Faciam lit mei mernineris (первоначальное название - «Белые шнурки») - часть 1

[interest2012war]

Faciam lit mei mernineris (первоначальное название - «Белые шнурки»).
Василий Федорович

[в названии книги - неправильное написание латинской поговорки, правильное - Faciam lit mei memineris – сделаю горящей мою память.]

1. Узник совести или Мое первое уголовное дело

Говорят, что судьба никогда не допускает случайностей, и если что-то происходит, то значит у этого есть свое предназначение. Если бы кто-то сказал мне, что скука и безделье, приведшие меня в тот день в центр города Екатеринбурга, определят мою жизнь совершенно не в том ключе, какой я ее себе видел (а видел я себя тогда юристом-корпоративщиком), на многие годы – я бы сильно удивился.
Погожим летним днем, я, на тот момент студент третьего кажется курса Института Права и Предпринимательства УрГЮА, лениво шлялся по центру города, когда меня окликнул возле подземного перехода смутно знакомый по спортзалу паренек парой лет младше меня. Обернувшись, я увидел группу характерного вида молодых людей явно праворадикального вида, не обремененных ни интеллектом, ни красотой, ни жизненным опытом. К тому моменту о такого рода жизненных явлениях было полное представление, и в силу личных достижений и специфического околоспортивно-околофутбольного круга общения имелись достаточные основания полагать себя персоной, заслуживающей в глазах этой публики всяческого уважения.
- Василий!!! Юрист!!! – окрик со стороны окончательно заставил меня убедиться, что обращались именно ко мне.
В глубине подземного перехода перед моими глазами предстали пять или шесть юношей в легком весе и две очень страшные девочки, даже для тех диких и прекрасных времен покрытых невообразимым количеством палева. В дешевые отечественных берцы двоих мальчиков были вдеты грязные когда-то белые шнурки, на рукавах сомнительного вида бомберов красовались разнообразные наклейки, нашивки и значки. В целом вид каждого из них выглядел так, как если бы какой-то либеральный правозащитник для целей наглядной агитации изготовил и поставил на видное место чучело скинхеда, пару лет его там продержал, потом за обветшанием выкинул на помойку, а ужасная креатура оттуда вылезла и зажила собственной жизнью. Если быть кратким, то похожи они были на карикатурную помесь панка, говнаря и скинхеда, и я воздал хвалу всем богам что лично у меня хватало ума не выглядеть так никогда, как и миловали меня боги от такой юности.
- …Юрист!!!! Приветствую! – Мой знакомый из спортзала подтолкнул ко мне двоих колоритных граждан. – Тут проблемы у ребят, видимо по твоей части.
- Ну привет! Ты кто такой будешь? – Присмотревшись, я увидел что моему собеседнику лет очень, очень мало. На меня грустно смотрели большие глаза, прыщи и огромные, с розовыми прожилками оттопыренные уши, а носитель их явно не только ходил в среднюю школу, но и явно был далек от ее окончания.
- Бля, тут это… еб твою мать! Короче тут проблемы у нас с мусорами! – Надтреснутый голос П., как звали моего собеседника, поведал мне печальную историю.
Лет ему было 15, и в Движении скинхедов П. состоял две недели, но карлотой с его слов уже не являлся. Более того, со своим другом чуть постарше по кличке Чека они основали собственную бригаду, которую я и имел счастье наблюдать. Промышляли они двумя видами промысла: ловлей и грабежом неформально одетых школьников, и вандализмом, выраженным в порче общественного имущества разными надписями и рисунками. Чувство прекрасного П. и Чеки никак не позволяло пройти им мимо чистой стенки, целой автобусной остановки или чего угодно, что можно быстро испачкать, испортить или сломать. Белые шнурки, на которые я обратил внимание, были со слов обоих заработаны ими в цыганском поселке, причем единственным свидетелем акции П. был Чека и наоборот. Я сразу попробовал себе представить щщи своего тогдашнего спарринг-партнера Г., который из тех шнурков мог связать себе занавесочку или шарфик, но не стал, дабы не расстраивать моих собеседников и не портить Г.. развлечение, когда бы он их повстречал и стал задавать вопросы.
Проблемы же с мусорами сводились к страшному: на Чеку лежало заявление у участкового по поводу хулиганства и мелкого вандализма в подъезде. Кроме того, П. и Чека были задержаны сотрудниками милиции прямо на улице. Оценив масштабы катастрофы, помнится я велел помыть подоконник от проявлений пробуждающегося в душах Чеки и П. национального самосознания, а участковому унести коньяк и две пачки бумаги, ну и впредь не гадить. Окончился тот наш разговор тем, что я предусмотрительно оставил обоим свой номер телефона, сделав вывод что юридические услуги им скоро понадобятся. Еще меня позвали вступить к ним в бригаду, но от столь щедрого предложения я трусливо отказался.
У читателя может возникнуть вопрос: а какого черта я вообще вступил в переговоры с подобными существами, да еще и телефон свой оставил? Тут стоит пояснить, что работать по специальности я начал пытаться одновременно с поступлением в Юридическую академию, одновременно постигая академическую науку с проявлениями ее на практике. Так как работы для «специалиста» первого, а также второго курса по специальности в общем мало, то тогда я брался вообще за все: начиная от бесплатной работы помощником юриста и курьером и заканчивая абсолютно дикими и случайными приработками, без зазрения совести представляясь студентом 4 курса. Разницы никто не замечал, ибо сказано мудрыми: «Окончив ВУЗ и поступив на работу, забудь все, чему тебя учили!». Эта практика сказалась благотворно и учебе: в отличие от прочих студентов на специальных предметах было доподлинно известно, что нужно учить и зачем.
С эпической встречи прошла неделя ровно, и у меня раздался телефонный звонок. Звонил какой-то мужик, и больших усилий стоило мне разобраться откуда он взялся.
Это оказался отец П., и рассказал он мне вот что. Двумя днями ранее его сын «с друзьями» гуляли по городу в компании двух скин-проблядей регионального масштаба Кис Белой и Черной, о которых я еще как-нибудь расскажу. В процессе прогулки им встретился атлетичного вида парень в широких штанах и на велосипеде с рюкзаком. Одна из Кис порвала у него на шее бусы, спровоцировав конфликт, после чего все остальные быстро оставили его без материальных ценностей: плеера, велосипеда, и еще какой-то дряни, сопроводив изъятие средним количеством пиздюлей. Позднее я видел терпилу, и при встрече дал ему добрый совет: враг не имеет пола и возраста! Если бы он не вступил в сепаратные переговоры с говном, то простой подачей Кисе в голову легко мог бы переломить ситуацию в свою пользу. Но вышло как вышло; и очень скоро нагруженные награбленным защитники белой цивилизации отступили практически через весь город, в парк «Зеленая роща». Где случилось странное явление: внезапно из кустов выехала машина ППС и приняла всю компанию в главе с П. которому подлая Киса вручила рюкзак, похищенный у терпилы. Действия П. и компании квалифицировали как разбой, и поехал П. на централ на малолетку отбывать меру пресечения в виде заключения под стражей. Отец П. нашел у него мой телефон, и, не представляя сколько мне лет, слезно умолял спасти кровиночку.
Над его предложением размышлял я секунды три, и согласился. Размышления носили примерно следующий характер: если справлюсь, то буду молодец и сработаю на репутацию, а П. сядет все равно, рано или поздно. А если нет, то это человека жалко, а П. – ни капельки. В конце концов тренируются же будущие врачи на кошках и собаках, а П. чем хуже? .... Из ресурсов были у меня на тот момент лишь следующие:
- многолетний опыт общения с работниками прокуратуры и знание того как работает эта система из наблюдений за отцовской работой;
- собственная голова
- учебник уголовного права и зверская выучка судьи Г.Ю. Грозных, которая до такой степени вбивала в студентов Общую часть уголовного права, что по сию пору могу расписать состав любого преступления, не заглядывая в теорию вообще, строго доктринальным методом.
Денег у отца П. не было, а адвокат в деле участвовал только законный, запомнившейся мне предложением отцу П. заплатить 250 000 рублей, ему если П. получит срок, чуть больший чем предусмотрен квалификацией.
С такой вводной я решил сыграть в свою любимую игру «эксцесс исполнителя». Собрав всех наших участников драмы на пустыре и прихватив для наглядности в качестве переводчика с юридического языка на понятный авторитетного скинхеда Г., коего знал по спортзалу, при помощи большого количества мата и пиздюлей из показаний участников на свет родилось следующее. Так как никто ни о чем не договаривался, то подлая Киса по своей инициативе разбила терпиле ебло, тот бросил вещи, а мой П. их подобрал. Разделив применение насилия (а опознать терпила не смог никого) с хищением имущества, из группового разбоя я сделал чистый грабеж, в придачу совершенный П. единолично, по поводу чего тот написал чистосердечное признание и раскаялся. Тем временем отец П. примирился с терпилой, и после суда, который был осенью, наш герой вышел на свободу с условкой, причем очень мелкой.
Но вернемся назад, к событиям того лета, которое П. провел на централе. Пока мы с Г. дрессировали чудесную «бригаду», меня стали терзать смутные сомнения. Природа их была такова, что по всему выходило что милицию вызвал кто-то из «бригады». В деталях представляя себе работу ППС, я иначе не мог объяснить феномен внезапного появления машины строго по их душу. Материалов для подозрений добавил Чека, у которого я как-то спросил, при каких обстоятельствах их первый раз приняли. То, что я услышал, было настолько прекрасно, что этот рассказ я запомнил дословно: «Иду я значит по улице. Вдруг вижу – мусора едут! Меня видят, сажают внутрь. Еду я на ППС по району, а там П. идет! Ну они почему-то остановились и его тоже приняли!». От услышанного охуели все, и очень скоро смутные сомнения терзали не только меня, так как выяснилось, что перед принятием П. Чека отходил в кусты с целью позвонить. На этом я общение и свое участие в судьбе Чеки завершил, а вот дальнейшие события до сих пор вызывают у меня мурашки по коже.
Пару дней спустя за Цирком стала собираться характерного вида молодежь. Были все: представители «основы», крупная местная бригада, просто отдельные представители разных объединений. Тем у сходняка было две:
- мелкая междоусобица между двумя бригадами, завершившаяся дракой и примирением
- замусоренность Чеки, обвиненного в стукачестве бытовом обыкновенном.
Заслушав доводы сторон, общественность пришла к выводу, что клянущийся мамой, А. Гитлером и пацанскими понятими Чека должен продемонстрировать свою невиновность, а для этого – лично найти суку и сдать ее общественности.
Будучи человеком предприимчивым, Чека обвинил в стукачестве своего же соратника, коему был должен денег. Для изобличения вины было произведено дознание: 17-тилетнего соратника увели на заброшенное кладбище и били до тех пор, пока он не сознался. После успешного завершения расследования обвиняемый был забит до полусмерти, кое-как выполз с кладбища, был доставлен в больницу и умер, не приходя в сознание. В убийстве приняло участие 6 человек, среди которых отметилась и девушка П., Оля. Преступление было раскрыто где-то через неделю после того, как П. вышел из СИЗО, и через две недели ее забрали прямо при нем – и отправили в СИЗО и далее по этапу, вот за это и еще одно убийство, про которое я обязательно как-нибудь расскажу. Из всех героев этой истории жаль мне пожалуй именно ее и ее родителей: она была виновата только в том что дура. Та самая судьба, с разговора о которой я начал этот рассказ, распорядилась так, что шестнадцатилетняя дура стала спать не с тем. Ее три пинка ничего не решили ни в одном из убийств, но пошла она вместе со всеми – организованной группой, и получила что-то около 7 лет лишения свободы. Примечательно, что если остальные члены ее группы начали сдавать друг друга еще в патрульной машине, то Олю не смог расколоть весь УБОП с их методами, включающими очень интенсивное дознание. Она так и осталась в отказе, не признав свою вину. Уже не помню, то ли она освободилась, то ли должна освободиться, но в целом похоже что те две недели с ее П. стали для этой девочки самыми яркими романтическими воспоминаниями на все последующие годы. Вот такая любовь… На П., несмотря на всю примитивность его душевной организации, ситуация, когда забрали Олю произвела сильное впечатление. Узнав о ее приговоре он сломался, стал пить, прекратил посещать комиссию по УДО, совершил еще какое-то преступление, и выбитую для него великими усилиями условку отправился сидеть реально. Таким образом лично мою работу он похерил.
Участь Чеки была, пожалуй, поучительной. Сей трусливо-ссученный субъект попал в СИЗО уже совершеннолетним, в отличие от всех остальных, и до такой степени преуспел в деле сотрудничества со следствием, что радостно принял на себя максимум возможного, существенно утяжелив сроки остальным. Организованную группу изобличили именно с его показаний. Сам Чека порадовал всех следующим подвигом.
Больше всего на свете он боялся кары за «ссученность», из-за которой он и пошел на убийство. Этот страх терзал его изо дня в день, из-за чего любой взгляд сокамерников превращал его жизнь в пытку. Хилый, неопрятный и с крысиной мордочкой, Чека жил чуханом, пока в один прекрасный день неведомый кавказский мужчина не отправился к параше справлять малую нужду. В этот момент демоны трусости окончательно победили в нем разум, и он цепко ухватил за хуй ссущего сокамерника с криком «Не надо меня ебать!». На тюрьме как известно за косяки хуем не наказывают, но тут был случай самодеятельного объявления педерастом, старательным и добровольным. Так и сгинул Чека в петушином углу, и не был бы достоин дальнейшего упоминания если бы не последний штрих: так как сотрудничество с администрацией он продолжил, а умнее не стал, то при неизвестных мне обстоятельствах ему отрезали язык.

***
Уже не помню, сколько точно прошло лет, но одно могу сказать точно: это было первое мое уголовное дело, с которым успешно работал и разрешил именно самостоятельно. Подобное тянется к подобному, и довольно скоро такой практики стало достаточно много. Некоторые сюжеты этой истории имели продолжение; много накопилось и историй и наблюдений о посторонних мне людях и явлениях. Кто меня знает, тот в курсе, что темой моей диссертации является «Меры безопасности в системе противодействия политическому экстремизму», а также я очень люблю криминологию.

