и добивались в этом успеха, чем на некоторое время обеспечивали безопасность своего существования – либо за информацию, либо за «долю малую». Самое интересное, что в своё время какие-то связи там наладили и мы, о чём я узнал лишь после ареста. МУР же, со своими интеллигентно-интеллектуальными ресурсами, ещё обладал огромной информационной базой. Правда, меня она не пугала, потому что каких-либо сведений обо мне в ней не содержалось, но настораживало то, что я не знал, осталось ли что-нибудь от показаний Гусятинского и «Полпорции», выкупленных нами в прошлые времена. Да и не хотелось, связавшись с ними, случайно вдруг попасть в какую-нибудь разработку или в подвалы, работавшие по выходным дням в их ИВС.
На Шаболовке тоже были клетки, стоящие вдоль забора сразу за главным входом, забивавшиеся до предела, но воздействие там было грубым и быстрым, а потому ни о каких разработках там речи не было. Поэтому, всё взвесив, я выбрал то, что выбрал, хотя сейчас понимаю – возможно, выиграл бы более, если бы выбор пал в пользу «Петровских». Разумеется, других силовиков я не рассматривал – там можно было, не приняв предложение, от которых обычно не отказываются, на что-нибудь не ответив или отказавшись в чём-нибудь помочь, просто пропасть. К тому же хватало уже имеющегося знакомства с училищных времён. Моя же задача состояла не в цели стать «сексотом» или наняться «чистильщиком», но, балансируя на полуинформации, получить возможность черпать свою, а также иметь некоторую гарантию безопасности и, в определённом смысле, «крышу» – как полезный человек, обладающий иногда информацией, а иногда – связями. А главное, в чём была тогда острая нехватка у всех, – стать передаточным звеном от силовиков к криминалу, и наоборот. В моём лице можно было получить гарантию неразглашения тайн, потому что я был один, и это было не то что моё кредо, но как раз залог минимализации утечки. Мало того, никто из вышеперечисленных и представить себе не мог, что обязанности мои, как и занятия, иногда выходят за рамки сбора сведений, их анализа и дальнейших выводов, а также организации связей.
Лично мне подобный ресурс сулил одни выгоды, от поступившего в своё время предложения стать агентом я отказался, хотя тем самым мог существенно облегчить себе судьбу. По многим причинам и, прежде всего, по своей природной невозможности подобного выбора, а так же из-за того, что о подобной сделке должен был знать ещё один человек, разумеется, с официальным оформлением, а значит, и любой другой, кто смог бы заиметь к этому доступ. Также нужно понимать – информатор ограничен в своих действиях и находится под плотным контролем, для него дезинформация – почти смерть карьерная и неприятности физические, любого из них вполне могут использовать и самого как рупор информации, не имеющей ничего общего с действительностью, а то и просто разменять или подставить. Я же собирался «играть» сам, и сам готов был воспользоваться возможностями их ресурсов, распространения, добычи и самой базы данных. И, главное, мне нужен был сиюминутный щит от кого бы то ни было, который вряд ли помог бы мне самому, но семье точно. Я знал, что после звонка Саратову, по предварительной договорённости, через 15 минут будет группа «боюсь-боюсь» и «уронит» всех на пол, даже таких же милиционеров, что не раз случалось, и о таких случаях я был прекрасно осведомлён. Тогда такое проходило на «ура».
Первый раз с Андреем Саратовым мы встретились в Ромином офисе на Алабяна, со всеми предосторожностями с обеих сторон. Легенду мою я оставил такую же, как и для Ромы, только для нового знакомого якобы чуть больше приоткрытую, заодно попытавшись проверить его способности хранить тайны, ведь Ромчик обязательно поделился бы услышанным. Возможностями, понятыми друг у друга, остались довольны. Его задачей было найти «Солоника», в чём присутствовало и чувство личной мести – в перестрелке на Петровско-Разумовской, где участвовал «Солоник», был убит его друг, и Андрей обещал в случае удачной Сашиной поимки «недовезти» его по дороге из Шереметьева, во что я, конечно, поверил! [6 октября 1994 года Александр Солоник пришел на Петровско-Разумовский рынок, чтобы встретиться со своим знакомым Мониным. Именно в это время на рынке была проведена милицейская облава, и обоих задержали для проверки документов. Когда их завели в комнату милиции, у Солоника и Монина не выдержали нервы, они выхватили оружие и открыли огонь. В результате смертельные ранения получили два оперативника и один из охранников рынка. Выбравшись из комнаты милиции, Монин затерялся в толпе, а Солоник побежал в сторону железной дороги. Один из оставшихся в живых милиционеров начал стрелять ему вслед из автомата, но не попал. Солоник же на ходу застрелил еще одного оперативника. Вполне возможно, что ему бы удалось скрыться, если бы не подоспел охранник рынка, ветеран войны в Афганистане. Он вытащил из кобуры убитого милиционера пистолет Макарова и первым же выстрелом попал в Солоника. Истекая кровью, преступник упал на землю и, видимо, находясь в состоянии аффекта, закричал: "Стреляйте! Убейте меня!". Проведенная экспертиза установила, что три милиционера были убиты из 17-зарядного пистолета Glock Солоника] Встречи продолжались, как и обмен информацией, всё, что говорил я, представляло собой сбор действительных фактов, но происходивших не в то время и не с теми людьми, и имели в основном подоплёку далёкого прошлого или, может, настоящего, но приправленного теми нюансами, которые он сам хотел слышать. Ценности в ней никакой быть не могло, но ореол загадочности, информированности и рабочего уровня создавался вокруг меня грандиозный. Для увеличения серьёзности своего имиджа приходилось постоянно менять не только одежду, но и во внешность, якобы приезжая на встречу с ним либо с «работы», либо с «пересечений» с другими людьми. Главное неудобство заключалось в том, что приходилось записывать всё сказанное в отдельную тетрадку, дабы не забыть или не перепутать, и поэтому подготовка к каждой встрече начиналась с повторения записанного о предыдущих. Конечно, были и кассеты, но, со временем, необходимость в них отпала и позволила обнулить записанное на них. Начатая игра на тему «Солоник» затягивалась, хотя мои парни уже месяц как снимали информацию и несколько раз в неделю передавали её с оказией мне для обработки. Я слышал много интересного, и уже дважды – сокращённую историю жизни, когда-то в подробностях рассказанную мне, а сейчас, более чем через год, приукрашенную и разросшуюся. Первую он повествовал проститутке, вторую – в мастерской какому-то южанину, который нужен был ему, чтобы переоформить на его паспорт машину и снять квартиру после съезда с виллы.
Справедливости ради, нужно сказать, что «Валерьян» нуждался в средствах, ибо, кроме денежного содержания, периодически передаваемого, которое, по его словам, не превышало 10 тысяч долларов в месяц, ничего не имел. За пару недель до смерти он очень настойчиво продавал пистолет за те же пять тысяч, что для профессионала, которым его все себе представляют, вообще для заботящегося о своей безопасности, невозможно! И пишите потом, что он жил в «шоколаде». В действительности, в его собственности не было ни домов, ни квартир, даже приобретённых на подставных лиц. В виде подарков или покупок на «общие» деньги были приобретены джип – пятидверная «Тойота», мотоцикл Harley-Davidson и, в своё время, сразу после побега, на какую-то часть «подъемных», он приобрёл старую, как мир, «Мазератти» за 15 тысяч долларов, почти сразу кому-то перепроданную.
Изредка он пользовался «Мерседесом-140», принадлежащим Юре, убитому через месяц в Москве, вилла же, в которой он жил, снималась на деньги «Оси» и на один из его же греческих паспортов. Далеко не всё было лучезарно и солнечно в «курганской» группировке, а основные средства расползлись между тремя основными лидерами – Нелюбиным, Колиговым и Виталием Игнатовым [Лидеры «курганских» Олег Нелюбин (1965 года рождения, окончил Институт Физкультуры, мастер спорта СССР по вольной борьбе, в феврале 1998 года его убили сокамерники в СИЗО «Матросская Тишина».) и Виталий Игнатов имели удостоверения помощников депутатов фракции ЛДПР. Виталий Игнатов любил повторять, что в любой непонятной ситуации нужно «стрелять, стрелять и ещё раз стрелять». Курганские жестоко расправлялись не только с врагами, но и со своими. В феврале 1997 года в подмосковном лесу был застрелен Роман Балагуркин, заведовавший в группировке мобильной связью. Колигов и Нелюбин посчитали, что тот слишком много знает и в случае ареста всех сдаст. Его обманом выманили из квартиры, посадили в машину и увезли в лес, где заставили копать себе могилу. Когда яма через несколько часов была выкопана, Балагуркина ударили лопатой и застрелили из пистолета. В апреле аналогичная участь постигла и другого члена банды – Александра Цыбарского. Когда курганские лидеры узнали, что Циборовский наркоман, то незамедлительно решили устранить его. Виктор Канахович вместе с другим членом банды Вячеславом Ермолаевым сказал Циборовскому, что «старшие» ждут их в пансионате «Петрово-Дальнее». Циборовскому пришлось сесть в их «Жигули» и Ермолаев повел машину в сторону пансионата. Убийца специально посадил свою жертву на переднее сидение, а сам сел сзади. Прямо в салоне автомобиля был произведен выстрел в затылок Циборовскому. Затем труп закопали в лесу.]. Последнему перепадало меньше, но, по сравнению с «Солоником», всё равно гораздо большая сумма. Все эти данные подчерпнуты из телефонного разговора между первыми двумя, записанным мною на той самой вилле, и плавно вытекшим из бурного и радостного обсуждения только что произошедшего удачного покушения у самой Петровки на Васю «Наума», организованного ими. [Наума-младшего охраняли бойцы из спецподразделения "Сатурн" ГУВД, ... о том, что он был криминальным авторитетом сами бойцы узнали только после его убийства 23 января 1997 года. Бойцы обвинили свое руководство в том, что оно подставило их под бандитские пули. В связи с этим инцидентом, некоторые офицеры "Сатурна"и Управления межведомственной охраны были предупреждены о служебном несоответствии, а начальник "Сатурна" был снят со своего поста. Наум ехал на встречу со своим знакомым из ГУВД. Метрах в ста пятидесяти от Петровки, 38 он свернул в Успенский переулок и остановился. Недалеко от него притормозила машина охраны. Наум стал разговаривать по телефону, и в этот момент подъехала вишневая «девятка». Стекла ее опустились, и из салона был открыт автоматный огонь.]
Без «Сильвестра», без финансовой помощи Ананьевского и без особых талантов, им часто приходилось предавать «кормящую руку» ради быстрой, сиюминутной прибыли и, возможно, новых подачек со стороны тех, кому эти подачки были выгодны. «Мочили» многих, без разбора, скопом, а иногда и для пущей экономии, как Александра Меньшикова-сержанта, который помогал побегу «Солоника» и которого, надо отдать должное «Валерьяну», он оберегал и не отпускал от себя далеко. Это произошло в Греции, Колигов и Нелюбин долго уговаривали Сашу «убрать» его нового знакомца, буквально спасшего ему жизнь, и забрать оставшиеся ещё не потраченными 120 тысяч долларов, разделив их поровну, на что последний не соглашался и даже угрожал – на случай, если они решатся сделать такое в его отсутствие. Потом «Солоник» вспоминал об этом в телефонном разговоре, нелестно отзываясь о «главшпанах», которые всё же воспользовались временным одиночеством бывшего сотрудника специзолятора, после чего сунули ему поделенную долю, к которой он долго не прикасался.
Вообще нужно сказать, что в таких вопросах «Солоник» был человеком принципиальным. Будучи арестантом, проходящим лечение от полученного ранения и познакомившись с Александром Меньшиковым в тюрьме (в той самой, о которой писал Иван Миронов и в которой «имел честь» сидеть и я), он увлёк его разговорами и рассказами. Юноша доверился обаянию рассказчика и увлекся романтикой похождений, кстати, не он один, но и конвоир другой смены, без второго ключа которого обойтись было невозможно. Оба сотрудника проносили внутрь тюрьмы и канат и страховочные карабины и, кто-то из них, пистолет с патронами и обоймой, который прятался за холодильником. «Солоник» был ещё слаб, несмотря на ресторанную пищу и тюремно-постельный режим, потому передвигался не быстро. Проблему составляло и сползание вниз по канату со стены, разделяющей прогулочные дворики и так зовущую волю. Поначалу, в заранее оговоренное время, сержант не приходил, за дверью камеры слышались звуки, крики и другая чрезмерная суета – оказывается, кому-то стало плохо, потому с таким нетерпением ожидаемое мероприятие состоялось гораздо позже, но состоялось. Александр вывел новоиспечённого друга и теперь уже подельника на крышу, со всеми необходимыми причиндалами для спуска по вертикальной стене с крыши шестого этажа (прогулочного дворика). Была уже ночь, и темный БМВ-850 стоял наготове. По рассказам «Валерьяна», когда он находился ещё на крыше, но уже понимал, что скоро будет свободен, ему даже казалось, будто воздух поменялся, стал чище и прозрачнее. Всего пять минут отделяло его от, казалось бы, несбыточной надежды, и каждая минута ожидания, наверняка, равнялась маленькой жизни. Но он ждал, пока вернётся Меньшиков, поскольку обещал. И в этом ожидании провёл несколько часов. В тот же день они были в Киеве, а чуть позже – уже за настоящим рубежом нашей родины. Впереди были Греция, Италия, ЮАР (где, кстати, он и сделал пластическую операцию, впрочем, не сильно его изменившую) и ещё чуть больше полутора лет жизни.
Растягивая время, какую-то часть из записанных кассет, но очень малую, я давал слушать Саратову, естественно, с вырезками. Эта же часть попадала и на Петровку, в специально запечатанных кассетах, без единого отпечатка пальцев. В принципе, я всегда знал, как уже было сказано ранее, и римские адреса, и афинские, где не только появлялся, но и жил «Солоник», но всё время говорил, что пока не имею доступа к подробной информации. Мне верили и доверяли.
На побег «Солоника» «коптевские» (а надо сказать, что более всех он был дружен с «Зёмой», Зиминым Сергеем, одним из «старших», (кстати, Сергей Дмитриевич Зимин имел удостоверение старшего лейтенанта милиции, а в 80-х годах воевал в Афганистане), «одинцовские», «медведковские», «ореховские» и ещё ряд дружественных «команд», и отдельно сам «Иваныч», собрали сумму, далеко превышающую один миллион, хотя гонорар Меньшикова составлял всего 200 тысяч. Второго же фигуранта, служившего в этой тюрьме и помогавшего побегу, просто «кинули». Оставшиеся деньги были «попилены» на неравные суммы между четырьмя «курганскими», одна из которых досталась и «Валерьяну» – думаю, не как доля, а как подъёмные. Чтобы не пострадал свой адвокат, за две недели до побега заключили договор на защиту с адвокатской контрой «Карышев и К», с которой и после случившегося продолжали поддерживать отношения, в том числе и сам «Ося», и О. Пылёв, и Махалин. Конечно, прежний тоже принимал, некоторым образом, участие, но не пострадал, благодаря своевременному отводу, конечно, за солидное вознаграждение, а нынешний в курсе не был, зато получил в подарок галстук за день до происшедшего, со всеми вытекающими последствиями (писал со слов самого Александра).
Чем была наполнена жизнь удачливо, самочинно покидающего места заключения «Курганского монстра», «Рембо», Саши «Македонского», как окрестили его служители пера, громко рапортуя о его признаниях, в принципе, так и не доказанных до сих пор? Ни одного из этих прозвищ или приставок к имени при жизни он не носил, и в кругу, знавших его, был либо Саней, либо «Валерьянычем», получившимся из имени в одном из первых паспортов, которым он начал пользоваться, прикрывая своё настоящее имя, ещё после первых побегов, задолго до Петровско-Разумовской, а всего их было три. После последнего побега на его счету была всего одна попытка убийства ленинградского коммерсанта у магазина в здании, выходящем фасадом на Белый дом. Этот коммерсант, как он сам сказал: «Ушёл подранком», – но всё же через несколько дней скончался. Он готовил покушение на какую-то, как он говорил, «крупную рыбу», которая должна была «приплыть» в отель «Метрополь» и периодически выплывать оттуда в сторону Государственной Думы. Насколько я понял, это должен был быть господин Джабраилов, хозяин отеля «Славянская», тот самый, что баллотировался в президенты Российской Федерации. В тот период моя работа тоже краешком коснулась его, я даже несколько раз следовал за его длиннющим «мерседесом», но у меня нашлись другие заботы, то есть мне их нашли, и я перестал им заниматься. Что характерно – в процессе подготовки Александр общался с начальником охраны одного из депутатов Государственной Думы, по сей день бессменно возглавляющего свою фракцию-партию, который помог ему заиметь мандат помощника и удостоверение представителя прокуратуры РФ (он называл его «Лысый»). Не знаю, насколько его документы были настоящими или фальшивыми, только в Государственной Думе он был и со смехом рассказывал об очень вкусном и калорийном обеде с чёрной икрой и рюмочкой коньяка в столовой народных избранников за какие-то копейки. Этот поход имел место быть действительно, потому что я о нём слышал ещё из уст двоих человек, один из которых его сопровождал, другой же вовсе не имел к тому отношения.
Когда-то ему понравилась мысль и мой рассказ об оборудованном фургончике, из которого можно вести огонь по любой мишени, будучи совершенно незаметным для окружающих. На кассете остались его слова, где он готовил такой же, и даже пару раз выдвигался к «Метрополю» и примерялся к главному входу, отмечая некоторые неудобства, основными из которых был мешающий поток автомобилей, и машина, закрывающая своей массой выходящего из неё «клиента», но выходы, как он отмечал, есть.
Кончено, приезжающие встречались с ним в Греции, где отдыхали на полную катушку, в основном, «одинцовские» и «курганские», но, как я уже сказал, прожил он не так долго. Совершив побег 5 июля 1995 года, погиб в ночь на 31 января 1997 года, то есть почти через 18 месяцев. Ко времени своей смерти он для одних стал просто флагом, а для других – разменной монетой, и для всех был носителем нежелательной информации. Не знаю, почему с его интуицией он этого не смог понять – ведь ценности, что для одних, что для других, практически не имел, став отработанным материалом. При всём том, ещё разыскиваемый, может и неумело, правоохранительными органами – ведь встречающиеся с ним через одного знали, что проживает он в Афинах, а каждый пятый бывал у него в гостях хотя бы раз. И здесь совсем не прослеживается заинтересованности ни одной из силовых структур, и тем более её участия в организации побега. Просто стечение обстоятельств и его талант «побегушника».
Зачем «Осе» нужно было слушать каждое его слово? Всё оказалось банально и просто-отношения с «курганскими» стали натянутыми, «Солоник» же, всегда, вопреки общему мнению, старался держаться особняком, но Колигов, Нелюбин и Виталик были частыми гостями, а как любители халявы, проживали не в гостинице, а на снятой Буториным вилле вместе с Александром. Ой как непрост «Ося» – потому Пылёв его и остерегался, но эти двое были нужны друг другу, чем и была обеспечена их обоюдная безопасность. «Валерьян» с Сергеем были очень близки и часто общались по телефону, порой, откровенность бесед переходила границы, и первый допускал опасные оговорки, надеясь, что они не уйдут дальше ушей собеседника. Скажем, после смерти Василия Наумова – «Наума» младшего, Сергей вывел его на откровенность, правда, зная из предыдущих бесед о том, что его брата, «Наума» старшего, убрали сами «курганские» – кассету с этой записью я передал Сергею Зимину – «Зёме Коптевскому» и, разумеется, милиционерам, как доказательство того, что держал ситуацию под контролем, а другой нагрузки эта кассета нести не могла. Для всех это был шок, у «коптевских» и «курганских» были общие точки, где права и доля последних, были, скорее, символическими. А коммерсант первых – хозяин Петровско-Разумовского рынка – «одолжил» последним около миллиона долларов для организации и строительства клуба «Луксор» в гостинице «Националь», которым занимался господин Черкасов, впоследствии пострадавший от выстрелов Марата Полянского, направленных вездесущим Буториным. …
Их отношения позволяли общаться и знать адреса друг друга. После прослушанной кассеты Зимин (а Вася «Наум» был его ближайшим другом и соратником, и они близко дружили семьями) поставил задачу «своим» собрать все адреса, и на другой день эта тетрадь лежала на столе начальника убойного отдела МУРа Дмитрия Баженова, после чего, почти сразу последовали повальные аресты. Кстати, последний был его одноклассником и довольно близким человеком, о подарках которому, знает теперь, наверное, вся Москва, по крайней мере, о квартире и определённом ежемесячном денежном содержании. Впоследствии «Зёма» познакомил его с Буториным, которому, после ареста РУОПом Колигова и передачи его МУРу, отдал две кассеты с видеозаписью его показаний, где он рассказывает почти 6 часов, всё что знал о своих и чужих, близких и дальних, в подробностях, о которых даже не знал я. Просматривая одну из этих кассет – вторую мне дать, видимо, побоялись, – я видел человека, уверенного в своём будущем, вальяжно курившего сигарету за сигаретой, запивавшего бутерброд чашечкой горячего кофе и скучно покачивавшегося на задних ножках стула, когда разговор заходил в гипотетическое русло. Поразили также лёгкость рассказа, упоминаний фамилий и мест, с суммами и долгами, и так далее. Для просмотра этой видеозаписи Андрей Пылёв специально вызвал меня к себе в Марбелью, куда в своё время перебазировался, для чего заблаговременно снял номер в гостинице, а вместе с кассетой привёз и видеомагнитофон, исключив все возможные варианты её переписывания. По всей видимости, Колигов даже не предполагал, что эти кассеты вообще когда-либо могут быть кем-то просмотрены, как минимум, потому что не предполагал и не был предупреждён о ведении записи – хитрецы милиционеры.
Буквально сразу после «старого нового года», Колигов был в гостях у «Валерьяна» и пробыл там, безвылазно, почти две недели. Всё завертелось в день смерти Васи «Наума», расстрелянного буквально под окнами МУРа 23 января 1997 года, где убили не только его, но и посмеялись над ребятами из «Сатурна». Он приехал на переговоры со своим родственником, высокопоставленным офицером уголовного розыска, но встретиться так и не успел – очередь из пистолета-пулемёта, выпущенная буквально в упор, отсекла заднюю часть черепной коробки. Совершенно случайно, проезжая невдалеке на встречу с друзьями детства и услышав по радио о происшедшем, решил проверить ситуацию и своими глазами увидел мозг, валяющийся на дороге, и изуродованную голову, в принципе, только лицо без черепной коробки – вот такие друзья!
Весело перебирая факты произошедшего, разговаривали друг с другом Андрей и Нелюбин, даже не подозревая о том, что всё произнесённое ложится качественной записью на мои носители – это была «бомба», где открытым текстом говорилось, кто и зачем такое сделал. Они радовались и уже делили увеличивающиеся доли. А через неделю или чуть раньше тот разговор, вместе с неосторожной репликой «Солоника» в беседе с «Осей» об убийстве старшего «Наума»-Александра, совершённого на Ленинградке 23 марта 1995 года руками тех же «курганцев» (которые тогда были ну очень «близкие» «коптевским», отголоском чего и была дружба Зимина с «Солоником»), был прослушан «Зёмой», упавшую планку которого не то что никто не поддерживал, но ещё и подбивали. Вместе с этими двумя артефактами, для усиления влияния на психику «Коптевского» лидера, я записал перехваченное лицемерное соболезнование Колигова и «Валерьяна» в день смерти «Наума», которое он в витиеватых выражениях выражал Зимину.
«Солоник» действительно не знал, кто это сделал, но каток запустился – Буторин добился своего.
Я получил указания от «братьев» передать данные, узнанные из телефонных переговоров, при заказе билетов Колиговым-Коладопулусом, и РУОП задержал его то ли 29, то ли 30 числа в Шереметьево-2, сделав всё, как написано в учебнике профессионального афериста и шантажиста – за перевоз и хранение наркотических средств тот получил восемь лет, и это было только начало.
В случае задержания, Саратову был обещан адрес «Солоника», и 30-го я стал заложником собственной игры, пересекшейся с «Осиной», а конкретно – произнесённых мною слов, и неважно, что они были согласованы с Пылёвым, а дальше с Буториным.
Бригада «Ух» – Шарапов, Пустовалов, Гусев, Филипов и ещё один – выехала и была уже в Афинах, с приказом ждать, но не позднее 31 числа убить «Солоника». Вдруг звонок Саратова: «Мы со «спецами» вылетаем сегодня в Афины, нужна информация о местонахождении «Переделанного» (Солоника) прямо сейчас». Он требовал адрес, ссылаясь на выполнение обязательств, предложенных нами самими же. Разумеется, я его не даю, переговоры длятся часами, мешает прилетевшая за несколько дней до того девочка. Он познакомился с ней в Night Flight, будучи в Москве по делам подготовки к покушению на питерского коммерсанта, и увёз её к себе за 400 долларов, а потом какой-то период встречался. Отношения стали более тёплыми, и в те дни он пригласил её к себе. Разумеется, она соблазнилась возможностями и, наверное, каким-то притяжением «Валерьяна», чем он и убил её наповал, в прямом и переносном смыслах.
Парни никак не могли от неё освободиться, и решили выманить Александра одного то ли на дискотеку, то ли ещё куда-то для встречи с местными путанами, в надежде, что он не возьмёт спутницу с собой, и ждали его приезда у себя на ещё одной, снятой для этого вилле. Но, как назло, он появился со Светланой, чем и решил её участь. Предполагалось перенести дело на следующий день, но резкий и неожиданный вылет Саратова, кажется, подхлестнул «Осю» к немедленным действиям, и команда была исполнена почти мгновенно. «Валерьян» был сбит мощным ударом в челюсть Пашиным правым хуком и свалился с подлокотника дивана, выронив бокал с алкоголем. Один держал его ноги, второй навалился сверху на туловище, третий, Пустовалов, накинул удавку и душил. Перед смертью Саша сопротивлялся, и даже умудрился нанести пару ударов, о чём говорила рассечённая кожа на «кентусах» кулаков. Время выбрали, когда Котовой не было рядом, она поднялась в уборную, на второй этаж, но доделать не успели – она выбежала на шум и с лестницы начала кричать: «Ребята, что вы делаете!» Кто-то крикнул: «Уберите её!». Андрей Филипов, «Мазурик», сбил её с ног и слегка придушил, не собираясь убивать, но от стресса пальцы стали нечувствительными, и хрящи кадыка сломались. Девочка умерла. После её расчленённое тело идеальных форм, блиставших на глянцевых обложках, стараниями Пустовалова, тоже «Солдата», с которым меня иногда из-за этого путают, было уложено в целлофан и запихнуто в чемодан – так сказать, по методу Александра, который он называл «конструктором».
{Сергей Мавроди в «Тюремных дневниках» описывает некоторые истории Саши-Солдата –
«Толя – ассистент Саши Солдата из ореховской группировки, Толе 24 года. Последние пять из них он сидит в тюрьме. - Хотя Солдат иногда такие штучки выдумывал, с ума сойти! - вдруг оживляется он. - Вот, например, такой случай. Получили мы на одного заказ. А он ездит везде только в бронированном 'мерседесе', кругом охрана на джипах. А когда выходит из подъезда, сразу в машину ныряет, да плюс еще охранники его специальными бронированными пластинами со всех сторон прикрывают. Ну, как к нему подберешься? Причем, там в доме целая система арок, неизвестно, откуда он выедет. Можно, конечно, у каждой арки по стрелку поставить, но 'мерседес' пуля не возьмет. Посидели мы, поприкидывали, и что придумал Солдат?! При выезде из арки перегородить дорогу и выстрелить из противотанковой ракетной установки в лобовое стекло! Мы ему говорим: 'Ты что, с ума сошел? Ты что, маньяк? Там же и арка от выстрела обрушится, и вообще весь дом! Шум будет на всю страну и на весь мир! Скажут: террористы. Теракт!!'
- 'Ну и что, - говорит, - зато наверняка!' - 'Нет уж, - мы ему говорим, - давай лучше подождем. Может, все само собой рассосется'.
И действительно, через месяц-полтора все само собой поутихло, и все там помирились.
- Звонит нам один коммерсант. У него на путях стояли вагоны с новыми машинами на два миллиона долларов. Приехали неизвестные люди, его избили, машины отобрали. Ему сказали: 'Если жаловаться будешь - убьем!' Ну, мы сгоряча на него наехали: как ты наши машины проебал?! Деньги-то там почти все наши были. А потом видим: с него-то чего требовать? Машины выручать надо! Ну, вышли на этих людей, назначили встречу в ресторане 'Арагви'. Ну, знаешь, на Тверской, прямо напротив мэрии. Перед тем, как ехать, сели, посоветовались и решили, что никаких разговоров тут вообще быть не может – сразу мочить! А нам сказали, что это, мол, ассирийцы. Ассирийская группировка, крутые ребята. Ну, Солдата послали. Он заходит в ресторан, подходит к столику. А мы договаривались, что по одному человеку с каждой стороны будет, а там трое сидят. Сидят так вальяжно, раскинувшись. А кто из них представитель этих ассирийцев – хуй его знает. Один из них хозяином 'Арагви' потом оказался – под раздачу попал. Ну, Солдат подошел к столику еще с одним парнем. Они его спрашивают с таким противным акцентом: 'А чи-ито такие молодые? Постарше никого не нашлось?'
Солдат даже разговаривать не стал. Просто выхватил пистолет: бах! бах! И всех троих на месте положил. Прямо в зале ресторана в центре Москвы. {5 августа 1995 года в летнем кафе за памятником Юрию Долгорукому уничтожили лидера ассирийской группировки Александра Биджамо (Алик Ассирийский). Тогда погибло 3 человека и один был ранен} Потом, рассказывает, выбежал из ресторана, через забор перелетел, попал в какой-то двор, пистолет скинул. А это оказался двор Генпрокуратуры, прикинь. Ну, центр, - там же все рядом. Он говорит, вижу, куда-то не туда попал, что это какая-то мусорка, машины мусорские стоят – сразу назад через забор перемахнул и убежал.
- А пистолет так во дворе Генпрокуратуры и остался?
- Естественно, он же там его и скинул.
- А зачем вообще убивать сразу надо было?
- Акция устрашения. Прикинь, сразу, без базара, мочат. В центре Москвы! Мы потом приехали и спокойно все машины назад забрали. И все эти ассирийцы хваленые даже не пикнули. А то помню, как наркобарона одного ликвидировали. Он всю Москву наркотой завалил, а на общак платить отказывался. Ну, ладно. Отдыхает он как-то в ночном клубе, охрана кругом. Заходят двое в черных очках. Солдат и еще один парень, царство ему небесное.
- Тоже бывший спецназовец?
- Нет, но тоже парень – молодец был такой. Тот танцует, они прямо в зале подходят, пистолеты выхватывают и раз-два – готов! Он падает, и они еще в лежащего, в голову: бах! бах! Ну, прикинь, ночной клуб, народу тьма, там сразу крики, паника! А там еще, как выяснилось, РУОПовцы в этот момент отдыхали. РУОПовцы сразу выхватывают пистолеты и начинают стрелять. А охрана этого наркобарона по ним начинает палить. То есть там целое сражение началось. В результате наши двое ушли, а у РУОПовцев двоих убили, и у охранников – двоих. А наши ушли спокойно…
{на "акцию" отправили Аль Капоне, который надел парик, накладные усы и бороду. Вместе с двумя сообщниками киллер пришел в одинцовское кафе "Мечта", где они открыли шквальный огонь. В итоге были убиты не только бандиты-конкуренты, но и охранявшие кафе милиционер и сотрудник ЧОПа. }
А что Солдат делал – это вообще роман писать надо! Однажды, например, он рабочим переоделся, еще с одним парнем, и неделю яму они копали. Место огородили, в оранжевых куртках, касках. Кунцевских пасли. А потом всю верхушку одним махом ликвидировали. Солдат ворвался в зал и начал с обеих рук из пистолетов палить. Те к черному выходу – а там второй ждет. В общем, всех положили… {как-то «авторитет» «кунцевской» ОПГ Калигин со своими бойцами пригнал для ремонта несколько машин в автосервис, подконтрольный Белку. Бандитам не понравилось обслуживание, они избили слесарей. Белкин с Осей сразу дали приказ на устранение верхушки «кунцевских». Саша Солдат вместе с подельником Дмитрием Бугаковым (Пирог) устроил засаду у кафе, где собирались бандиты. Несколько дней киллеры, одетые в спецовки, изображали дорожных рабочих, пьющих водку в ожидании необходимых материалов. А когда в кафе приехали Калигин и его бойцы, «рабочие» расстреляли их. После этого Пустовалов уехал на машине, а Бугаков направился к станции метро, где его поджидал еще один бандит. В подземке двое милиционеров решили проверить у подозрительных мужчин документы, но Пирог открыл по ним огонь. Один милиционер был убит, другой получил тяжелые ранения.}
Один раз он за бизнесменом одним охотился, так бомжом переоделся и целую неделю у подъезда якобы пьяный валялся. Чтобы охрана к нему привыкла и внимание обращать перестала. Однажды приходит, весь какой-то избитый, глаза заплыли, лицо распухшее. Панки какие-то шли, видят - бомж валяется - и давай его хуячить! Он приходит: 'Еб твою мать! У меня два ТТ в карманах, а меня какие-то панки отпиздили!' Прикинь, и сделать ничего нельзя! Пришлось терпеть. - Ну и как, сделал он этого бизнесмена? - Конечно, сделал. {Несколько дней Саша Солдат валялся у одной из помоек в закрытом военном городке РВСН Власиха (объект Голицыно-10) в рваной одежде, изображая бомжа. А 21 октября 1998 года "бродяга" внезапно выхватил пистолет и четыре раза выстрелил старшему следователю 2-го управления спецпрокуратуры Одинцовского района Юрию Керезю в голову.}
А то приезжаем к одному бизнесмену в офис, а он даже разговаривать с нами отказался… Либо, говорит, на своих ногах уходите, либо вам сейчас охрана ноги переломает. Ладно, уходим. А потом он сидит в ресторане с охраной. Врываются двое в масках, хватают его и прямо в зале при всех отрубают обе ноги! И одновременно в офис привозят инвалидную коляску, говорят: 'Поезжайте, забирайте своего инвалида!' Этот эпизод тоже в деле есть.
- А чего же охранники ничего не сделали?
- А чего они сделают? Им сзади пушки приставили: стойте спокойно! Иначе сразу дырку в башке получите. Чего они сделают?
- Был у меня лучший друг, царство ему небесное! Прикинь, приезжаем мы с телками в пансионат под Москвой. Крутой пансионат, одни немцы там отдыхали. Наших вообще не было. Ну, выпили и разошлись по номерам. Я со своей шлюхой в один номер, а он в другой. Ну, я ее трахнул и лежу на кровати на спине и курю. А она в ванную пошла. И чего-то долго ее нет, минут пятнадцать-двадцать. Ну, я лежу, жду. И вдруг слышу в коридоре выстрелы! Один, другой! Ну, все, думаю. Это друга моего, наверняка убили. Ну, а тут некого больше. Одни немцы в пансионате и мы. Я сразу же пистолет хватаю, штаны натягиваю - и к двери. Высовываюсь в коридор – никого. Я к двери номера друга подхожу, смотрю – открыто… Вхожу, а там две комнаты. Я вышибаю ногой дверь, врываюсь – пусто. Я другую дверь выбиваю, смотрю: сидит мой друг, голый, на корточках, муди до пола свисают и спокойно курит. Весь в крови с ног до головы и глаза пустые-пустые. Я ему говорю: 'Вася, что с тобой? Ты хоть цел?' Он мне отвечает: 'Я-то цел, а ты посмотри, что там с телкой моей случилось!' Я заглядываю в комнату, а она лежит на кровати на животе в какой-то неестественной позе, руки как-то вывернуты, и вся в крови. И вся кровать кровью залита. Оказалось, он лежит, шпилит эту телку – он на спине лежит, а она на нем сверху – и в это время вышибают дверь и врываются люди в масках и с пистолетами. Он увидел их, сразу шлюху эту схватил, ею прикрылся, как щитом. Они начали палить, все пули – в нее. Нашпиговали ее ну всю свинцом, а на нем – ни царапины. Ни одна пуля ее не пробила… Ну, потом все равно его убили. Вообще, сколько хороших ребят поубивали – это еще спросить кое с кого за это надо. Неправильно все это. Иначе как-то делать все надо было…
- И что, своих убивали? За что?
- Конечно, своих. Ну, чистки всякие. Мало ли за что. Наркотики, например, стал принимать… Приезжаю на дачу. Сидят трое за столом, что-то спокойно обсуждают. Солдат сидит, ругается. А у него голос такой громкий, особенно когда выпьет. … Ну, вот. Сидят трое. А я знаю, что их четверо должно быть. Спрашиваю: 'А Миша где?' - 'Да вон, в сумках лежит. На конструктор разобранный. Сейчас скорая помощь придет'. (Расчлененный труп Миши лежит в сумках, сейчас придет машина, чтобы забрать труп и куда-то вывезти.) Я заглядываю в сумки - действительно, лежит. Потом вечером по лестнице иду с Солдатом, а он мне говорит: 'Тут привидения живут! Я по лестнице когда иду, они мне затылок своим взглядом прожигают. И спать ночью не дают'. Конечно, живут. Еще бы! Или вот. Трое за городом ждут четвертого. Он должен подъехать, и они его должны убрать. Пока ждут - роют яму, куда труп спрятать. Ну, вырыли, один выхватывает пистолет и в голову другому - бах! бах! Тот в яму падает. То есть он думал, что четвертый должен подъехать, а на самом деле его самого убрать собрались. Он для себя самого яму рыл… Вообще людей сколько понапрасну перебили – это кошмар! В 96-97-ом годах, помню, каждую неделю – три-четыре трупа минимум. У меня у самого почти все знакомые погибли.
- И что, все под чистки попали? Всех свои убили?
- Да нет. По-разному. С другими группами разборки, предательства всякие. Я в своей жизни столько уже предательств видел… с шестнадцати лет в этой каше варюсь. И каждое предательство всегда, как правило, кончалось обязательно чьей-то смертью. Друга или знакомого.
{Расправившись с большинством конкурентов, Ося и Белок начали зачистку в собственных рядах. Причем за "контрразведку" отвечал именно Белкин. Он организовал слежку за рядовыми членами "ореховской" группировки, "прослушку" их телефонов, в ОПГ стало процветать доносительство. Постоянный поиск врагов привел к тому, что бандиты стали убивать своих же за малейшие подозрения: поводом становились обвинения в употреблении наркотиков, связях с правоохранительными органами, а также в желании уйти из ОПГ. За неуважительными высказываниями о лидерах группировки тоже следовала расправа.