2. Еврей посмертно

Эта история началась примерно тогда же, когда развивалась прошлая – как раз когда мой первый клиент П. украшал своей персоной следственный изолятор. Однажды мне позвонил друг С., и это был первый телефонный звонок в моей жизни такого содержания.
- Вась, у меня беда. Друга убили.
Несколько охуев, через несколько секунд разговора я понял что речь шла о нашем общем знакомом, продавце дисков в музыкальном магазине по имени Андрей. Я знал его так себе, а вот С. с ним вполне дружил. С. было по-настоящему плохо, и как-то удивительным образом в тот момент и мне показалось, что и для меня Андрей был чем-то дорог, хотя по совести говоря знакомство с покойным у меня было крайне поверхностное.
Пожалуй тут следует сказать несколько слов о С., который примет самое непосредственное участие в нашей истории. С. был около-правым субъектом моих лет, выше 190 росту и астенического телосложения. Со стороны казалось, что видом С. напоминает жердь, но сделан он был из одних сухожилий, так как уже на тот момент был КМС (а вскоре стал и МС) по альпинизму и несколько раз подтягивался на пальцах любой из рук. Дрались мы с ним неоднократно, и могу с чистой совестью сказать что противником С. был сложным и неприятным. Проблема заключалась не в длине рук и физической форме, а исключительно в полной отмороженности и похуизму С. к своей и чужой жизни, которыми он успешно компенсировал как недостатки техники так и массы. При этом в берсерка он не превращался никогда, и дрался очень сосредоточенно и хладнокровно. Познакомились мы с ним в широко известном в узких кругах месте на втором этаже гастронома на Ленина-Толмачева, не помню как обменялись контактами, а когда я позвонил С. через неделю с целью позвать на какое-то спортивное мероприятие, то трубку взяла его мама. Которая рассказала мне что С. находится в реанимации, куда попал из электички, когда в компании своего друга и девушки зацепился языками с компанией деревенских дембелей. Никто не понял как так вышло, но в итоге он первый прыгнул на весь коллектив, и с поезда поехал в реанимацию, причем со стороны оппонентов туда поехали двое, одному из которых С. помимо прочего что-то прокусил. Таких историй с участием С. и его друзей я слышал великое множество, а кое-что и наблюдал. При этом человек он очень надежный и один из немногих действительно приличных людей, с кем познакомился за этот период вокруг правых тем. Несмотря на явное сочувствие правым темам, С. всегда был где-то чуть в стороне, не принимая участия в «бригадах» и уж тем более политике, ограничив свое участие разнообразными проявлениями насилия и жестокости.
И вот теперь возникла ситуация, при которой гибнет Андрей – его друг. Слушая С. я мысленно прокручивал варианты развития ситуации, начиная с жалоб на бездействие следствия и заканчивая возможной работой с потерпевшими. Однако в голове у моего друга были совсем другие планы, которые начинались с собственного расследования обстоятельств гибели Андрея, чем мы с ним и занялись. Это тоже стало для меня хорошим уроком
Подняв связи, выяснить удалось примерно следующее. Примерно три месяца назад в городе объявился некий господин, взявший себе звучное погоняло «Адольф». Вообще редчайшее исключение, когда сколько-нибудь громкая кличка принадлежала человеку достойному, а так это практически железный принцип: как встретишь Гитлера, Карателя СС-88 и прочих страшных личностей - 88% что окажется пидор и уебан. Господин Адольф успел до описанных событий посидеть на малолетке, кажется за наркотики; и до карьеры скинхеда успешно приторговывал анашой у себя на районе. Сложно сказать что именно заставило его себя почувствовать честью и славой расы и нации, но однажды он решил что отныне он есть Адольф, великий скинхед и лидер бритоголовых. Порывшись в памяти я даже вспомнил что как-то видел его, едва ли не в компании соратников П.: камуфляж, 185 росту, довольно увесистый такой парень с характерной бритой рожей. Никогда бы не подумал, что окажется таким дегенератом: по сравнению с прочими вид он имел в принципе нормальный. Собрав вокруг себя некоторое количество малолеток, Адольф занялся привычными делами: грабежом малолеток, избиением прохожих и разбойными нападениями. С последним форматом акций Адольфу принадлежало своеобразное ноу-хау: если вечером прилично одетый прохожий был с темными волосами, то он объявлялся хачом. Если же внешность на хача не годилась, то значит бригада спасала Россию от жида, поскольку русский человек поздно вечером мимо Адольфа не ходит и ценных вещей при себе не имеет. Логика, по которой Адольф стал лидером, примерно соответствует тому, как у крыс самый здоровый и жестокий самец становится «крысиным королем»: никаких прочих предпосылок для этого у него не было. Из этого следовали проблемы: даже абсолютно близкая Адольфу по духу бригада, названная в честь одного из этажей панельной высотки его не уважала, не говоря уже о серьезных людях. Сложно сказать насколько это беспокоило его, но одно известно точно: активность его люди проявляли чрезмерную даже, стараясь количеством «акций» компенсировать их уебищность и общее качество исполнения.
Тут-то и попался ему Андрей. То, что с ним случилось, пожалуй соединяет самые худшие стороны пацанских «понятий» с характерным кровавым почерком скинхедов. Однажды к нему в музыкальный магазин явился Адольф со свитой, которые сообщили, что отныне Андрей должен Адольфу денег, так как якобы тот плохо отозвался о девушке Адольфа. Для разбора ситуации была забита «стрелка» у музыкального магазина, куда Андрей пришел один. Убедившись, что денег он не принес, Адольф и компания увели его опять-таки на заброшенное кладбище, где толпой забили насмерть. Удары наносили все, а в финале Адольф и еще один тип содрали с одной из могил металлический крест, и несколько раз воткнули его в убитого, практически отделив голову от туловища. Я видел тело Андрея – нижняя челюсть у него отсутствовала, будучи практически размозженной вместе с нижней частью черепа и горлом. Зачем Адольф это сделал я не знаю: напрашивается только вывод о некой акции устрашении, видимо должной способствовать укреплению авторитета и личного веса Адольфа в этой тусовке.
Наступил день похорон Андрея. Мы с С. отправились туда с разными целями: С. почтить память друга, а я – осторожно допросить мать покойного и понаблюдать за ситуацией. Когда мы явились на место скорбной церемонии, меня совершенно поразил контингент там собравшийся: это была какая-то чудовищная выставка сатанистов, говнарей, неформалов и прочего отребья, которое язык не поворачивается назвать иначе, как «неуподоблюсь», следуя терминологии, введенной в обиход признанными знатоками оных «грибными эльфами». Ни одного человеческого лица не предстало перед нашими глазами, а было видно исключительно уродливые рожи, хари, ебальники и еблища, хранившие печать веществ, деградации и вырождения, в придачу одетые не на похороны, а как на концерт. В открытом гробу лежал покойный, а на том месте где бы положено было быть нижней челюсти, красовалась кокетливо повязанная ленточка с какими-то православными надписями. Даже в таком виде Андрей выглядел куда лучше, чем коллектив, явившийся провожать его в последний путь. Довершала картину мать убитого и знакомый всему сектору унылый УБОПовец с видеокамерой с МВД-ТВ.
Добравшись до храма, где было отпевание, выяснилось, что большая часть этого сброда в церковь заходить не собирается по идеологическим причинам. Так мне и запомнились эти похороны: мы с С., погожим осенним днем повсеместно таскающие гроб и закапывающие могилу.
Рассказ о похоронах не заслуживал бы места в этой истории, если бы похороны не получили очень неожиданное развитие. Проанализировав события, мудрые сотрудники милиции решили, что убийцами Андрея являемся… мы с С. Так в довольно юном возрасте мне довелось погулять под весьма доставляющей 105-й. Чем думали сотрудники милиции мне неизвестно: не иначе как пересмотрели фильмов про итальянскую мафию. Не даром сказано о них мудрыми: «Тот, кто носит медный щит, тот имеет медный лоб».
Ситуация сложилась замечательная: с одной стороны, погиб человек которому мы симпатизировали, а с другой нас же в его убийстве пытаются обвинить. Сюрреализм происходящего был таков, что с подобным я не сталкивался больше нигде. Причем самое любопытное, что шансы быть назначенным виноватым за чужое преступление были достаточно приличные, что, в общем, произошло с фигурантом небезызвестного «дела Макарова» в 2009 году. Максимальную пользу извлек бы из этого естественно Адольф, который после описанных событий даже приобрел определенного рода известность в правых кругах. Правда по поводу события ему стали задавать вопросы: а что же идейно ценного было в убийстве Андрея со звучной украинской фамилией и совершенно славянской физиономией? Тут Адольф воспользовался собственной методикой, описанной выше: посмертно объявил Андрея евреем. Позднее это решение имело неожиданный и сильный эффект.
Думаю читатель уже догадался, что на данной стадии дела речь шла о том, кто успеет первым: либо Адольфа и компанию найдет милиция, или его найдет С. Первой успела милиция.
Признательные показания они стали давать сразу же. Все, кроме девушки моего клиента П. Оли: та тоже приняла участие в убийстве Андрея, но расколоть ее так и не удалось. Как она там оказалась? От скуки. Пока П. сидел в тюрьме, то от нечего делать и потусоваться она гуляла, и развлечения ради приняла участие в прогулки со знакомыми ребятами до Михайловского кладбища.
Это был первый действительно массовый процесс с участием скинхедов в регионе, и усилиями Чеки, который как раз успел сесть за свой эпизод, и активно давал показания, в деле было около 15 фигурантов возрастом от 12 до 20 лет. Сроки эта публика получила весьма серьезные: по группе Адольфа самый тяжелый приговор был по-моему 17 лет, а сам он получил 10 полностью раскаявшись и признав вину, то есть сидит он все еще, как и большинство его соратников. Величина сроков объясняется тем, что за группой тянулся длиннейший хвост уличных преступлений.
Но возник вопрос: как из деятельности Адольфа сделать именно политическое преступление? Грабили они бессистемно, да и убили по сути случайно. Камуфляж и бритую голову к делу не пришьешь, и заинтересованные лица воспользовались адольфовской же методикой: объявили Андрея евреем. Одновременно с этим у матери покойного появились какие-то мутные личности из еврейской общины, также видимо заинтересованной в резонансном проявлении антисемитизма. По-моему они ей предложили какие-то деньги, и так, при мне отпетый в православном храме и похороненный под православным крестом Андрей с украинской фамилией и очень верующей православной мамой посмертно стал евреем, причем как следовало из некоторых публикаций, евреем верующим. Один из заголовков так и гласил: «Звезда Давида, принесшая смерть».
С. по этому поводу ругался матерно, но, обсудив ситуацию под коньяк, мы пришли к выводу, что осуждать мать покойного все-таки не будем.
Преступление попало во всевозможные списки и календари экстремистской преступности, но у меня большие сомнения в том, что Адольф и его друзья вообще пригодны для помещения их в список экстремистов.
Откуда вообще берутся такие как Адольф, Чека и отчасти П.? Как правило начинается их история с того, что некий гопник обнаруживает, что никто его не уважает, девочки не дают а сверстники смеются. В такой ситуации для изначально агрессивного и примитивного создания неуловимые правые банды, овеянные легендами и обильным кровавым следом, становятся отличным примером для подражания. Даже откровенно гопнические в те годы «Зибеншток» по сравнению с Адольфом являли зрелище весьма благообразное, а бойцы и лидеры таких формаций в молодежной среде были всегда успешны. Их не особенно любили, но всегда боялись. Сейчас той же бедой страдает околофутбол, когда множатся по окраинам «молодые фирмы без названия» на паленом китайском Лакосте и белых тапках.
Преступность Адольфа, Чеки и некоторых прочих граждан носила явно подражательный характер. Из лексикона моего отца хорошо помню термин «собачьи бригады», которыми он называл идущих к успеху в 90-е реальных пацанов, строившим свою жизнь с успешных бандитов. Им принадлежали масса бессмысленных и жестоких действий, а финалом становилась пуля или камера. Так вот, как нормальные ОПГ никогда не признавали беспредельщиков, так и праворадикальная среда скорее отторгала таких как Адольф, потому что на моей памяти из этой публики никто в итоге не поднялся. Если в принципе правая среда является очень неплохой школой жизни, то существование таких формаций как у Адольфа точно являлось путем в один конец. Даже случайно оказавшиеся рядом с ними люди имели все шансы получить длинный срок.
Из личного общения с подобной публикой, а его хватало, вынес для себя два простых правила. Во-первых чтобы не разделить судьбу Андрея нужно было ставить себя так, чтобы боялись сильнее тебя, а не их. Для этого нужно иметь возможность и при малейшей необходимости применять окрик, силу, нож и помнить, что то, что ты юрист, никак не может тебе помочь в случае конфликта. А во-вторых, лучше всего при общении с подобными работает принцип «бей своих чтоб чужие боялись», то есть идеальным вариантом является например превентивно применение пиздюлей к данному контингенту. Не могу сказать что тюремно-армейский стиль общения с аудиторией сильно способствует профессиональному росту, но выученные тогда приемы и средства коммуникации сильно выручают меня в конфликтных переговорах и по сей день, когда собеседники включают режим «по понятиям».
***
Чтобы попрощаться с большинством героев этих сюжетов, расскажу еще одну короткую историю про моего первого клиента П.
Той осенью, когда активно взялся за специфическую уголовно-правовую практику, моя будущая супруга подрабатывала в рекламном агентстве промоутером, поскольку ее Институт прокуратуры иные формы трудовой деятельности не позволял по времени. Рекламные агентства в принципе отличаются отношением к сотрудникам как к рабам, пользуясь текучкой кадров, что я оценил когда подрабатывал в таком супервайзером на своей машине (что-то вроде надсмотрщика или капо над промоутерами). Промоутера можно выгнать и заплатить сколько не жалко, а не сколько заслужил; не заплатить совсем а иной раз еще и оставить должником, если правильно поставить вопрос об ответственности за промоматериалы. Любочка среди промоутеров была «белой костью», поскольку занималась тогда водкой, на которой делались в принципе неплохие деньги.
И вот однажды ее постигла традиционная для промоутеров участь: ей отказались платить. Сумма была не большая, но и не маленькая, несколько тысяч рублей. Агентство было то самое, где я когда-то пробовал работать супервайзером. Заведовала им отвратительного вида свинообразная девушка лет 25, со страшностью которой могла конкурировать только ее жадность. Сказать по правде мысль идти с ней ругаться мне не нравилась совершенно.
Я как раз грустно обдумывал свои коллекторские действия, когда ко мне во двор зашел П. – что-то обсудить по поводу своей Оли, которая отмечала месяц в женском СИЗО на Елизавете. После того, как П. вышел из тюрьмы, изменился он сильно. Чуть раздался в плечах, покрылся немыслимым количеством наколок на видимых частях тела, причем преобладали свастики и символика СС. Лицо его утратило всяческие намеки на детство, и приобрело устойчивую печать мест не столь отдаленных. Речь, и ранее состоявшая из мата, после полугода с малолетками в камере стала очень яркой и образной, а бугристый лысый череп приобрел несколько заметных шрамов. Одеваться он стал гораздо лучше чем раньше, и теперь камуфлу и нашивкам предпочитал черный бомбер, когда-то голубые джинсы и не первой молодости тяжелые ботинки. С рук не сходили шрамы на костяшках, а движения приобрели характерную резкость. Тюрьма удивительным образом в целом пошла на пользу П., сделав из него именно того, кем он хотел быть – скинхеда-пехотинца.
Обсудив с П. положение дел с Олей, я вдруг понял, для чего мне сегодня пригодится П. И отправились мы с ним в рекламное агентство, выручать Любочкины деньги.
…Под дверью в большом офисном здании была длинная очередь из подростков, желавших трудоустроиться. Девочки страшно хотели понравиться, мальчики – казаться старше, чтобы их взяли, а П., угрюмо окинув взглядом сборище, метко плюнул в плакат с рекламой, и неторопливо продолжил рассказываемую им историю: «Ну, и вот, бля. Откинулся я в октябре, и со справкой к директору школы – возьмите в 11 класс, бляди!!! А она мне сучка – иди, типа, откуда пришел. Спалю этот ебаный гадюшник а ей брюхо вспорю, и похуй что сяду – в доме тоже люди живут…». Вокруг нас народу стало сразу гораздо меньше, и как-то так вышло что в очереди мы сразу стали первые.
Когда мы зашли вместе, директор агентства даже не стала на нас смотреть, автоматически приняв нас за очередных соискателей до промоутерства. Но тут я напомнил ей про долг, и как загорелись ее поросячьи глазки! Мгновенно преобразившись из мирной свиньи в дикую, она буквально поперла на меня с многочисленными обоснованиями того, как она не будет платить, когда я сделал ей предложение от которого она не смогла отказаться.
- Или будут деньги, или я уйду, а ОН – останется.
П. в эту секунду понял свою значимость, и так как справедливо считал что он мне обязан, как умел вступил в диалог на моей стороне.
- Значит так, сука бля! Я сначала тебя вскрою, потом говно твое в окно вышвырну (а из угла печально смотрела оргтехника и промоматериал), потом тебя, а потом, сука, за это сяду, и мне похуй, бля, потому что девочка моя на тюрьме надолго еще!!! Вызывай мусоров, сука!!! Вызывай, блядина!!! – Последние слова П. буквально орал, распаляя себя классическим образом, каковой блатные называют «попер буром».
Чуть осадив П., я ласково сказал директорше, ставшей светло-серого цвета и уменьшавшейся в размерах ровно в четыре раза, несколько слов. Женский коллектив рекламного агентства и три с половиной пидороватых юноши и вовсе растеклись по стенам.
- Ну и вот. Денежки, или я отсюда ухожу. – К сожалению, на имиджбордах еще не была сказана фраза «я просто оставлю это здесь», но именно она наилучшим образом характеризовала содеянное.
Деньги нашлись сразу же. Директоршу нисколько не смутило ни то, что у меня другая фамилия, чем у Любочки, ни то, что я нигде за них не расписался – нашла и отдала сию же секунду. Самое интересное, что после этого к Любочке прониклись величайшим почтением, и еще очень долго, даже когда Любочка уже работала в прокуратуре Железнодорожного района, ей звонили из того агентства, и очень, очень ласково просили ее принять участие в очередной акции на самых выгодных условиях.
***
П. в итоге так ничего хорошего и не добился. Ведя себя подобным образом очень скоро он сел на свои два года, когда вышел активно занялся скиновской деятельностью и сел еще раз. Из-за времени, проведенного за решеткой, он не заметил как мир изменился – за те два года что он сидел УБОП по сути покончил с теми скинхедами, к которым П. себя причислял. Которые собирались открыто, «на прикиде», с нашивками и выбритой головой. То, что стало для бригад новой формации – замаскированных и смертоносных, нормой – неброская одежда, спорт, оружие и способность исчезать и появляться в новом месте, координируясь по Интернету; для П. было признаком слабости, так как они скрывали свои взгляды и не демонстрировали их публично. Так со временем П. стал реликтовым скинхедом, выглядящим как с картинки, известному всему району и всем сотрудникам милиции. Разумеется это исключало любую возможность для осуществления профильной деятельности, а для новой формации П. уже больше был похож на городского сумасшедшего, чем на «основу», к которой татуированный "узник совести" П. любил себя причислять. Для П. скинхеды были больше субкультурой, а для новой формации – формой организованной преступности. Из-за ярко выраженного «палева» многие стали видеть в нем и провокатора, хотя насколько я могу судить скорее всего это не соответствовало действительности. Не сложилось у него и с образованием, и с работой. Так и пропал он куда-то, а последнее что я о нем слышал, были жалобы его отца, который мне периодически звонил по старой памяти и просил «повлиять на сына».

3. Кто они

Так и представляю тебя, читатель, в некотором замешательстве после того, как были прочитаны первые две истории. Действительно, нормальному человеку странно понять то, что было описано: жестокость без конца, начала, всяческой логики и смысла. «Неужели они все… такие? А есть ли что-то другое в этом?».
Я специально начал повествование не с рассуждений и оценок, как бы давая возможность самостоятельно сделать выводы и задать себе некоторые вопросы. Теперь же самое время написать то, что должно было стать вступлением или первым очерком. То есть то, о чем и о ком эта книга. Написанное ниже значительно скучнее веселых историй и баек, но совершенно необходимо для понимания некоторых вещей и закономерностей в нашем повествовании.
***
В наших краях все началось примерно в конце 80-х годов в Свердловске, когда первые «красно-коричневые» обозначили свое присутствие в информационном пространстве. «Память» и то, что пришло ей на смену в 90-е годы, примерно на 10 лет определили предпосылки для того, о чем идет речь. Из самых ярких городских легенд, описывавшей мнение обывателей той поры, конечно же заслуживает упоминания легенда о рабочих Уралмаша. Согласно преданию, когда появились первые панки со свастиками\фашисты\РНЕшники, рабочие собрались после смены, и так вломили тем, которые были со свастиками, что они на всю жизнь забыли о том, что это такое и полностью исправились.
Где-то в вариативном пространстве такое и могло произойти. А вот в реальности Уралмаш являлся лучшей кузницей кадров как для одной из крупнейших славянских ОПГ в России – «уралмашевских», ныне ОПС «Уралмаш»; так и для РНЕ первого созыва и примерно в это же время – для зарождающегося уральского околофутбола, название первой «фирмы» которого «Steel Monsters» писалось не через «s», а через «зиг». Фашистами при этом мало кто себя считал, но уралмашевский кодекс представлений о чести и справедливости был абсолютно точно направлен в эту самую сторону. Более того, за фашизм и правда могли побить, да и побили бы – в честь памяти дедов, что не мешало на деле выступать в совершенно здоровом консервативном русле. Типичным представителем этого типа мышления является уроженец этих самых мест Евгений Ройзман, который фашистом по очевидным причинам являться не может никак, но его позиция по поводу цыган, таджиков, иммигрантов и наркотиков делает его весьма уважаемым человеком среди националистов, и не только среди них. Собственно говоря фашистов у нас в городе практически никогда и не было - тому что было в действительности есть гораздо более точные названия.
Я бы назвал это «здоровым консерватизмом», и именно он стал той питательной средой, из которой выросло то что выросло. Не было никогда на Урале ни толерантности, ни фашизма – а была и есть здоровая реакция нормального общества на известные раздражители. Причем отвечая на вопрос «почему?» любой трезвомыслящий человек найдет для здорового национализма множество рациональных объяснений. И так мыслят подавляющее большинство русских, как бы не навязывалась толерастия и идеология терпильства. При этом веками нет и не было никакой ненависти и неприязни к людям другой национальности только за это, равно и сейчас шовинизм слабо характеризует большинство нормальных людей. Просто всем надоели некоторые вещи, и все прекрасно знают какие, желания десять раз повторять очевидные вещи у меня нет. Какая же причина того, что на улицах стали убивать за другую национальность? Есть у меня гипотеза, несколько аллегоричная, но, по-моему, верная. Когда здоровый организм атакует зараза, он повышает температуру тела – выжигая заразу ценой собственного самочувствия и экстремального состояния. Иногда это повышение температуры может убить не хуже чем болезнь. Так и в нашем примере экстремизм – реакция сильного общества на раздражитель извне, болезненная и опасная, но являющаяся показателем работы иммунитета. Пока раздражитель был слаб, крупная и сильная организация например РНЕ занималась по сути охранной и военно-патриотической деятельностью. Но время изменилось, и температура резко повысилась.
Не будем касаться сейчас истории распада первого уральского РНЕ в архаическую эпоху, и перешагнем в 1999 примерно год. Тогда впервые вступила в свои права одна безобидная довольно молодежная субкультура.
Никто не помнит, кто первый принес в город моду на стиль британского пролетариата. Одно можно сказать точно: скинхеды Екатеринбурга с самого начала же имели самое прямое отношение к культуре, эстетике и идеям Третьего рейха, гербовый орел которого был набит от лопатки до лопатки на всю спину одного из признанных представителей «основы». Что бы не говорили педерасты и антифашисты, которые очень любят присваивать себе пальму первенства в скин-движении, в нашем городе, да и в России, генезис НС-скинхедов скорее был от сочетания остатков политизированной тусовки, металлистов и иных неформальных сочувствующих с бойцами городских окраин.
Всерьез о скинах в городе заговорили тогда, когда первая крупная бригада избрала своим местом дислокации памятник основателям города на Плотинке, изгнав оттуда всех остальных.
Это были дикие и прекрасные времена. Я не любитель рассуждений о том что раньше трава была зеленее, и тем не менее качество человеческого материала среди тех людей было гораздо выше, чем у последующих поколений скинхедов. Случайных людей там не было, а личный состав отличался редкой вещью: реальным интересом и идейным содержанием своих действий. Это было время поисков истины, диспутов о национализме и таки той самой идеи, которая и составляла цель всего движения. Насколько субкультурными были эти ребята, настолько и беззубым было начало «прямого действия», выраженное в драках с неформальной молодежью и редких вылазках на одинокого приезжего. Вызывает улыбку то, что когда в городе реально нагло разгуливали бритые граждане на камуфляже и красивых нашивках, с преступлениями экстремистского характера дела обстояли достаточно спокойно. Неофиты шли туда не убивать, а ради общения, куража, пьянки, драки – как в любую неформальную молодежную тусовку. Но, подобно тлеющей в подлеске сигарете, способной в самый неожиданный момент полыхнуть стремительным лесным пожаром, уже росли представители нового поколения. «Воля к победе и воля к власти – слушай крови священный зов; бойтесь, враги, оскаленной пасти – нового племени белых волков!» - скажет об этом поэт, но он на то и поэт. А мы рассмотрим некоторые причины того, как именно это получилось и собственно то, каков был результат.
Кризис, который поразил РНЕ, кроме собственно политических причин, имел ярко выраженный идеологический характер. Это стало ясно еще до распада, когда лично А.П. Баркашов сошел с ума, а после раскола на три независимых РНЕ (баркашова, без баркашова и братьев Лалочкиных) и ухода чуть ранее Демушкина наступила терминальная стадия. Когда люди нормальные из РНЕ ушли в бандиты или отошли от дел, оставшаяся часть никуда не пригодных деятелей начали активно создавать новую идеологию. Сложившуюся ситуацию лучше всего характеризует мудрость «Безделье плодит ересь». Оказавшись на помойке, выходцы из данной организации стали продуцировать именно ее, ересь, которая со временем приняла чудовищные масштабы.
Лучше всего это характеризует один яркий пример, который я слышал лично, когда имел возможность наблюдать одного из заместителей Баркашова. Посмотреть на него я сходил специально, и ни разу об этом не пожалел. Плотный дядя в возрасте поведал личному составу, к чему надо быть готовым во имя Идеи и с кого следует делать жизнь. А именно к тому, как его три раза выгоняли с работы, два раза от него уходили жены, также он потерял бизнес, недвижимость, придерживается воздержания и питается крупой с макаронами. Одет он был в грязный ЧОПовский пуховик квазивоенного образца, и пованивал бомжиком. Больше всего меня умилил белый шарфик: связанный явно самостоятельно и явно кривыми руками, а скорее всего и не руками вовсе. На торцы оного были пришиты две черные кривые свастики, вырезанные из чего-то типа брезента. Закончил свою речь он тем, что всех спасет Серафим Саровский, которого с его слов торжественно приняли в РНЕ и теперь это «наш святой». Серафим Саровский намеревался восстать из гроба во плоти, и повести РНЕшников в бой, когда наступит Национальная Революция. Я не удержался и спросил, когда же это случится, на что получил отличный ответ: когда кости облекутся плотью, и он таки восстанет из гроба телесно. Причем якобы процесс пошел, и он лично наблюдал положительную динамику отращивания мощей святого. Не знаю, встречал ли кто-то из читателей ересь более наглую и отвратительную. Лично мне не доводилось.
Подобно тому, как в фильме «The Cell» мозг маньяка создал вокруг себя ужаснейшую реальность, идеологи-ересиархи продуцировали на редкость мерзкую альтернативную действительность. Тайное мировое правительство, ZOG, жиды, масоны, непобедимые диаспоры и иноверцы были врагами неодолимыми и непобедимыми для конкретного фашиста, кушающего макароны с крупой на заплеванной кухне в хрущевке. Личное поражение в жизни каждый старался объяснить мировыми и неодолимыми врагами, что привело к худшей форме рака, поражающего национализм: идеологии терпилы. Причем терпильство является главной парадигмой: любая форма активности, действий и уж тем более насилие не приемлемы в этой системе ценностей как явление, носящее характер провокации. Создав себе образ непобедимого врага, они начали бояться всего на свете; и прежде всего – реакции этого врага, осуждая любую иную позицию. Самую яростную критику конечно же вызывали скинхеды, предпочитающие «прямое действие», а околофутбол вообще предавался анафеме. Все вместе есть не что иное как жизненная позиция «премудрого пескаря» из М.Е. Салтыкова-Щедрина, а сокращенно – премудка. Премудок всегда осуждает всех остальных и поучает как им быть, так как только ему известна Истина. Баркашов вообще решил не мелочиться и своим личным врагом и врагом РНЕ на полном серьезе объявил Сатану и Антихриста. Естественно мыслящие таким образом личности в самом скором времени пополнили ряды пещерных антисемитов, радикальных монархистов, городских сумасшедших и катакомбных сектантов, которых около этой темы со времен кончины «Памяти» ошивается великое множество. Символом этого направления в нашем городе без сомнения является господин Минаков и его барабан. Минаков по всем возможным поводам выходит в казачьей форме неустановленного образца с барабаном и плакатиком на видное место, и, отбивая дикарские ритмы, олицетворяет борьбу с жидами, сионистским оккупационным режимом и зловещей Системой. Народная молва гласит что барабан при этом символизирует то, что Минаков после этого делает в органах внутренних дел.
Лучше всего про них сказал Нестеров в своей статье «Глас премудрых пескарей»: «Так что для тех «премудков», которых волнует вопрос, как бы эдак извернуться, чтобы Система не изволила гневаться – место ваше на помойке. Место тем, кто, будучи никем, кроме как компьютерным онанистом, смеет не только критиковать и поучать, но и оскорблять людей, делающих реальные дела – на помойке. Да и вообще ваше место на помойке. По жизни. А будущее принадлежит нам. Даже Диме Копцеву принадлежит будущее, потому что он своим поступком отвоевал себе место в истории. По праву. А вы по праву можете находиться только на помойке». Сейчас (декабрь 2010 года), после событий на Манежной площади, эти слова имеют особую актуальность.
Премудков всегда можно опознать по характерным признакам: неопрятная бородка, плохая физическая форма (есть и исключения, как правило карикатурно-раскачанного под русского богатыря вида), потрепанность жизнью, значки, надписи «за веру Царя и отечество» в сочетании с произвольной правой символикой, горы сомнительной макулатуры и любовь к разглагольствованиям. В Интернете премудка всегда выдает позиция терпилы, воняющая говном и снулой рыбой даже через монитор. Если где увидишь их, читатель – беги! Некоторые формы сумасшествия заразны.
Что касается оценки, данной тут РНЕ, то обращаю внимание, что речь про эпоху упадка данной организации. А в свое время именно РНЕ содержало наибольшее количество адекватных людей, многие из которых пришли к успеху. Общее правило тут таково, что как правило бывшими они стали уже к моменту раскола, или некоторое время спустя. Были попытки и возрождения организации уже на новых принципах, и я может быть расскажу об этом.
***
Второй, и главной причиной появления «бригад» стало то, что государственная политика сделавшая национализм маргинальным, поставила перед выбором: или в премудки, или на улицы. Так на улицы хлынул поток наиболее активных и пассионарных людей, которые за неимением иных, легальных и политических возможностей в корне изменили ситуацию в националистической среде. Уделом же так называемого «легального национализма» на долгие годы стало вторичное и жалкое существование где-то в парашном углу и политики, и уличной борьбы.
Идеологии терпильства была противопоставлена идеология насилия. Какой смысл читать «Протоколы сионских мудрецов», когда можно сжечь палатку с ненавистными хачами? Разве это не прекрасно, когда огонь пожирает ветхие строения с нелегалами? А как приятно ощутить лицом ледяной ветер, когда позади тебя все в крови, а впереди несется пустая улица, и нет ни законов, ни пределов, а есть только ночь и абсолютная свобода. Есть ли что-то прекраснее чувства охотника, когда кровь стучит в висках ищущих жертву, слившихся в едином порыве созданий, которые буквально вот-вот были студентами, а стали стаей, дикой и первобытной? Тот, кто вбивал голову жертвы в грязь и всаживал в нее нож знает отчаянную радость этого, а ощутивший порыв ветра из разбитого стекла «белого вагона», откуда на ходу поезда выкинули забитую жертву, говорят познал дзен. Для этого не нужны ни деньги, ни какие-либо особые усилия: это вот тут, рядом, и надо всего лишь перешагнуть за черту, и возможным становится абсолютно все. Чтобы насладиться великим Вагнером, нужно иметь определенный уровень культуры и мышления, чтобы читать Данте нужно чувствовать красоту слова. А чтобы окунуться в симфонию насилия, хаоса и разрушения, нужно всего лишь желание, а остальное сделают инстинкты, которые достались нам от предков. Кровь жертв, крики о пощаде, огонь, боль и разрушение – те самые краски, которыми были написана новая реальность. И она очень быстро вступила в свои права, дав начало явлению, которое смогло породить сначала страх, а потом и ужас. На улицы городов вернулись тени героев прошлого в их истинном, историческом значении – безжалостных и отмороженных; призраки политического террора ХIХ века а вскоре и реинкарнация моджахедов и повстанцев. Пока премудки создавали себе образ врага метафизического, новое поколение нашло себе врага реального, и в этот образ всадило кулак, тяжелый ботинок, нож, а спустя некоторое время и пулю.
Для этого насилия не нужен ни повод, ни вина, ни личные особенности жертвы – оно имеет самостоятельную ценность. Так и представляю сейчас негодующие комментарии читателей: какой же автор негодяй, что смеет описывать это в столь восторженном тоне! Между тем, если быть честным с самим собой, то придется признать что для всех нас привлекательно насилие. Если подумать, есть очень мало произведении культуры и искусства, в которых все жили долго и счастливо. Как правило книги, фильмы, картины в очень большом количестве рисуют нам картины войн, убийств, насилия и жестокости, и каждый из читателей рано или поздно сочувствовал героям подобных произведений. Такова уж природа человека, изначально видящего красоту в смерти и средствах для ее причинения. А значит описанное выше способно проникнуть в душу не какого-то злодея и извращенца, а совершенно нормального человека. Который может оказаться соседом, другом, братом, сыном – кем угодно. Именно так и становятся скинхедами обыкновенные подростки, а их сверстники в исламском обществе идут под зеленое знамя Пророка. Самый лучший фильм о скинхедах не «Ромпер Стомпер», а «Заводной апельсин» Стэнли Кубрика потому что как раз там показана сердцевина того, что толкает на преступления, риск смерти и дикую жестокость: идеология насилия ради насилия. Как показывает практика идея по своему содержанию тут важна, но вторична: так братом по разуму для бойца правой бригады является не номинально правый «премудок», а скорее чеченский боевик, ушедший в горы с намерением резать и взрывать русских. Можно оклеить дома все стены портретами Гитлера а в красном углу поставить «Майн Кампф», но даже полностью покрытый свастиками премудок останется премудком, пока в нем не будет духа, который я описал. Именно тут и пролегает водораздел между всеми и всяческими субкультурами хоть трижды националистическими и собственно «прямым действием». Это выражено настолько четко, что ряды «бригад» с радостью пополнялись людьми явно нерусского происхождения, которые тем не менее разделяли самое главное в этом деле: готовность к действиям. И никого не смущали корейцы, евреи, татары, наполовину кавказцы и даже один легендарный негр в составе банд. На фоне реальной деятельности теряли актуальность все шовинистские завихрения, что еще раз подчеркивает вторичность так называемого «фашизма» в описанном явлении. Справедливости ради, в 30-е годы в Германии было все то же самое, что неоднократно описывалось исследователями при анализе национального происхождения многих видных фигур Рейха.
Как несложно заметить на многочисленных примерах, путь это достаточно деструктивный, и если вовремя не остановиться, то ведущий в один конец. Мне доводилось знать тех, кто прошел его до конца. Вместе с тем те, кто пройдя это и выйдя обратно, на другой уровень сознания, приобрели нечеловеческую живучесть и стержень из нержавеющей стали. Горнило «бригад», как показали некоторые, правда немногочисленные примеры, для тех кто его прошел и там не остался, стало великолепной школой жизни, по сравнению с которой например обычная среднестатистическая срочная служба в армии отдыхает. Можно провести параллели с «горячими точками». Для большей части прошедших через них «горячие точки» стали местом, откуда шли на тот свет, в госпитали, получали инвалидность, алкоголизм и разные синдромы. А для кого-то они стали школой жизни, откуда народ поднялся в авторитеты в разнообразных «афганских» и «чеченских» ОПГ, а также в специфическом бизнесе. Таков естественный отбор в самом ярком его проявлении. Именно поэтому только у сильных личностей от Движения наблюдались успехи в жизни, а у всех остальных карьера очень часто развивалась так, как это было описано в первых двух главах нашего повествования.
***
Если спросить у случайного пользователя Интернета «кто они?» - экстремисты, «скинхеды», «фанаты с Манежной площади», у совсем дремучего обывателя – «фашисты», мы услышим десятки мотивированных мнений. «Ублюдки и дегенераты» - скажут одни: «фанатики и отморозки» - другие; «молодцы, побольше бы таких» - третьи; «преступники и грабители» - четвертые. Мне доводилось наблюдать их достаточно, чтобы сделать вывод о том, что все изложенные полярные точки зрения в общем корректны. Среди представителей этого общественного вектора есть все: и садисты, и убийцы для развлечения, и идиоты, и фанатики, и люди со складом ума Макиавелли, и хорошие простодушные и честные ребята, и патриоты, и просто коньюктурная сволочь. Самое забавное что этот абзац будет в общем верным, если заменить слово «экстремисты» например на «сотрудники милиции» - обыватель скажет все то же самое и опять-таки будет прав. Там тоже срез общества со схожими характеристиками.
Пишу я это все к тому, чтобы при прочтении дальнейших зарисовок читатель не делал обобщений и скоропалительных выводов, особенно делая их за автора. Жизнь штука очень многообразная, чем и интересна. А будучи знаком с фигурантами как с живыми людьми, никаких универсальных оценок автор дать не может. Всякое видел - от самых низменных до достаточно возвышенных проявлений человеческой натуры. Поэтому жанр зарисовок тоже будет различаться от глумливого и стебного эссе до некоторой аналитики а порой и серьезных размышлений.