Для устранения "своих" Белок разработал целый ритуал. Членов группировки собирали в бане попариться или в лесу для пикника. Все знали, что такая вечеринка закончится смертью одного из участников банды, но отказаться боялись. На месте на жертву набрасывались коллеги, которые либо душили ее, либо забивали до смерти. Потом тело расчленяли на глазах у всех собравшихся, а останки сжигали или закапывали в лесу. Для устранения неугодного Белок всегда выбирал его ближайших приятелей в ОПГ. "Друзей должны убивать друзья", - заявлял он.
В числе ореховских был некий Горюшкин, который регулярно употреблял наркотики, чем вызвал неприязнь у руководителей банды. 16 июля 1996 года один из заговорщиков вызвал Горюшкина из квартиры под незначительным предлогом. На автомобиле его привезли в лес возле деревни Грязь Московской области. Горюшкина повалили на землю, связали скотчем руки и ноги и привязали к дереву. Выкопав яму, члены банды принялись поочередно его душить. Затем Пустовалов перерезал ему шею, расчленил труп и сбросил в яму. Другой член банды и наркоман Мещенко был убит 21 августа 1996 года. Товарищи под предлогом встречи привезли его в московскую квартиру, где все вместе начали распивать спиртные напитки. Неожиданно «Саша-Солдат» подошел к Мещенко сзади и начал душить его. Затем киллер перенес труп в ванную комнату и расчленил. Останки были помещены в две сумки и на автомобилях вывезены в Подмосковье.}
- Стоим с Глебом, царство ему небесное, у себя в Одинцово на заправке. Глеб за рулем, я рядом сижу. Ну, первые уже стоим. И вдруг откуда-то сбоку вылетает новая БМВ – вж-ж-ж!.. - семерка с темными тонированными стеклами - я даже не увидел, откуда она взялась - и прямо перед нами становится. Внаглую. Ну, Глеб такой человек был, внешне всегда совершенно спокойный, что бы ни происходило. Он, ни слова не говоря, просто включает передачу и ударяет сзади эту БМВ. Ее бросает вперед прямо на бордюр. Там ограждения впереди нет, просто бордюр очень высокий – сантиметров пятнадцать-двадцать. И ее прямо на этот бордюр бросает… Открываются двери, и оттуда четверо азербайджанцев каких-то выскакивают. Или грузин – я их всех азербайджанцами называю. Выскакивают и прямо на нас смотрят. С таким видом причем, как будто нас сейчас в клочья собираются разорвать. Ну, мы тоже выходим. Глеб вышел, встал около машины, и я с другой стороны с автоматом в руках наперевес. Те смотрят на нас, видят – что-то не то. А мне Глеб сказал: 'Если что, стреляй сразу, без раздумий!' - Я говорю: «Да, хорошо». Стою, смотрю на них - что они делать будут? Те постояли, посмотрели, сели в свою БМВ и уехали. А мы потом едем, думаем, что это за азеры? Откуда они здесь взялись? А их уж, оказывается, целая куча к нам к тому времени понаехала, человек двадцать. Они там в общежитии каком-то поселились. И прикинь, у нас, на нашей территории какие-то свои порядки стали пытаться наводить! Ну, в общем, уже через месяц у них там двух человек взорвали. А за следующие полгода все они погибли геройской смертью на полях славного города Одинцово.
А с машиной этой, с БМВ-эшкой, потом еще забавная история была. Едем мы с приятелем к девкам. Ночь, дороги пустые. Проезжаем мимо какого-то двора, смотрю: эта БМВ стоит! Я говорю приятелю: 'Ну-ка стой!' Останавливаемся, я подхожу, осматриваю, точно, та! Вот сзади след от нашего удара, когда Глеб ее на заправке сзади ударил, спереди вмятины и царапины от бордюра - ну, она, в общем! Я говорю приятелю: 'Слушай, вась, это же та самая БМВ!' - Он мне говорит: 'Давай ее сожжем!' - 'Давай!' Мы идем, достаем из нашего багажника две канистры – с бензином и соляркой, ищем какую-нибудь монтировку. Ну, чтобы стекло разбить. А потом туда, внутрь, льешь бензин с соляркой - солярку, чтобы дольше вся эта смесь горела - и факел кидаешь. И машина полностью выгорает. Мы уже сто раз до этого все это делали, так что все хорошо знали. Что и как. Монтировки в багажнике нет. Тогда мой приятель находит какой-то большой камень, поднимает его и идет к машине. А за ним я с канистрами. А двор весь темный, только один фонарь горит, и как раз под ним эта БМВ и стоит. Я поднимаю глаза и вижу, что вверху, на балконе, какой-то мужик стоит и курит. И на нас смотрит. Что мы собираемся делать? Я говорю приятелю: 'Смотри, вась, может, подождем, пока он уйдет?' - 'Да ты охуел! Ждать еще! Времени и так много! Если даже он ментов вызовет, мы все равно сто раз уехать успеем!' Приятель берет камень и кидает в лобовое стекло. Стекло покрывается трещинами, но не разбивается.
Камень рикошетит и отлетает в приятеля. Тот еле уворачивается. Звон! Грохот! Сигнализация включилась, воет! Я поднимаю глаза - мужчина уже не курит, а чуть ли ни весь через перила перевесился, смотрит, что мы делаем. Думает, наверное: 'Ну и пакость!' Приятель мне кричит: 'Давай я сейчас другой камень найду!' - 'Да где ты его найдешь в темноте! Пока ты его искать будешь, мусора приедут!' Тогда он подбегает к машине и начинает кулаком в стекло бить. Ударил несколько раз – стекло внутрь просело. Я подхожу с канистрами, лью в эту щель бензин и солярку и кидаю факел. Все там вспыхивает, мы садимся в свою машину и уезжаем. Приятель трясет рукой и кричит мне: 'У меня весь кулак в осколках, поехали в больницу!' – «Да в какую больницу! Поехали сейчас к девкам! А в больницу завтра днем съездишь». Но самое смешное потом было. Проходит месяца полтора. Мы уже про эту историю думать забыли. И прикинь, трахаю я какую-то телку, и она мне рассказывает. Что у нее азер был, и он при ней звонил кому-то и ругался: 'Вай! Только новую хорошую машину купил БМВ седьмую, как какие-то подонки ее сожгли!' Очень, в общем, недоволен был! А они, оказывается, ехали на этой БМВ, и она у них сломалась. Ну, они ее поставили в первом попавшемся дворе и уехали. Чтобы на следующее утро забрать. А ночью мы ехали, случайно увидели – и сожгли.
- А ты Солоника знал?
- Знал. Да, Солоник этот совершенно рядовым исполнителем был. Маленький такой, невзрачный… Была у него пара хорошо исполненных дел – вот и все!
- Так он тоже спецназовец бывший был, как Солдат?
- Да никакой он не спецназовец! Это его адвокат потом все раздул. Книгу о нем написал и пр. А на самом деле ничего он из себя не представлял. Совершенно был беспонтовый.
- Его Солдат убил?
- Да. С парнем одним поехали в Грецию и исполнили. А у нас тогда война с курганскими была. Вот и решили провести акцию устрашения. Потом тело подбросили в определенное место и курганским позвонили: 'Вон там-то и там-то, дескать, ваш Солоник валяется'. А этот разговор мусора подслушали. Ну, все и завертелось.
- А подругу эту его? Манекенщицу?
- Так уж получилось. Что она там тоже в тот момент оказалась. Кричать начала. Куда было деваться?
- Слушай, Толь, а почему вы с курганскими воевали?
- Да они вообще со всеми воевали! Со всей Москвой. Курганские – это наши же, ореховские. Просто группа, от нас отколовшаяся.
- Как ваши? Так они не из Кургана разве приехали?
- Это наша группа. Просто люди из одного города. А так они сначала у нас были.»
{в 1996 году у Оси и Белка возник конфликт с лидером «греческой» группировки Кюльбяковым. Он несколько лет помогал членам «ореховской» ОПГ получать гражданство Греции, а потом взял предоплату в $100 тыс., но работу не выполнил и стал прятаться. 25 февраля 1997 года Саша-Солдат, Марат Полянский, Руслан Полянский, Сергей Соболев ужинали в ресторане «Санта-Фе» на Мантулинской улице, и увидели там Кюльбякова. «Ореховские» немедленно сообщили в штаб о нежданной встрече. И получили распоряжение Буторина: «Валить сразу и без колебаний!». Когда лидер «греческой» группировки садился в машину, Пустовалов расстрелял его, повернулся и удалился быстрым шагом. Через несколько метров он обернулся и увидел, что к нему бежит один из охранников убитого грека. Пустовалов вскинул руку, последние пять зарядов из пистолета угодили охраннику в живот.}}
В это время шло празднование моего юбилея в кругу друзей детства, в ресторане «Серебряный век». Прошло оно для меня совершенно незаметно, так как несколько часов я «провисел» на телефоне, пытаясь соединить не соединяемое. Битва шла уже не за адрес, а за… Я уже был предупреждён, что вот-вот случится то, зачем туда поехала объединённая группа из «медведковских» и «одницовских» в 5 человек. Саратов уже был в Греции, и всё, чего я смог добиться – дать информацию о местечке, а через час обещал указать точное местонахождение «Солоника». Ещё через час констатировал: «Переделанный» – деревяшка», но и с трупом тоже были проблемы по вполне понятным причинам. «Ося» не хотел его отдавать, но возможности связаться у меня с ним не было, и я буквально требовал это через Андрея Пылёва, прибегая ко всевозможным уловкам, доказательствам, даже шантажу, мы оба с ним были как перевалочно-договорные звенья. Кстати, в том числе именно за это и получил приличный срок. Решались и предлагались бредовые вещи типа: «Может, хватит руки», или «Может, головы будет достаточно», – что, соответственно, передавалось Саратову, и, естественно, не вызывало восторга. Мы оба были на пределе, и в голосе последнего прослеживались интонации угроз уже в лично мой адрес – день рождения был испорчен и для гостей, хотя как-то всё поправили необузданные в веселье цыгане, я же потел, как стекло при конденсате.
В это же время на связи был «ЧИП», несший «вахту» по сбору информации на вилле в Афинах, оборудованной для её приёма.
За пару месяцев до того я организовал их выезд с Сашей Погореловым под чужими паспортами для установки аппаратуры в домах, где проживал «Солоник» и периодически посещающие его гости из Кургана. Вся техника была уже на месте. Специальный человек встретил их, обустроил и обеспечил всем необходимым. Неудобство заключалось в том, что «Валерьян» почти всегда в то время был дома, но и это решилось с течением времени.
Сделал своё дело и дав подробнейшие инструкции, как пользоваться установленной аппаратурой для приёма, обработки и записи информации, оба моих подчинённых вылетели в Москву.
Я не предполагал ни одного, ни второго использовать далее в сборе информации в Афинах, как минимум, просто не желая их светить и рисковать ими. Но оказалось, что кроме них никто более не в состоянии справиться с этой техникой, сам же я не мог покинуть Москву по многим причинам и вынужден был командировать Чаплыгина, который поначалу держал себя в рамках, а через неделю сорвался в алкогольных штопор, пропив всю выданную сумму. Пострадала информация, и хорошо, что об этом никто не узнал – мне удалось справиться и с перепавшими остатками прослушанного.
Сергея пришлось заменить на «Санчеса», который подошёл более подготовлено и серьёзно. Но и его пришлось поменять из-за неурядиц в семье которые, как оказалось после, устроил тот же «Чип», поведя себя непорядочно, он не преминул это сделать и на суде.
Тем не менее, я был вынужден отправить Сашу в Россию, а на его место вернуть Чаплыгина, клявшегося, что повторения прежнего не будет. Таких грандиозных потерь более не было, а если и были, то выражались в местном вине.
Последние двое суток я проверял его звонками почти каждый час, что дало свои результаты.
Вернулся он гордый и с чувством исполненного долга, оттого что имел отношение к участию в таком историческом событии, в котором не каждый ГРУшник, будучи на официальной службе, участвовать сможет. Это, правда, стало основой его, и без того безудержного тщеславия, впоследствии приведшего к огромным проблемам, решать которые пришлось снова мне.
Замена произошла вовремя, Саня переустановил аппаратуру и добросовестно «отрабатывал» сыпавшихся гостей на фотоаппарат, ему вторил заменивший его Сергей, в результате чего были зафиксированы, в том числе, и Колигов, и Нелюбин, и «Юра», и ещё нескольких человек, а также приезд Котовой. Сейчас меня волновала и его безопасность, но он упёрся и твёрдо решил спасать технику: снял всю приёмную аппаратуру, даже настоял на спасении снимающей и передаваемой техники с виллы, где проживал «Солоник». Буторин дал добро, впрочем, в своих же интересах, ведь вилла была снята на его паспорт, пусть только с настоящей фотографией, но ниточка для местных органов достаточная. Вся техника была аккуратно упакована и передана «чистильщикам», они, в свою очередь, положили всё в какую-то машину, которую после почему-то бросили, в результате подарив местной полиции, в жизни не видевшей у своих преступников такого количества спецоборудования.
Наконец, пришли к консенсусу – «отдать» тело целиком, чему Саратов несказанно обрадовался. Как на это согласился Буторин, даже не представляю, в любом случае, это сыграло большую роль для меня. Оставалось передать приехавшим РУОПовцам и «спецам» с ними схему, написанную рукой человека, отвозившего останки «Солоника» в лес. Схема теперь была у Чаплыгина. Не долго думая, я предложил оставить её в камере хранения, от измождения совсем позабыв о видеокамерах в аэропорту. Хорошо, что «Чип» предложил переиграть, и я вспомнил о бензоколонке невдалеке от выхода из фойе здания аэровокзала. Удачно там оказалась собачья будка, куда и было припрятано послание, причём и здесь не обошлось без казусов. Вторую схему отправили факсом в Москву, в известную фирму, для дублирования, а затем таким же путём вернули обратно, через меня и человека, которому я её передал в столице, отправившим бумагу дипломатическим путём в Афины Саратову. Остальное СМИ расписало во всей красе. Кстати, основная схема, которой воспользовались, была изъята именно из-под «собачьего домика», для чего были привлечены местные взрывотехники, перепугавшиеся от таких непривычных коллизий. Они же участвовали и в подъёме тела «Валерьяна» на дорогу в местечке Варибоби, предполагая, что оно заминировано, а, проверив, привязали к ногам трос и вытащили бьющееся лицом и животом о землю тело на асфальт. Увидев жертву, на неё кинулись разного рода криминалисты в резиновых перчатках, осматривая и ничего не понимая. Кадры этого есть, и первый, кто их посмотрел в России, был я. Стоило обратить внимание на человека, задравшего на трупе рубашку и, в первую очередь, указавшего пальцем на шрамы от ранений и операций, после чего облегчённо выдохнувшего и покачавшего удовлетворённо головой – он. Потом останки загрузили в деревянный гроб, перекочевавший в чёрный катафалк, увёзший навсегда человека, которого я когда-то знал и который, волею судеб, оказался не то, чтобы на противоположной стороне, и не в прорези прицела, а просто попавший под каток, пассажиром которого был я.
/// Выписка из материалов дела, настоящего участника событий дополняет эту историю рядом подробностей:
«…Примерно в конце января 1997 года от Шарапова, который подчинялся непосредственно Пылеву О.А. и в свою очередь все указания от него, получил указание лететь в Грецию. Для чего он мне не пояснял. Лететь был должен я один. Визы и авиабилеты я получал в туристическом агентстве, расположенном в районе табачной фабрики «Дукат» на ул. Гашека. В этом туристическом агентстве члены нашей группировки, насколько мне известно, постоянно получали визы и авиабилеты. О необходимости обратиться именно в это агентство мне сказал Шарапов. Кто конкретно передал мне визу и авиабилеты я не знаю, это была девушка. По авиабилетам я вылетал в Грецию транзитом с пересадкой в Венгрии, в аэропорте рядом с г. Будапешт. В Греции, по указанию Шарапова, я должен был находиться возле аэропорта, меня кто-то должен был встретить. Прилетев в Грецию, в Афины, в темное время суток, вечером 31 января 1997 года, я, как указал Шарапов, стал ожидать встречающее меня лицо. Через некоторое время к входу аэропорта подъехала автомашина Ауди А4 темного цвета и оттуда мне навстречу вышел Шарапов и сказал, чтобы я садился в автомашину. Как он сам попал в Грецию он мне не пояснял. В автомашине, помимо меня и Шарапова находился водитель Старцев. После того, как я и Шарапов сели в автомашину, Старцев без какого-либо указания повел автомашину в неизвестном мне направлении. По дороге разговаривали на бытовые темы. Проехав примерно около часа, автомашина остановилась и мы втроем прошли в дом, расположенный за забором. Чей это дом я не знаю, мне об этом никто не говорил. Когда мы зашли в дом, то там находился Гусев и Пустовалов, причем последнего я до этого не знал. После знакомства мы о чем-то разговаривали, о чем именно не помню. Хочу отметить, что Шарапов меня предупредил о необходимости по возможности оставаться в доме, чтобы нас никто не видел. Могу также сказать, что я общался и получал указания только от Шарапова, так как приехал с ним. Я сам не интересовался зачем я приехал в Грецию, ждал когда мне об этом скажет Шарапов. Позднее, через некоторое время, Шарапов, Гусев и Пустовалов спустились в полуподвал, находившийся в доме. Я и Старцев оставались наверху смотреть телевизор. Шарапов мне не давал никаких указаний идти вместе с ним, поэтому я и остался наверху. Учитывая, что к полуподвалу вел достаточно просматриваемый проход я видел, что там, Шарапов, Гусев и Пустовалов, сидя на диване, прослушивали микрокассеты через диктофон. Что это за записи и о чем я не знаю. Лишних вопросов по этому поводу я не задавал. После этого я пошел спать и сколько они там находились в полуподвале мне неизвестно. Примерно через 1–1,5 часа меня разбудил Шарапов и сказал, чтобы я шел с ним. Пока я собирался он мне объяснил, что здесь находится человек, которого они ищут, при этом назвал его фамилию Солоник. Как я припоминаю, Шарапов говорил мне, что Солоник «старших» предал. Шарапов пояснил, что они его ищут, а он сам пришел в гости. Тогда я и понял, что все вышеуказанные лица собрались в Греции, для того чтобы убить этого человека. Пройдя с Шараповым в гостиную, где уже находились Гусев, Пустовалов и Старцев, я увидел Солоника, с которым была девушка. Когда мы пришли с Шараповым, Пустовалов и Гусев разговаривали с Солоником, предлагая ему посидеть, выпить и тому подобное. Он отказывался, говоря, что уже собрался на дискотеку. При этом я припоминаю, что Солоник высказал свое недоумение о том, что он не ожидал увидеть кого-то из присутствующих, так как первоначально, как я понял из его пояснений, он зашел в гости к Старцеву. Через некоторое время, по какой именно причине мне неизвестно, все направились в дом к Солонику. Дом Солоника находился примерно в 300 м от нашего дома. В доме Солоник и девушка куда-то удалились, а я, Пустовалов, Гусев и Шарапов остались внизу, на первом этаже дома. Был ли с нами Старцев я не помню. В этот момент Пустовалов стал нам предлагать убить Солоника именно здесь, в этом доме. При этом он говорил также о кассетах, говоря фразы, имеющие примерно следующий смысл: «чего с ним говорить, на кассетах всё ясно». Я понял, что Солоника хотят убить. До этого его кто-то прослушивал и записал на кассеты его переговоры. Кто прослушивал и записывал переговоры Солоника мне неизвестно. Как я понял по разговору Пустовалов, из этих переговоров было ясно, что Солоник что-то такое говорил, из-за чего его следовало убить. Я при этих разговорах участия не принимал, мнения моего никто не спрашивал и зачем я вообще понадобился в Греции я точно не знал, но предполагал, что должен буду помочь при совершении убийства Солоника. Разговаривая между собой, сов, Шарапов и Гусев решили в доме у Солоника ничего не делать, а поехать вместе с ним обратно в наш дом. Где и когда должно было быть совершено убийство мне неизвестно. Под каким-то предлогом Солонику предложили вернуться в дом, он согласился. Девушка была также с ним. Могу сказать, что я не помню, на какой автомашине перемещался Солоник с девушкой. Мы же все ездили в Ауди А4, кто находился за рулем автомашины я не помню, возможно Гусев. Находясь в доме, все расположились в большой комнате, таким же был и Старцев. Пустовалов или Гусев предложил Солонику выпить, для чего они втроем и Шарапов подошли к кухонному помещению комнаты. Все расположились следующим образом: я сидел на диване, слева от меня сидела девушка Солоника, Солоник сам стоял лицом к столу, как располагались Пустовалов, Шарапов и Гусев относительно него я не помню, но стояли рядом, вблизи. Старцев сидел отдельно на соседнем диване. В следующий момент я увидел, что Пустовалов, Шарапов и Гусев выпили вместе с Солоником. После этого я увидел, что Гусев схватил Солоника за шею и броском через бедро бросил его на пол. Какой частью тела Солоник упал на пол я не видел, потом я увидел, что Солоник лежит на животе, а Пустовалов, Шарапов и Гусев накинулись на него. При этом Шарапов сел на ноги Солоника, Гусев прыгнул на спину Солоника и удерживал его руки. Пустовалов в этот момент – стал душить Солоника находившегося у него в руках веревкой или шнуром. Откуда она у него взялась я не видел. Солоник при этом все время оказывал сопротивление, что-то пытался говорить, «ругался», пока Пустовалов его не задушил. Все происходило стремительно и неожиданно для меня…
…Как я понял труп девушки расчленил Пустовалов, когда поднялся на второй этаж, после сокрытия трупа Солоника. Кто грузил в автомашину сумку и чемодан я не помню. Чемодан был большой, примерно 1 метр в длину, высотой примерно 70 см. Цвет был темный, также помню, что на чемодане были застежки типа «молния». Материал чемодана был похож на плащевой. Сумка была большая, удлиненной формы, темного цвета. После этого я и молодой человек приехали к яме, где чемодан и сумку закопали. Когда мы вернулись, мы примерно 4–5 часов находились в доме. Возможно, кто-то уезжал из дома, но я точно все это время находился в нем. В это время в дом приходила какая-то женщина. Кто-то из присутствующих в доме, сказал мне, что это была хозяйка. Эта женщина находилась в доме примерно 5-10 минут, с кем она разговаривала мне неизвестно. После нахождения в доме в течении 4–5 часов, Шарапов сказал мне, что нужно собираться и сегодня мы уезжаем домой. Я собрал свои вещи и через какое-то время сел со всеми в автомашину Ауди А4 и поехал в аэропорт. В аэропорту Гусев приобрел два билета на меня и Пустовалова рейсом Афины-Москва, транзитом через Будапешт. После этого я и Пустовалов 1 февраля 1997 года вылетел в Будапешт. Когда мы вылетали, остальные еще оставались в аэропорту. Прилетев в г. Будапешт в начале суток 2 февраля 1997 года, и переночевав, я и Пустовалов в этот же день вылетели в г. Москву, где расстались. Что делали остальные и как они вернулись в Москву, мне неизвестно. Через некоторое время я и Федин приезжали отдыхать в Испанию, где встретились с Пылевым Олегом. В разговоре с ним я узнал, что он был сильно недоволен решением Шарапова взять меня в Грецию. Пылев был недоволен тем, что я ездил в Грецию по своему паспорту и тем, что Шарапов вообще втянул меня в эту ситуацию. Он сказал, что это было не мое дело. Как я понимал из происходящего, Солоника убили потому, что он либо «что-то натворил», либо представлял какую-то неизвестную мне угрозу для нашей организации. Девушку Солоника, как я понял, убили потому, что она являлась свидетелем убийства Солоника…»
Показания Чаплыгина из обвинительного заключения Шерстобитова А.Л.:
«…Примерно в конце октября или начале ноября 1996 г. Шерстобитов ему сказал, что необходимо выехать в Грецию, где проживает неизвестный мужчина в частном доме, и установить там прослушивающие устройства. Что это был за мужчина Шерстобитов не объяснял. Так как он (Чаплыгин) и Погорелов служили в системе ГРУ МО РФ, т. е. были «не выездными», Шерстобитов взял у них фотографии, а недели через две принес загранпаспорта – ему (Чаплыгину) – на фамилию Карев, а Погорелову – предположительно на фамилию Диденко. По получении паспортов он и Погорелов вылетели в Грецию. Точную дату вылета он не помнит. Билеты (в том числе и обратные) и визы делал Шерстобитов. Летели они чартерным рейсом из Москвы через Санкт-Петербург в Афины. Шерстобитов сказал им, что в аэропорту в Афинах их встретят. При прилете в Афины в аэропорту к нам подошел молодой человек, который на автомашине отвез в пригород Афин, в местность Варибоби, где поселил в один из домов. Кто являлся хозяином этого дома – он не знает, они с Погореловым жил там вдвоем. Перед отлетом Шерстобитов дал ему для связи мобильный телефон. В день прилета, вечером по телефону Шерстобитов сказал, что необходимо установить «прослушки» на телефон и в комнате, в расположенном неподалеку доме, куда их проводит мужчина, который их встретил. Необходимы устройства для «прослушек» уже были приготовлены. После этого указанный мужчина привел его и Погорелова в дом, расположенный примерно через один от того, где они проживали. Кто был хозяином этого дома и проживал в нем – на тот момент ему известно не было. Сопровождавший их мужчина открыл дом своим ключом, после чего они с Погореловым поставили «прослушку» в телефон, а также установили под обшивку дивана прослушивающее устройство с радиопередатчиком, с дистанционным включением. Приемники для принятия радиосигнала с указанных устройств уже были установлены в том доме, где они проживали. После установки прослушивающих устройств, настройки и проверки их работы примерно через 3 дня он и Погорелов улетели обратно в Россию. Как пользоваться данной аппаратурой, они объяснили мужчине, который их встречал и сопровождал. Через какое-то время, примерно в декабре 1996 г., Погорелов по указанию Шерстобитова опять улетел в Грецию, так как последний объяснил, что пользоваться установленной в Греции аппаратурой никто толком не умеет, и для этого необходимо присутствие кого-либо из них (Чаплыгина или Погорелова). Потом после наступления Нового, 1997, года на смену Погорелову в Грецию полетел он. В аэропорту в Афинах он взял такси и приехал в тот же дом, в котором они были ранее. Там находился Погорелов, от которого он узнал, что в доме, где установлена прослушивающая аппаратура, проживает Александр Солоник, что они его прослушивают и аппаратура работает нормально. К тому времени из средств массовой информации ему (Чаплыгину) уже было известно, знал о Солонике как о наемном убийце. На следующий день Погорелов улетел в Россию, а он остался осуществлять прослушивание и запись переговоров и находился в Греции до конца января 1997 г. В процессе записи он из ведущихся разговоров убедился, что человеком, которого они слушают, действительно является Солоник. Вечером 31.01.1997 ему (Чаплыгину) позвонил Шерстобитов и сказал, чтобы он посмотрел с балкона, что происходит в доме человека, где установлена аппаратура. Посмотрев с балкона, он увидел во дворе того дома несколько мужчин (не менее трех). По телефону он сообщил Шерстобитову, что в интересующем его доме находится компания мужчин, и они отдыхают. Позднее, уже ночью с 31 января на 1 февраля 1997 г. (после 00 часов), ему опять позвонил Шерстобитов, который сказал пойти в дом, где его встретит Шарапов, и снять всю установленную аппаратуру. Он пошел в указанный дом, где действительно встретил Шарапова А. и еще двух незнакомых мужчин. Ему никто вопросов не задавал, как он понял о цели его визита этим людям уже было известно. Он ни с кем не общаясь, снял «закладки» (устройства) из телефона и из дивана, после чего ушел. На следующий день он собрал всю аппаратуру, и по указанию Шерстобитова поехал в аэропорт, куда его отвез неизвестный мужчина. Этому мужчине он (Чаплыгин) передал пакет с аппаратурой. По дороге в аэропорт ему позвонил Шерстобитов и сказал, что он (Чаплыгин) получит какую-то схему, выполненную от руки на листе бумаги, и действительно, неизвестный мужчина, с которым он ехал, передал ему схему. Данную схему он (Чаплыгин) спрятал под какую-то будку возле аэропорта, и по телефону сообщил Шерстобитову о месте, где находится схема. Что это была за схема – он в тот момент не знал. В аэропорту «Шереметьево-2» его встретили Вилков и Погорелов, которым он рассказал, что прослушивание в Греции закончено, и что по указанию Шерстобитова он снял всю аппаратуру. На следующий день, т. е. 02.02.1997 он из средств массовой информации узнал, что в Греции был убит Солоник, также по телевизору показывали будку, где он оставил по указанию Шерстобитова схему, и из телепередачи он понял, что на данной схеме было указано место, где находится труп Солоника…»
Об убийстве вместе с «Валерьянычем» девочки я узнал уже от самого высокопоставленного РУОПовца после его возвращения в Москву, при встрече в ресторане на Пречистенке, которая была долгой и со всеми в мою сторону почестями. Этот эпизод в его жизни поднял не только его авторитет, но и РУОПа в целом, и позволил прибавить к его наградному иконостасу на груди ещё одну, впрочем, заслуженную медаль. Впечатлений и восторгов было масса, но он так и не смог объяснить, почему они решились лететь туда вслепую. Всё, что он сказал, это то, что после задержания Колигова он доложил генералу Климкину об имеющимся с неким лицом (со мной, разумеется), договоре, и «Солоник» скоро будет здесь. При соревновании РУОПа и МУРа, это была мощная козырная карта, и через час о деле не знал только слепой, глухой… и я. Поэтому у Андрея и не было другого выхода, кроме того, чтобы поставить себя в жёсткие рамки, он оградил ими и меня, совсем не понимая, что я, в отличие от него, нахожусь между двух огней. Но чудеса случаются. Разумеется, не получись хотя бы того, что вышло, одолели бы жуткие неприятности, на заклание потребовали бы понятно кого, и конечно, никто не стал бы меня выгораживать, но сдали бы со всеми потрохами, а я уже и сам забыл к тому времени, кто я на самом деле.
Растормошили бы Рому, который свёл нас с Саратовым, правда, тогда семьями мы еще не дружили, и сказать ему особенно было нечего, но… Конечно, я спрятался бы, но эффект был бы отрицательный, а фурор большой. Могли бы и свои чего-то задумать, хотя и они вряд ли бы нашли. К тому времени я уже не только имел возможность, но мог и позволить себе уйти глубоко и надолго, единственное, что оставалось по-прежнему, это невозможность уйти одному.
На следующий день списки с адресами «курганских», собранные «Зёмой», были переданы по назначению, и МУР взялся за дело. Через несколько суток большинство из них уже давали показания. Несколько позже был экстрадирован в Россию Нелюбин (в 1998 году), где почти сразу погиб от рук сокамерников. В больнице «Матросской тишины» от, якобы, передоза, правда, наркоманом он действительно был и «сидел плотно» на этой дряни, умер Паша Зеленин, расстрелявший «Культика».
И скажите после этого, что начальник убойного отдела МУРа не выполнил своей работы, хоть и скоррумпировался по самые уши – ведь работу ценят по результату, а он был сногсшибательным.
Кстати, во время ареста «Оси» и Марата Полянского в Испании при выходе из дома терпимости (испанской полицией, с присутствием наших представителей «Петровки»), попался и Баженов. Что характерно, с нашей стороны операцией руководил его заместитель – А.И. Трушкин, «окрестивший» чуть позже и меня. На этом близкие отношения «одинцовского» и «МУРовского» закончились, ибо Буторин, будучи уверен в подставе, организованной именно последним, передал следствию все имеющиеся доказательства их коррупционных связей.
Впрочем, для последнего дело окончилось увольнением «по собственному желанию» и, похоже, подпиской о невыезде на всё время продолжения «наших судов», длящихся уже двенадцатый год, и, по всей видимости, до бесконечности.
Зимин к этому времени пропал бесследно в Испании после встречи со своим партнёром, которому был и «крышей». Скорее всего, это было устроено его близкими, в связи с потерей им контроля над, с позволения сказать, бизнесом.
…
Следующая поездка, в конце 1996 года, зимой, в Рим, продлилась достаточно долго, около трёх недель, и не только могла, но и должна была увенчаться необходимым результатом, если бы не… По приезду, через 4–5 дней я встретился с «Осиным» человеком, который передал несколько приблизительных адресов предположительного появления нужного человека. До этого я протопал пять из семи холмов – столпов Великого Рима, посетил Колизей, открытый для посещений, несколько музеев, пинакотеку в Ватикане, в самом Риме – галерею Боргеса, поразился громадности размеров собора Св. Петра, который исследовал вдоль и поперёк, забравшись под самый купол, подивился планировке замка Святого Ангела – крепости, гробницы и даже когда-то тюрьмы. В этой столице античность не только сохранилась, но и ещё, казалось, дышала, несмотря на всю свою полуразрушенность, подтверждая звание «вечного города».
....
Поездки в Европу учащались, со старшим Пылёвым я встречался с частотой 5–6 раз в год, большей частью совмещая с отдыхом, и так продолжалось вплоть до 2000 года. Странным образом после смерти «Солоника» и ареста «Курганских», по информации РУОПа, в частности, добытой полковником Саратовым, обнаружилась квартира в Риме, около Ватикана, набитая оружием и кое-какой важной и очень нужной информацией, якобы исходящей из верхов одной спецслужбы и случайно оказавшейся в этом жилище.
* * *
…
Живописнейшее место – Курьяновское озеро, скрытое в глубине леса, без дорог, обрамлённое покинутыми деревнями, с возможностью добираться туда только на сверхпроходимой технике, которую тоже пришлось приобретать и обслуживать с помощью очень хорошего человека, Александра, одного из местных, помогавшего как строить, так, впоследствии, и содержать домик с прилегающими постройками. Отдых постоянно поддерживали приглашаемые нами друзья детства. Два-три дня там были фантастически непохожи на всё, что я видел на других выездах, в которых когда-либо участвовал. Очень малонаселённый район, тихие, роскошные, раскинувшиеся поля, петляющие по ним живописные речки, огромное, накрывающее всё это, всегда разное небо, и близкие отношения, моего, как оказалось, хорошего знакомого, с администрацией, позволяли делать всё и наслаждаться почти безграничностью возможного. Хотя границ дозволенного мы никогда не переходили, ни по отношению к людям, ни по отношению к природе.
Озеро Т-образной формы в одном конце продолжалось полуболотом, как раз из него, цепляясь за сказочные коряги, и вставало с утра солнце, преображая здешнюю природу до всегда новой, прекрасной неузнаваемости. Приезжая, мы делились поровну, одна часть из нас ставила пару небольших сетей, по браконьерским меркам-смешных, а другая ставила шатёр, палатку, мангал, кресла, разжигала костёр и принималась за припасённые рецепты и продукты к ним. К нашему возвращению нас уже ждали радушие парящегося мяса, овощи и холодная водка, для женщин – вино. Никому ни разу так и не удалось напиться. Каждый, хоть раз побывавший в таких местах, знает прелесть лёгких и весёлых разговоров под такое сопровождение. Всё это перебивалось приготовлениями из свежепойманых ингредиентов королевы рыбалки – ухи, всегда разной, иногда даже с добытой по случаю уткой или тетеревом, не доводилось скучать и коптильне. Особый смысл и удовольствие – в вечерней и утренней ловле на удочку с берега и лодки.
Это место с домом, баней и всем окружающим было единственной отдушиной, где я забывался и млел от спокойного ощущения счастья перед костром или камином, покуривая кальян с фруктовым табаком или попивая какой-нибудь лёгкий алкоголь. Очень долго это была единственная моя недвижимость, оформленная на доверенного человека. Правда, его уверения в правильно заполненных бумагах и в полностью имеющемся на всё, без исключения, пакете документов, при продаже оказались, мягко говоря, не совсем соответствующими действительности. Оказывается, я обладал лишь столбом с проведённым электричеством и телефоном на нём, правда, не потерявшим своей фактической стоимости. Дом этот местные жители называли «генеральским», а меня, соответственно, «генералом», чему я не сопротивлялся, насмешливо сравнивая себя с известным героем одного из фильмов о рыбалке и охоте. Баек о доме ходила масса, и умножались они разрешёнными мною, по взаимодоговорённости и, конечно, в моё отсутствие, приездами разных компаний, от гостей администрации района до всевозможных столичных бонз и бизнесменов, при одном условии – соблюдении чистоты и порядка. В своё время присутствие таких гостей помогло избавиться от милиционеров, занимавшихся моими поисками и узнавших об этом месте через случайный звонок одному из адвокатов Андрея. Выводы, после двухнедельного прослушивания телефона, были какие угодно, в том числе и о присутствии там всех возможных и невозможных компаний, в которых только не было искомого, то есть меня.
Кстати, забавная история, которую мы обсуждали с оперативными сотрудниками, занимавшимися моим поиском, уже на шестой год моего заключения. В этом местечке они побывали дважды и, увлёкшись своей работой, пробыли даже некоторое время на верхушках деревьев, отслеживая все передвижения, но… Что знают двое, то знает… с позволения сказать, ваш покорный слуга. Я был предупреждён заранее и усердно трудился над созданием нужного мне имиджа в своей усадебке, что позволило на тот период обойти опасность, но всё же не полностью. В результате так любимую недвижимость пришлось продать. Естественно, этот край обладал бесчисленным количеством великолепных и безопасных, природой оборудованных тиров, где можно было увлекаться, совершенно не поглядывая по сторонам, и пробовать даже такие виды вооружения как противотанковое ружьё системы Дегтярёва, совсем не беспокоясь о его громогласности. Несмотря на его более чем 60-летний возраст, им можно было успешно пользоваться и применять, хотя бы даже по броне, которой часто оборудованы современные лимузины.
... Я очень печалился о расставании с этим местом, но, кроме других, была ещё одна причина продажи – постройка нового дома недалеко от Москвы. Прежних доходов не было, так как перестала существовать и сама группировка, а зарабатываемых денег явно не хватало. Снабженческие, часть прорабских и дизайнерских обязанностей пришлось взять (правда, с радостью и интересом) на себя, что позволило сэкономить не только средства, но и нервы. Тогда же я продал всё, что имел – ещё один домик на Медвежьих озёрах в Подмосковье, две небольшие квартирки, теперь усадебку, позанимал, где смог недостающее, и за три года справился с поставленной и казавшейся фантастической поначалу задачей. Я спешил, предчувствуя что-то с 2003 года, а с 2004-го был уже и предупреждён о надвигающейся со стороны правоохранительных органов опасности.
Спешил я так же ещё и потому, что чувствовал обязанность оставить что-то, и успел «тютелька в тютельку». Теперь у моей семьи, пусть и уже бывшей, есть хоть что-то в виде финансовой подушки безопасности, и это придаёт спокойствие и чувство выполненного долга.
...
В принципе, в предсказания я не верю, и многое из поведанного заранее не сбывается, хотя при одном условии: если в этом разувериться. А потом сейчас уже не та жизнь, что была раньше. Прежняя закончилась 24 сентября 2008 года, при вынесении вердикта присяжных на втором суде, своим окончанием дав рождение жизни новой, в которой я пока ещё младенец. Но это лично моё восприятие, на котором я не настаиваю.