4. Стрелка

Говорят мало мест в России где погода и климат хуже чем на Урале – мол знал царь куда ссылать. Однако в этот апрельский день наступила настоящая весна: яркое теплое солнце, зеленая рябь еще не распустившихся на ветках листьев. Люди тоже как будто расцвели – вокруг были красивые девочки, улыбки, и какое-то очень светлое настроение. Посреди этого праздника жизни девятнадцатилетний Виктор С. ехал на ответственное и важное мероприятие: массовую драку на говне, сиречь с применением оружия ... преимущественно холодного. Одет он был в спортивные штаны марки «аддидас» на три полосы, кроссовки и облегченный бомбер без синтепона. Если бы не некоторая тень интеллекта на его лице, случайный прохожий определил бы его как простого парнишку с рабочей окраины, в просторечии гопника.
Верным это было на пятьдесят процентов: Виктор несомненно имел склонность к уличному насилию, но проявлял ее вращаясь около праворадикальных кругов. Он всегда был где-то рядом с ними, но никогда внутри, и не вопреки, а благодаря этому преуспел в профильной деятельности – прямом действии. Довольно ясный, хоть и примитивно-прямолинейный аналитический ум и упорство, граничащее с бараньим, быстро привели его на путь систематических тренировок и убили все стремления к субкультурности и идеологии. Виктору было наплевать на судьбу России и русских когда он делал то что считал нужным, и поэтому он чисто технически и последовательно решал прямо поставленную перед ним и его друзьями задачу: драка, разгром заведения, разбойное нападение… что угодно. Он не замечал ничего, кроме узкой цели перед собой, в ее достижении достигал немалых успехов, и слава за ним закрепилась довольно жуткая даже среди скинхедов. Тактические разработки Виктора работали всегда, с неотвратимостью и простотой удара кувалдой. Столь же неотвратимыми были и последствия ошибок и расхождений с его планом – практически всегда наступала жопа. Так как по вине исполнителей наступала она часто, то работать со скинхедами в принципе Виктор не любил, предпочитая пьяно-разгильдяйной публике узкий круг проверенных людей, с которым провалов не было практически никогда.
…Трамвай не спеша шел по весенней улице, в открытые окна залетал теплый ветерок. А молодой здоровый парень нервничал, так как опаздывал туда, где люди будут бить друг друга битами, лопатками, цепями, резать ножами и добивать упавших. Забавно, не правда ли? Торопиться на собственную смерть и переживать по этому поводу достаточно необычно, а все основания предвидеть оную Виктор имел.
«Иногда предвкушение волнует больше чем успех», было сказано в какой-то идиотской рекламе. Эта фраза лучше всего описывает то, что чувствует человек перед массовой дракой. Самое страшное не бой и больница (что чувствуют те, кого убили, известно только им) – процесс конечен, и имеет определенный результат. Пугает неопределенность, и страшно бывает до дрожи. Во время спонтанного конфликта или вольной охоты на «акции» не те ощущения, потому что ты не знаешь точного времени когда тебя начнут убивать. В таких раскладах нет ни рыцарских доспехов, ни строя щитов как у ОМОНа, ни сыгранных действий околофутбольной фирмы, ни даже хотя бы оцепления милиции и карет скорой помощи, как при уличных беспорядках. Есть только ты, твоя тушка, что-то в руках… и лес острых и тяжелых предметов, назначение которых – ломать твои кости, пробивать голову и наносить разнообразные увечья. Читателю невдомек эти прекрасные ощущения, так вот бледная тень оных – сцена первой драки в «Бандах Нью-Йорка» Скорцезе, где на редкость убедительно показаны боль и страх двуногих, рвущих друг друга заживо. Очень часто не имеет значения какой боец лично ты: достаточно тем, кто с твоей стороны, побежать и провалить мораль, как тебя снесут и на этом все. Это даже не древние военные действия – с тобой не подразделение или хотя бы место в организованном строю с офицерами, а самый худший вид случайного ополчения, спонтанного и практически неуправляемого, не знающего что такое «приказ» и «надо». Виктор не имел ни одной иллюзии по поводу своей стороны в предстоящем мероприятии, и мрачно гадал – то ли больше участников не придут совсем, то ли побегут в процессе.
Противник же по данным разведки был представлен «хачами» - сиречь традиционным составом старше, тяжелее и злее, не имеющим никаких предубеждений против холодного оружия. Глядя на парня впереди себя, как двигалась при дыхании его грудная клетка, Виктор словно со стороны смотрел на себя, получившего несколько ударов ножом в область легких и уже словно чувствовал боль на вдохе. Закрыть на секунду глаза… успокоиться. В такие моменты как никогда инстинкт самосохранения ищет пути для спасения: срочное дело… у родных беда… да хоть понос прихватил. Есть только один способ не дать себе проявить слабость: сделать предстоящее дело для себя единственным выходом, уничтожив внутри себя само право на выбор. Иначе не будет сосредоточения на том как выжить, а нет ничего хуже рефлексии в самый ответственный момент, когда надо не думать а делать. Если дать себе «перегореть» заранее – можно практически быть уверенным в том, что там и останешься. Никто не знает, сколько из погибших и покалеченных похоронили и оплакали себя заранее, а цена ошибки именно такова. Виктор отлично знал все эти вещи, так как за последние два года это было шестое подобное мероприятие с его участием. От мыслей про вечное его отвлекла красивая девочка с букетом: уцепившись за конкретную задачу он будто приказал себе этот вечер провести со своей девушкой. Для этого нужно провести мероприятие. Для этого задачу надо решить. Все посторонние мысли разом куда-то растворились.
На свою остановку Виктор С. выпрыгнул легко и будто радостно – «раньше сядешь раньше выйдешь». Преодолев триста метров, в парке среди весенней толпы он увидел тех, кто сегодня идет вместе с ним. Группы по пять-шесть человек… негусто. Взгляд цеплял детали, от которых Виктор скривился: нашивки, ботинки с белыми шнурками, цыплячьи шейки, полторашки пива в руках. Землистого цвета мордочки с печатью раннего алкоголизма перемежались с румяными детскими физиономиями школьников-старшеклассников. Знакомых было мало, и из этого следовали плохая подготовка и низкая мораль состава.
Впереди и чуть в отдалении стояло полтора десятка совершенно других личностей. Непримечательная одежда по погоде, небольшие сумки на поясе, короткие стрижки и жесткие взгляды. По своеобразной моде олимпийки были подвернуты до локтей: среди типичных жертв много плохих борцов и любителей хватать за руки. На руках двоих уже были одеты строительные перчатки с пупырышками, главное орудие производства. Не сказать что эти люди как-то сильно отличались видом и возрастом от остальной массы… чуть спортивнее если только. Но было в них что-то такое, от чего становилось не по себе. Разгадка была проста: от группы молодых людей буквально несло смертью. Это был основной состав широко известной в узких кругах бригады, имя которой не надо поминать всуе. Знамениты они были тем, что регулярно и систематически акционируя и за несколько лет деятельности имея за плечами десятки убийств и тяжких эпизодов «основа» оставалась на свободе. Вокруг них, а всего вокруг бригады вертелось от сорока до восьмидесяти человек – садились. Этих же будто сам черт берег для каких-то своих важных бесовских дел.
Виктор подошел к их кругу и «вена в вену» поздоровался с лидером – А. Лидеру тогда было всего восемнадцать, и коренастый белобрысый парень легко управлялся с бойцами существенно старше себя. А. был прирожденным командиром, в гораздо большей степени одаренным чем Виктор. Обладатель чудовищной силы воли и совершенно звериного чутья, А. за несколько лет не только выжил, но и провел бригаду мимо физической расправы и правоохранительных органов через сотни эпизодов.
- Привет, фашисты. – Виктор встал в круг
- Значит чо. Чурки уже на месте, говорят будет их довольно много.
- Повод-то какой вообще?
- А хер его знает! Меня в это вообще левый знакомый вписал – тот, из-за кого вся канитель, там щас, в машине, с братом. Он их вычислить может.
- Чо по говну?
- У нас – все плохо. Есть немного арматуры, ножи, газ.
- Палок может наломаем? – раздался голос кого-то со стороны. Виктор присмотрелся и увидел юное лопоухое создание в камуфляже с имперским флагом
- В жопу тебе палок напихать!!! – А. резко набычился. Его насторожило не предложение, а то, что его посмели перебить, а это корень будущего неповиновения. Кары юное создание избежало лишь потому, что А. увидел в его глазах страх, переходящий в ужас. Правильно – его должны бояться сильнее чем хачей.
***
- …Короче есть мысль организовать камнепад. Каждый в руки берет стекло, камень – с пяти шагов по команде, потом прыгаем. Перед прыжком сбились в кучу, мы сзади будем. Кто выпрыгнет из строя ногу сломаю. Кто побежит – зарежу нахуй.
Виктор со стороны наблюдал финальный инструктаж. Указания А. были просты и понятны… впрочем, содержание оных они накануне обсуждали, и не один раз. Подтягивались опоздавшие, одним из последних Виктор с большой радостью увидел массивную фигуру своего друга, околофутбольного деятеля М. М. отличался двумя добродетелями – тяжелым весом и чемпионской степенью уровня России по одному из контактных единоборств. Вид у него был довольно помятый и похмельный, но все равно один М. стоил целого коллектива юных арийских воинов.
- А., тут скаут явился!
Скаут это разведчик. Один из тех кто смотрел все это время на позицию противника. Новости были удручающие: на месте стояла «девятка» с багажником полным бейсбольных бит и арматуры, также среди бит были спалены топор, ну и лопатка и «оса» у водителя в салоне.
- Время!!! Двигаемся!!!
Мелкими группами народ начал покидать парк. Спустя десять минут за углом от предполагаемого места на диком футбольном поле сконцентрировался моб. Тридцать семь человек дошли до места из примерно пятидесяти, бывших в парке. У остальных нашлись неотложные дела. Виктор усмехнулся, и вместе с А. и М. начал выстраивать боевые порядки.
Традиционный строй имеет «фёстлайн», первую линию бойцов-тяжеловесов с наилучшим личным уровнем. Их задача – провалить строй противника и смять их ряды, что дает возможность более легким бойцам второго-третьего ряда реализовать свое преимущество. Сзади же как правило нужно только давить плечами на спины, придавая напору первой линии совокупную массу всего строя. Виктор не питал никаких иллюзий что будет при повторении этого построения на запланированном мероприятии: первый ряд ляжет под удары бит и арматуры, а дети сзади убегут. После чего можно будет дорезать тех кто упал. Панические настроения были написаны на лицах, и черт возьми за этот страх сложно было упрекнуть. Плохо было всем, кроме троих: Виктора, переборовшего мандраж, отморозка А. и М., который отличался редкими толстокожестью и фатализмом. Эти свойства и непреодолимый болевой порог М. сделали его чемпионом России и звездой таких мероприятий, несмотря на очень среднюю технику, изобилие жира и любовь к водке. Никто не знал сколько раз он дрался в жизни – у всех было такое впечатление, что это бесконечный циклический процесс.
И тут наступил неожиданный момент. Все центральные фигуры заняли третий и четвертый ряды, сбив впереди себя трясущихся малолеток, то есть страшных скинхедов с нашивками и белыми шнурками. «Кто побежит – лично почку проткну!!!» - шипел сзади А., потрясая ржавым китайским ножом с подозрительного вида пятнами. Его бригада сзади расположилась полукольцом, изображая заградотряд. Это и была идея Виктора, который ничего не знал об устройстве римского легиона, но интуитивно повторил то же самое. Впереди шел живой щит, которому суждено было лечь под ноги нападающим, под биты и железо, давая возможность смертельной косе сзади резать из-за этих спин. План Виктора заключался в том, чтобы причинив максимальный ущерб, дорезая чужие драки, и пожертвовав страшными скинхедами (чьими-то детьми, большинству из которых было пятнадцать-шестнадцать лет) рассыпаться и исчезнуть. А. рассчитывал за счет «камнепада» и резкой безжалостной атаки погнать оппонентов… но он всегда переоценивал свою бригаду.
Желудок подкатил к горлу… моб свернул за поворот... когда же уже наконец???
Перед ними стоял довольно редкий строй оппонентов сопоставимой численности, но постарше – двадцати-двадцати пяти лет. Вооружены были все. Виктор накинул и затянул на запястье шнурок, мертвой петлей крепившийся к рукоятке ножа. Если потерять оружие в свалке, поднять его не дадут; а еще со шнурком можно выпустить нож из руки чтобы схватиться за товарищей и удержаться на ногах – если упасть под ноги, встать тоже не дадут. Ножом Виктор только колол, поэтому выбрал довольно длинный и довольно узкий образец китайской ножевой промышленности, обмотав ручку матерчатой изолентой. Некрасиво, но надежно и ухватисто. Встать за широкой спиной М за его правое плечо, оставив место чтобы колоть справа… тоже живой щит, только собственный, и с устойчивостью осадной башни. Так уже было, и не раз. Бросать и бросать правую руку на выдохе, как можно чаще и наваливаясь вперед. От спины М. резко несло потом.
Сорок метров… тридцать метров… пятнадцать… перейти на бег
Что такое???
Почему встали???
По строю прокатился гул – среди оппонентов было ровно два кавказца. Никаких «хачей» не наблюдалось, напротив стояли обычные ребята, от страха вцепившиеся в биты.
Тактическая часть мозга Виктора взвыла от восторга: они выиграют этот бой! Противники не готовы убивать, по виду явные спортсмены, да и с обеих сторон стали перекрикиваться знакомые, узнавая друг друга. Если кто-то и пробьет голову битой, испугается сам, да и остальные к этому не готовы совершенно. А значит станут жертвами отмороженной бригады с их десятками убийств – тем наплевать кого резать. Несколько секунд и оппоненты побегут, после первых же упавших.
«Стой, мудак!!!» - что-то вспыхнуло в голове. «Ты что делать собрался, кретин??? Тебя вписали в непонятное, и сейчас ты с радостью барана собрался устроить бойню с такими же как ты сам?»
Те же мысли синхронно посетили и А. и над полем пронеслось:
- ЧИСТЫЕ РУКИ!!!!!!!!
Строй поднял вверх пустые руки. То же сделали и оппоненты, с явным облегчением. На землю посыпались аргументы.
Моб стоял на месте, утратив тот порыв, который был в начале. И на них ломанулась стена людей напротив. Из-за плеча М. Виктор увидел бегущих оппонентов, и тут же развалился и побежал их собственный левый фланг.
- СТОЯТЬ!!! СТОЯТЬ, БЛЯДИ!!! – М. ревел, мощными оплеухами пытаясь собрать разбегающихся школьников. Бесполезно. Виктор тоже стоял, так как давно запретил себе бегать в такой ситуации. Кроме того, его переполняла злость по поводу всей этой затеи, на глазах из кровавого эпоса превращающейся в совершенно безблагодатный фарс.
Тут как раз подоспели оппоненты… и побежали вместе с остатками их состава, в том же самом направлении. Никто никого не бил, а расстановка сил напомнила творчество Владимира Семеновича Высоцкого: «Красота – среди бегущих, первых нет и отстающих…». Причина через мгновение стала очевидна, так как пробегающий мимо противник рявкнул «Мусора!» и ускорился. И правда, сзади строя оппонентов по парковой дорожке ехали две машины ППС.
…На Виктора накатила дикая усталость в сочетании с безразличием и ленью. Зачем все это? Что он тут делает? М. стоял рядом и ржал.
- Побежали! Хахаха! Не упадите, бля! Ой не могу!
Картина вокруг отдавала авангардным искусством: по пустому импровизированному футбольному полю неспешным шагом брели две фигуры, одна повыше и постройнее в спортивных штанах, вторая помассивнее и в паленом Лонсдейле. Вокруг лежали десятки бит, ножей, цепей, палок, арматурин, топоров, обломков кирпича и бутылок. «О поле, кто тебя усеял разным аргументом?» - спросил бы в этой ситуации герой Пушкина. Периодически наши герои пинком отбрасывали с дороги мешающие пройти ништяки.
Сзади подъехала машина ППС и остановилась
- Здорово мужики! – М. зычно крикнул экипажу. - Огоньку не найдется?
Несколько ошалевший сержант автоматически протянул к сигарете зажигалку?
- Вы чо тут творите? Охуели совсем?
- Да мы ваще не при делах, сами ж видите! Иду с другом, тут какие-то драться собрались.
- А это все чье?
- Ну не мое точно! Они вооон туда побежали!
Проверив документы, которые оказались только у Виктора, экипажи поехали преследовать правонарушителей. М. ржал практически непрерывно. Через два квартала друзья увидели знакомые экипажи, деловито паковавшие часть бегунов на длинные дистанции и приветливо помахали им руками. Примерно там же им встретилась довольно многочисленная группа неудавшихся оппонентов.
- Ну вы бля даете! Почему не побежали-то?
- А мы ни от кого не бегаем. Никогда.
- Как звать-то?
- М. и С.
Позднее эта история стала широко известной в узких кругах. Так укреплялся авторитет.
***
- Ну вы даете – От рассказа Виктора я остался в изрядном удивлении. – А ничего если бы там правда кавказцы были? Имеешь представление что бы произошло? Ни оружия нормального, ни подготовки. Пиздец же.
- Не, нормально все. Смотри сам: вот прибили бы несколько юных дебилов. Дураки не дефицитны, так хоть польза от них. Эффект от того, что хачи ебнули бы парочку детей был бы превосходен – кондопоги тогда еще не было, но что-то типа того могло бы быть. Мощный резонанс точно. А скорее всего кавказцы бы в первый момент не стали бить серьезно – недооценили бы противника. Тут-то и понеслось бы веселье. Опять же с концами нас там поубивать мусора бы не дали. Да и расклад был бы сложный для чурок: А. и компания не подарок совершенно.
- Замечательно. Тебе-то это нахрена? Кондопоги, резонанс. Ты ж не идейный.
- Мне? А для развлечения. Сзади не особо опасно было… Идейные у нас как раз согнанные в первый ряд были. Я-то не идейный, нахуя мне подыхать? У меня была задача, которую надо решить, и последствия в нее входили. Единственный вариант обратить расклад в свою пользу практически при любом результате. Кстати из тех двух чурок которые там были одному кто-то нож в суматохе присунул, уже когда удрали все. Но круче всего опиздюлился тот, кто эту стрелку забил, гыгыгы. Так-то стрелки с чурками идиотизм полный, сам понимаешь. Только вычислять и накрывать, без предупреждения. Ты эту кухню лучше меня знаешь, что бывает из-за такого.
- Да уж, естественно. – В глазах Виктора я видел огоньки и в них появилось тоскливое и мечтательное выражение. Будто воспоминания об ушедшей молодости, прекрасной но потерянной.
Шел 2010 год, с весны 2004 года, когда не пролилась кровь, прошли шесть лет. А в декабре 2010-го Москву всколыхнула реакция на убийство славянского парня в случайной драке.