Развод же наш с Ольгой, женщиной основательной и самодостаточной (кстати, способной обеспечить себя, что она всегда и делала, имея диплом акушера-гинеколога, а впоследствии увлекшейся каким-то другим, достаточно успешным бизнесом), был не совсем разводом, но вынужденным мероприятием из-за появившихся проблем. По обоюдному согласию и моему предложению с адвокатом было подано заявление о моей пропаже без вести, что через пол года и подтвердил суд и что было почти правдой, ибо я действительно исчез. Брак аннулировали, то же самое и с моей долей в недвижимости, так что бомж и голодранец я уже давно, и всё своё ношу с собой – эти слова Бианта, явно имевшего в виду свои духовные богатства, как нельзя лучше удовлетворяют сегодняшнему моему состоянию.
* * *
Эти полтора года после смерти Григория, «Усатого» и «Банщика», были не самыми спокойными, работы было много, хотя только по добыче информации. Почти всё, что я делал, получалось, и выходило неплохо.
Но оставшийся «у руля» «Ося» вёл периодически локальные войны, и Андрей не всегда мог увильнуть от «барщины», предпочитая отделаться «продналогом».
В очередной поездке к Андрею Пылёву на Канары, у нас состоялся разговор с дальнейшими указаниями готовиться к поездке в какую-то страну и закупать необходимую аппаратуру, готовить документы и думать, что ещё может пригодиться, и сколько денег на это нужно. Задача была обрисована расплывчато, но необходимое для её выполнения предположить всё же было можно. Сказано всё было вскользь, но план действий, перечень и график я всё же составил и огласил на завтра необходимую сумму – шестьдесят тысяч долларов.
Речь шла о среднего размера вилле, которую нужно было нашпиговать аппаратурой для снятия максимума информации. Имеющаяся техника либо не подходила, либо была в недостаточном количестве, либо её просто было жаль, ведь, возможно, всё это придется бросить.
Невозможно описать, да я и не умею, всё, что есть на Тенерифе – это место севера и юга, где на юге дождь бывает не чаще пяти раз в год, а на севере – прохладца и чёрный песок на пляже, специально завезённый с Африки.
Вернувшись в Москву, я занялся подготовкой, заказывал и закупал технику: направленные микрофоны, фильтры для очистки звука, частотомеры, сканеры, акустические и телефонные закладки с дистанционным управлением и без, магнитофоны и всё, что касается фото-и видеонаблюдения, и так далее. Получив заказанное, передал человеку, который мог устроить контрабандную перевозку через водителей автобусов, но это уже не моя забота, хотя выполнили её тоже успешно. Другой заботой были документы, ведь их приходилось делать, как минимум, три комплекта – один для себя и два – своим ребятам, ведь оба – бывшие сотрудники ГРУ. Я уже не говорю о том, что по своим документам ехать было просто глупо. Им подобными задачами заниматься было не впервой, плюс огромная практика на работе со мной, подробный инструктаж, «командировочные», с лихвой окупающие любые запросы, новые мобильные телефоны и сим-карты, и ещё неделю-полторы – на улаживание домашних дел и подготовку. Время командировки неизвестно, предположительно – от двух недель до трёх месяцев, но случиться может всякое.
Ещё через неделю, на указанной вилле в предместье Афин, «Санчесом» и «Чипом» было установлено всё закупленное, пунктом съёма информации был почти такой же, снятый невдалеке для этих целей другой дом, что вкупе со всем остальным давало неплохие результаты. Фотосъёмка производилась с других точек: кустарник напротив или деревья в лесу, помойка или стоящий автомобиль. Информация именно с этих кассет, хранящихся у меня, о которых говорил и Карышев, и стала обоюдовыгодной и заранее обговорённой «утечкой» через милиционеров. Конечно, некоторыми из них я поделился с представителями РУОП, а через них и с МУРом.
А вот почему, расскажу ниже.
РОМА И САРАТОВ АНДРЕЙ
Фирм, специализирующихся на продаже спецтехники, услугами которых я пользовался, было две: «Нова» и «Ноуридж-Экспресс». Вторая была как раз той, куда посоветовал обратиться «покупатель», и где мы очень быстро сошлись с её главой – Романом, очень общительным, весёлым, располагающим к себе и имеющим обширные связи везде, где только можно было себе представить. Основными его клиентами были силовые структуры. Большой умница, он был не только приятен в разговоре, но и полезен в деле. Мы быстро сблизились, и через год я уже просто без дела заезжал к нему поболтать за чашечкой чая. Он мог, совершенно не напрягаясь, помочь в ряде вопросов – от ремонта автомобиля на его сервисе, до отдыха и охоты в близлежащих губерниях. Там я и стал его протеже в администрации района при выборе участка под дом в охотничьих угодьях, его же связями там и пользовался. Я очень рад, что он не пострадал от моего ареста, хотя и удивился, когда его допрос произошел за день до того, как всё случилось. Ну, так и это объяснимо.
Я усердно отрабатывал перед ним одну и ту же легенду – человека, профессионально работающего по сбору информации и только, работающего одновременно на несколько человек, заинтересованных групп и даже «бригад», занимаясь этим полулегально и совершенно независимо. Недостатка в рассказах не было, а закупаемая мною техника и её количество только подтверждали его уверенность во мне и в правдивости повествуемого. Он знал, что я офицер в отставке, и карьера моя имела начало у «медведковских», но быстро закончилась отделением от них. Якобы я успешно провожу в жизнь планы, балансируя порой над пропастью. На этот случай у меня было много историй, которые я либо придумывал, либо перерабатывал из имеющихся в действительности реалий. Мы были друг другу взаимополезны и взаимоприятны, можно сказать, дружили семьями.
Ромчик постоянно, и чем дальше, тем чаще, повторял, что есть люди, уже достигшие высот в своих министерствах и ведомствах, которые желали бы воспользоваться моими услугами, да и познакомиться тоже. Взяв на эту «игру» разрешение у Андрея Пылёва, разумеется, не раскрывая все карты и свои интересы в ней, я якобы проговорился, что пару раз встречался с «Солоником», второй раз – уже после побега, случайно, конечно, при встрече с другими людьми. По всей видимости, о той встрече и писали СМИ, а высокий молодой человек, «близкий» к СВР – это я. Реакция была мгновенной, и предложения о встречах посыпались на нас валом. Выждав время и узнав, кто есть кто, я выбрал Андрея Саратова, одного из начальников какого-то отдела РУОП. Со вторым я познакомился чуть позже, он представлял другую организацию, через него я и пытался помочь старшему Пылёву (причем частично даже удачно, в смысле влияния на Интерпол), сказав о непринадлежности его к криминальной среде, разумеется, не бесплатно. Испанцы ответ приняли, но до прокуратуры доставить не смогли – его перехватили чудным образом «ребята в чёрном», и это был не единственный их выход на сцену в том «спектакле».
Итак, Саратов. Почему он, а не кто-либо, скажем, из Московского уголовного розыска? Возможно, это ошибка в выборе предпочтений, возможно, не предвидение, а возможно – единственный правильный выход на то время. На тот период «шаболовские» были беспредельно «бесшабашными», имели огромный вес в МВД, во главе со своим, как они называли его, «папой» Рушайло, и такой же «авторитет» в уголовном мире. Только ленивые бригады не пытались наладить с ними контакты, прикладывая хоть небольшие усилия и добивались в этом успеха, чем на некоторое время обеспечивали безопасность своего существования – либо за информацию, либо за «долю малую». Самое интересное, что в своё время какие-то связи там наладили и мы, о чём я узнал лишь после ареста. МУР же, со своими интеллигентно-интеллектуальными ресурсами, ещё обладал огромной информационной базой. Правда, меня она не пугала, потому что каких-либо сведений обо мне в ней не содержалось, но настораживало то, что я не знал, осталось ли что-нибудь от показаний Гусятинского и «Полпорции», выкупленных нами в прошлые времена. Да и не хотелось, связавшись с ними, случайно вдруг попасть в какую-нибудь разработку или в подвалы, работавшие по выходным дням в их ИВС.
На Шаболовке тоже были клетки, стоящие вдоль забора сразу за главным входом, забивавшиеся до предела, но воздействие там было грубым и быстрым, а потому ни о каких разработках там речи не было. Поэтому, всё взвесив, я выбрал то, что выбрал, хотя сейчас понимаю – возможно, выиграл бы более, если бы выбор пал в пользу «Петровских». Разумеется, других силовиков я не рассматривал – там можно было, не приняв предложение, от которых обычно не отказываются, на что-нибудь не ответив или отказавшись в чём-нибудь помочь, просто пропасть. К тому же хватало уже имеющегося знакомства с училищных времён. Моя же задача состояла не в цели стать «сексотом» или наняться «чистильщиком», но, балансируя на полуинформации, получить возможность черпать свою, а также иметь некоторую гарантию безопасности и, в определённом смысле, «крышу» – как полезный человек, обладающий иногда информацией, а иногда – связями. А главное, в чём была тогда острая нехватка у всех, – стать передаточным звеном от силовиков к криминалу, и наоборот. В моём лице можно было получить гарантию неразглашения тайн, потому что я был один, и это было не то что моё кредо, но как раз залог минимализации утечки. Мало того, никто из вышеперечисленных и представить себе не мог, что обязанности мои, как и занятия, иногда выходят за рамки сбора сведений, их анализа и дальнейших выводов, а также организации связей.
Лично мне подобный ресурс сулил одни выгоды, от поступившего в своё время предложения стать агентом я отказался, хотя тем самым мог существенно облегчить себе судьбу. По многим причинам и, прежде всего, по своей природной невозможности подобного выбора, а так же из-за того, что о подобной сделке должен был знать ещё один человек, разумеется, с официальным оформлением, а значит, и любой другой, кто смог бы заиметь к этому доступ. Также нужно понимать – информатор ограничен в своих действиях и находится под плотным контролем, для него дезинформация – почти смерть карьерная и неприятности физические, любого из них вполне могут использовать и самого как рупор информации, не имеющей ничего общего с действительностью, а то и просто разменять или подставить. Я же собирался «играть» сам, и сам готов был воспользоваться возможностями их ресурсов, распространения, добычи и самой базы данных. И, главное, мне нужен был сиюминутный щит от кого бы то ни было, который вряд ли помог бы мне самому, но семье точно. Я знал, что после звонка Саратову, по предварительной договорённости, через 15 минут будет группа «боюсь-боюсь» и «уронит» всех на пол, даже таких же милиционеров, что не раз случалось, и о таких случаях я был прекрасно осведомлён. Тогда такое проходило на «ура».
Первый раз с Андреем Саратовым мы встретились в Ромином офисе на Алабяна, со всеми предосторожностями с обеих сторон. Легенду мою я оставил такую же, как и для Ромы, только для нового знакомого якобы чуть больше приоткрытую, заодно попытавшись проверить его способности хранить тайны, ведь Ромчик обязательно поделился бы услышанным. Возможностями, понятыми друг у друга, остались довольны. Его задачей было найти «Солоника», в чём присутствовало и чувство личной мести – в перестрелке на Петровско-Разумовской, где участвовал «Солоник», был убит его друг, и Андрей обещал в случае удачной Сашиной поимки «недовезти» его по дороге из Шереметьева, во что я, конечно, поверил! [6 октября 1994 года Александр Солоник пришел на Петровско-Разумовский рынок, чтобы встретиться со своим знакомым Мониным. Именно в это время на рынке была проведена милицейская облава, и обоих задержали для проверки документов. Когда их завели в комнату милиции, у Солоника и Монина не выдержали нервы, они выхватили оружие и открыли огонь. В результате смертельные ранения получили два оперативника и один из охранников рынка. Выбравшись из комнаты милиции, Монин затерялся в толпе, а Солоник побежал в сторону железной дороги. Один из оставшихся в живых милиционеров начал стрелять ему вслед из автомата, но не попал. Солоник же на ходу застрелил еще одного оперативника. Вполне возможно, что ему бы удалось скрыться, если бы не подоспел охранник рынка, ветеран войны в Афганистане. Он вытащил из кобуры убитого милиционера пистолет Макарова и первым же выстрелом попал в Солоника. Истекая кровью, преступник упал на землю и, видимо, находясь в состоянии аффекта, закричал: "Стреляйте! Убейте меня!". Проведенная экспертиза установила, что три милиционера были убиты из 17-зарядного пистолета Glock Солоника] Встречи продолжались, как и обмен информацией, всё, что говорил я, представляло собой сбор действительных фактов, но происходивших не в то время и не с теми людьми, и имели в основном подоплёку далёкого прошлого или, может, настоящего, но приправленного теми нюансами, которые он сам хотел слышать. Ценности в ней никакой быть не могло, но ореол загадочности, информированности и рабочего уровня создавался вокруг меня грандиозный. Для увеличения серьёзности своего имиджа приходилось постоянно менять не только одежду, но и во внешность, якобы приезжая на встречу с ним либо с «работы», либо с «пересечений» с другими людьми. Главное неудобство заключалось в том, что приходилось записывать всё сказанное в отдельную тетрадку, дабы не забыть или не перепутать, и поэтому подготовка к каждой встрече начиналась с повторения записанного о предыдущих. Конечно, были и кассеты, но, со временем, необходимость в них отпала и позволила обнулить записанное на них. Начатая игра на тему «Солоник» затягивалась, хотя мои парни уже месяц как снимали информацию и несколько раз в неделю передавали её с оказией мне для обработки. Я слышал много интересного, и уже дважды – сокращённую историю жизни, когда-то в подробностях рассказанную мне, а сейчас, более чем через год, приукрашенную и разросшуюся. Первую он повествовал проститутке, вторую – в мастерской какому-то южанину, который нужен был ему, чтобы переоформить на его паспорт машину и снять квартиру после съезда с виллы.
Справедливости ради, нужно сказать, что «Валерьян» нуждался в средствах, ибо, кроме денежного содержания, периодически передаваемого, которое, по его словам, не превышало 10 тысяч долларов в месяц, ничего не имел. За пару недель до смерти он очень настойчиво продавал пистолет за те же пять тысяч, что для профессионала, которым его все себе представляют, вообще для заботящегося о своей безопасности, невозможно! И пишите потом, что он жил в «шоколаде». В действительности, в его собственности не было ни домов, ни квартир, даже приобретённых на подставных лиц. В виде подарков или покупок на «общие» деньги были приобретены джип – пятидверная «Тойота», мотоцикл Harley-Davidson и, в своё время, сразу после побега, на какую-то часть «подъемных», он приобрёл старую, как мир, «Мазератти» за 15 тысяч долларов, почти сразу кому-то перепроданную.
Изредка он пользовался «Мерседесом-140», принадлежащим Юре, убитому через месяц в Москве, вилла же, в которой он жил, снималась на деньги «Оси» и на один из его же греческих паспортов. Далеко не всё было лучезарно и солнечно в «курганской» группировке, а основные средства расползлись между тремя основными лидерами – Нелюбиным, Колиговым и Виталием Игнатовым [Лидеры «курганских» Олег Нелюбин (1965 года рождения, окончил Институт Физкультуры, мастер спорта СССР по вольной борьбе, в феврале 1998 года его убили сокамерники в СИЗО «Матросская Тишина».) и Виталий Игнатов имели удостоверения помощников депутатов фракции ЛДПР. Виталий Игнатов любил повторять, что в любой непонятной ситуации нужно «стрелять, стрелять и ещё раз стрелять». Курганские жестоко расправлялись не только с врагами, но и со своими. В феврале 1997 года в подмосковном лесу был застрелен Роман Балагуркин, заведовавший в группировке мобильной связью. Колигов и Нелюбин посчитали, что тот слишком много знает и в случае ареста всех сдаст. Его обманом выманили из квартиры, посадили в машину и увезли в лес, где заставили копать себе могилу. Когда яма через несколько часов была выкопана, Балагуркина ударили лопатой и застрелили из пистолета. В апреле аналогичная участь постигла и другого члена банды – Александра Цыбарского. Когда курганские лидеры узнали, что Циборовский наркоман, то незамедлительно решили устранить его. Виктор Канахович вместе с другим членом банды Вячеславом Ермолаевым сказал Циборовскому, что «старшие» ждут их в пансионате «Петрово-Дальнее». Циборовскому пришлось сесть в их «Жигули» и Ермолаев повел машину в сторону пансионата. Убийца специально посадил свою жертву на переднее сидение, а сам сел сзади. Прямо в салоне автомобиля был произведен выстрел в затылок Циборовскому. Затем труп закопали в лесу.]. Последнему перепадало меньше, но, по сравнению с «Солоником», всё равно гораздо большая сумма. Все эти данные подчерпнуты из телефонного разговора между первыми двумя, записанным мною на той самой вилле, и плавно вытекшим из бурного и радостного обсуждения только что произошедшего удачного покушения у самой Петровки на Васю «Наума», организованного ими. [Наума-младшего охраняли бойцы из спецподразделения "Сатурн" ГУВД, ... о том, что он был криминальным авторитетом сами бойцы узнали только после его убийства 23 января 1997 года. Бойцы обвинили свое руководство в том, что оно подставило их под бандитские пули. В связи с этим инцидентом, некоторые офицеры "Сатурна"и Управления межведомственной охраны были предупреждены о служебном несоответствии, а начальник "Сатурна" был снят со своего поста. Наум ехал на встречу со своим знакомым из ГУВД. Метрах в ста пятидесяти от Петровки, 38 он свернул в Успенский переулок и остановился. Недалеко от него притормозила машина охраны. Наум стал разговаривать по телефону, и в этот момент подъехала вишневая «девятка». Стекла ее опустились, и из салона был открыт автоматный огонь.]
Без «Сильвестра», без финансовой помощи Ананьевского и без особых талантов, им часто приходилось предавать «кормящую руку» ради быстрой, сиюминутной прибыли и, возможно, новых подачек со стороны тех, кому эти подачки были выгодны. «Мочили» многих, без разбора, скопом, а иногда и для пущей экономии, как Александра Меньшикова-сержанта, который помогал побегу «Солоника» и которого, надо отдать должное «Валерьяну», он оберегал и не отпускал от себя далеко. Это произошло в Греции, Колигов и Нелюбин долго уговаривали Сашу «убрать» его нового знакомца, буквально спасшего ему жизнь, и забрать оставшиеся ещё не потраченными 120 тысяч долларов, разделив их поровну, на что последний не соглашался и даже угрожал – на случай, если они решатся сделать такое в его отсутствие. Потом «Солоник» вспоминал об этом в телефонном разговоре, нелестно отзываясь о «главшпанах», которые всё же воспользовались временным одиночеством бывшего сотрудника специзолятора, после чего сунули ему поделенную долю, к которой он долго не прикасался.