5. День из жизни

Виктор хандрил. Сказывались погода – серый уральский февраль, когда темнота на улицах соседствует с холодом и исключительно грязным серым снегом, и обычная для этого времени года простуда. Третий день он сидел с книжкой и наушниками, спасаясь от сухого кашля глинтвейном и коньяком. Военные мемуары перемежались Буниным и Набоковым, Вивальди в наушниках сменяли Landser и TNF, а настроение становилось хуже и хуже. Стоило закрыть глаза, и мозг рисовал картины кровавого насилия, поджогов, разбоев и расправ. Сколько же ему было лет тогда? Восемнадцать, кажется. Многое из того, о чем тогда только мечталось, будет осуществлено в ближайшие годы… а пока личные наклонности только начинали проявляться.
После обеда раздался телефонный звонок. Звонил хороший знакомый Виктора, и один короткий звонок вернул его в нормальное состояние. В другое время предложенная идея бы не вызвала особого энтузиазма: речь шла о накрытии концерта группы «Многоточие». Лично Виктор к поклонникам негритянской музыки относился нейтрально, относя этот пласт культуры куда-то туда же, куда и шансон. Однако рэпперы были легкой и желанной целью, сравнительно безопасной и забавной. И под настроение на фоне хандры сгодился и такой вариант. Подобно жидкому бульончику в больнице для выздоравливающего, забавные подростки для разгона пинками должны были снять последствия болезни и дурного настроения, подготовив почву для великих свершений.
Спортивная куртка… удобные джинсы… капа, перчатки, упаковка бинта, легкие берцы. Нож в карман куртки, отвертка за голенище берца, газовый баллончик под правую руку.
Ах это волшебное ощущение, когда выходишь из дома на охоту! Меняются краски, словно на мир надели какой-то светофильтр. Резче очертания домов, людей, ярче краски, лучше чувствуешь свое тело и как-то по-особому - запахи. Где-то есть и страх, но далеко. Гораздо сильнее азарт и предвкушение от предстоящей охоты. Острота впрочем была чуть приглушенной: Виктор понимал малую опасность и несерьезность предстоящего предприятия.
***
Первый сюрприз ожидал на месте встречи. Вместо обещанного коллектива на месте встречи стоял один-единственный З., приятель Виктора. Некоторое время З. входил на правах янгстера в уважаемую основную бригаду, имел опыт «белых вагонов» и нескольких десятков акций. Практически во всех он проявлял нетерпеливость и бестолковость, что вкупе с разгильдяйством делало его больше комичным, чем героическим персонажем. Сам З. себя таковым естественно не считал, и на полном серьезе причислял себя к «основе». Несмотря на это, для Виктора З. был чрезвычайно полезен. Разгадка крылась в исключительной коммуникабельности З., которого буквально знала каждая собака. Через вписки на сомнительных квартирах, пьянки, уличные знакомства и случайные встречи он имел широчайший круг знакомств, который пополнялся бесконечно.
Сейчас друзья ждали очередных знакомых З. – некую окраинную молодую бригаду, мутившую на вечер открытие концерта. День шел к вечеру, и стоя на крыльце крупного уральского университета Виктор начал замерзать. Кашель опять дал о себе знать, а скинхедов все не было. Не то чтобы ослаб боевой дух… но куда привлекательнее драки представлялась большая кружка глинтвейна и горячая ванна.
- Сссука, бля!- З. швырнул телефон о снег. Привыкший к такому обращению «сони-эриксон» жалобно пискнул, но выдержал очередной полет о твердую поверхность.
- Что там?
- Да проебались они! Вдвоем видимо поедем. Там многие обещались быть.
- Ну как обычно… а это кто такие? Не твои? – Виктор показал на три фигуры в пяти шагах от них. Фигуры были одеты в тяжелые ботинки, бомберы с «розами» Уралмаша, громы и знающему человеку сразу было ясно кто это такие.
- Неа… но щас узнаем. – З. сделал шаг вперед и красиво отсалютовал.
- Восемь восемь!
Троица замедлила шаг, и Виктор рассмотрел их поближе. Все одинаковые: плотные, коренастые и тяжелые, ниже среднего роста. Самый здоровый пожалуй тяжеловес, очень легко двигается. Под натовским бомбером редкая и авторитетная роза «Steel Monsters». Двое в «громах», все в табельных тяжелых ботинках.
- И тебе привет! Кто такие будете?
…Трое парней оказались непричастны к идее разгона рэпперского концерта. Это были участники несколько нетипичной бригады «Викинг» во главе с командиром с непримечательной кличкой Прапор. От традиционного формата бригаду отличало то, что кроме бесчинств и насилия у них были организованы тренировки и даже культурно-просветительская работа с личным составом. Помимо занятий по боевому самбо, АРБ и РБ «Динамо» у бойцов были заведены еженедельные доклады по истории Древней Руси и разумеется Второй мировой. Дружили «Викинги» и с РНЕ второго созыва, правда не во всем поддерживая данную организацию. Беседа текла неторопливо; зацепившись языками новые знакомые сыпали именами, кличками и фактами, устанавливая общих знакомых и точки соприкосновения. Так Виктор с удивлением узнал что на одной стороне с «Викингами» он принимал участие в двух массовых драках.
Тем временем голос подал самый тяжелый боец в редкой «розе».
- Да вы заебали уже! Пошли лучше кого-нить ебнем – одни пидорасы кругом!
- М., ты это… поскромнее, - нерешительно начал Прапор. Они стояли посреди большой толпы студентов, у которых только что закончились занятия.
- Ты чо-то против моих слов имеешь? Говорю пидоры, значит пидоры, а вот например пидор пиздоглазый! – М. обличительно ткнул пальцем в крепкого молодого человека кавказско-азиатской наружности, с интересом наблюдавшего националистическое собрание около главного входа в университет.
Трижды названый пидором кавказско-азиатский господин был в замешательстве. Посреди людной толпы какие-то уебки на глазах его одногруппников нарывались на конфликт! «Да я вас щас…». Он схватил за грудки ближайшего, коим оказался З. Сейчас он покажет своим… никто так с ним не смеет и все его боятся!
Виктор сморщился. Он жил буквально в двух шагах от университета, и как правило старался не гадить в ближайших окрестностях от дома.
…Кавказец схватил за воротник З. Как всегда, в такие моменты он был очень рад зрителям: наказание наглых русских входило в ряд приятнейших удовольствий наравне с девочками и веществами. Он любил чужой страх, и привык молниеносно давить любое сопротивление. Так повелось еще с армии, где он отслужил перед поступлением в университет, в отличие от трусливых маменькиных сынков вокруг.
В этот момент наступила темнота – от столкновения головы кавказско-азиатского юноши и ботинка с железным стаканом. Неожиданно для всех присутствующих шарообразный М. рубанул его мавашкой в ухо в уровень гораздо выше собственной головы. Все было прекрасно в этой мавашке: сила, резкость и выхлест, с мощным разворотом тяжеловесной жопы и прилетом в голову снизу вверх. Знатоки боевых искусств из Интернета впрочем осудили бы М: он как раз сделал то, чего сделать по мнению знатоков нельзя в принципе – зимой, на улице и в тяжелой обуви провел удар в голову ногой, да еще противнику выше себя ростом. Вопреки мнению знатоков из Интернета, кавказская голова от такой сытной и неожиданной вещи хрустнула, а ее обладатель полетел в стену ларька в тяжелом нокауте, увлекая за собой З., за которого он пытался рефлекторно удержаться. З. придал дополнительное ускорение летящему телу, и через мгновение друзья впятером зверски избивали упавшего ногами.
Бил ли ты, читатель, людей ногами? В этом есть особенная стать и особенное мастерство, не изучаемое в боевых искусствах. Что мы видим в обычных драках? Футбольные пинки по упавшему, который вертится и пытается встать? Это никуда не годится! Познавший мудрость будет бить лежачего строго сверху вниз, втаптывая и вбивая в землю. Наивысшую благодать имеют прыжки на голове и тушке оппонента. «Чтоб асфальт прогрыз, зараза, чтоб вообще не встал с земли! Вот еще совет вам дельный: можно станцевать на брюхе, чтоб во рту его плескались его свинские кишки!» - говорит об этом деле народное творчество. Многое можно сказать о человеке, по тому, как именно он бьет лежачего ногами, и новые знакомые с первого взгляда понравились Виктору. Прапор сноровисто прыгнул сверху двумя ногами на кисть руки поверженного врага, чтобы осколочный перелом исключил его боеспособность если оживет от пиздюлей. В это время двое оставшихся окучивали тело: один сажал топчущие удары в тушку, старательно избегая ударов в голову, а М. вгонял в цель страшные маэ под сорок пять градусов к земной поверхности. З. и Виктор на несколько секунд оказались не у дел, словно очарованные прекрасной картиной. Подключившись к процедуре они отметили согласованность действии троицы: все движения были строго синхронны и по времени различались на один такт. Раз-два-три! Раз-два-три! Удары следовали со всех сторон без пауз, так как пока один замахивался другой бил, и через считанные секунды раздалась команда «Отступаем!». Прозвучала она практически в тишине, поскольку опиздюлеваемый в процессе молчал, пребывая в нокауте, а зрители вокруг вели себя тише воды ниже травы.
Стоявшие вокруг места экзекуции студенты всех национальностей словно утратили зрение и слух во время ее осуществления. Виктор всегда поражался, насколько насилие способно разорвать шаблон у большинства людей. Они словно не верили в реальность происходящего – как в толпе народу происходит деловитое превращение кавказского студента в мешок с костями. Много раз подобное Виктор наблюдал в электричках во время «белых вагонов», когда пассажиры находили массу более интересных и неотложных дел, чем происходящий рядом кровавый кошмар. После первого же «белого вагона» Виктор сделал для себя однозначный вывод – нет смысла звать на помощь и кричат «убивают». Услышав про это, аудитория обрадуется что убивают не их, и поспешит покинуть зал. Любопытно еще, что жертва до последнего надеется – «нет!! Не со мной!!! Такого не может быть! Вокруг же люди!». Может, сука, может. Еще как может. Именно вот так это и происходит – здесь, с тобой, сейчас. И только почувствовав хруст собственных костей, до жертвы доходит – убивают же! Натурально! В этот момент происходит осознание бренности бытия: кто-то кидается в самоубийственную атаку, когда уже поздно, кого-то не могут оторвать от вагонной скамейки а то и от одного из нападающих, в кого жертва вцепляется как в собственную жизнь. А кто-то просто начинает орать, безнадежно и страшно. И тогда у бьющих возникает одно желание – заткнуть орущее существо и поскорее сделать так чтобы этот леденящий душу вой прекратился. Встречаются впрочем и эстеты: Виктор знавал двоих арийских воинов, которые задержались в движении лишь потому, что очень любили слушать как визжат китайцы. А орут они действительно знатно – как-то не по-человечески даже, с тонким пронзительным звуком, переходящим в почти неслышимый диапазон.
Кавказскому студенту в принципе повезло. Били сильно, но аккуратно – повреждения исключали летальный исход, а драка… что драка. Это труп есть ЧП, а когда кто-то получил пиздюлей у универа – дело житейское. Другой вопрос что такие вещи реально заставляют бояться. Тот же З. как-то раз по пьяни сформулировал, что лучше не убивать, а калечить. «Похоронили, погоревали, плюнули да новых пидорасов с родины выписали. А вот инвалид перекошенный под себя гадящий много лет напоминать будет, кто мы такие и что бывает». Тут никого и не покалечили, но эффект был. Даже не столько в факте, сколько в слухах и приукрашенных очевидцами рассказах, в которых отряд двухметровых фашистов практически зачистил окрестности университета. Кто-то будет ненавидеть, кто-то бояться, кто-то радоваться, а некоторые и пожелают повторить. Мир это скука, когда тебе нет двадцати. Плотью и кровью наших героев была война, и чтобы разжечь эту войну не было недостатка в средствах. Порой Виктор думал, насколько им необходимы все эти «хачи», «кавказцы» и прочие – без них жизнь бы потеряла остроту.
***
- Отступаем!!! – Прапор рявкнул так, что ноги сами понесли оттуда. Виктор жил неподалеку, и сразу рванул в сторону крупной улицы. «В полукилометре – РУВД. Дорогу они не знают… надо рискнуть!». Группа растворилась в толпе, бегали ребята тоже грамотно. Между бойцов, двигающихся после короткого спринта быстрым шагом, постоянно находились несколько прохожих, за счет чего по улице шли не пятеро, а пять человек по одному. В голове Виктора тикал невидимый хронометр – он как будто ощущал время, которое машина ППС едет два квартала. Двигались они точно в сторону РУВД, как он и рассчитывал. Через 150 метров Виктор первый нырнул в огромный книжный магазин и не задерживаясь проскочил в сторону альбомов с репродукциями художников наискосок от входа. Следующим показался Прапор, которому Виктор одними глазами показал в сторону полок с детективами. Спустя десять минут друзья усердно изучали различную литературу, причем З. флиртовал с девочкой-консультантом, а М. углубился в литературу о беременности и родах.
Так прошло не менее получаса, и Виктор выскользнул наружу. Все спокойно… набрать З.
- Дуйте поодиночке во двор за кинотеатром!
Отлично. Теперь можно не спеша дойти до остановки и сесть в любимый вид транспорта Виктора – трамвай. Где-то минут за пять З. объяснит, где они встречаются, ну и еще минут двадцать им туда добираться. Значит можно расслабиться.
«Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» - мог бы об этом ощущении сказать доктор Фауст. Хандра совершенно покинула нашего героя, простуда тоже отошла на второй план, а в душе играли первые такты Первого концерта Чайковского. Чувство победы и радости было превосходно, а особенно то, что теперь они находились в безопасности. А вечер только начинался.
На оговоренном месте к тому моменту как трамвай доехал уже собрались наши знакомые.
- Ну что? Погнали к клубу? – З. явно никак не мог оставить идею разгона концерта.
- Прогуляемся… - Прапор особого интереса не проявил, но и без развлечения оставаться не хотел.
Минут через 15 друзья увидели через дорогу сомнительного вида процессию, двигающуюся во встречном направлении. Порядка 15 щщей явно карланского облика и с ними три девицы разной степени страшности: светлая с выбитыми зубами, темноволосая жирная с пирсингом и странная девушка в очках и пуховике. Так Виктор впервые увидел легендарных Кис – Белую и Черную, а также их подругу, чье имя не сохранила история. Чтобы никто не перепутал их с обычными блядьми, каждая сверкала характерными аксессуарами: спущенные подтяжки цветов российского триколора, говнодавы и бритые виски дополняли вид девушек. …
Раздались сомнительные заряды, и составы смешались. Настроение было у всех какое-то дерганое, кураж и трусость боролись друг с другом. Побеждало то одно, то другое – вон хилый мальчик бросает бутылку в окно машины с черномазой рожей за рулем. Машина оттормаживается, и состав бросается врассыпную во главе с метателем стеклотары. М., З. Прапор и Виктор идут прямо, не меняя курса, и за ними еще четверо. Машина с треснутым лобовым стеклом уезжает, состав начинает сбиваться обратно. М. ржет. Виктору скучно и противно, но пока еще есть надежда на веселье. Снова донимает простуда.
По пути встречаются несколько нерусских граждан. Трое убегают сразу, один попадает под карлоту. Начинается суетливое избиение: двое виснут на вороте, и падают вместе с чурбаном, остальные, включая девиц, начинают пинать. Жертва отбивается и орет с земли; кто-то лезет шарить по карманам, остальные наносят бестолковые пинки. Наконец жертва вырывается и убегает, в крови, но в добром здравии, хоть и дурном расположении духа.
- СЛАВА РОССИИИ!!! – раздается заряд одного из юных арийских воинов. В руках он победно держит кошелек и дешевый мобильник.
- Выкинь палево! – Виктор закашлялся
- Трофей! – Юный скинхед обиженно оскалился, с видом ребенка, у которого отнимают игрушку.
БАБАХ!
М. неслышно скользнул сбоку и залепил любителю мобильных телефонов затрещину.
- Выкинь, блядь, тебе старшие сказали!
Телефон отправляется в сугроб, кошелек туда же, а деньги превращаются в пак пива «Балтика тройка» в ближайшем ларьке.
- Народ!!! А погнали днюху Кота отмечать!
Виктору становится понятно, что никакого разгона концерта не будет.
- А водка будет? – М. непостижимым образом досасывал уже третью «Балтику»
- Да у Кота все ровно! Он из основы!
- Не знаю такого…
***
Спустя полчаса поредевший состав собрался в подъезде старого «сталинского» дома на улице Воеводина. Уехал на тренировку прапор и третий боец из «Викинга»; с кем-то созвонился и отбыл к концерту упорный З. Виктор не составил ему компанию, так как дико замерз и мечтал о любом тепле, хоть бы и от батареи в парадной.
Кот оказался тощим субъектом лет двадцати с хвостиком на вид, доложившим что он «шесть лет в Движении». Одет он был в деловые брюки с кожаной курткой, и видом напоминал вокзального барыгу.
Рекой лилась «Балтика» и дешевая водка, и развязались языки.
- ….а верхом на нем Сема сидит! И отвертку в спину вдоль позвоночника задумчиво так втыкает! Тыц, тыц, тыц…
- …когда жила у Гриба, каждый день упарывался, скотина. Ольге грудь и между ног везде сигаретой изтыкал, места живого не было. Меня убить грозил. Хорошо Киса Дизеля знала – они Гриба впинали у него же на хате.
- Гриб сдох же?
- Ага, тогда после пиздюлей блевотиной захлебнулся!
Девочка в очках рассказывала интригующую историю своей неформальной юности у панков и обстоятельств, как попала к скинхедам. До Виктора доходили слухи о той истории – про варщика дезоморфина и извращенца Гриба, которого вычислили и накрыли отдаленные знакомые Виктора. Он слышал, что Дизель пробовал пытать наркомана перед смертью на предмет того, где деньги. Ничего не добился, правда – тот просаживал все что попадало в руки. Как к Грибу могла попасть обычная девочка? Лет пятнадцать от силы… симпатичная, пожалуй. Приличная одежда… очки. Наверное родители есть, и наверное любят дочку. Жила у него? Что могло привести ее туда? На эти вопросы у Виктора ответа не было… и наверное подонку и отморозку Дизелю на том свете зачтется, что хоть ее оттуда вытащил. Даже этот подъезд был несомненно лучше дезоморфиновой клоаки. Такие истории вызывали в Викторе приступы черной злобы и жестокости – сколь бы сильно не были перемешаны в его душе представления о добре и зле, но такое следовало давить без жалости и сомнений.
Вокруг пили, общались, дрались, а Виктор так и сидел в обнимку с теплой батареей. По лестнице на свою незадачу спускался парнишка с гитарой, и на свое несчастье подвернулся под руку уже изрядно пьяному М.
- Сссслышь… стой, дай на гитаре поиграю!
Ни жив ни мертв от страха, явный учащийся музыкальной школы отдал гитару тяжеловесной фигуре с на редкость отталкивающим бритым еблом.
М. бережно взял в руки гитару, освободил от чехла, и заиграл, перебирая струны короткими толстыми пальцами:
…Над миром рассвет
Занимается новый
И вот огнем
Полыхает заря
Народ на борьбу
Поднимается снова
Пусть будет свободна
Наша земля…

Пел хоть и неумело, но душевно. Стихли разговоры, кто-то пробовал подтягивать. За мусоропроводом метал харчи недавний метатель бутылок в автомобили. Пролетом выше раздавалась какая-то возня. Присмотревшись, Виктор обнаружил тощую задницу именинника Кота, ебущего девочку в очках, прислоненную к перилам. «Шесть лет в движении, да».
...Никогда не погаснет пламя
Священного огня
Мы будем бороться за твою свободу
Живи Россия моя
Мы будем подниматься снова и снова
Пусть мир будет против меня
И мы умрем за тебя Россия
Живи Россия моя!

М. вернул гитару владельцу и смахнул слезу пьяного умиления от чуда рождения музыки. Обнял за плечи парня с гитарой и проводил его на выход из подъезда, чтобы тот миновал сборище. Мало кто знал, что с гитарой у М. были связаны воспоминания о любимой бабушке, по чьей инициативе он несколько лет, страшно мучаясь, отходил в музыкальную школу. Бабушка очень радовалась успехам внука, и долгие годы потом М. испытывал самые почтительные чувства к представителям музыкального ремесла. Многие удивились бы в принципе наличию у него каких-то чувств, отличных от чувства голода. Народная молва считала его совершенно безжалостной и безнадежной свиньей без каких-либо проявлений человека.
А через час Виктор уже был дома. Как всегда в такие дни хвативший адреналина организм долго не мог заснуть. В полусне-полуяви перед внутренним взором проходил калейдоскоп мыслей, событий, лиц. Прыжки на голове… бег… девочка Аня в очках… «Шесть лет в Движении»… что-то еще.
После этого дня Виктор не менее полугода ежедневно встречал по пути домой опиздюленного ими у университета кавказца, изо дня в день наблюдая заживающие пиздюли. Они явно узнавали друг друга, и смотрел опиздюленный очень зло, но никаких последствий эти встречи не имели. А вот концерт никто тогда и не разогнал. Шел 2002 год.

6. Гук-общаги

Каждый город, кроме всем известных достопримечательностей, отмеченных на картах и известных туристам, имеет странные и загадочные места со своей собственной аурой. Такие места также известны как «места Силы» - где сами камни хранят дух насилия, жестокости, разнообразных пиздюлей и отпечаток воспоминаний участников и жертв.
Про такое место и расскажу читателю - о широко известном в узких кругах месте, которое, пожалуй, достойно собственной главы нашего повествования.
Между улицами Куйбышева и Малышева есть участок набережной реки Исеть, которая только недавно стала цивилизованной. Раньше там были с одной стороны реки стройки, а с другой – Дендрарий, причем его довольно дикая часть. Берега соединены пешеходным мостиком, который соединяет Дендрарий со стороны Радищева и улицу Карла Маркса. В районе улиц Горького и Карла Маркса и стоят они – гук-общаги, то есть здания по адресу Горького, 20 и Горького 28 «а».
На вид это два обшарпанных исторических здания постройки начала ХХ века, в которых в начале века ХХI путями неисповедимыми поселились гуки. «Кто такие гуки» - спросит непросвещенный читатель? «Гуками» американцы во время войны (а слово появилось еще со времен войны на Филлипинах) во Вьетнаме называли азиатов, ну а в обиход специфических кругов оно несомненно попало из культового фильма «Ромпер Стомпер». Заряд «kill Gooks!!!!» оказался узнаваем, и так излюбленная дичь получила родовое прозвище, а место силы получило свое подлинное имя - гук-общаги.
Никто не знает, откуда и когда там появились азиаты. Почему догадаться нетрудно: это самый центр Екатеринбурга, который в те годы бурно отстраивался в местах ветхого частного сектора, где сейчас находятся масса дорогих новостроек. Кто-то это все должен был делать, и видимо изначально планировалось использовать ветхие здания для жилья рабочих, но вышло из этого нечто совершенно иное. Как-то не помнит там история тихих гастарбайтеров, а помнит то, что обе общаги стали центром розничной торговли наркотиками и местом паломничества наркоманов и разнообразного приезжего сброда. Как следует из названия, преимущественное население общаг составляли азиаты, но в целом присутствовало дерьмо всех национальностей: вонючие киргизы, таджики, даже единичные цыгане и прочий сброд. Жутковатое было место: кругом стройки, через речку парк, освещения мало, и только случайные прохожие шарахаются то от приезжих, то от наркоманов. В развалинах рядом было только на моей памяти два убийства, сопряженных с изнасилованием проходивших мимо девушек. Все там было прекрасно: атмосфера, люди, география, местоположение – как будто кто-то специально выстраивал декорации для того, чтобы гук-общаги стали Меккой для молодых людей специфических убеждений.
Первопроходцы атак на гук-общаги рассказывали об этих временах с той же тоской, с какой старый рыбак рассказывает, как в ранешние времена река состояла исключительно из рыбы с редкими вкраплениями воды. «Да как – идешь, бывало, мимо просто – гук идет! Втроем, вчетвером хуярили прямо там, и в кусты. Три минуты и шнурки новые!». Одну из ранних акций в этих краях запечатлел один из самых известных роликов Формата-18, для беспалевности слитый на формат как «Новгородские акции». Это где у речки плохо организованный моб прыгает на одинокого азиата, прессует, а после камера прерывается и видна атака со спины довольно увесистого гука с прической в стиле «афро». Эти кадры реально прославились, так как показываются по телевизору в каждой передаче про скинхедов, и даже были показаны на CNN. Всего роликов там было снято великое множество, включая два длинных видео-дайджеста «Прогулки у гук-общаг» ч. 1 и ч. 2. авторства знаменитого «Фольксштурма».
Очень скоро изобилие дичи привело к тому, что охотники стали на постоянной основе собираться через речку – в Дендрарии, и противостояние приняло затяжной, позиционный характер.
Попробуем перенестись в это время, читатель. Темный летний поздний вечер, тлеет костерок. У костра – темные фигуры; в стороне сидит знакомый читателям А. со своим ближним кругом «основы». Крепкие парни в светлых джинсах и темных олимпийках с подвернутыми рукавами осматривают молодежь у костра. Горят глаза тех, кто впервые выйдет на охоту на живого человека – это дикий мандраж, страх и какое-то древнее чувство фатума. За рекой стоят, как две цитадели темных сил, общаги. Алкоголь и адреналин стирают реальность происходящего и какие-то условности, и в вечерней мгле уже не Исеть и гук-общаги рисуются вчерашним школьникам, а былинная река Смородина, отделяющая мир людей от мира нежити и цитадели темных сил за рекой. Впрочем, количество нефтяных отходов в Исети думаю сделало бы вполне реальным поджог оной, чтобы совсем соответствовать народной традиции, представлявшей данную речку кипящей и огненной. Вот кто-то затаптывает костер, и происходит волшебное преображение: уже не дети и подростки выходят на темную асфальтовую дорожку, а что-то дикое, хищное и очень злое. Полчаса, час группа рыскает в окрестностях: пусто. И вот радостным холодком по спине – идут! Сколько их там? Двое? Погнали!
…Кто-то с криком налетает на первую жертву, вцепляется в ворот. Скрутка, и вот уже неведомый киргиз или китаец страшно кричит, проклиная тот момент, когда он здесь оказался. Второй вырывается и убегает – А. презрительно смотрит со стороны. Сегодня не день основы, сегодня проверяется молодежь. Десяток тощих малолеток в смешных больших ботинках выглядят жалко и совершенно не пафосно: сбившись в кучу, они долго и судорожно избивают жертву нелепыми пинками, болезненными, но не приносящими результата. Гук орет; орет страшно и переходя на ультразвук – бесполезно, удары усиливаются. Поймав общий ритм дети пятнадцати-шестнадцати лет не могут остановиться: продолжать бить будут исключительно от страха, что избиваемый встанет и сделает что-то страшное. Так будет продолжаться до тех пор, пока матерящийся А. за шкирки не начнет оттаскивать карлоту, превращающую в фарш уже то, что не может быть человеком.
Быстрый бег вдоль реки, и вот через полчаса все сидят у нового костра – возле моста на улице Декабристов. Детей трясет, между ними ходит бутылка водки. Половина больше не появится там, и постарается все забыть. Половина превратится в мелких и трусливых, но опасных уличных хищников. И только один, а может двое – тот, кто поймал за ворот и бросил тайской «скруткой», и тот, который сосредоточенно выцеливал затылок для эффективных ударов; изменятся. В их глазах навсегда останется отблеск того костра, а внутри научится сжиматься мощная пружина, кидающая на биты, ножи и арматуру. Когда-нибудь они встанут рядом с легендарным А.. М., Виктором, а возможно и займут их место в новых эпохах.
***
Никто не знает, сколько молодежи «бригады» воспитали у гук-общаг. Со слов одних моих знакомых, посещали они их регулярно с периодичностью два раза в неделю составом в 5 щщей в течение полутора лет, с немногочисленными перерывами. Не всегда охотничья удача была на их стороне, но чаще были результативные мероприятия.
Еще давно я задумался: как же так? Многие годы в самом центре Екатеринбурга происходил пиздец, а последствий чаще всего не было никаких, по крайней мере со стороны закона. Кого-то там принимали, кого-то сажали – но это не имело ничего общего с масштабами творящегося беспредела. Подойдя к вопросу с научной точки зрения, причин для этого я нашел три.
Во-первых, в обеих общагах проживали несколько сотен жильцов на очень ограниченной площади, и большая часть из них были нелегалами. Избитых туда же и тащили, ну пускай кто-то добирался до больницы. Большую часть инцидентов составили латентные преступления, как я выяснил позднее уже из источников в правоохранительных органах. Куда девали дохлых гуков живые мне неведомо, но судя по отвратительной вони у общаг делались предположения, что мясо там не пропадало, а кости отправлялись в суп. В общем и целом эти два анклава существовали много лет как бы автономно от правового поля Российской федерации – подобно тому, как у нас живут некоторые микрорайоны на Сортировке, где торгуют собачатиной из фургонов, а все ценники и надписи на китайском. Только так можно объяснить то, что даже десятки роликов оттуда в Интернете так никогда и не превратились в уголовные дела. Нет потерпевших.
Во-вторых, тому же способствовало исключительное географическое положение общаг. Из четырех направлений для бегства только с двух в принципе проезжала машина, а в еще двух были и есть развалины и пешеходный мост с парком за ним. Спустя 200 метров – оживленные улицы и все виды транспорта, где затеряться можно в любое время суток.
В-третьих именно гук-общаги стали полигоном для испытания множества инновационных идей, которые обеспечили безопасность «акций» для нескольких поколений группировок. Так знакомый читателям Виктор стал основоположником метода хронометража при проведении акций. Суть его сводилась к тому, что на месте будущих боевых действий заранее и в разное время суток производился контрольный вызов милиции. Броском ли кирпича в окно, звонком ли – неважно. Отслеживались как направления, так и время прибытия экипажа, ну и просчитывались заранее пути отхода. Со временем некоторые добились такого совершенства, что в излюбленных угодьях были известны длиннейшие «коридоры» для отступления по дворам, непроходимым для патрульной машины, с препятствиями и выходами в транспортные узлы типа трамвайного кольца, где след терялся моментально. Испытательным полигоном для всего этого сомнительного ремесла и были общаги, где как будто высшими силами были созданы идеальные для этого условия.
Впрочем, совсем лафа быстро закончилась. В скором времени потерпевшая сторона неплохо организовалась, и редко можно было встретить дичь иначе, чем группами по четыре-пять штук, а например на легендарную помойку гуки ходили только с палками. Неоднократно в окрестностях проигрывался сценарий классического кино – когда прыгнув на группу гуков и ее погнав, задерживались на избиении одного двух, а из-за ворот общаги вылетала огромная стая азиатов с палками и камнями. Тогда следовало поспешное отступление по мостику в Дендрарий, ну а кого-то гуки безусловно отлавливали и били.
Так общаги заняли осадное положение, и наступила эпоха штурмовых атак. Провозвестником данной эпохи стало внедрение А. института санитарных мер: так как проживали известно кто в условиях страшной антисанитарии, то во имя чистоты и дезинфекции с ней стали бороться очищающим пламенем. Первые несколько поджогов были довольно успешны: геенна огненная пожирала большие площади, и всем было весело. Потом стало сложнее: во-первых то, что легко загоралось снаружи, уже сгорело, а во-вторых места доставки вовнутрь живительного напалма стали укрепляться. Стало меньше окон, больше рам, потом их стали закладывать кирпичом; разобрали и балконы. Примерно в это же время в Дендрарии проходил конкурс на лучший рецепт зажигательной смеси, ну а излюбленным развлечением стало спортивное метание разнообразных предметов в окна гук-общаг. Например в случае с двойными рамами хорошо себя зарекомендовало метание в окошко молота, который иногда обматывался войлоком и поджигался. Пока жильцы изыскивали в комнате дымящийся подарок судьбы, через проломленные молотком рамы следом доставлялись гостинцы: газовые баллончики с приделанной скобой, зажимающей кнопку, а также бутылки с горючим содержимым. От неудачного метания бутылок с напалмом стены общаг покрылись черными пятнами, которые придают этому месту специфический колорит и по сей день, особенно там, где бутылки разбивались вокруг окон.
Особой смелостью отличались те, кто ухитрялись штурмовать общаги через окна. Эти очень громкие и наглые авантюры сопровождались звоном стекла, посуды и криками, так как внутри ставилась задача как можно больше всего испортить и сломать перед актом аутодафе. Страдала от этого обшага номер два, так как первая обнесена бетонным забором. У второй сильнее всего прославился бастион, спускающийся собственно говоря к речке. Там не осталось ни одного целого окна, проемы заложены кирпичом; разобран балкон, а на два окна сверху натянуты панцирные сетки от кроватей – это единственный вид защиты, спасающий окна от любых летящих предметов.
Трудно сказать, как жилось там постояльцам в те годы. Поскольку режим посещения общаг сформировался по принципу анекдота «мимо тещиного дома я без шуток не хожу», не могу не проникнуться своеобразным уважением к тем, кто там жил во времена описываемого непотребства. Если некоторым участникам нашего повествования подошел бы знак «участнику штурмовых атак», то азиатам полагаю пошли бы юбилейные – типа «два года в гук-общаге».
Впрочем, как я недавно узнал, наши гук-общаги далеко не уникальны: в одном сибирском городе есть суровый обычай подгонять грузовик к оной, отрывать дверь грузовиком, зачищать население ручками от колунов, и увозить все ценное на том же грузовике.
Есть в них правда и определенная героическая стать: сейчас, в 2011 году, они так и стоят непокоренными, и там живут гуки.
***
Много всего случилось у гук-общаг. Страницы памяти разных людей хранят множество дивных историй, которые увы зачастую интересны только непосредственным исполнителям и участникам событий, потому что одинаковые. Но были и уникальные.
Была история, которая очень сильно всем запомнилась как пример того, что кавказцы всегда и везде стоят друг за друга. Один молодой состав, где никому не было и двадцати, чисто проходя мимо поймал у колонки возле гук-общаги редкий трофей: трех лиц кавказской национальности, лет по тридцать, крепких и довольно увесистых, на кожаных куртках и спортштанах. Скорее всего трофеи имели отношение к наркотрафику в обшагах; ну да не в том суть. Молодой состав насчитывал пятеро ребят, неопытных, но спортивных. И на чистом кураже они прыгнули на противников, имея в активе один-единственный «удар» и кажется залитую пряху. Первой же атакой одному из них удалось скруткой запустить противника на землю, а второму из того самого удара два раза выстрелить в ебало. Двое оставшихся пафосных кавказцев оттуда припустили с низкого старта, и отбежали метров примерно на тридцать. Откуда они не только наблюдали за воспитательными процедурами и прыжками на голове, но и что-то кричали на родном языке, комментируя события. Мнения разделились: то ли это были советы составу, куда лучше бить, то ли земляку – как ловчее опиздюлиться. Молодые и дерзкие пацаны остались в некотором изумлении от этого события, как трое здоровенных мужиков зассали пять легковесных юношей.
Один раз сильно порадовал неизвестный последователь Конфуция, судя по виду китаец. Будучи загнанным в декабре месяце к реке (которая, к слову, в этом месте не замерзает даже в самые лютые морозы), перед лицом неминуемых пиздюлей сохранив каменное выражение лица он степенно вошел в одежде в речку, и против сильного течения в одежде ухитрился переплыть ледяную воду, вылез на берег и растворился во тьме. Данный поступок даже у преследователей вызвал большое уважение – так, абсолютно хладнокровно и молча, мог поступить только обладатель сильнейшей воли. Если он не нашел смерть от воспаления легких и переохлаждения, то этот представитель достоин занесения в самый почетный список героев этой необъявленной войны, как пример абсолютной беспощадности по отношению к себе. Впрочем, эта идея получила творческое переосмысление и у его оппонентов: многократно избитых гуков выкидывали в речку с моста, особенно в холодное время года. Дзен этого зрелища, пожалуй, превосходит только улетающий в ночь через разбитое стекло на ходу поезда потерпевший «белого вагона».
Наконец последняя из уникальных историй оттуда случилась через много лет после описываемых событий. Один из участников «штурмовых атак», повзрослевший и поумневший, прилично одетый прогуливался по местам боевой славы и ностальгировал. Когда повстречал несколько штук гуков, с одним из которых они узнали друг друга – первое знакомство было сопряжено с несколькими ударами арматурным прутом по щщам визави, удравшего тогда под кровать. Испустив истошный крик, азиат нелепо ударил ногой нашего героя, тот от неожиданности бросил его подсечкой, и достал травматический пистолет. Подобно известной сцене из фильма Гая Ричи «Lock, Stock and Two Smoking Barrels» стороны сохранили лицо: герой не знал, не опиздюлится ли, а гуки не знали, что пистолет не настоящий. Погожим весенним днем прохожие наблюдали странную картину: как с моста несется со всех ног представительного вида молодой господин в дымчатых очках, брюках, туфлях и кашемировом пальто. В одной руке он держал пистолет, а во второй – кожаный портфель с документами. Его никто не преследовал, но по старой привычке он все равно ушел по классической схеме: до моста на Куйбышева, где лихо перелез через забор и был таков.
***
Много лет прошло с тех пор, а так они и стоят, памятником ушедшей эпохи. Появились в общагах и относительно целые окна, и даже сетка от кровати на одном из окон висит полуоторванной. Набережная покрылась бетоном, через реку построили пафосный дворец-резиденцию полпреда. Бывшие стройки сияют тонированным стеклом офисов и банков. Но порой, время словно возвращается назад, и появляются в дендрарии, где нет уж той беседки, молодые люди на белых кроссовках с липучками и специфической одежде, и круг истории замыкается. Наверное, где-то там же в дендрарии живы тени и духи прошлого, нашептывающие по вечерам злые истории посетителям парка. Да и как знать – не бродят ли на том мосту призраки убитых. А еще порой там гуляют молодые мужики с тоской в глазах, в которых читается грусть и ностальгия об ушедшей молодости.
Да, а в конце набережной, как раз вдоль одного из пути отступления, расположился гениальный памятник. Глыба гранита, украшенная надписью: «Культура объединит человечество. Н. Рерих».

7. Прирожденные

В музыке хорошо известен феномен вундеркинда, или «маленького Моцарта», когда иной раз ребенок видит впервые в жизни пианино в гостях у родственников, и, стоя на цыпочках, внезапно начинает подбирать по слуху любимую песенку, не зная ни нот ни грамоты вообще. Через пару лет таких детей показывают по телевизору; приглашают на концерты, где маленький мальчик в белой рубашечке или девочка в трогательном платьеце, едва видные из-за рояля, на высоком стульчике играют так, что залы встают. Это талант, что сложно объяснить каким-то рациональным образом. Талантом природа наделяет человека совершенно вслепую: так сволочь и подлец может иметь нереальную скорость реакции и стать спортивным чемпионом, а тупой как баран сын сантехника и технички получить оперный голос и покорить Ла Скала и Метрополитен Опера.
Уже известный читателям А. вырос в простой пролетарской семье, и всю жизнь нес на себе клеймо троечника, как и его родители. Посредственность была выражена во всем: посредственный район города, серый и унылый, такая же школа посреди панельных пятиэтажек, грязная квартира с ремонтом тридцатилетней давности. С детских лет А. знал совершенно точно, что есть два мира: тот, где происходит что-то интересное, красивое и красочное, и мир реальный, грязно-серого цвета, украшенный помойкой во дворе и сломанными качелями. Да и сам А. вне всякого сомнения принадлежал ко второму миру: невысокий, с оттопыренными ушами и курносым носом, невразумительной речью и клеймом троечника по жизни. По сравнению с ним тот же Виктор всегда выглядел настоящим аристократом, на чей отдающий бесовщиной взгляд всегда слетались девочки, которые не менее постоянно проходили мимо А.
В человеческом мире его звали Андрей. Нет, Андрей никак не относился к озлобленным пролетариям, столь любимыми СМИ для описания образа скинхеда. В их семье была иномарка, а летом в обязательном порядке следовала поездка в Сочи или в Турцию, с жиреющим папой-служащим и толстой дебелой мамашей с обесцвеченными волосами. Более того, исходя из своих личных потребностей Андрей был всецело доволен жизнью где-то до четырнадцати лет. А потом начались странные вещи – хотелось непонятного. Где-то во тьме сознания Андрея зрели странные картины: как он, Андрей, решает проблемы, его слово имеет вес, а за ним стоят шеренги людей, готовых повиноваться каждому слову.
«Воля к победе и воля к власти…». Возможно, более впечатлительная натура чем А. увлеклась бы книгами, например о войнах древности, и сбежала бы от серой реальности в мир занавесок и деревянных мечей. Но книги Андрей презирал, как-то опасаясь печатного слова, из фильмов котировал в основном порнуху, а культурные потребности до некоторого времени реализовывал автомобильными журналами и просмотром спортивных телепередач.
Интуитивно Андрей стал тянуться к тем, кто мог бы с его точки зрения воплотить странные желания. И вот настал тот день, когда пересеклись небесные сферы, и А. с какой-то отвратительной карлотой прыгнул на неформальную молодежь. Это и стало тем моментом, когда ребенок впервые подошедший к пианино, на слух играет знакомую мелодию.
Водоворот насилия, захлестнувшего А., оказался по-настоящему прекрасен. Мозг его к этому моменту не был отягощен никакими знаниями, и новый опыт ложился буквально на чистый лист. А. запоминал и анализировал тысячи мелких деталей, которые не отображали остальные: скорость сбора и атаки людей, нюансы позиции жертвы, ошибки и паузы в столкновении, моменты, когда ситуация теряла контроль лидеров и превращалась в хаос. Очень скоро именно поданные им команды, принимаемые спонтанно решения и действия стали сигналом для всех остальных: в любой драке с А. было безопаснее всего, и люди рядом с ним чувствовали себя заговоренными как от пиздюлей, так и от милиции. Ему не было и 16 когда он почувствовал на себе взгляды людей, ждущих от него команды. Это было то самое, что он интуитивно хотел всегда: реальная и очень осязаемая власть. Впервые в жизни он почувствовал себя не троечником в массе посредственностей, а реально лучшим, причем первым среди равных.
Очень сильно изменился Андрей и внешне. За эти два года он набрал не менее десяти килограммов, и из низкорослого подростка гоповатого типажа вырос в коренастого и довольно квадратного парня, выглядящего гораздо старше своих лет. Раздавшаяся в ширину шея и руки заполнили ворот и рукава поло, разбитые кулаки и сплющенный нос в сочетании с абсолютно пустым взглядом завершили его истинный, природный образ. Изменились также жесты, походка, манера речи и стиль одежды. Его перестали узнавать старые знакомые. Забылось и его человеческое имя – его заменило хлесткое погоняло А., похожее на собачью кличку.
Естественно, в очень скором времени наш герой оказался около гук-общаг. Именно там и сложился основной состав широко известной в узкой кругах бригады, в которую А. сначала вошел как боец, а потом и возглавил. Шестнадцатилетний А. сам по себе наверное вызвал бы улыбку у многих – ребенок же… но о людях говорят их дела.
***
Цыганский поселок в городе Екатеринбурге известен достаточно широко: построенные на деньги от героина особняки, стайки характерного вида цыганят, наркоманы, ну и собственно цыгане и прочие приезжие. Вот идет монументального вида матрона: шаль, юбки, тапки на толстые шерстяные носки, под центнер живого веса. В руке – плотно набитая сумка. Рядом усатый мужик, выглядящий куда моложе спутницы, но на самом деле старше. Они идут из одного дома в другой, когда видят одиноко стоящего темноволосого пацана в олимпийке «каппа» и голубых джинсах. На руках – строительные перчатки. Дальше события, изложенные в виде текста, куда более растянуты чем то, что было в реальности – времени они заняли примерно столько же, сколько времени займет прочтение этого предложения вслух.
…Струя газа ударила цыганку в лицо и краем задела ее спутника. Тот сунул руку в карман, на согнутой в локте руке кто-то повис. Одновременно кольнуло что-то в боку и стало очень тяжело двигаться. Резанул по ушам визг цыганки и перешел в утробный вой. Мир потерял резкость, и наступила темнота.
А. всегда чувствовал свою бригаду не как спутников, а как части собственного тела. Это он, А., имел восемь рук и ног, которыми действовал не менее слаженно чем двумя. Две пары атаковали цель, и спустя секунды все было кончено. Струя газа с полуметра, два удара ножом в бок, и А. добил жертву ударом молотка в затылок. Цыганке повезло еще меньше – получила нож в ягодицу от четвертого бойца, и на нее посыпались удары всех четверых. Два ножа и молоток за несколько мгновений прекратили сопротивление – жертву вытягивали на удары друг друга. Присоединяется пятая фигура – наносит несколько ударов, и ловко обшаривает жертву. Как всегда, над юбками под одеждой в складках жира прячется самодельный пояс из ткани. Там деньги.
- А., смотри чо тут!
Темноволосый парень держит в руках газовый «Вальтро», снятый с цыгана.
- Выкинь нахуй!