Вообще нужно сказать, что в таких вопросах «Солоник» был человеком принципиальным. Будучи арестантом, проходящим лечение от полученного ранения и познакомившись с Александром Меньшиковым в тюрьме (в той самой, о которой писал Иван Миронов и в которой «имел честь» сидеть и я), он увлёк его разговорами и рассказами. Юноша доверился обаянию рассказчика и увлекся романтикой похождений, кстати, не он один, но и конвоир другой смены, без второго ключа которого обойтись было невозможно. Оба сотрудника проносили внутрь тюрьмы и канат и страховочные карабины и, кто-то из них, пистолет с патронами и обоймой, который прятался за холодильником. «Солоник» был ещё слаб, несмотря на ресторанную пищу и тюремно-постельный режим, потому передвигался не быстро. Проблему составляло и сползание вниз по канату со стены, разделяющей прогулочные дворики и так зовущую волю. Поначалу, в заранее оговоренное время, сержант не приходил, за дверью камеры слышались звуки, крики и другая чрезмерная суета – оказывается, кому-то стало плохо, потому с таким нетерпением ожидаемое мероприятие состоялось гораздо позже, но состоялось. Александр вывел новоиспечённого друга и теперь уже подельника на крышу, со всеми необходимыми причиндалами для спуска по вертикальной стене с крыши шестого этажа (прогулочного дворика). Была уже ночь, и темный БМВ-850 стоял наготове. По рассказам «Валерьяна», когда он находился ещё на крыше, но уже понимал, что скоро будет свободен, ему даже казалось, будто воздух поменялся, стал чище и прозрачнее. Всего пять минут отделяло его от, казалось бы, несбыточной надежды, и каждая минута ожидания, наверняка, равнялась маленькой жизни. Но он ждал, пока вернётся Меньшиков, поскольку обещал. И в этом ожидании провёл несколько часов. В тот же день они были в Киеве, а чуть позже – уже за настоящим рубежом нашей родины. Впереди были Греция, Италия, ЮАР (где, кстати, он и сделал пластическую операцию, впрочем, не сильно его изменившую) и ещё чуть больше полутора лет жизни.
Растягивая время, какую-то часть из записанных кассет, но очень малую, я давал слушать Саратову, естественно, с вырезками. Эта же часть попадала и на Петровку, в специально запечатанных кассетах, без единого отпечатка пальцев. В принципе, я всегда знал, как уже было сказано ранее, и римские адреса, и афинские, где не только появлялся, но и жил «Солоник», но всё время говорил, что пока не имею доступа к подробной информации. Мне верили и доверяли.
На побег «Солоника» «коптевские» (а надо сказать, что более всех он был дружен с «Зёмой», Зиминым Сергеем, одним из «старших», (кстати, Сергей Дмитриевич Зимин имел удостоверение старшего лейтенанта милиции, а в 80-х годах воевал в Афганистане), «одинцовские», «медведковские», «ореховские» и ещё ряд дружественных «команд», и отдельно сам «Иваныч», собрали сумму, далеко превышающую один миллион, хотя гонорар Меньшикова составлял всего 200 тысяч. Второго же фигуранта, служившего в этой тюрьме и помогавшего побегу, просто «кинули». Оставшиеся деньги были «попилены» на неравные суммы между четырьмя «курганскими», одна из которых досталась и «Валерьяну» – думаю, не как доля, а как подъёмные. Чтобы не пострадал свой адвокат, за две недели до побега заключили договор на защиту с адвокатской контрой «Карышев и К», с которой и после случившегося продолжали поддерживать отношения, в том числе и сам «Ося», и О. Пылёв, и Махалин. Конечно, прежний тоже принимал, некоторым образом, участие, но не пострадал, благодаря своевременному отводу, конечно, за солидное вознаграждение, а нынешний в курсе не был, зато получил в подарок галстук за день до происшедшего, со всеми вытекающими последствиями (писал со слов самого Александра).
Чем была наполнена жизнь удачливо, самочинно покидающего места заключения «Курганского монстра», «Рембо», Саши «Македонского», как окрестили его служители пера, громко рапортуя о его признаниях, в принципе, так и не доказанных до сих пор? Ни одного из этих прозвищ или приставок к имени при жизни он не носил, и в кругу, знавших его, был либо Саней, либо «Валерьянычем», получившимся из имени в одном из первых паспортов, которым он начал пользоваться, прикрывая своё настоящее имя, ещё после первых побегов, задолго до Петровско-Разумовской, а всего их было три. После последнего побега на его счету была всего одна попытка убийства ленинградского коммерсанта у магазина в здании, выходящем фасадом на Белый дом. Этот коммерсант, как он сам сказал: «Ушёл подранком», – но всё же через несколько дней скончался. Он готовил покушение на какую-то, как он говорил, «крупную рыбу», которая должна была «приплыть» в отель «Метрополь» и периодически выплывать оттуда в сторону Государственной Думы. Насколько я понял, это должен был быть господин Джабраилов, хозяин отеля «Славянская», тот самый, что баллотировался в президенты Российской Федерации. В тот период моя работа тоже краешком коснулась его, я даже несколько раз следовал за его длиннющим «мерседесом», но у меня нашлись другие заботы, то есть мне их нашли, и я перестал им заниматься. Что характерно – в процессе подготовки Александр общался с начальником охраны одного из депутатов Государственной Думы, по сей день бессменно возглавляющего свою фракцию-партию, который помог ему заиметь мандат помощника и удостоверение представителя прокуратуры РФ (он называл его «Лысый»). Не знаю, насколько его документы были настоящими или фальшивыми, только в Государственной Думе он был и со смехом рассказывал об очень вкусном и калорийном обеде с чёрной икрой и рюмочкой коньяка в столовой народных избранников за какие-то копейки. Этот поход имел место быть действительно, потому что я о нём слышал ещё из уст двоих человек, один из которых его сопровождал, другой же вовсе не имел к тому отношения.
Когда-то ему понравилась мысль и мой рассказ об оборудованном фургончике, из которого можно вести огонь по любой мишени, будучи совершенно незаметным для окружающих. На кассете остались его слова, где он готовил такой же, и даже пару раз выдвигался к «Метрополю» и примерялся к главному входу, отмечая некоторые неудобства, основными из которых был мешающий поток автомобилей, и машина, закрывающая своей массой выходящего из неё «клиента», но выходы, как он отмечал, есть.
Кончено, приезжающие встречались с ним в Греции, где отдыхали на полную катушку, в основном, «одинцовские» и «курганские», но, как я уже сказал, прожил он не так долго. Совершив побег 5 июля 1995 года, погиб в ночь на 31 января 1997 года, то есть почти через 18 месяцев. Ко времени своей смерти он для одних стал просто флагом, а для других – разменной монетой, и для всех был носителем нежелательной информации. Не знаю, почему с его интуицией он этого не смог понять – ведь ценности, что для одних, что для других, практически не имел, став отработанным материалом. При всём том, ещё разыскиваемый, может и неумело, правоохранительными органами – ведь встречающиеся с ним через одного знали, что проживает он в Афинах, а каждый пятый бывал у него в гостях хотя бы раз. И здесь совсем не прослеживается заинтересованности ни одной из силовых структур, и тем более её участия в организации побега. Просто стечение обстоятельств и его талант «побегушника».
Зачем «Осе» нужно было слушать каждое его слово? Всё оказалось банально и просто-отношения с «курганскими» стали натянутыми, «Солоник» же, всегда, вопреки общему мнению, старался держаться особняком, но Колигов, Нелюбин и Виталик были частыми гостями, а как любители халявы, проживали не в гостинице, а на снятой Буториным вилле вместе с Александром. Ой как непрост «Ося» – потому Пылёв его и остерегался, но эти двое были нужны друг другу, чем и была обеспечена их обоюдная безопасность. «Валерьян» с Сергеем были очень близки и часто общались по телефону, порой, откровенность бесед переходила границы, и первый допускал опасные оговорки, надеясь, что они не уйдут дальше ушей собеседника. Скажем, после смерти Василия Наумова – «Наума» младшего, Сергей вывел его на откровенность, правда, зная из предыдущих бесед о том, что его брата, «Наума» старшего, убрали сами «курганские» – кассету с этой записью я передал Сергею Зимину – «Зёме Коптевскому» и, разумеется, милиционерам, как доказательство того, что держал ситуацию под контролем, а другой нагрузки эта кассета нести не могла. Для всех это был шок, у «коптевских» и «курганских» были общие точки, где права и доля последних, были, скорее, символическими. А коммерсант первых – хозяин Петровско-Разумовского рынка – «одолжил» последним около миллиона долларов для организации и строительства клуба «Луксор» в гостинице «Националь», которым занимался господин Черкасов, впоследствии пострадавший от выстрелов Марата Полянского, направленных вездесущим Буториным. …
Их отношения позволяли общаться и знать адреса друг друга. После прослушанной кассеты Зимин (а Вася «Наум» был его ближайшим другом и соратником, и они близко дружили семьями) поставил задачу «своим» собрать все адреса, и на другой день эта тетрадь лежала на столе начальника убойного отдела МУРа Дмитрия Баженова, после чего, почти сразу последовали повальные аресты. Кстати, последний был его одноклассником и довольно близким человеком, о подарках которому, знает теперь, наверное, вся Москва, по крайней мере, о квартире и определённом ежемесячном денежном содержании. Впоследствии «Зёма» познакомил его с Буториным, которому, после ареста РУОПом Колигова и передачи его МУРу, отдал две кассеты с видеозаписью его показаний, где он рассказывает почти 6 часов, всё что знал о своих и чужих, близких и дальних, в подробностях, о которых даже не знал я. Просматривая одну из этих кассет – вторую мне дать, видимо, побоялись, – я видел человека, уверенного в своём будущем, вальяжно курившего сигарету за сигаретой, запивавшего бутерброд чашечкой горячего кофе и скучно покачивавшегося на задних ножках стула, когда разговор заходил в гипотетическое русло. Поразили также лёгкость рассказа, упоминаний фамилий и мест, с суммами и долгами, и так далее. Для просмотра этой видеозаписи Андрей Пылёв специально вызвал меня к себе в Марбелью, куда в своё время перебазировался, для чего заблаговременно снял номер в гостинице, а вместе с кассетой привёз и видеомагнитофон, исключив все возможные варианты её переписывания. По всей видимости, Колигов даже не предполагал, что эти кассеты вообще когда-либо могут быть кем-то просмотрены, как минимум, потому что не предполагал и не был предупреждён о ведении записи – хитрецы милиционеры.
Буквально сразу после «старого нового года», Колигов был в гостях у «Валерьяна» и пробыл там, безвылазно, почти две недели. Всё завертелось в день смерти Васи «Наума», расстрелянного буквально под окнами МУРа 23 января 1997 года, где убили не только его, но и посмеялись над ребятами из «Сатурна». Он приехал на переговоры со своим родственником, высокопоставленным офицером уголовного розыска, но встретиться так и не успел – очередь из пистолета-пулемёта, выпущенная буквально в упор, отсекла заднюю часть черепной коробки. Совершенно случайно, проезжая невдалеке на встречу с друзьями детства и услышав по радио о происшедшем, решил проверить ситуацию и своими глазами увидел мозг, валяющийся на дороге, и изуродованную голову, в принципе, только лицо без черепной коробки – вот такие друзья!
Весело перебирая факты произошедшего, разговаривали друг с другом Андрей и Нелюбин, даже не подозревая о том, что всё произнесённое ложится качественной записью на мои носители – это была «бомба», где открытым текстом говорилось, кто и зачем такое сделал. Они радовались и уже делили увеличивающиеся доли. А через неделю или чуть раньше тот разговор, вместе с неосторожной репликой «Солоника» в беседе с «Осей» об убийстве старшего «Наума»-Александра, совершённого на Ленинградке 23 марта 1995 года руками тех же «курганцев» (которые тогда были ну очень «близкие» «коптевским», отголоском чего и была дружба Зимина с «Солоником»), был прослушан «Зёмой», упавшую планку которого не то что никто не поддерживал, но ещё и подбивали. Вместе с этими двумя артефактами, для усиления влияния на психику «Коптевского» лидера, я записал перехваченное лицемерное соболезнование Колигова и «Валерьяна» в день смерти «Наума», которое он в витиеватых выражениях выражал Зимину.
«Солоник» действительно не знал, кто это сделал, но каток запустился – Буторин добился своего.
Я получил указания от «братьев» передать данные, узнанные из телефонных переговоров, при заказе билетов Колиговым-Коладопулусом, и РУОП задержал его то ли 29, то ли 30 числа в Шереметьево-2, сделав всё, как написано в учебнике профессионального афериста и шантажиста – за перевоз и хранение наркотических средств тот получил восемь лет, и это было только начало.
В случае задержания, Саратову был обещан адрес «Солоника», и 30-го я стал заложником собственной игры, пересекшейся с «Осиной», а конкретно – произнесённых мною слов, и неважно, что они были согласованы с Пылёвым, а дальше с Буториным.
Бригада «Ух» – Шарапов, Пустовалов, Гусев, Филипов и ещё один – выехала и была уже в Афинах, с приказом ждать, но не позднее 31 числа убить «Солоника». Вдруг звонок Саратова: «Мы со «спецами» вылетаем сегодня в Афины, нужна информация о местонахождении «Переделанного» (Солоника) прямо сейчас». Он требовал адрес, ссылаясь на выполнение обязательств, предложенных нами самими же. Разумеется, я его не даю, переговоры длятся часами, мешает прилетевшая за несколько дней до того девочка. Он познакомился с ней в Night Flight, будучи в Москве по делам подготовки к покушению на питерского коммерсанта, и увёз её к себе за 400 долларов, а потом какой-то период встречался. Отношения стали более тёплыми, и в те дни он пригласил её к себе. Разумеется, она соблазнилась возможностями и, наверное, каким-то притяжением «Валерьяна», чем он и убил её наповал, в прямом и переносном смыслах.
Парни никак не могли от неё освободиться, и решили выманить Александра одного то ли на дискотеку, то ли ещё куда-то для встречи с местными путанами, в надежде, что он не возьмёт спутницу с собой, и ждали его приезда у себя на ещё одной, снятой для этого вилле. Но, как назло, он появился со Светланой, чем и решил её участь. Предполагалось перенести дело на следующий день, но резкий и неожиданный вылет Саратова, кажется, подхлестнул «Осю» к немедленным действиям, и команда была исполнена почти мгновенно. «Валерьян» был сбит мощным ударом в челюсть Пашиным правым хуком и свалился с подлокотника дивана, выронив бокал с алкоголем. Один держал его ноги, второй навалился сверху на туловище, третий, Пустовалов, накинул удавку и душил. Перед смертью Саша сопротивлялся, и даже умудрился нанести пару ударов, о чём говорила рассечённая кожа на «кентусах» кулаков. Время выбрали, когда Котовой не было рядом, она поднялась в уборную, на второй этаж, но доделать не успели – она выбежала на шум и с лестницы начала кричать: «Ребята, что вы делаете!» Кто-то крикнул: «Уберите её!». Андрей Филипов, «Мазурик», сбил её с ног и слегка придушил, не собираясь убивать, но от стресса пальцы стали нечувствительными, и хрящи кадыка сломались. Девочка умерла. После её расчленённое тело идеальных форм, блиставших на глянцевых обложках, стараниями Пустовалова, тоже «Солдата», с которым меня иногда из-за этого путают, было уложено в целлофан и запихнуто в чемодан – так сказать, по методу Александра, который он называл «конструктором».
{Сергей Мавроди в «Тюремных дневниках» описывает некоторые истории Саши-Солдата –
«Толя – ассистент Саши Солдата из ореховской группировки, Толе 24 года. Последние пять из них он сидит в тюрьме. - Хотя Солдат иногда такие штучки выдумывал, с ума сойти! - вдруг оживляется он. - Вот, например, такой случай. Получили мы на одного заказ. А он ездит везде только в бронированном 'мерседесе', кругом охрана на джипах. А когда выходит из подъезда, сразу в машину ныряет, да плюс еще охранники его специальными бронированными пластинами со всех сторон прикрывают. Ну, как к нему подберешься? Причем, там в доме целая система арок, неизвестно, откуда он выедет. Можно, конечно, у каждой арки по стрелку поставить, но 'мерседес' пуля не возьмет. Посидели мы, поприкидывали, и что придумал Солдат?! При выезде из арки перегородить дорогу и выстрелить из противотанковой ракетной установки в лобовое стекло! Мы ему говорим: 'Ты что, с ума сошел? Ты что, маньяк? Там же и арка от выстрела обрушится, и вообще весь дом! Шум будет на всю страну и на весь мир! Скажут: террористы. Теракт!!'
- 'Ну и что, - говорит, - зато наверняка!' - 'Нет уж, - мы ему говорим, - давай лучше подождем. Может, все само собой рассосется'.
И действительно, через месяц-полтора все само собой поутихло, и все там помирились.
- Звонит нам один коммерсант. У него на путях стояли вагоны с новыми машинами на два миллиона долларов. Приехали неизвестные люди, его избили, машины отобрали. Ему сказали: 'Если жаловаться будешь - убьем!' Ну, мы сгоряча на него наехали: как ты наши машины проебал?! Деньги-то там почти все наши были. А потом видим: с него-то чего требовать? Машины выручать надо! Ну, вышли на этих людей, назначили встречу в ресторане 'Арагви'. Ну, знаешь, на Тверской, прямо напротив мэрии. Перед тем, как ехать, сели, посоветовались и решили, что никаких разговоров тут вообще быть не может – сразу мочить! А нам сказали, что это, мол, ассирийцы. Ассирийская группировка, крутые ребята. Ну, Солдата послали. Он заходит в ресторан, подходит к столику. А мы договаривались, что по одному человеку с каждой стороны будет, а там трое сидят. Сидят так вальяжно, раскинувшись. А кто из них представитель этих ассирийцев – хуй его знает. Один из них хозяином 'Арагви' потом оказался – под раздачу попал. Ну, Солдат подошел к столику еще с одним парнем. Они его спрашивают с таким противным акцентом: 'А чи-ито такие молодые? Постарше никого не нашлось?'
Солдат даже разговаривать не стал. Просто выхватил пистолет: бах! бах! И всех троих на месте положил. Прямо в зале ресторана в центре Москвы. {5 августа 1995 года в летнем кафе за памятником Юрию Долгорукому уничтожили лидера ассирийской группировки Александра Биджамо (Алик Ассирийский). Тогда погибло 3 человека и один был ранен} Потом, рассказывает, выбежал из ресторана, через забор перелетел, попал в какой-то двор, пистолет скинул. А это оказался двор Генпрокуратуры, прикинь. Ну, центр, - там же все рядом. Он говорит, вижу, куда-то не туда попал, что это какая-то мусорка, машины мусорские стоят – сразу назад через забор перемахнул и убежал.
- А пистолет так во дворе Генпрокуратуры и остался?
- Естественно, он же там его и скинул.
- А зачем вообще убивать сразу надо было?
- Акция устрашения. Прикинь, сразу, без базара, мочат. В центре Москвы! Мы потом приехали и спокойно все машины назад забрали. И все эти ассирийцы хваленые даже не пикнули. А то помню, как наркобарона одного ликвидировали. Он всю Москву наркотой завалил, а на общак платить отказывался. Ну, ладно. Отдыхает он как-то в ночном клубе, охрана кругом. Заходят двое в черных очках. Солдат и еще один парень, царство ему небесное.
- Тоже бывший спецназовец?