- Валим! – резкий выкрик худенькой девочки, и смазанные тени рванули спринтом вдоль забора. Девочка бежит с трофейной сумкой. Пока вокруг вражеская территория все держатся вместе, но вот пустырь, и А. оказался рядом с девочкой у кустов. Остальные кидают рядом с ними перчатки, ножи и исчезают. А. быстро вытряхивает сумку. Грязный пакет, какие-то тряпки, женская сережка… пузырек какой-то дряни, смятая карта города с пометками, телефонная книжка… на землю все, к черту! Вот оно!

Толстая пачка купюр переправляется в маленькую сумочку через плечо, какие носили А. и его бойцы, молоток – в рюкзачок девочки, где уже лежат окровавленные перчатки и два ножа.
- Что взять успела?
- Вот…
На узкой женской ладони – порванная цепь, два перстня, мятый ворох разномастных купюр. Узкая рука девочки выглядит красиво и даже изящно: как-то беззащитно и нежно кажется она на пустыре. Девочка очень по-детски сдувает растрепавшуюся на бегу прядь светлых волос. В серо-голубых глазах радость и счастье. А. сгребает трофеи, и они выходят во двор. Движения неспешны и неторопливы; А. привлекает ее к себе и целует, после чего они занимают скамейку во дворе. Она у него на коленях, и пара выглядит столь увлеченной собой, что даже бабки во дворе улыбаются от такой картины.
А. смотрит в ее глаза и видит сквозь поволоку безумия отражение солнца в них… день и правда чудесный. Они хорошо смотрятся: физически развитый парень в белоснежных кроссовках, белых джинсах и темной спортивной олимпийке, и миниатюрная блондинка с телосложением гимнастки: в красной курточке, синих джинсах со школьным рюкзачком. На молнии – смешной полосатый плюшевый котенок с умильной мордочкой.
Улыбаясь друг другу, они идут вдоль улицы. А. покупает ей цветы. Мимо едет машина «Скорой помощи», а им нет до этого дела. Есть только он, она, окровавленные инструменты, и около восьмидесяти тысяч рублей разными купюрами у нее в рюкзаке вперемешку с золотыми украшениями.
В голове А.словно невидимый секундомер: с момента акции прошло около получаса. Если все нормально, то остальные уже должны быть где-то в центре. Каждый знает примерный маршрут и свой вид транспорта, а значит гулять им еще около часа. Потом А. заберет деньги и отправится в дендрарий, а девочка – на маршрутке домой, к папе и маме. Железки будут отмыты и брошены под кровать, а перчатки – выкинуты на помойку во дворе.
А. и остальные ничем не интересны милиции – трезвые парни с документами без какого-либо оружия в аккуратной летней одежде без малейшего подозрительного пятнышка.
***
Иногда А. вспоминал свой разговор с Виктором, состоявшийся после оживленного вечера на снимаемой им квартире. Уже больше года А. не жил дома и избегал там появляться, предпочитая менять место жительства где-то раз в два месяца. Он проявлял редкое равнодушие к дорогой одежде, алкоголю, развлечениям, а на то к чему он привык денег хватало всегда. Одежда с вещевого рынка, кроме нескольких статусных шмоток правильных брендов, пельменная у Дендрария, простое пиво и обыкновенная водка на вечеринках на съемной квартире. Простые девочки там же – для них он был легендой. Эта жизнь нравилась и была как-то удивительно целостна: всего хватает и ничего лишнего. Можно все бросить в любой момент, и с первой же удачной акции купить чистые джинсы, китайский нож и снять квартиру.
Да, тот разговор… Тогда Виктор, с понтом пивший сухое вино в компании, предпочитавшей пиво и водку, спросил:
- Слушай, а вот зачем тебе оно все?
- Чего?
- Да вообще все. Движ, акции, чурки, гуки.
- Ну… так надо. Они же охуели! Твари…
- Ах, да, и что же я спрашиваю?
На тонких губах Виктора заиграла издевательская улыбка. Он перегнулся через перила бетонной лоджии и гаркнул на весь двор:
- ВОСЕМЬ ВОСЕМЬ НАШ ПАРОЛЬ, МЫ ВАЙТ ПАУУУЭР СКИНХЕЕЕДЗ!!!
С крыльца взлетела стайка голубей, бабки внизу неодобрительно подняли головы. А. тогда промолчал, но почувствовал издевку.
И правда – а зачем это все? А. не раз задавал себе этот вопрос. Ощущение ответа на него было где-то рядом, но формулировка пришла только сейчас. «Чтобы делать то что я хочу, и чувствовать что это – правильно!». Да, именно так. Нереальная власть и нереальная свобода – нет ни закона, ни рамок, ни пределов. Делай что хочешь, если ты это можешь – и одной стороны деньги, девочки, адреналин, а с другой – железобетонной стеной подпирает уверенность в своей правоте. Что ты убиваешь врагов нации и паразитов, а не просто прохожих. Что деньги не есть единственная цель – важно сочетание.
А. воспринимал идеологическую основу как-то очень естественно, больше на чувственном уровне, чем разумном. Именно идеология дала те рамки, в которых нашел себя А. и те, кто последовали за ним. Но не идеология была причиной того что они делали - причины у каждого были свои собственные.
***
Вечерело. А. привычно окинул взглядом окрестности беседки в Дендрарии. Кто-то пьет, вон двое дерутся – по торсу, но в тяжелых ботинках. Бой статусный, дружеский, но оба уже в крови. Рядом та стройная блондинка – внимательно следит за дракой. Она испытывала сильнейшее сексуальное возбуждение от любых проявлений насилия – щечки зарумянились, глаза горят. Никто не знал что случилось у нее в жизни и от чего она стала патологической садисткой. Но что-то произошло совершенно точно: жертв она ненавидела по-настоящему, черной ненавистью на гране помешательства.
Чуть в стороне Виктор лениво гоняет двух арийских воинов линейкой, символизирующей нож. Оба в красных полосах, но сделать ничего не могут. А. смотрит с интересом – он никогда не доверял Виктору до конца, но не мог не признать за ним личных заслуг. Во время акций Виктор всегда делал одно и то же: дождавшись прыжка на жертву делал два шага назад, и ждал несколько секунд пока жертва потеряет скорость. После этого как правило следовал короткий рывок сбоку к цели… и несколько быстрых колющих ударов. В работе Виктор использовал либо очень тонкую и довольно узкую ГДРовскую финку с полугардой, либо бывший складной стилет с ручкой, залитой свинцом, оба довольно тупые. Ножом он практически никогда не резал, а только колол. Фирменным почерком Виктора были несколько быстрых уколов практически в одно и то же место – близко расположенные раны давали хороший эффект. Обычно он бил в область почек или солнечное сплетение, и одного соприкосновения с жертвой хватало для фатального результата, после чего изредка Виктор добивал жертву скоростной серией колющих ударов, наносимых обратным хватом в область загривка, ключиц, спины. Ему же принадлежало ноу-хау, как не дать жертве убежать – сильный укол под основание ягодицы. Чаще всего Виктор брезгливо отстранялся от добивания, предоставляя запинывание остальным. Он смотрел на жертв с брезгливым интересом, как на довольно отвратных, но любопытных насекомых. Во время акций он был убежденным солистом, без какой-либо способности работать в команде. Еще он никогда не брал ничего с жертв, хотя с радостью участвовал в прогуливании трофеев с остальными.
Любовь Виктора к стилетам и колющим ударом имела те же корни что строительные перчатки и подвернутые до локтей олимпийки у остальных: узкие тонкие лезвия практически не выпускали кровь наружу, которая могла попасть на одежду и оставить заметные следы. Минимум следов при достойном результате делали колющий арсенал оптимальным для работы. Ножи свои он всегда уносил с собой, для очистки воткнув несколько раз в землю или снег.
Будучи выдающимся практиком в применении ножа, и технический арсенал, и личные предпочтения Виктор имел в корне отличные от тех, которые мы привыкли видеть в арсенале современного ножевого боя. Хотя однажды он осуществил что-то из привычной темы современного ножа: как-то раз ему нахамил один наглый арийский воин, обвинив в трусости и замусоренности одновременно. Любимой финкой Виктор разрезал ему лицо крест-накрест, навсегда избавив себя от любых публичных проявлений непочтительности.
…Драка подошла к концу. Виктор подошел к светловолосой девочке и обнял сзади за плечи, потеревшись щекой о волосы. Та прогнула спинку, а вокруг них образовалось почтительное пустое пространство. Они были давними любовниками, что не было секретом ни для кого.
А. перехватил только один тяжелый взгляд: смуглого парня в желтой клетчатой рубашке и темно-синем «лонсдейле». «Семен злится», - отметил про себя А. Семен входил в тот самый основной и легендарный состав бригады – сын русского и чеченки, с детства он вырос ненавидимый и русскими, и кавказцами. Чтобы не быть похожим на врага, он всегда брился строго под ноль, а стиль одежды предпочитал околофутбольный. Злобой и жестокостью он выбил себе место в основе, и был одним из тех, на кого А. надеялся как на себя. Слабым местом Семена были только девушки: от южных народов он унаследовал любвеобильность в сочетании с ревнивостью. Сильной же чертой была фанатичная вера в лидера и преданность тому, что для себя он считал своим. Тем, чем для чеченцев являлись единоверцы и соплеменники, для Семена стала бригада.
***
Читатель наверное ждет по законам жанра завершения этой главы в традиционно-поучительном духе: как все описанные выше персонажи спились, погибли или хотя бы оказались за решеткой.
Из основного состава бригады серьезно не спалился вообще никто. В разные годы двое получили судимости за мелкие преступления, причем условные – а серьезно А. и его люди в принципе не попали под пресс правоохранительных структур. Окружение и молодежка успели обновиться несколько раз, в 2005 году посадки носили вообще массовый характер, а вокруг А. и его людей словно был очерчен заговоренный круг.
Я не раз задумывался на тему того, как так вышло.
Во-первых, они полностью отошли от субкультурного формата акций, когда насилие носило спонтанный и случайный характер наспех собранным составом. Все их действия были продуманы заранее, и ходили они на акции как на работу – строго отделяя их от пьянок и прочего непотребства. Акционировали хаотично, по разным районам города. Очень часто акции сопровождались глубокой разведкой – жила бригада именно с изъятого у цыган и розничных торговцев. Материальная составляющая еще и прикрывала идеологическую: разбои и грабежи в рамках акций терялись среди массы общеуголовных преступлений.
Во-вторых нечеловеческая интуиция А. в наибольшей степени проявлялась в перфекционизме и внимании к мелочам. Если тот же Виктор порой генерировал полезные идеи и был хорошим тактиком, то А. – прирожденным командиром, который продумывал и видел буквально все. Начиная от внешнего вида бойцов и заканчивая методикой беспалевного ухода с места со специальным человеком, выносящим с места оружие. Это же внимание к мелочам проявило себя и в кадровом вопросе: из основы так никто никого и не сдал,не проболтался и не спалился в посторонней ситуации. Про них ходили легенды, но… многочисленные осведомители милиции не могли связать их с конкретными преступлениями: среди тех, кто владел конкретикой, информация оставалась строго в узком кругу. Еще нужно сказать о том, насколько технически совершенными были их действия: идеально сработанная группа оставляла жертвам, порой даже вооруженным, минимум шансов. Трезво оценивая например себя - со всем арсеналом и навыками самое лучшее, на что бы мог рассчитывать против таких - хоть кого-то с собой на тот свет прихватить. Отбиться от скоординированных действий группы практически нереально, если нападение уже началось. То, что практически не было осечек, значило, что не было и потери контроля над ситуацией и форс-мажоров. Бригада действовала с четкостью и неотвратимостью хорошей мясорубки: то, что в нее попадало, практически гарантировано превращалось в фарш.
В-третьих, и прекратил их деятельность А. своевременно. Когда кольцо стало сжиматься, они просто пропали – кто в армию, кто просто отошел от дел. При этом связи внутри бригады сохранились по сей день – несмотря на то, что все выросли и давно не совершают преступления, во всех жизненных сложностях по-прежнему работает взаимовыручка.
Мне всегда казались забавными рассуждения о выживании во время наступления Большого Пиздеца, но думается мне что шансы выжить в этом раскладе у наших героев в разы больше, чем у любителей заготовки тушенки и макарон.
Что же касается роли этой бригады в генезисе правых банд – они стали первенцами той формации, на которой спустя несколько лет расцветет кровавый цветок «Фольксштурма». История этих людей провела жирную черту между молодежной субкультурой и организованной преступностью – именно с них началось то, что со временем получит черты террористических формирований.
По некоторым прикидкам, за несколько лет их деятельности результатом стали несколько десятков убийств, без счета – тяжких телесных, грабежей и разбоев. Большая часть совершенных преступлений осталась латентной, остальное либо стало висяками, либо было вменено в заслуги кому-то из тех, кому не повезло и они прилипли. Сложно сказать, можно ли такой итог назвать хэппи-эндом, но совершенно точно это пример совершенно эталонной безнаказанности.
Как нетрудно догадаться, безнаказанность породила еще больший беспредел. Но об этом обязательно расскажу в другой раз.