- Нет, но тоже парень – молодец был такой. Тот танцует, они прямо в зале подходят, пистолеты выхватывают и раз-два – готов! Он падает, и они еще в лежащего, в голову: бах! бах! Ну, прикинь, ночной клуб, народу тьма, там сразу крики, паника! А там еще, как выяснилось, РУОПовцы в этот момент отдыхали. РУОПовцы сразу выхватывают пистолеты и начинают стрелять. А охрана этого наркобарона по ним начинает палить. То есть там целое сражение началось. В результате наши двое ушли, а у РУОПовцев двоих убили, и у охранников – двоих. А наши ушли спокойно…
{на "акцию" отправили Аль Капоне, который надел парик, накладные усы и бороду. Вместе с двумя сообщниками киллер пришел в одинцовское кафе "Мечта", где они открыли шквальный огонь. В итоге были убиты не только бандиты-конкуренты, но и охранявшие кафе милиционер и сотрудник ЧОПа. }
А что Солдат делал – это вообще роман писать надо! Однажды, например, он рабочим переоделся, еще с одним парнем, и неделю яму они копали. Место огородили, в оранжевых куртках, касках. Кунцевских пасли. А потом всю верхушку одним махом ликвидировали. Солдат ворвался в зал и начал с обеих рук из пистолетов палить. Те к черному выходу – а там второй ждет. В общем, всех положили… {как-то «авторитет» «кунцевской» ОПГ Калигин со своими бойцами пригнал для ремонта несколько машин в автосервис, подконтрольный Белку. Бандитам не понравилось обслуживание, они избили слесарей. Белкин с Осей сразу дали приказ на устранение верхушки «кунцевских». Саша Солдат вместе с подельником Дмитрием Бугаковым (Пирог) устроил засаду у кафе, где собирались бандиты. Несколько дней киллеры, одетые в спецовки, изображали дорожных рабочих, пьющих водку в ожидании необходимых материалов. А когда в кафе приехали Калигин и его бойцы, «рабочие» расстреляли их. После этого Пустовалов уехал на машине, а Бугаков направился к станции метро, где его поджидал еще один бандит. В подземке двое милиционеров решили проверить у подозрительных мужчин документы, но Пирог открыл по ним огонь. Один милиционер был убит, другой получил тяжелые ранения.}
Один раз он за бизнесменом одним охотился, так бомжом переоделся и целую неделю у подъезда якобы пьяный валялся. Чтобы охрана к нему привыкла и внимание обращать перестала. Однажды приходит, весь какой-то избитый, глаза заплыли, лицо распухшее. Панки какие-то шли, видят - бомж валяется - и давай его хуячить! Он приходит: 'Еб твою мать! У меня два ТТ в карманах, а меня какие-то панки отпиздили!' Прикинь, и сделать ничего нельзя! Пришлось терпеть. - Ну и как, сделал он этого бизнесмена? - Конечно, сделал. {Несколько дней Саша Солдат валялся у одной из помоек в закрытом военном городке РВСН Власиха (объект Голицыно-10) в рваной одежде, изображая бомжа. А 21 октября 1998 года "бродяга" внезапно выхватил пистолет и четыре раза выстрелил старшему следователю 2-го управления спецпрокуратуры Одинцовского района Юрию Керезю в голову.}
А то приезжаем к одному бизнесмену в офис, а он даже разговаривать с нами отказался… Либо, говорит, на своих ногах уходите, либо вам сейчас охрана ноги переломает. Ладно, уходим. А потом он сидит в ресторане с охраной. Врываются двое в масках, хватают его и прямо в зале при всех отрубают обе ноги! И одновременно в офис привозят инвалидную коляску, говорят: 'Поезжайте, забирайте своего инвалида!' Этот эпизод тоже в деле есть.
- А чего же охранники ничего не сделали?
- А чего они сделают? Им сзади пушки приставили: стойте спокойно! Иначе сразу дырку в башке получите. Чего они сделают?
- Был у меня лучший друг, царство ему небесное! Прикинь, приезжаем мы с телками в пансионат под Москвой. Крутой пансионат, одни немцы там отдыхали. Наших вообще не было. Ну, выпили и разошлись по номерам. Я со своей шлюхой в один номер, а он в другой. Ну, я ее трахнул и лежу на кровати на спине и курю. А она в ванную пошла. И чего-то долго ее нет, минут пятнадцать-двадцать. Ну, я лежу, жду. И вдруг слышу в коридоре выстрелы! Один, другой! Ну, все, думаю. Это друга моего, наверняка убили. Ну, а тут некого больше. Одни немцы в пансионате и мы. Я сразу же пистолет хватаю, штаны натягиваю - и к двери. Высовываюсь в коридор – никого. Я к двери номера друга подхожу, смотрю – открыто… Вхожу, а там две комнаты. Я вышибаю ногой дверь, врываюсь – пусто. Я другую дверь выбиваю, смотрю: сидит мой друг, голый, на корточках, муди до пола свисают и спокойно курит. Весь в крови с ног до головы и глаза пустые-пустые. Я ему говорю: 'Вася, что с тобой? Ты хоть цел?' Он мне отвечает: 'Я-то цел, а ты посмотри, что там с телкой моей случилось!' Я заглядываю в комнату, а она лежит на кровати на животе в какой-то неестественной позе, руки как-то вывернуты, и вся в крови. И вся кровать кровью залита. Оказалось, он лежит, шпилит эту телку – он на спине лежит, а она на нем сверху – и в это время вышибают дверь и врываются люди в масках и с пистолетами. Он увидел их, сразу шлюху эту схватил, ею прикрылся, как щитом. Они начали палить, все пули – в нее. Нашпиговали ее ну всю свинцом, а на нем – ни царапины. Ни одна пуля ее не пробила… Ну, потом все равно его убили. Вообще, сколько хороших ребят поубивали – это еще спросить кое с кого за это надо. Неправильно все это. Иначе как-то делать все надо было…
- И что, своих убивали? За что?
- Конечно, своих. Ну, чистки всякие. Мало ли за что. Наркотики, например, стал принимать… Приезжаю на дачу. Сидят трое за столом, что-то спокойно обсуждают. Солдат сидит, ругается. А у него голос такой громкий, особенно когда выпьет. … Ну, вот. Сидят трое. А я знаю, что их четверо должно быть. Спрашиваю: 'А Миша где?' - 'Да вон, в сумках лежит. На конструктор разобранный. Сейчас скорая помощь придет'. (Расчлененный труп Миши лежит в сумках, сейчас придет машина, чтобы забрать труп и куда-то вывезти.) Я заглядываю в сумки - действительно, лежит. Потом вечером по лестнице иду с Солдатом, а он мне говорит: 'Тут привидения живут! Я по лестнице когда иду, они мне затылок своим взглядом прожигают. И спать ночью не дают'. Конечно, живут. Еще бы! Или вот. Трое за городом ждут четвертого. Он должен подъехать, и они его должны убрать. Пока ждут - роют яму, куда труп спрятать. Ну, вырыли, один выхватывает пистолет и в голову другому - бах! бах! Тот в яму падает. То есть он думал, что четвертый должен подъехать, а на самом деле его самого убрать собрались. Он для себя самого яму рыл… Вообще людей сколько понапрасну перебили – это кошмар! В 96-97-ом годах, помню, каждую неделю – три-четыре трупа минимум. У меня у самого почти все знакомые погибли.
- И что, все под чистки попали? Всех свои убили?
- Да нет. По-разному. С другими группами разборки, предательства всякие. Я в своей жизни столько уже предательств видел… с шестнадцати лет в этой каше варюсь. И каждое предательство всегда, как правило, кончалось обязательно чьей-то смертью. Друга или знакомого.
{Расправившись с большинством конкурентов, Ося и Белок начали зачистку в собственных рядах. Причем за "контрразведку" отвечал именно Белкин. Он организовал слежку за рядовыми членами "ореховской" группировки, "прослушку" их телефонов, в ОПГ стало процветать доносительство. Постоянный поиск врагов привел к тому, что бандиты стали убивать своих же за малейшие подозрения: поводом становились обвинения в употреблении наркотиков, связях с правоохранительными органами, а также в желании уйти из ОПГ. За неуважительными высказываниями о лидерах группировки тоже следовала расправа.
Для устранения "своих" Белок разработал целый ритуал. Членов группировки собирали в бане попариться или в лесу для пикника. Все знали, что такая вечеринка закончится смертью одного из участников банды, но отказаться боялись. На месте на жертву набрасывались коллеги, которые либо душили ее, либо забивали до смерти. Потом тело расчленяли на глазах у всех собравшихся, а останки сжигали или закапывали в лесу. Для устранения неугодного Белок всегда выбирал его ближайших приятелей в ОПГ. "Друзей должны убивать друзья", - заявлял он.
В числе ореховских был некий Горюшкин, который регулярно употреблял наркотики, чем вызвал неприязнь у руководителей банды. 16 июля 1996 года один из заговорщиков вызвал Горюшкина из квартиры под незначительным предлогом. На автомобиле его привезли в лес возле деревни Грязь Московской области. Горюшкина повалили на землю, связали скотчем руки и ноги и привязали к дереву. Выкопав яму, члены банды принялись поочередно его душить. Затем Пустовалов перерезал ему шею, расчленил труп и сбросил в яму. Другой член банды и наркоман Мещенко был убит 21 августа 1996 года. Товарищи под предлогом встречи привезли его в московскую квартиру, где все вместе начали распивать спиртные напитки. Неожиданно «Саша-Солдат» подошел к Мещенко сзади и начал душить его. Затем киллер перенес труп в ванную комнату и расчленил. Останки были помещены в две сумки и на автомобилях вывезены в Подмосковье.}
- Стоим с Глебом, царство ему небесное, у себя в Одинцово на заправке. Глеб за рулем, я рядом сижу. Ну, первые уже стоим. И вдруг откуда-то сбоку вылетает новая БМВ – вж-ж-ж!.. - семерка с темными тонированными стеклами - я даже не увидел, откуда она взялась - и прямо перед нами становится. Внаглую. Ну, Глеб такой человек был, внешне всегда совершенно спокойный, что бы ни происходило. Он, ни слова не говоря, просто включает передачу и ударяет сзади эту БМВ. Ее бросает вперед прямо на бордюр. Там ограждения впереди нет, просто бордюр очень высокий – сантиметров пятнадцать-двадцать. И ее прямо на этот бордюр бросает… Открываются двери, и оттуда четверо азербайджанцев каких-то выскакивают. Или грузин – я их всех азербайджанцами называю. Выскакивают и прямо на нас смотрят. С таким видом причем, как будто нас сейчас в клочья собираются разорвать. Ну, мы тоже выходим. Глеб вышел, встал около машины, и я с другой стороны с автоматом в руках наперевес. Те смотрят на нас, видят – что-то не то. А мне Глеб сказал: 'Если что, стреляй сразу, без раздумий!' - Я говорю: «Да, хорошо». Стою, смотрю на них - что они делать будут? Те постояли, посмотрели, сели в свою БМВ и уехали. А мы потом едем, думаем, что это за азеры? Откуда они здесь взялись? А их уж, оказывается, целая куча к нам к тому времени понаехала, человек двадцать. Они там в общежитии каком-то поселились. И прикинь, у нас, на нашей территории какие-то свои порядки стали пытаться наводить! Ну, в общем, уже через месяц у них там двух человек взорвали. А за следующие полгода все они погибли геройской смертью на полях славного города Одинцово.
А с машиной этой, с БМВ-эшкой, потом еще забавная история была. Едем мы с приятелем к девкам. Ночь, дороги пустые. Проезжаем мимо какого-то двора, смотрю: эта БМВ стоит! Я говорю приятелю: 'Ну-ка стой!' Останавливаемся, я подхожу, осматриваю, точно, та! Вот сзади след от нашего удара, когда Глеб ее на заправке сзади ударил, спереди вмятины и царапины от бордюра - ну, она, в общем! Я говорю приятелю: 'Слушай, вась, это же та самая БМВ!' - Он мне говорит: 'Давай ее сожжем!' - 'Давай!' Мы идем, достаем из нашего багажника две канистры – с бензином и соляркой, ищем какую-нибудь монтировку. Ну, чтобы стекло разбить. А потом туда, внутрь, льешь бензин с соляркой - солярку, чтобы дольше вся эта смесь горела - и факел кидаешь. И машина полностью выгорает. Мы уже сто раз до этого все это делали, так что все хорошо знали. Что и как. Монтировки в багажнике нет. Тогда мой приятель находит какой-то большой камень, поднимает его и идет к машине. А за ним я с канистрами. А двор весь темный, только один фонарь горит, и как раз под ним эта БМВ и стоит. Я поднимаю глаза и вижу, что вверху, на балконе, какой-то мужик стоит и курит. И на нас смотрит. Что мы собираемся делать? Я говорю приятелю: 'Смотри, вась, может, подождем, пока он уйдет?' - 'Да ты охуел! Ждать еще! Времени и так много! Если даже он ментов вызовет, мы все равно сто раз уехать успеем!' Приятель берет камень и кидает в лобовое стекло. Стекло покрывается трещинами, но не разбивается.
Камень рикошетит и отлетает в приятеля. Тот еле уворачивается. Звон! Грохот! Сигнализация включилась, воет! Я поднимаю глаза - мужчина уже не курит, а чуть ли ни весь через перила перевесился, смотрит, что мы делаем. Думает, наверное: 'Ну и пакость!' Приятель мне кричит: 'Давай я сейчас другой камень найду!' - 'Да где ты его найдешь в темноте! Пока ты его искать будешь, мусора приедут!' Тогда он подбегает к машине и начинает кулаком в стекло бить. Ударил несколько раз – стекло внутрь просело. Я подхожу с канистрами, лью в эту щель бензин и солярку и кидаю факел. Все там вспыхивает, мы садимся в свою машину и уезжаем. Приятель трясет рукой и кричит мне: 'У меня весь кулак в осколках, поехали в больницу!' – «Да в какую больницу! Поехали сейчас к девкам! А в больницу завтра днем съездишь». Но самое смешное потом было. Проходит месяца полтора. Мы уже про эту историю думать забыли. И прикинь, трахаю я какую-то телку, и она мне рассказывает. Что у нее азер был, и он при ней звонил кому-то и ругался: 'Вай! Только новую хорошую машину купил БМВ седьмую, как какие-то подонки ее сожгли!' Очень, в общем, недоволен был! А они, оказывается, ехали на этой БМВ, и она у них сломалась. Ну, они ее поставили в первом попавшемся дворе и уехали. Чтобы на следующее утро забрать. А ночью мы ехали, случайно увидели – и сожгли.
- А ты Солоника знал?
- Знал. Да, Солоник этот совершенно рядовым исполнителем был. Маленький такой, невзрачный… Была у него пара хорошо исполненных дел – вот и все!
- Так он тоже спецназовец бывший был, как Солдат?
- Да никакой он не спецназовец! Это его адвокат потом все раздул. Книгу о нем написал и пр. А на самом деле ничего он из себя не представлял. Совершенно был беспонтовый.
- Его Солдат убил?
- Да. С парнем одним поехали в Грецию и исполнили. А у нас тогда война с курганскими была. Вот и решили провести акцию устрашения. Потом тело подбросили в определенное место и курганским позвонили: 'Вон там-то и там-то, дескать, ваш Солоник валяется'. А этот разговор мусора подслушали. Ну, все и завертелось.
- А подругу эту его? Манекенщицу?
- Так уж получилось. Что она там тоже в тот момент оказалась. Кричать начала. Куда было деваться?
- Слушай, Толь, а почему вы с курганскими воевали?
- Да они вообще со всеми воевали! Со всей Москвой. Курганские – это наши же, ореховские. Просто группа, от нас отколовшаяся.
- Как ваши? Так они не из Кургана разве приехали?
- Это наша группа. Просто люди из одного города. А так они сначала у нас были.»
{в 1996 году у Оси и Белка возник конфликт с лидером «греческой» группировки Кюльбяковым. Он несколько лет помогал членам «ореховской» ОПГ получать гражданство Греции, а потом взял предоплату в $100 тыс., но работу не выполнил и стал прятаться. 25 февраля 1997 года Саша-Солдат, Марат Полянский, Руслан Полянский, Сергей Соболев ужинали в ресторане «Санта-Фе» на Мантулинской улице, и увидели там Кюльбякова. «Ореховские» немедленно сообщили в штаб о нежданной встрече. И получили распоряжение Буторина: «Валить сразу и без колебаний!». Когда лидер «греческой» группировки садился в машину, Пустовалов расстрелял его, повернулся и удалился быстрым шагом. Через несколько метров он обернулся и увидел, что к нему бежит один из охранников убитого грека. Пустовалов вскинул руку, последние пять зарядов из пистолета угодили охраннику в живот.}}
В это время шло празднование моего юбилея в кругу друзей детства, в ресторане «Серебряный век». Прошло оно для меня совершенно незаметно, так как несколько часов я «провисел» на телефоне, пытаясь соединить не соединяемое. Битва шла уже не за адрес, а за… Я уже был предупреждён, что вот-вот случится то, зачем туда поехала объединённая группа из «медведковских» и «одницовских» в 5 человек. Саратов уже был в Греции, и всё, чего я смог добиться – дать информацию о местечке, а через час обещал указать точное местонахождение «Солоника». Ещё через час констатировал: «Переделанный» – деревяшка», но и с трупом тоже были проблемы по вполне понятным причинам. «Ося» не хотел его отдавать, но возможности связаться у меня с ним не было, и я буквально требовал это через Андрея Пылёва, прибегая ко всевозможным уловкам, доказательствам, даже шантажу, мы оба с ним были как перевалочно-договорные звенья. Кстати, в том числе именно за это и получил приличный срок. Решались и предлагались бредовые вещи типа: «Может, хватит руки», или «Может, головы будет достаточно», – что, соответственно, передавалось Саратову, и, естественно, не вызывало восторга. Мы оба были на пределе, и в голосе последнего прослеживались интонации угроз уже в лично мой адрес – день рождения был испорчен и для гостей, хотя как-то всё поправили необузданные в веселье цыгане, я же потел, как стекло при конденсате.
В это же время на связи был «ЧИП», несший «вахту» по сбору информации на вилле в Афинах, оборудованной для её приёма.
За пару месяцев до того я организовал их выезд с Сашей Погореловым под чужими паспортами для установки аппаратуры в домах, где проживал «Солоник» и периодически посещающие его гости из Кургана. Вся техника была уже на месте. Специальный человек встретил их, обустроил и обеспечил всем необходимым. Неудобство заключалось в том, что «Валерьян» почти всегда в то время был дома, но и это решилось с течением времени.
Сделал своё дело и дав подробнейшие инструкции, как пользоваться установленной аппаратурой для приёма, обработки и записи информации, оба моих подчинённых вылетели в Москву.
Я не предполагал ни одного, ни второго использовать далее в сборе информации в Афинах, как минимум, просто не желая их светить и рисковать ими. Но оказалось, что кроме них никто более не в состоянии справиться с этой техникой, сам же я не мог покинуть Москву по многим причинам и вынужден был командировать Чаплыгина, который поначалу держал себя в рамках, а через неделю сорвался в алкогольных штопор, пропив всю выданную сумму. Пострадала информация, и хорошо, что об этом никто не узнал – мне удалось справиться и с перепавшими остатками прослушанного.
Сергея пришлось заменить на «Санчеса», который подошёл более подготовлено и серьёзно. Но и его пришлось поменять из-за неурядиц в семье которые, как оказалось после, устроил тот же «Чип», поведя себя непорядочно, он не преминул это сделать и на суде.
Тем не менее, я был вынужден отправить Сашу в Россию, а на его место вернуть Чаплыгина, клявшегося, что повторения прежнего не будет. Таких грандиозных потерь более не было, а если и были, то выражались в местном вине.
Последние двое суток я проверял его звонками почти каждый час, что дало свои результаты.
Вернулся он гордый и с чувством исполненного долга, оттого что имел отношение к участию в таком историческом событии, в котором не каждый ГРУшник, будучи на официальной службе, участвовать сможет. Это, правда, стало основой его, и без того безудержного тщеславия, впоследствии приведшего к огромным проблемам, решать которые пришлось снова мне.
Замена произошла вовремя, Саня переустановил аппаратуру и добросовестно «отрабатывал» сыпавшихся гостей на фотоаппарат, ему вторил заменивший его Сергей, в результате чего были зафиксированы, в том числе, и Колигов, и Нелюбин, и «Юра», и ещё нескольких человек, а также приезд Котовой. Сейчас меня волновала и его безопасность, но он упёрся и твёрдо решил спасать технику: снял всю приёмную аппаратуру, даже настоял на спасении снимающей и передаваемой техники с виллы, где проживал «Солоник». Буторин дал добро, впрочем, в своих же интересах, ведь вилла была снята на его паспорт, пусть только с настоящей фотографией, но ниточка для местных органов достаточная. Вся техника была аккуратно упакована и передана «чистильщикам», они, в свою очередь, положили всё в какую-то машину, которую после почему-то бросили, в результате подарив местной полиции, в жизни не видевшей у своих преступников такого количества спецоборудования.
Наконец, пришли к консенсусу – «отдать» тело целиком, чему Саратов несказанно обрадовался. Как на это согласился Буторин, даже не представляю, в любом случае, это сыграло большую роль для меня. Оставалось передать приехавшим РУОПовцам и «спецам» с ними схему, написанную рукой человека, отвозившего останки «Солоника» в лес. Схема теперь была у Чаплыгина. Не долго думая, я предложил оставить её в камере хранения, от измождения совсем позабыв о видеокамерах в аэропорту. Хорошо, что «Чип» предложил переиграть, и я вспомнил о бензоколонке невдалеке от выхода из фойе здания аэровокзала. Удачно там оказалась собачья будка, куда и было припрятано послание, причём и здесь не обошлось без казусов. Вторую схему отправили факсом в Москву, в известную фирму, для дублирования, а затем таким же путём вернули обратно, через меня и человека, которому я её передал в столице, отправившим бумагу дипломатическим путём в Афины Саратову. Остальное СМИ расписало во всей красе. Кстати, основная схема, которой воспользовались, была изъята именно из-под «собачьего домика», для чего были привлечены местные взрывотехники, перепугавшиеся от таких непривычных коллизий. Они же участвовали и в подъёме тела «Валерьяна» на дорогу в местечке Варибоби, предполагая, что оно заминировано, а, проверив, привязали к ногам трос и вытащили бьющееся лицом и животом о землю тело на асфальт. Увидев жертву, на неё кинулись разного рода криминалисты в резиновых перчатках, осматривая и ничего не понимая. Кадры этого есть, и первый, кто их посмотрел в России, был я. Стоило обратить внимание на человека, задравшего на трупе рубашку и, в первую очередь, указавшего пальцем на шрамы от ранений и операций, после чего облегчённо выдохнувшего и покачавшего удовлетворённо головой – он. Потом останки загрузили в деревянный гроб, перекочевавший в чёрный катафалк, увёзший навсегда человека, которого я когда-то знал и который, волею судеб, оказался не то, чтобы на противоположной стороне, и не в прорези прицела, а просто попавший под каток, пассажиром которого был я.
/// Выписка из материалов дела, настоящего участника событий дополняет эту историю рядом подробностей:
«…Примерно в конце января 1997 года от Шарапова, который подчинялся непосредственно Пылеву О.А. и в свою очередь все указания от него, получил указание лететь в Грецию. Для чего он мне не пояснял. Лететь был должен я один. Визы и авиабилеты я получал в туристическом агентстве, расположенном в районе табачной фабрики «Дукат» на ул. Гашека. В этом туристическом агентстве члены нашей группировки, насколько мне известно, постоянно получали визы и авиабилеты. О необходимости обратиться именно в это агентство мне сказал Шарапов. Кто конкретно передал мне визу и авиабилеты я не знаю, это была девушка. По авиабилетам я вылетал в Грецию транзитом с пересадкой в Венгрии, в аэропорте рядом с г. Будапешт. В Греции, по указанию Шарапова, я должен был находиться возле аэропорта, меня кто-то должен был встретить. Прилетев в Грецию, в Афины, в темное время суток, вечером 31 января 1997 года, я, как указал Шарапов, стал ожидать встречающее меня лицо. Через некоторое время к входу аэропорта подъехала автомашина Ауди А4 темного цвета и оттуда мне навстречу вышел Шарапов и сказал, чтобы я садился в автомашину. Как он сам попал в Грецию он мне не пояснял. В автомашине, помимо меня и Шарапова находился водитель Старцев. После того, как я и Шарапов сели в автомашину, Старцев без какого-либо указания повел автомашину в неизвестном мне направлении. По дороге разговаривали на бытовые темы. Проехав примерно около часа, автомашина остановилась и мы втроем прошли в дом, расположенный за забором. Чей это дом я не знаю, мне об этом никто не говорил. Когда мы зашли в дом, то там находился Гусев и Пустовалов, причем последнего я до этого не знал. После знакомства мы о чем-то разговаривали, о чем именно не помню. Хочу отметить, что Шарапов меня предупредил о необходимости по возможности оставаться в доме, чтобы нас никто не видел. Могу также сказать, что я общался и получал указания только от Шарапова, так как приехал с ним. Я сам не интересовался зачем я приехал в Грецию, ждал когда мне об этом скажет Шарапов. Позднее, через некоторое время, Шарапов, Гусев и Пустовалов спустились в полуподвал, находившийся в доме. Я и Старцев оставались наверху смотреть телевизор. Шарапов мне не давал никаких указаний идти вместе с ним, поэтому я и остался наверху. Учитывая, что к полуподвалу вел достаточно просматриваемый проход я видел, что там, Шарапов, Гусев и Пустовалов, сидя на диване, прослушивали микрокассеты через диктофон. Что это за записи и о чем я не знаю. Лишних вопросов по этому поводу я не задавал. После этого я пошел спать и сколько они там находились в полуподвале мне неизвестно. Примерно через 1–1,5 часа меня разбудил Шарапов и сказал, чтобы я шел с ним. Пока я собирался он мне объяснил, что здесь находится человек, которого они ищут, при этом назвал его фамилию Солоник. Как я припоминаю, Шарапов говорил мне, что Солоник «старших» предал. Шарапов пояснил, что они его ищут, а он сам пришел в гости. Тогда я и понял, что все вышеуказанные лица собрались в Греции, для того чтобы убить этого человека. Пройдя с Шараповым в гостиную, где уже находились Гусев, Пустовалов и Старцев, я увидел Солоника, с которым была девушка. Когда мы пришли с Шараповым, Пустовалов и Гусев разговаривали с Солоником, предлагая ему посидеть, выпить и тому подобное. Он отказывался, говоря, что уже собрался на дискотеку. При этом я припоминаю, что Солоник высказал свое недоумение о том, что он не ожидал увидеть кого-то из присутствующих, так как первоначально, как я понял из его пояснений, он зашел в гости к Старцеву. Через некоторое время, по какой именно причине мне неизвестно, все направились в дом к Солонику. Дом Солоника находился примерно в 300 м от нашего дома. В доме Солоник и девушка куда-то удалились, а я, Пустовалов, Гусев и Шарапов остались внизу, на первом этаже дома. Был ли с нами Старцев я не помню. В этот момент Пустовалов стал нам предлагать убить Солоника именно здесь, в этом доме. При этом он говорил также о кассетах, говоря фразы, имеющие примерно следующий смысл: «чего с ним говорить, на кассетах всё ясно». Я понял, что Солоника хотят убить. До этого его кто-то прослушивал и записал на кассеты его переговоры. Кто прослушивал и записывал переговоры Солоника мне неизвестно. Как я понял по разговору Пустовалов, из этих переговоров было ясно, что Солоник что-то такое говорил, из-за чего его следовало убить. Я при этих разговорах участия не принимал, мнения моего никто не спрашивал и зачем я вообще понадобился в Греции я точно не знал, но предполагал, что должен буду помочь при совершении убийства Солоника. Разговаривая между собой, сов, Шарапов и Гусев решили в доме у Солоника ничего не делать, а поехать вместе с ним обратно в наш дом. Где и когда должно было быть совершено убийство мне неизвестно. Под каким-то предлогом Солонику предложили вернуться в дом, он согласился. Девушка была также с ним. Могу сказать, что я не помню, на какой автомашине перемещался Солоник с девушкой. Мы же все ездили в Ауди А4, кто находился за рулем автомашины я не помню, возможно Гусев. Находясь в доме, все расположились в большой комнате, таким же был и Старцев. Пустовалов или Гусев предложил Солонику выпить, для чего они втроем и Шарапов подошли к кухонному помещению комнаты. Все расположились следующим образом: я сидел на диване, слева от меня сидела девушка Солоника, Солоник сам стоял лицом к столу, как располагались Пустовалов, Шарапов и Гусев относительно него я не помню, но стояли рядом, вблизи. Старцев сидел отдельно на соседнем диване. В следующий момент я увидел, что Пустовалов, Шарапов и Гусев выпили вместе с Солоником. После этого я увидел, что Гусев схватил Солоника за шею и броском через бедро бросил его на пол. Какой частью тела Солоник упал на пол я не видел, потом я увидел, что Солоник лежит на животе, а Пустовалов, Шарапов и Гусев накинулись на него. При этом Шарапов сел на ноги Солоника, Гусев прыгнул на спину Солоника и удерживал его руки. Пустовалов в этот момент – стал душить Солоника находившегося у него в руках веревкой или шнуром. Откуда она у него взялась я не видел. Солоник при этом все время оказывал сопротивление, что-то пытался говорить, «ругался», пока Пустовалов его не задушил. Все происходило стремительно и неожиданно для меня…
…Как я понял труп девушки расчленил Пустовалов, когда поднялся на второй этаж, после сокрытия трупа Солоника. Кто грузил в автомашину сумку и чемодан я не помню. Чемодан был большой, примерно 1 метр в длину, высотой примерно 70 см. Цвет был темный, также помню, что на чемодане были застежки типа «молния». Материал чемодана был похож на плащевой. Сумка была большая, удлиненной формы, темного цвета. После этого я и молодой человек приехали к яме, где чемодан и сумку закопали. Когда мы вернулись, мы примерно 4–5 часов находились в доме. Возможно, кто-то уезжал из дома, но я точно все это время находился в нем. В это время в дом приходила какая-то женщина. Кто-то из присутствующих в доме, сказал мне, что это была хозяйка. Эта женщина находилась в доме примерно 5-10 минут, с кем она разговаривала мне неизвестно. После нахождения в доме в течении 4–5 часов, Шарапов сказал мне, что нужно собираться и сегодня мы уезжаем домой. Я собрал свои вещи и через какое-то время сел со всеми в автомашину Ауди А4 и поехал в аэропорт. В аэропорту Гусев приобрел два билета на меня и Пустовалова рейсом Афины-Москва, транзитом через Будапешт. После этого я и Пустовалов 1 февраля 1997 года вылетел в Будапешт. Когда мы вылетали, остальные еще оставались в аэропорту. Прилетев в г. Будапешт в начале суток 2 февраля 1997 года, и переночевав, я и Пустовалов в этот же день вылетели в г. Москву, где расстались. Что делали остальные и как они вернулись в Москву, мне неизвестно. Через некоторое время я и Федин приезжали отдыхать в Испанию, где встретились с Пылевым Олегом. В разговоре с ним я узнал, что он был сильно недоволен решением Шарапова взять меня в Грецию. Пылев был недоволен тем, что я ездил в Грецию по своему паспорту и тем, что Шарапов вообще втянул меня в эту ситуацию. Он сказал, что это было не мое дело. Как я понимал из происходящего, Солоника убили потому, что он либо «что-то натворил», либо представлял какую-то неизвестную мне угрозу для нашей организации. Девушку Солоника, как я понял, убили потому, что она являлась свидетелем убийства Солоника…»
Показания Чаплыгина из обвинительного заключения Шерстобитова А.Л.:
«…Примерно в конце октября или начале ноября 1996 г. Шерстобитов ему сказал, что необходимо выехать в Грецию, где проживает неизвестный мужчина в частном доме, и установить там прослушивающие устройства. Что это был за мужчина Шерстобитов не объяснял. Так как он (Чаплыгин) и Погорелов служили в системе ГРУ МО РФ, т. е. были «не выездными», Шерстобитов взял у них фотографии, а недели через две принес загранпаспорта – ему (Чаплыгину) – на фамилию Карев, а Погорелову – предположительно на фамилию Диденко. По получении паспортов он и Погорелов вылетели в Грецию. Точную дату вылета он не помнит. Билеты (в том числе и обратные) и визы делал Шерстобитов. Летели они чартерным рейсом из Москвы через Санкт-Петербург в Афины. Шерстобитов сказал им, что в аэропорту в Афинах их встретят. При прилете в Афины в аэропорту к нам подошел молодой человек, который на автомашине отвез в пригород Афин, в местность Варибоби, где поселил в один из домов. Кто являлся хозяином этого дома – он не знает, они с Погореловым жил там вдвоем. Перед отлетом Шерстобитов дал ему для связи мобильный телефон. В день прилета, вечером по телефону Шерстобитов сказал, что необходимо установить «прослушки» на телефон и в комнате, в расположенном неподалеку доме, куда их проводит мужчина, который их встретил. Необходимы устройства для «прослушек» уже были приготовлены. После этого указанный мужчина привел его и Погорелова в дом, расположенный примерно через один от того, где они проживали. Кто был хозяином этого дома и проживал в нем – на тот момент ему известно не было. Сопровождавший их мужчина открыл дом своим ключом, после чего они с Погореловым поставили «прослушку» в телефон, а также установили под обшивку дивана прослушивающее устройство с радиопередатчиком, с дистанционным включением. Приемники для принятия радиосигнала с указанных устройств уже были установлены в том доме, где они проживали. После установки прослушивающих устройств, настройки и проверки их работы примерно через 3 дня он и Погорелов улетели обратно в Россию. Как пользоваться данной аппаратурой, они объяснили мужчине, который их встречал и сопровождал. Через какое-то время, примерно в декабре 1996 г., Погорелов по указанию Шерстобитова опять улетел в Грецию, так как последний объяснил, что пользоваться установленной в Греции аппаратурой никто толком не умеет, и для этого необходимо присутствие кого-либо из них (Чаплыгина или Погорелова). Потом после наступления Нового, 1997, года на смену Погорелову в Грецию полетел он. В аэропорту в Афинах он взял такси и приехал в тот же дом, в котором они были ранее. Там находился Погорелов, от которого он узнал, что в доме, где установлена прослушивающая аппаратура, проживает Александр Солоник, что они его прослушивают и аппаратура работает нормально. К тому времени из средств массовой информации ему (Чаплыгину) уже было известно, знал о Солонике как о наемном убийце. На следующий день Погорелов улетел в Россию, а он остался осуществлять прослушивание и запись переговоров и находился в Греции до конца января 1997 г. В процессе записи он из ведущихся разговоров убедился, что человеком, которого они слушают, действительно является Солоник. Вечером 31.01.1997 ему (Чаплыгину) позвонил Шерстобитов и сказал, чтобы он посмотрел с балкона, что происходит в доме человека, где установлена аппаратура. Посмотрев с балкона, он увидел во дворе того дома несколько мужчин (не менее трех). По телефону он сообщил Шерстобитову, что в интересующем его доме находится компания мужчин, и они отдыхают. Позднее, уже ночью с 31 января на 1 февраля 1997 г. (после 00 часов), ему опять позвонил Шерстобитов, который сказал пойти в дом, где его встретит Шарапов, и снять всю установленную аппаратуру. Он пошел в указанный дом, где действительно встретил Шарапова А. и еще двух незнакомых мужчин. Ему никто вопросов не задавал, как он понял о цели его визита этим людям уже было известно. Он ни с кем не общаясь, снял «закладки» (устройства) из телефона и из дивана, после чего ушел. На следующий день он собрал всю аппаратуру, и по указанию Шерстобитова поехал в аэропорт, куда его отвез неизвестный мужчина. Этому мужчине он (Чаплыгин) передал пакет с аппаратурой. По дороге в аэропорт ему позвонил Шерстобитов и сказал, что он (Чаплыгин) получит какую-то схему, выполненную от руки на листе бумаги, и действительно, неизвестный мужчина, с которым он ехал, передал ему схему. Данную схему он (Чаплыгин) спрятал под какую-то будку возле аэропорта, и по телефону сообщил Шерстобитову о месте, где находится схема. Что это была за схема – он в тот момент не знал. В аэропорту «Шереметьево-2» его встретили Вилков и Погорелов, которым он рассказал, что прослушивание в Греции закончено, и что по указанию Шерстобитова он снял всю аппаратуру. На следующий день, т. е. 02.02.1997 он из средств массовой информации узнал, что в Греции был убит Солоник, также по телевизору показывали будку, где он оставил по указанию Шерстобитова схему, и из телепередачи он понял, что на данной схеме было указано место, где находится труп Солоника…»
Об убийстве вместе с «Валерьянычем» девочки я узнал уже от самого высокопоставленного РУОПовца после его возвращения в Москву, при встрече в ресторане на Пречистенке, которая была долгой и со всеми в мою сторону почестями. Этот эпизод в его жизни поднял не только его авторитет, но и РУОПа в целом, и позволил прибавить к его наградному иконостасу на груди ещё одну, впрочем, заслуженную медаль. Впечатлений и восторгов было масса, но он так и не смог объяснить, почему они решились лететь туда вслепую. Всё, что он сказал, это то, что после задержания Колигова он доложил генералу Климкину об имеющимся с неким лицом (со мной, разумеется), договоре, и «Солоник» скоро будет здесь. При соревновании РУОПа и МУРа, это была мощная козырная карта, и через час о деле не знал только слепой, глухой… и я. Поэтому у Андрея и не было другого выхода, кроме того, чтобы поставить себя в жёсткие рамки, он оградил ими и меня, совсем не понимая, что я, в отличие от него, нахожусь между двух огней. Но чудеса случаются. Разумеется, не получись хотя бы того, что вышло, одолели бы жуткие неприятности, на заклание потребовали бы понятно кого, и конечно, никто не стал бы меня выгораживать, но сдали бы со всеми потрохами, а я уже и сам забыл к тому времени, кто я на самом деле.
Растормошили бы Рому, который свёл нас с Саратовым, правда, тогда семьями мы еще не дружили, и сказать ему особенно было нечего, но… Конечно, я спрятался бы, но эффект был бы отрицательный, а фурор большой. Могли бы и свои чего-то задумать, хотя и они вряд ли бы нашли. К тому времени я уже не только имел возможность, но мог и позволить себе уйти глубоко и надолго, единственное, что оставалось по-прежнему, это невозможность уйти одному.
На следующий день списки с адресами «курганских», собранные «Зёмой», были переданы по назначению, и МУР взялся за дело. Через несколько суток большинство из них уже давали показания. Несколько позже был экстрадирован в Россию Нелюбин (в 1998 году), где почти сразу погиб от рук сокамерников. В больнице «Матросской тишины» от, якобы, передоза, правда, наркоманом он действительно был и «сидел плотно» на этой дряни, умер Паша Зеленин, расстрелявший «Культика».
И скажите после этого, что начальник убойного отдела МУРа не выполнил своей работы, хоть и скоррумпировался по самые уши – ведь работу ценят по результату, а он был сногсшибательным.
Кстати, во время ареста «Оси» и Марата Полянского в Испании при выходе из дома терпимости (испанской полицией, с присутствием наших представителей «Петровки»), попался и Баженов. Что характерно, с нашей стороны операцией руководил его заместитель – А.И. Трушкин, «окрестивший» чуть позже и меня. На этом близкие отношения «одинцовского» и «МУРовского» закончились, ибо Буторин, будучи уверен в подставе, организованной именно последним, передал следствию все имеющиеся доказательства их коррупционных связей.
Впрочем, для последнего дело окончилось увольнением «по собственному желанию» и, похоже, подпиской о невыезде на всё время продолжения «наших судов», длящихся уже двенадцатый год, и, по всей видимости, до бесконечности.
Зимин к этому времени пропал бесследно в Испании после встречи со своим партнёром, которому был и «крышей». Скорее всего, это было устроено его близкими, в связи с потерей им контроля над, с позволения сказать, бизнесом.
…