8. Предел

Если бы кто-то спросил, с каким местом связан образ Екатеринбурга – многие, не сомневаясь, сказали бы: «Уралмаш». То, к чему мы привыкли и что сделало дух этого города таким какой он есть, это совсем не гламурный центр, похожий на любой другой мегаполис. Пятиэтажные сталинки центральных улиц рабочих окраин, панельная застройка вокруг огромных промзон, дальше – бараки, вот что такое город Свердловск, ставший Екатеринбургом. Уралмаш, Эльмаш, Химмаш… Промышленные районы стали символом города; и футбольная команда навсегда останется ФК «Уралмаш», несмотря на официальное название «Урал», и топовая околофутбольная фирма носит гордое имя ICF – Industrial City Firm. Тут же зародилась в девяностые и одиозная «уралмашевская группировка». Мрачные рабочие окраины воспитали определенную жесткую породу людей, словно сделанных на этих заводах из легированной стали.
М. родился и вырос в сердце Уралмаша в нормальной семье из этих мест: отец из ОПС «Уралмаш», мать служащая, квартира в престижном заводском доме на улице Машиностроителей, когда-то полученная бабушкой и дедушкой на заводе. Рос М. невысоким полным мальчиком, самым обыкновенным для своего района. Драки во дворе, прогулы, приводы в милицию. От сверстников он отличался только большим упорством – так попав в юном возрасте в секцию карате он не бросил единоборства как большинство детей, а так и ходил с семи лет до призыва в армию. В подростковом возрасте М. страшно раздался в ширину, и к шестнадцати годам имел вес порядка девяноста пяти килограммов при росте менее метра семидесяти. Видом он более всего напоминал свинью, вставшую на задние лапки, и в шестнадцать выглядел лет на двадцать пять. Полное отсутствие шеи и глубоко посаженные глаза дополняли портрет парня, к 11 классу ставшему призером России по одному из видов контактных единоборств.
Характеру М. были свойственны две черты: любовь к разгульным пьяным безобразиям в сочетании с изрядным житейским прагматизмом. Первая характеристика постоянно обеспечивала ему культурный досуг в виде бесконечных драк, а вторая уберегала его от посадки и серьезных пиздюлей. Пиздюли несерьезные М. получал регулярно, как правило по пьяни, и относил их к неприятностям типа комариных укусов. Хорошо помню время, как с периодичностью раз в две недели ровно мне звонил тогда еще несовершеннолетний М. и радовал тем, что опять пробил Кировское РУВД – по территориальной принадлежности широко известного в узких кругах праворадикального кабака. В Кировском меня как правило ждала знакомая картина: крохотный кабинет инспекторов ПДН, ровно половину которого занимала похмельная туша. Как правило к этому моменту М. имел довольно приветливый и общительный вид, шутил и общался с инспекторами. Те были чрезвычайно рады расставанию с тяжеловесной деточкой, которая впрочем скоро от культурного досуга в ПДН перешла на новый уровень – к ночным пьянкам с операми Кировского.
Также меня всегда поражало отношение М. к Любочке – он стал первым человеком, который повсеместно рекомендовал Любочку как мою жену во времена, когда я о браке как-то вообще не задумывался. В их с подругой, а потом и в нашей, съемной малосемейке на Уралмаше же о нем несомненно осталась добрая память: в духе М. было собрать до семидесяти человек фанатов, гопников и скинов, дикое количество алкоголя, и со всем этим явиться под окна, где раздавались радостные крики:
- Люююбочкааа!!! Зиг хаааайль!!! СЛАВА РОССИИ!!!
От этой компании все дворовые обитатели проникались к Любочке большим почтением, и даже приезжающие туда экипажи ППСМ испытывали определенное уважение ко всем этим прекрасным людям. Моя машина всегда стояла там просто во дворе, неприкосновенная для соискателей наживы, а я в любое время суток посещал окрестные магазины, спокойно проходя сквозь ночные собрания местных жителей. Меня там в общем тоже знали, но думаю именно М. больше всего сделал для правильного понимания пацанами на районе истинных ценностей и положения дел.
Любопытным моментом было отношение М. ко мне и к Любочке: мне он был многим обязан, а она стала для него неким светлым идеалом арийской женщины, совершенно не имеющей какой-либо личной сексуальной составляющей. Сам М. половую жизнь вел слабо упорядоченную, и предпочтения в выборе имел самые приземленные – чтобы было с кем и было где. Любочка же для него стала тем самым романтическим идеалом Прекрасной Дамы, ради которой рыцари совершали свои подвиги.
Как и когда он стал скином? Сложно вообще отнести его к данной субкультуре: в нем переплетались черты алкофаната, скина, классного бойца и реального пацана. И все это было сплавлено духом своего района: и нелюбовь к чужакам, и верность цветам команды, и стойкость в бою произрастали из Уралмаша – глубинного, жесткого, кондового. Это свой дом, свой район, своя команда, эти камни и эти люди помнят поколения предков. Родина и нация для М. были ничем иным, как двором на улице Машиностроителей и всем тем, что он помнил и любил с момента своего рождения.
Учиться и куда-то поступать он даже не пытался, трезво рассудив что лучше всего в жизни умеет драться, и больше ничего ему и не надо. Движ дал ему множество интересных противников и широчайшее применение навыков смешанных единоборств; и вместе с тем – идеально вписался в личную систему ценностей.
Именно М. принадлежит совершенно гениальная система разговора «по понятиям», которую я наблюдал многократно. Словесная эквилибристика в «разведении на базаре» позволяет себя уверенно чувствовать наглому и говорливому. М. же многословием не отличался, говорил мало, но по делу:
- Ссслышь, бля, да ты чорт, бля, да я щас распишу тебе за…
М. делал очень внимательное лицо, и некоторое время слушал с крайне задумчивым видом всю тираду. После его лицо озарялось счастливой детской улыбкой, и он объявлял:
- Щас будешь опиздюливаться!
Тут у его собеседника была чуточку времени для принятия единственно верного решения, ну а те, кто не успевал, были уже оповещены о своей участи. С М. я дрался многократно, и занятие это так себе – он с большой любовью и умением сажал высокие удары ногами добавляя к этому сытные боксерские серии. Бороду он держал закрытой, а на удары например по голове сверху внимания не обращал вообще. Принимая лбом серии ударов, лениво стряхивал кровь из рассечений… и продолжал долбить с неотвратимостью поршневого механизма. Толщина шеи, а точнее ее отсутствие, делали нокаут штукой очень редкой для М.
Как-то раз мне позвонили с известием что пьяного М. сбила машина, и прибыв на место я обнаружил страшно раскуроченную шестерку, и пьяного в дикую свинью М. со ссадиной на лбу, который матерился и шатался. Сбили его на скорости около 50 кмч, когда М. ломанулся к киоску с пивом через широкую улицу. Рефлексы кинули тушу на капот, он перекатился по нему, разнес лобовое стекло и как ни в чем ни бывало укатился на землю, откуда встал в хорошем настроении как ни чем не бывало. М. не верил в факт того что его сбили: ругался и вопрошал владельца кто ж это его машину так. Лишь Любочке он доверил диктовать что писать в протоколе… Кое-как сопроводив его до метро, мы с трудом предотвратили отбирание гитары у прохожего, ну а оказался он к утру опять же в Кировском РУВД, без каких-либо заметных последствий от аварии. Машину с места ДТП увезли на эвакуаторе.
Свой последний звонок он помнится отметил тем, что на моих глазах засадил ногой с развороту в метро в дверь из оргстекла. От уширы гриндерсом дверь из оргстекла рассыпалась, а сотрудники милиции так охуели, что никаких последствий М. с ленточкой выпускника через грудь за этот подвиг не имел.
Эта история будет как раз про уже знакомых читателям героев, а место действия и логика событий – тот самый Уралмаш, с разговора о котором началась эта глава.
***
Кажется, это был день одного из первых футбольных матчей сезона. Весна была поздняя, и заваленный снегом уралмашевский стадион был полупустым. Около фанатского сектора было чуть оживленнее: несколько десятков характерных личностей довольно бодро заряжали «флаг оранжево-черный…». Это были те годы, когда на секторе совершенно точно было больше бомберов, «громов» и тяжелой обуви, чем патчей и венков.
- БУДЕТ СЛАВЕН КОЛОВРАТ!!!! УНИЧТОООЖИМ СТРААНЫ НАААТО!!!
Заряды на секторе странная штука. То, что извне кажется шумом, удивительно захватывает участников процесса изнутри. Свой голос не слышен даже в акустическом прессе из сотни таких же; тысячи же дают эффект части огромного, страшного и агрессивного организма, в котором растворяешься и теряешь свою индивидуальность в ревущей массе.
Виктор и М. сидели на ограждении чуть в стороне от движухи. Виктор к футболу относился равнодушно, и был рад предложению М. что-то обсудить – как-то действо на поле не вдохновляло, а немногочисленная шиза на секторе утомила к концу первого тайма.
- Слышь, дело есть. – М. подтолкнул вперед хилого юношу в бомбере весом около пятидесяти килограмм. – Давай, не тяни. Рассказывай.
Затравленно глядя на Виктора, о котором юный скинхед слышал только разные ужасы, он поведал любопытную историю.
Из рассказа юного скинхеда Сени следовало, что в общаге неподалеку от стадиона поселился коллектив исключительно наглых азербайджанцев средних лет, имевших сомнительное прошлое и какие-то отношения с бандитами. Когда Сеня и его друзья немножко побили там стекла и написали на стенке гадость, буквально тотчас были вычислены у себя на районе славянскими бандитами, получили что положено и подробный счет за стекла, в довесок к наказу никогда и ни за что не трогать этих азеров. М. эта история возмутила до глубины души: сама мысль о неприкосновенных чурбанах на районе вызывала те же эмоции, какие бы вызвала например у мусульман неприкосновенная свинья в мечети. М. долго пытался собрать состав на стадионе, но идея мутить на криминальных азеров не вызвала энтузиазма: гораздо большее воодушевление арийских воинов нашла идея погрома овощной палатки после футбола составом не менее тридцати человек.
- …Бляди ссыкливые. Да мне похуй, не пойдут дак пойду один. – М. сплюнул. Виктор ощерился: оно конечно было неприятно ввязываться в масштабный блудняк… но по спине побежал характерный холодок адреналина. «Смогу ли?».
После футбола на месте сбора встретились четверо: М. за ручку с Сеней, Виктор и еще один знакомый Виктора, хилый физически но не пожелавший отступить. Вопрос почему он это сделал был дискуссионный: очень может быть что отказать Виктору он боялся сильнее, чем каких-то там азербайджанских бандитов.
Виктору в глубине души не нравились ни идея, ни состав. Тактическая часть его мозга анализировала ситуацию, и многое вызывало напряжение. Во-первых смущало отсутствие ножа – на футбол Виктор брал исключительно заточенную отвертку, которая все-таки не была любимым инструментом. Во-вторых не радовала вторая половина состава: крепость цепи определяется крепостью самого слабого ее звена. Ну а в позитиве был формат акции: неожиданная атака малой группой имела шансы на успех именно за счет своей наглости.
…Тяжелые ботинки привычно месили снежную кашу. Окрестности обшаги были изучены вдоль и поперек, и даже М. уже утомился искать дичь. Кто только не попался друзьям, но цели – не было! Виктор уже был близок к прыжку на первого попавшегося чурбана просто для того чтобы согреться. Холод вообше один из самых первых врагов практикующего скина, а начало апреля выдалось промозглое на редкость.
И тут появился он, и все замерли в предвкушении. Так охотник ловит удары своего сердца, поймав силуэт дичи в окуляре своего прицела. Азер, вышедший из-за угла, был огромен и величествен. Впереди туши весом гораздо больше центнера шествовало гигантское пузо, на котором покоилась монументальная золотая цепь. Над всем этим, подобно лермонтовскому утесу, возвышался огромный волосатый нос причудливой формы, растущий на отвратном надменном ебале. Расстегнутая на пузе дубленка и сияющие лаковые туфли дополняли портрет дичи. Если опять же провести параллель с охотой, то азер несомненно был трофейным, и заслуживал наивысшей оценки.
…М. пропустил впереди себя жертву, и, тяжело вздохнув, неуклюжей трусцой побежал ему вслед. Догнав, на бегу М. всадил страшный лоукик под оба колена, от которого азер сделал «березку», взметнув лаковые штиблеты к небесам и финишировал затылком об асфальт. Скинхед Сеня остался в отдалении, а бойцы с трех сторон атаковали дичь. Виктор бил сзади со стороны спины, всаживая стаканы тяжелых ботинок в почки и яйца; его знакомый суетливо попинывал азера по бокам и под зад смешным коленцами. М. же к делу подошел обстоятельно: отойдя на шаг назад, он как бы разбегался, и всаживал в голову жертвы страшный топчущий удар. Стояли хруст и хлюпанье от ударов, перемежаемые гортанными воплями жертвы, которая очень хотела жить. «Когда! Же! Ты! Сука! Сдохнешь! Когда! Же! Ты! Сука! Сдохнешь!!!» - пульсировала в голове Виктора единственная мысль в такт ударам. Казалось, экзекуция продолжалась бесконечно долго. Расправа захватила участников полностью, опьяняя и отсекая от реальности.
Через какое-то время М. почувствовал, как вернулся из прекрасных краев ультранасилия в реальный мир – Виктор рванул его за рукав. То, что открылось перед глазами М., его совершенно не порадовало.
Во-первых, и Сеня и знакомый Виктора уже удрали оттуда метров на триста, причем особо М. возмутился утерей Сеней доверенной ему полторашки пива.
А во-вторых, уже буквально в двух шагах от них были соплеменники опиздюленного, количеством шесть штук, увесистые и очень злые.
- Ойбляяяяядь!!! – М. пнул азера на дорожку и припустил оттуда с максимально возможной скорость. Неубиваемый азер нашел в себе силы подскочить и с воем запустить в них ледышкой.
…Вопреки расхожему мнению, акции в основном состоят не из драк и насилия, а из многочасовых поисков жертвы и как раз таки прикладного бега, к которому и прибегли наши друзья. «Мне-пиз-дец! Мне-пиз-дец…» - пульсировало в висках у Виктора на каждом шаге. Снежная каша под ногами в сочетании с тяжелыми ботинками плохо сказывались на скорости бега. Но главная проблема была не в этом, а в М. Из-за избыточной массы и специфической антропометрии на своих коротких ножках бегать он не мог совершенно, ни с точки зрения скорости, ни стайерской выносливости. Если на татами его выручали повадки слаггера, загоняющего противника пешком с редкими ускорениями, тот тут нужно было именно бежать – долго, быстро и по пересеченной местности. Лично Виктор бы возможно и удрал, а вот М. бы без вариантов пришел пиздец. Выход был вполне очевиден…но бросить его мешали лютая злоба и то самое состояние, когда он осознанно лишил себя этого выбора.
М. слабо соображал что-либо в процессе бега. Легкие чуть не лопались, перед глазами начинало темнеть. Появилось чувство отстраненности – все будто происходило не с ним. Надо сказать что к своей участи он всегда относился с отстраненным любопытством, с редкостным фатализмом.
Мимо неслись гаражи, машины, люди, каждый шаг был тяжелее предыдущего. Виктор остро жалел об отсутствии ножа: был бы нож он бы рванул навстречу преследователям и прошел сквозь них. С заточенной отверткой против здоровенных мужиков шансов было мало; кроме того двое преследователей не стесняясь бежали с ножами сами.
«Мне-пиз-дец!!!»
Уже приближалась обшага, где проживал скинхед Сеня. Сеня и их удравший спутник уже стояли у входа туда, и смотрели как разворачивается погоня. Оставалось бежать метров пятьсот, когда М. встал, согнувшись вдвое и уперевшись в колени руками за припаркованной «Газелью». Виктор пробовал набрать цифры домофона, тыкая случайные комбинации – в надежде попасть в подъезд. В узком месте был вариант сдержать чурок отверткой, прикрывшись М. как щитом – драться тот был не в состоянии. Набираемые цифры к домофону не подходили, а каждая секунда приближала преследователей.
- Щас будем опиздюливаться, - изрек М. между спазмами судорожного дыхания.
- Последний рывок бля!!! Соберись!!!
Из-за «Газели» они стартовали уже вопя на бегу от старания. Расстояние до азеров было метров пять, и этот забег оба участника запомнили навсегда. Шкура уже чувствовала острые ножи преследователей, а общага Сени была отделена примерно половиной двора.
И в этот момент из-за угла дома выехала милицейская машина ГНР. Тогда Виктор мог бы поклясться, что не видел зрелища прекраснее – даже явление восьмикрылого Серафима или лично Адольфа Гитлера не принесло бы ему такой радости, какую ему принесло созерцание машины родной милиции. Патрульный автомобиль был прекрасен и лучезарен, окружен нимбом и от исходящей от него благодати хотелось пасть ниц. Если бы например у него бы оказалась открыта задняя дверь отделения для задержанных, Виктор и М. бы с радостью туда нырнули сами, и еще бы дверь закрыли за собой. ГНРка затормозила, стала сдавать задом… и остановилась точно между нашими героями и составом азеров. Через считанные секунды М. и Виктор скрылись в общаге Сени. Милиция приняла азеров.
***
Спустя десять минут четверо участников гениальной акции стояли в комнате с заброшенной мебелью около общажного чердака. Виктор настоял на том, чтобы все сидели тихо там максимально укрывшись – имелись основания полагать, что их искать тоже будут. На М. было страшно смотреть: лицо его было цвета спелой сливы, а дыхание восстановить он не мог очень долго. Виктор уже начал задумываться о медике, когда понял что М. выживет: сигналом выздоровления стало то, что М., еще не восстановив дар речи, со всей дури дал Сене по морде. Сразу после Сени та же процедура ждала их четвертого спутника. Виктор раза четыре останавливал экзекуцию, чтобы не шуметь, но М. упорствовал, настаивая на каре. Еще через полчаса Виктор и М. на ледяном чердаке пили холодное пиво, которое где-то замутил Сеня взамен утерянного при позорном бегстве. Ни жары, ни холода Виктор не чувствовал…
В общаге их так и не нашли. Когда стемнело, по одному все благополучно добрались до дома. Азера пропали с того адреса буквально через два дня, сразу после того, как в их дворе был пропален микроавтобус с черной полосой вдоль борта – избитый не выжил. Скинхед Сеня по этому случаю присвоил себе белые шнурки, за участие в расправе над врагом. Носил он их ровно до того момента, пока не попался лично М. за рассказом об обстоятельствах их получения. Участью Сени стали ужаснейшие пиздюли, после которых он скинхедом быть перестал совсем.
Виктор после этого момента потерял любое подобие страха. Опасность стала восприниматься безразлично-холодно, через призму осторожности и злобы. Все, что было после, было другим – для себя он уже погиб там, во дворе неподалеку от «Газели», прочувствовав и осознав собственную смерть. И сделал этот выбор осознанно – начиная от вписки за М. и заканчивая тем, что не уподобился скинхеду Сене и их приятелю. Каждый последующий день его жизни для него был взятым у смерти в долг.
Я знал его достаточно хорошо, и охарактеризовал бы Виктора как человека крайне эгоистичного и аморального, способного плюнуть на кого угодно и что угодно если это нужно ему лично. Никаких базовых ценностей, кроме собственных желаний, для него не существовало и не существует Как и почему произошло то что тогда было я не понимаю, и не уверен что это понимал сам Виктор.
Знавшие обоих героев люди поражались – что у Виктора и М. могло найтись общего? Я сам удивлялся, поскольку они принадлежали к разным мирам. М. – реальный пацан до мозга костей, воспитанный в традиции уличных понятий, дебошир и алкаш. Виктор – сноб и настоящий интеллигент, с тонким художественным вкусом и довольно развитым чувством прекрасного. Мне было просто общаться с обоими: с М. было множество общих тем в спорте, с Виктором – темы, с насилием не связанные в принципе. Как они находили общий язык странно и удивительно – эта история многое объясняет, но далеко не все. Для меня эти двое, как и еще некоторые уникальные герои нашей саги, всегда были живейшей иллюстрацией на тему того, насколько разных людей объединяло Движение. Мотивы и мысли его участников порой кажутся мне куда более интересными, чем хроники пробитых черепов и сломанных костей. Краски этого полотна изобиловали и страхом, и жестокостью, и героизмом, и порой возвышенными поступками, а равно подлостью и грязью. Живость героев этой эпохи и того, что тогда было, и заставляет память возвращаться к этим событиям.
Что до того самого предела, о котором речь… большинство просто не знает о его существовании. Сам я начал понимать это лишь после того, как преодолел свой собственный. Как начал понимать и написанное у Ницше – известную притчу о канатоходце.
Тем увлекательнее все эти довольно сложные и мрачные вещи наблюдать в явлениях, весьма далеких от проблем философии и познания мира.

9. Уровни преступности

Когда с некоторых событий проходят года, то многое кажется странным и невероятным: с дистанции то, что было когда-то, будто теряет очертания повседневности, оставляя в памяти лишь наиболее яркое и запоминающееся. Но порой встречается и другое – вещи повседневные словно случаются в иной реальности, и где-то подобно двери в сказку рядом с обыденным существует война, опасность, смерть, адреналин, вкус победы и сильнейшие эмоции того предела, о котором говорил ранее. Самое интересное здесь то, как в принципе появляются подобные вещи. Происхождение банд и то, как туда попадали совершенно обычные люди являются одной из наиболее любопытных загадок человеческой породы.
Как правило начало всех историй было одинаковым. Кто-то где-то или слышал о легендарных подвигах, или же напрямую знал кого-то из представителей Движения. Абсолютное большинство неофитов не вступали в банду, а приобщались к молодежной субкультуре, что в принципе часто бывает с подростками. Бритая голова, пара кассет со специфической музыкой, подвернутые штаны – и вот уже сыночек ведет маму на рынок, покупать куртку на резинках, а порой и переливающиеся разными цветами тяжелые ботинки. Этот этап характерен большим вниманием ко внешнему виду: нашивки, ботинки, шнурочки и атрибутика. По сути такой скинхед ничем не отличается от сверстников рэперов и металлистов кроме шмотья и внешности. С горящими глазами подросток ищет себе подобных, и очень часто находит. Выглядели они всегда одинаково: смешные большие ботинки, мешковато висящий на хилом тельце бомбер не по размеру или «гром» в холодное время года, отсвечивающая синевой лысина и куча всевозможного палева.
При большой удаче такие попадают в окружение нормальной бригады с определенным опытом, и рядом с ним неофит резко умнеет. Бригада А. например воспитала несколько составов дублей и молодежек, многие из которых пошли достаточно далеко. Спустя пару первых акций происходит четкое понимание: или человек пропадает оттуда, или начинает свою карьеру уже собственно в движе, а не в субкультуре. При соблюдении принципа разделения составов хотя бы по возрасту, ну и на основу и окружение существование пятнадцатилетнего ребенка среди опытных скинов сравнительно безопасно, поскольку никто там ему особо не доверяет, на него не рассчитывает, а пример он берет с тех кто хотя бы выжили и не сели. Чем занимается молодежь? В первую очередь это селекционная работа в виде драк с себе подобными, также известными как «зарницы». Опыт этой культурно-массовой работы очень многих загнал в нормальные залы, так как личностный рост невозможен без успеха в драках. Главным полем боя для таких были мутки на себе подобных субкультурных детей: драки с неформалами, рэперами и прочими. Это не были акции в нормальном понимании – это была по сути начальная школа прямого действия. После того, как будут отсечены трусы, следуют проверки молодых составов на простых акциях, у тех же гук-общаг. А. всегда внимательно следил за селекцией: даже окружение окружения его бригады должно было что-то уметь. При передаче бесценного опыта в столь юном возрасте у воспитуемых формируется определенный склад ума и характера, сильно повышающих пассионарность и шансы на выживание. Забавно наблюдать, как человек изменяется внешне: бывало, что за каких-то полгода от взгляда вчерашнего школьника, много повидавшего, плохо делалось ветеранам военных конфликтов. Дух вольницы и адреналин, помноженный на юношеский максимализм и отсутствие чувства меры очень сильно изменяли людей. Так как представители среды продолжали существовать в молодежном социуме, то естественно такие на голову превосходили сверстников в личностном росте. Таким давали девочки, их не то что не смели обижать, а наоборот щемились в ужасе самые наглые хулиганы. Готовность подраться за статус в коллективе и конкретный опыт реальных убийств – вещи очень разные, и для многих движ стал средством занятия высокого положения в разных иерархиях за его пределами. При успешной карьере в скором времени молодежь быстро взрослеет, субкультурность уходит сначала из внешнего облика, а потом и покидает голову. Место нашивок и шнурков занимают специфические бренды, а порой в отсутствие денег на компасы и венки бойцы просто не выделяются особыми приметами из толпы. Было очень смешно наблюдать, как в такой ситуации милиция уже во второй половине прошлого десятилетия с упорством, достойным лучшего применения, выискивала среди задержанных людей с белыми шнурками и лысинами. По этой же причине многие уверены, что с представителями движа не встречались никогда – человек не в теме просто не вычислит в толпе специфические черты. Дорогие бренды и пафосные детали гардероба в России стали признаком не только околофутбола, но и большого количества именно правой публики, которая с футбольной тематикой не была связана вообще. Так из подростка в смешных ботинках порой вырастал мрачный и агрессивный тип, дорого одетый, умеющий драться, с атрофированным чувством страха и вызывающий достаточно сильный страх у остальных. Пройдут годы, и у лучших представителей будет все: девочки, деньги, хорошие машины; а пока было лишь то, что от среднего представителя мужского пола на посторонний взгляд, особенно женский, наши герои отличались в заметно лучшую сторону. Если конечно не брать во внимание содеянное…
Стать таким как они – вот что было одной из главных мотиваций для неофитов. «Стань опасным – слабому имя «ноль», жизнь – трофей, что берут в борьбе», как сказала об этом поэтесса. Это же самое собирало в движ людей другого рода: озлобленных и ослабленных. Получив пиздюлей, многие представители нормальных молодежных субкультур от них умнели и желали найти себя в окружении тех, кто их раздает, а не получает. Примечательно, что некоторое количество поумневших перед просветлением огребали собственно от скинов, что и служило поводом к исцелению и смены знамен, музыкальных и культурных предпочтений. Тому способствовал тусовочный характер движа: как и в любую иную субкультуру было достаточно легко попасть со стороны, просто посетив место сбора и проявив определенную настойчивость. Имевшиеся исключения установленного порядка бывали когда человек попадал со стороны уже непосредственно в банду, минуя окружение и дубли. Такое редко, но встречалось. Исключения касались как правило талантливых бойцов, например попавших в правую тему через селекцию околофутбола. Борцы, боксеры, каратисты иной раз солидного возраста приближались к бригадам кто зачем: от адреналина до осознанного идеологически мотивированного выбора. Совсем редкими исключениями было появление в теме людей из обычного криминала, но пару примеров тоже знаю.
Весь этот котел из представителей агрессивной и отмороженной публики смесь представлял весьма взрывоопасную, и результат получался очень разный, и чаще плохой, чем хороший. Если про бригаду А. и еще некоторые формации я говорил, что рядом с ними было безопасно акционировать, то с большинством бригад было по-настоящему опасно даже не акционировать, а просто быть знакомым и находиться рядом.
Самая губительная вещь для развития движа была никак не связь с организованной преступностью в виде квалифицированных банд, а как раз отсутствие такой связи. Нарушение механизмов селекции состава, принципа разделения основы и окружения давал последствия столь дикие и чудовищные, что порой удивлялись старые и опытные экстремисты.
Что же это такое? «Основа» - основной состав банды, состоящий из лидера или лидеров и проверенных опытных бойцов. Замкнутость основы – ключевое для выживания бригады, так как для по-настоящему тесных коллективов не были опасны традиционные методы работы милиции, которые состоят из сбора информации с осведомителей. Если осведомители милиции, а их всегда было множество, не попадают дальше окружения – банда выживет и сохранит свою сердцевину. «Окружение» - все те люди, с которым основа общается и которые стремятся в основной состав. Как правило окружение позиционирует себя как полноценных членов бригады, да в общем ими и являются. Наличие недреманного ока старших товарищей и примера для подражания гарантирует развитие в нужном направлении и то, что слабохарактерный боец или неконтролируемый беспредельщик будет своевременно выявлен и изгнан, до того как он успеет нагадить. Отсутствие столь любимых милицией «лидеров» внутри окружения позволяет элементарно отсечь спалившихся и попавшихся бойцов, сохраняя банду. По сути постановка вопроса из традиционных учебников по криминологии «установить и изолировать лидеров» не работает в правой среде, потому что лидером там является скорее коллегиальный орган в виде основы, чем какие-то персоналии. Топ окружения органично становится основой тогда, когда от нее отходят старшие – кто обзаведясь семьей, кто в армию, кто еще куда. Примечательно что такие люди практически никогда не обрывают связей с движем, и спустя годы помогают кто связями, кто полезными услугами, кто деньгами, давно расставшись с прямым действием.
«Дубли» появляются тогда, когда при сильно замкнутой основе и росте численности окружения внутри оного начинают самоорганизовываться локальные банды с собственными лидерами. Опытный бригадир это как правило не преследует, а поощряет, поскольку именно в дублях проходят селекцию претенденты на участие в совместных акциях с основой. Тут стоит заметить, что данная система представляет собой отличную коллективную безопасность: шансы на то, что экипаж ППС примет верхом на очередном азере или гуке испугавшихся детей в больших ботинках и людей в федеральном розыске, стремится к нолю. Детские мутки на детей в широких штанах часто заканчиваются милицией, и ничего ценного ни от самих задержанных, ни от их будущего стукачества, милиция не получает, а о делах серьезных ничего не знает. Много лет от таких слушали они про А. и его людей, и никогда задержанный не мог дать конкретику – кто, где, когда кого валил. Чтобы заслужить право на страшные и стремительные акции с основой, нужно пройти многолетний отбор и в этом вырасти, а стукачу это не грозило никогда. По сути опасность для основы представляли только случайности, грубые ошибки и форс-мажоры – именно так например попался «Фольксштурм». Если бы не досадная случайность и беспрецедентная наглость оных, ловили бы их все еще.
Кроме существования пристойной организации, хватало рядом с серьезными коллективами людей с опытом контрразведывательной деятельности. Вычисление стукачей, слив дезинформации, откровенные провокации органов – все это было, и в ряде случаев чуточку подросшие гении оперативно-розыскной работы в органы работать и уходили. Хватало всегда и студентов юридических ВУЗов и «вышки» МВД: когда начинал свою практику, натыкался на хвосты достаточно влиятельных прокурорских и милицейских кланов. Тот же «Фольксштурм» украшал своей персоной любимый сыночек действительно крупного местного чиновника, Все это обеспечивало утечку информации не только из правой среды в милицию, но и обратный поток любопытных данных. Мне как юристу по данной тематике это всегда было очень полезно и интересно, так вот порой банды по информированности опережали милицию на два-три хода. Результатом стало то, что конечный продукт был для милиции истинной terra incognita – без понимания структуры среды все способы противодействия были обречены на провал. Не работали ни методы противодействия молодежной общеуголовной преступности, ни методы борьбы с ОПГ. Промежуточное положение праворадикальной среды создало новый, уникальный формат организованной преступности.
***
Прочитав про структуру среды и уровни преступности, у многих читателей возникнет вопрос – да что ж автор врет-то? Видали мы скинов – алкаши, гопники и дегенераты. Какая там селекция, когда нажрались да пошли дворников толпой пинать?
Именно так все и происходило, когда ситуация теряла контроль представителей праворадикальной элиты. Начало всех этих историй было примерно одинаковое: некоторый коллектив, выросший или из элементарной гопоты, или же из субкультурных юношей, самоопределялся в новую бригаду. Дальнейшая участь такой бригады была незавидной – науку уличных нападений приходилось постигать самостоятельно, одновременно с этим зарабатывая авторитет. Тут сущность бригады полностью определялась персоналиями ее участников: кто-то так и не вырастал из детских штанишек битья неформалов и хулиганства с вандализмом, кто-то пускался во все тяжкие и почти сразу же попадался на первом или втором убийстве, иные вставали на путь грабежей и наживы под праворадикальными знаменами.
Порочность практики начиналась с самого формата молодежной тусовки. Читатель уже знает как выглядели акции у профессионалов этого ремесла, а что было гораздо чаще? Правильно – совместная пьянка с походом по улицам в поисках случайной жертвы. Если даже рядом и оказывались люди опытные, то они не попадались, а попадались как раз наиболее бестолковые участники мероприятия. Каждое попадание в милицию увеличивало шансы на то, что задержанный начнет стучать, порой в обмен на сущую фигню – типа не говорить родителям и не сообщать в университет. С этого момента на бригаде можно ставить крест, поскольку там все между собой знакомы и все связи отслеживаются элементарно. Через одно слабое звено весь коллектив не только устанавливается и садится, но и раскручивается на большие число эпизодов. Такая работа сразу же очень понравилась УБОПу, и один только 2005 год стал на редкость урожайным по посадкам правой публики.
Иногда сам факт знакомства с такими был опасен – тому пример эпичное «дело Макарова», когда несовершеннолетний мальчик, единственная вина которого была в том что он знал несколько диких скинхедов и его номер был в их мобильниках, сел на восемь с половиной лет за преступление, в момент совершения которого осужденный находился у себя дома. Ссученный и пропаленный коллектив скинов элементарно дал отработать все свои контакты, и послушно написал под диктовку показания в отношении того, на кого показал следователь. На фоне полной безнаказанности некоторых легендарных личностей посадка невиновных, назначенных по рандомному принципу, вызывает ощущение какого-то дикого сюрреализма. Те, кто годами акционировали с А., не сядут за это никогда, а тот, кто постоял рядом с дурной молодежью и перекинулся с ними парой слов, рискует огромным сроком и торжественно его получает.
Кроме угрозы посадки, была и вторая проблема – формат преступного ремесла. Если в кругах, близких к авторитетным людям, сходняки основной публики решали вопросы того, что такое хорошо а что такое плохо, то в диких бригадах встречалось все что угодно. Кто-то понимал рост авторитета через беспредельную жестокость без смысла и границ, некоторые – через отсутствие каких-то собственных правил и ограничений. Процветала междоусобица, отсутствие признанных авторитетов порождало беспредел внутри таких банд. Крысятничество, грызня друг с другом, расколы и расхождения – вся самая темная сторона молодежной преступности была там представлена как-то еще более отвратно чем обычно, за вычетом наверное только наркомании. Селекция там носила прямо противоположный характер: те, кто посообразительнее, бежали оттуда в нормальные банды и околофутбол, а карьеру среди отбросов делали прошедшие через целенаправленный отбор худших. Историю про Адольфа читатель уже знает, расскажу для примера еще одну – про коллекционного ублюдка по прозвищу Медведь.
После 2005 года и посадки нескольких слабых составов, за пределами банд оказалась некоторая критическая масса молодежи. Не имевшие ни средств, ни особого опыта, тем не менее многие из них прошли через опыт коллективных акций и сочетали глупость с отмороженностью. Подобное тянется к подобному и очень скоро из этой публики сложился достаточно массовый коллектив, название которого у меня вылетело из головы – то ли «мэд питбульз», то ли «вайт питбульз». Как в натуральной собачьей стае, лидером среди таких становится самый здоровый и самый злой, каковым и оказался этот самый Медведь. Руководствуясь принципом «бей своих чтоб чужие боялись» он достаточно скоро оброс тесным кругом приближенных, и начались бесчинства. Имея намерения превзойти того же А., он в кратчайшие сроки отметился большим количеством очень грязных и массовых преступлений, которым сопутствовали грабежи собственного окружения и беспочвенная агрессия. Когда к «питбулям» начала приходить субкультурная молодежь, очень многие из них вместо приобщения с светлой белой идее оказывались ограблены и избиты старшими соратниками. Кульминация деятельности Медведя просто шокировала общественность. Как-то раз один из юных скинхедов купил себе на последние мамины деньги тяжелые ботинки, и допустил страшный косяк – забыл проставить выпивки Медведю и его приближенным. За это он был забит насмерть в подвале, а уже умирающему Медведь забил в задний проход пустую бутылку.
Хорошо помню всеобщее изумление по этому поводу на разных сходках, включая на той, которая была на проводах М. в армию. Представителей этой среды сложно удивить какой-либо жестокостью, но тут случай был совершенно прекрасен. Медведю людьми был торжественно вынесен смертный приговор, но с отсрочкой исполнения: в это время он уже сидел в СИЗО. В это время стали известны новые интригующие подробности его личности – оказалось, что он несколько лет старательно и плодотворно сотрудничал с милицией, на тюрьме нагло просился в оперчасть и всем своим видом показывал, что на самом деле он свой, красный. Через него в разное время под правоохранительные структуры попали многие люди, причастные к его деятельности. Звучала и совсем жуткая гипотеза: не было ли создание его бригады косвенно организовано правоохранительными органами? Если так, то это очень удобно – сначала создать себе экстремистов, а потом их же и посадить. Данная инновационная технология постоянно применялась в околополитическом экстремизме, но применять ее для формата «бригады» - смелое и неординарное решение.
Иной раз анархия в рядах диких скинхедов приводила к очень смешным инцидентам. Так однажды какой-то довольно отвратный состав решил совершить прыжок на концерт музыки в стиле ска, который сочли проявлением негритянской культуры, чуждой белому человеку. Глупым скинхедам было невдомек, что на том концерте отдыхала основа серьезного околофутбола и лучшие люди города, в числе которых было большое количество ветеранов и топовых людей движа в солидном возрасте и приличных весовых категорях. Когда первый же удар арматурой получил топ-бой уважаемой околофутбольной фирмы, известный всем и каждому, возникла классическая немая сцена – трудно сказать кто охуел сильнее. Результатом стал эпичный прогон диких скинхедов и ужасные кары тем, кто мутил это безобразие.
***
Как нетрудно заметить, нормальное функционирование что серьезных бригад, что околофутбола возможно только в большом городе. Далеко не массовым образом представлены среди молодежи потенциальные бойцы, и даже среди желающих нужна селекция для отбора лучших представителей. Когда такой возможности нет, например в маленьком городке, бригады создаваемые на периферии имеют свои законы и характерные черты. Во-первых, по духу и стилистике они ближе всего к сельской гопоте, поскольку эволюционируют от дворовых, деревенских и прочих компаний. Во-вторых, очень часто имеют склонность к общеуголовной, а не специфической преступности. А в-третьих, мода из больших городов до периферии доходит с опозданием в несколько лет, и прямо сейчас, в 2011 году в глубинке происходит то, что в Москве закончилось году к 2003, а у нас – в 2008.

Несмотря на некоторую отсталость окраин и поселков, праворадикальную тематику они пополнили несколькими интересными моментами. Так совершенным сюрпризом для многих стали гастролирующие бригады из пригородов и городков в доступности одной-двух электричек: гастрольные туры часто пролегали кровавой чертой через город в течение пары дней, после чего исполнители пропадали. Отсутствие вообще любой связи с представителями городских кругов делало возможным очень наглое и жестокое поведение при наличии минимальной квалификации. К традиционным экстремистским мотивам в данном случае примешивалась еще острая социальная неприязнь к городским: отчасти повторялась деятельность московских люберов, но с праворадикальным уклоном. Жертвами становились не только и не столько чурки и гуки, но и те кто оскорбляли взор сельских гастролеров специфическим внешним видом. С городскими правыми кругами отношения у таких складывались по-разному: от совместных например с молодежкой бригады А. «белых вагонов» до кровопролитных конфликтов с основой.
У себя на исторической родине такие сращивались с криминалом порой очень причудливым образом. Самая лучшая история на эту тему была про двух очень идейных и политизированных скинхедов родом из маленького городка. «Два скинхеда, два брата, два солдата расовой войны…» - как пелось о таких «Коловратом». Широкие массы знали их по нацистской риторике, совместным муткам с казачеством и патриотическому воспитанию молодежи, а узкий круг – по очень любопытному заработку. Эти герои крышевали деятельность двух несовершеннолетних проституток-клофелинщиц, многажды судимых за кражи. Их они подкладывали под дальнобой и тех же чурок, обеспечивая силовое прикрытие в случае конфликтов. Как-то раз удача отвернулась от девочек, и клиент-узбек спалил их с клофелином, что предъявил нашим скинхедам. Однако вместо разбора по понятиям узбек столкнулся с солдатами расовой войны – за честь и славу расы и нации был ограблен, до полусмерти избит и остался без машины, а пацаны уехали на его «нексии». Узбек попался живучий, и как-то добрался до больницы, где дал первые показания и пропал: сам он был после свежей отсидки за убийство, и милиции не доверял. Клофелинщиц установили и опознали, и наших героев они сдали. Ребята начали грамотно бегать, проявляя незаурядный талант: один умудрялся бегать полгода проживая в одном доме с начальником милиции общественной безопасности этого городка. Второй все-таки попался – его подставил его же адвокат, на встрече с которым их и приняли. Букет рисовался отменный, и второй начал суетиться. Ситуация была почти безвыходной, поскольку один сидел в СИЗО и под прессом давал показания на обоих. Тем не менее, один толковый юрист дал нашему герою нетрадиционный, но действенный совет: из дела пропал потерпевший. Совсем. О нем не осталось никаких установочных данных. Пропал криминальный узбек и физически – с концом. Второго фигуранта тоже вскоре приняли и закрыли в СИЗО… а толку. Помурыжив там около полугода, с разваленным делом им прикрепили какой-то левый грабеж и дали условное обоим. Следы их в правой теме в результате потерялись, но не удивлюсь если они все-таки пришли к успеху в жизни – пацаны очень хваткие и толковые.
***
Что ждало тех, кто по каким-то причинам попадал в движ? Спектр возможностей был богатый: от могилы и тюрьмы до значительного продвижения в жизни. В жизни существует много наносного, зависящего от денег, статуса, каких-то атрибутов; так вот именно в таких явлениях как праворадикальная среда абсолютно все зависело от истинной сути человека. Труса видно на первой же акции; склонный к предательству ссучится, хвастун провалится в первой же серьезной драке, а равно не удастся утаить и тягу к крысятничеству или иные сомнительные наклонности.

Путь к успеху в этой среде был сродни оному в криминале, но все-таки движ выгодно отличался отсутствием меркантильной составляющей как основной, а это приближало бригадиров скорее к полевым командирам, а не к авторитетам преступного мира. Поднимались наиболее жестокие, циничные, хитрые и подготовленные. Поднимались во многом и за счет всех остальных – убитых, покалеченных, попавших на зоны.
Где именно ты окажешься не знал никто, и тут работали фундаментальные законы естественного отбора. Вырабатывая из человеческой породы шлак, в процессе эволюции и ковались характеры и типажи, словно сделанные из чистой стали. Сама среда также эволюционировала, и это обязательно будет отражено далее.
Кроме опыта, собственно полученного в акциях, участники получали и опыт выживания в агрессивной и опасной среде в том числе и среди совершенно редкой мрази и самых удивительных уебанов, каких может нарисовать только очень прихотливое воображение.
Весь этот замечательный мир существовал и существует где-то рядом с обычными людьми, но мало кто о нем знает. Это его не делает ни менее интересным, ни менее реальным. По серьезному эта тема только ждет своего исследователя, поскольку написанное претендует лишь на роль заметок и зарисовок.

10. Старое-доброе ультранасилие

«Заводной апельсин» является поистине величайшим произведением о сути и природе одной из сторон человеческой натуры. Редкий случай, когда именно гениальный фильм Стенли Кубрика дал пожалуй даже больше, чем книга-первоисточник. Подобно волшебной замочной скважине фильм дает возможность кому угодно взглянуть на то, что как правило сокрыто от взора посторонних. То, что опять-таки насколько реально и естественно для одних, настолько странно и страшно для всех остальных.
Эта часть повествования написана очень яркими и весенними красками – происходящее имело место в солнечный майский вечер, когда прекрасная погода и предвкушение лета словно наполняли сердца людей какой-то очень искренней радостью. Везде были улыбки, девочки в легкой одежде у Главпочтамта встречались с парнями с букетами цветов. Кипела жизнь; и резкий аромат отцветающей черемухи кружил над парками и скверами города. Еще не заработали фонтаны, а вечером становилось прохладно, но даже ближе к ночи на теплых камнях было людно.
М. с довольной и счастливой улыбкой двигался по центру города. Для него, жителя Уралмаша, центр был таким специальным местом чтобы гулять и отдыхать – именно с этой целью туда и ездили люди с окраин. Выглядел он достаточно скромно: грязно-голубые, местами вытертые до белизны джинсы с застиранными бурыми пятнами, тяжелые ботинки с железными стаканами, сбитыми до белизны, клетчатая рубашка с воротом на пуговицах навыпуск и клетчатая же кепка в поддельную клетку Burberry. Взгляд фокусировался на девочках, машинах, просто прохожих, пока не уперся в две подтянутые фигуры у входа в известный дешевый праворадикальный кабак. Там его ждали Виктор и С., тот самый, который герой истории из «Еврей посмертно». Друзья как раз намеревались отметить два события: его день рождения и выход С. из больницы, куда его отправил коллектив деревенских дембелей во время драки в электричке. Виктор выглядел достаточно неброско: голубые джинсы, темно-синяя джинсовая куртка до пояса, под которой было темное поло. На нехорошие мысли наводили только тяжелые ботинки, чуть менее разбитые чем у М. С., был в сплавовском бомбере и берцах с джинсами навыпуск, с неизменным рюкзаком, в котором жили две пары перчаток, цепь и обрезок арматуры.
- Восемь восемь!!! С. прыгнул вперед, делая вид что атакует М. – мелькнули боксерская двойка и неразвившийся удар коленом вперед. М. со смехом поднырнул, и подсечкой бросил С. на газон, где несколько секунд продолжалась возня в партере. Прохожие смотрели неодобрительно, но драка прекратилась так и не начавшись. Порой среди друзей такие стычки переходили во вполне серьезные побоища, но для этого нужен был алкоголь или внимание публики – это спорт для зрителей.
Очень скоро они стояли в том самом кабаке, который заслуживает отдельного упоминания. В самом центре города, возле Главпочтамта, есть старый гастроном на углу улиц Ленина и Толмачева. Там-то и существует много лет удивительное заведение редкого в наши дни формата, не столь известное как культовый «Пресс-бар», но не менее колоритное. На втором этаже сохранился уголок настоящего советского общепита – с водкой по двадцать рублей на розлив, дешевым пивом, гранеными стаканами, алюминиевыми вилками и жирными тетками в засаленных халатах и колпаках, небрежно протирающими заплеванные столы. Все предметы мебели были покрыты многолетней художественной резьбой, оставленной посетителями: от ДМБ-19… до «МОРДОВЛАГ» и тому подобным. Контингент посетителей состоял из зэков, пролетариата, ЧОПовцев, просто алкоголиков ну и конечно же агрессивной молодежи – от скинов до окраинной гопоты. Туда вела широкая лестница на второй этаж, и многие слабые духом посетители спускались по ней в ускоренном режиме, а то и над ней пролетая. Колорита добавляло соседство с Кировским РУВД: когда заведение переставало работать с закрытием гастронома, публика перемещалась в стоячий круглосуточный гаштет в этом же доме, ну а самые стойкие заканчивали праздник именно в Кировском.
В довольно дорогом и пафосном центре города это было уникальное место – именно своей атмосферой, которая будто годами впитывала мысли и чувства специфических посетителей. Именно там многие поколения наших героев глотали перед выходом на акции обжигающий горячий чай и принесенную с собой холодную водку после. М. чувствовал там себя как дома, С. и Виктор этому месту были обязаны своим знакомством: они встретились там когда кто-то отмечал свежие белые шнурки.
…К концу подходили первые пару литров пива. Виктор пил мажорный по местным понятиям портер «Балтика», остальные – что бог послал. Остальные участники истории не заставили долго себя ждать: в кабак явились З., знакомый читателю по опиздюливанию чуркогука возле крупного университета, и юноша, с которым М. и Виктор валили трофейного азера на Уралмаше. З. был одет по последней околофутбольной моде сезона: светло-голубая бейсболка Tommy Hilfiger, темно-синяя ветровка Aquascutum и едва вошедшие в тренд белые кроссовки на липучках. В вороте ветровки была видна породистая клетка Ben Sherman, а лицо хранило следы не менее породистых околофутбольных пиздюлей. С ними же были две девушки, вниманием которых сразу же завладели обходительный З. и Виктор.
Рекой текли рассказы о великих делах прошлого и современности, и в сизом от сигарет воздухе причудливо смешивались явь и странные образы, в которых кровь и смерть перемежались очарованием беззаботной юности. Все они были очень молоды – никому не было двадцати. Тогда казалось, что впереди это будет вечно – азарт, предвкушение победы, драйв, адреналин, бег, весна и алкоголь, красивые девочки и море свободы. С., которому в этот день исполнилось восемнадцать, вообще видел этот мир полем боя: со скалами, дикой природой, хачами и гуками, собственным страхом, а смыслом жизни видел адреналин – прелесть ей придавало только непрерывное чувство опасности. Пройдут годы, и в разной степени это поймут все: однажды попробовав, ты уже не можешь без этого. «Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья…».
А пока наступил вечер, и сказанное, еще витавшее в воздухе, словно подталкивало героев к действию. Девочки были отправлены домой, и в роскошный майский вечер на улицы города вышел кошмар, лишь недавно являвшийся стайкой молодежи.
***
Сетевые теоретики самообороны очень любят рассуждать по поводу боя против группы и вопросов численного превосходства. Почему-то ужас им внушают большие цифры: десять, двадцать человек… Любой практик знает, что для того чтобы сделать десять-двадцать человек по-настоящему единым целым, требуется масса труда и специфические тренировки, с обязательным определением звеньевых, разбивкой по рядам и отработкой командных действий. Знают это все – от участников бугуртов до околофутбола. Со стороны это практически не видно: очень многими знатоками тактики например от истфехта тот же околофутбол воспринимается как неорганизованная толпа, несмотря на порой точнейшие тактические построения формаций. Также взгляду неопытному со стороны не видны нюансы действий группы в процессе акции: разница между идеально сработанным составом и толпой видна не сразу и не всем.
Пятеро – много это или мало? Для любого понимающего человека ясно, что это – оптимальный состав для автономного акционирования. Менее четверых – можно огрести от двух жертв, окажись одна способна противостоять один на один; больше пятерых – уже сложно даже просто пройти по улице, не привлекая к себе внимания. Сложно потеряться в толпе и в транспорте, а в процессе акции скорее всего бойцы будут толпиться, мешая бить друг другу. Пятеро же сработанных людей способны как результативно накрыть одного-двух, так и погнать состав втрое больше: если в неупорядоченном сборище из десяти человек драться с противником одновременно будут двое или трое, то тесно сбитый состав из пятерых, грамотно маневрируя или встав в узком месте, может встретить врага как единый организм с двумя десятками конечностей. Многое лежит здесь на уровне ощущений: чувство локтя и спины товарища, а также качество, веками считавшееся главной доблестью солдата: стойкость. Для группового боя поражением грозит даже не то, кто хуже дрался, а то, кто первым побежал. Нет страшнее греха перед товарищами, чем побежать первому, и нет высшей доблести чем стоять до конца. Великий закон группового боя гласит – «количество говна не влияет на его качество», и это истинная мудрость.
М., Виктор и остальные как раз были замечательным составом, сработанным пускай не столь хорошо, как бригада А., но все равно стоящим на голову выше традиционных скинхедов. Высокий спортивный и личный уровень ряда участников обеспечивал высокие шансы на положительный результат, а остальное решили их верные друзья – весна, алкоголь и адреналин. В тот вечер все это не было призвано служить какой-то цели или некоему результату, а лишь позволило нашим героям следовать своим желаниям и творить все, что они хотели.
***
Виктор уверенно вел состав по знакомому с детства маршруту. Кругом были старые исторические дома, а впереди – общага одного высшего учебного заведения и окрестности ночного клуба. Количество выпитого им алкоголя было незначительным и скорее обостряло чувства, а вот М. и З. были уже слегка пьяноваты. М. безусловно рассчитывал на чурок у общаги, и как-то даже расслабился, когда З. сделал классическую стойку:
- Опа…
Навстречу шел юный дорого одетый кавказский юноша с большим пакетом с едой и какими-то бутылками. Виктор скрипнул зубами: место для акции не годилось совершенно. В этот момент З. рванул ему на перерез: э
- Стой! Стой, бля! Предъявите документы!
З. показал красную корку студенческого билета.
- Вы кто такие, а? Нету документов!
- Дружинники! Ну-ка пошли в отделение!
Тонкие губы Виктора озарились издевательской улыбкой: путь в отделение по версии З. пролегал через очень пустынный двор. Однако через несколько метров конвоирования всю затею испортил М., издевательским писклявым голосом пропевший:
- Шнуууурочки!!!
Услыхав про «шнууурочки», житель южных республик стремительно бросил пакет, и рванул в бега. З. пробил убегающему слабосильный маэ в спину, не доведя импульс удара; С. смазано ударил рукой, М. до него не дотянулся, а к успеху пришел один Виктор, поймавший жертву за капюшон ветровки и всадивший результативный лоукик в коленный сгиб сзади. Однако велико было желание жить у чурки: оставив в руке Виктора капюшон куртки, практически на одной ноге, он хромая рванул через дорогу под колеса машины, которая еще и поддала ему крылом. Оценив то, что из затормозившей с визгом машины с помятым крылом с матюками выскочили двое, погоню наши герои сочли неуместной. Чурбан ухромал восвояси, смешно подвывая, а пакет с продуктами и одной уцелевшей бутылкой коньяка достался в качестве трофея. Вечер начался.
…М. шел по улице, грызя на ходу трофейную палку копченой колбасы. Навстречу нашим друзьям двигалась процессия гастарбайтеров числом около десятка с ближайшей стройки. Виктор всегда считал таковых слишком недостойной дичью, а у М. возникла интересная идея.
- ПОГНАААЛИ!!! – взревел М., и с колбасой наперевес ринулся на гастарбайтеров. Остальные разразились столь же громогласными зарядами, и враг был погнан – из всех повреждений гастарбайтеры получили меткий бросок трофейной подгнившей грушей в исполнении З., растекшейся по ебалу одного из них, и отличную подачу М. колбасой по щщам самому здоровому. Бежали гастарбайтеры весело и задорно, натурально теряя тапки на бегу – оставив пару штук на тротуаре. Тут Виктор все-таки скомандовал отступление, и правильно: через квартал им встретилась машина ППСМ. Ее появление было сопровождено издевательским маршем в ногу со строевой выправкой в исполнении именинника С, М. и З.
Оттуда они отправились во двор к старому знакомому С., отошедшему от праворадикальных дел. Там был допит трофейный коньяк и догрызена боевая колбаса. Дальше друзья продолжили веселую прогулку. М. заявил о желании сыграть на гитаре песню «Живи, Россия моя!», и с этой целью все пошли по направлению к так называемой Трубе – подземному переходу, традиционно служившему сборищем неформалов и самых маргинальных городских говнарей. Именно там был отработан велосипед и рюкзак с вещами у экстремала моим первым клиентом П.
О приближении к Трубе можно было догадаться по двум характерным вещам: завываниям пьяных певцов под гитару и острому, резкому запаху мочи. Исследователи этого вопроса разделились во мнениях: часть считают что данный аромат проистекает вследствие обоссывания говнарями всех окрестностей, а другие полагают данный аромат их собственным, приобретенным с той же целью что у скунса – чтобы было противно трогать руками.
Возле Трубы по случаю хорошей погоды было очень людно – на глаз толпа насчитывала не менее пятидесяти человек, из которых минимум три четверти составляли существа мужского пола. Тут М. пришла в голову гениальная идея.
Сбив состав поплотнее и встав в двадцати метрах, друзья заорали:
- Слава России! Слава России! СЛАВА РОССИИ!!!
…после чего пятеро побежали на толпу, а несколько десятков неформалов – от них, врассыпную, с исполненным ужаса завыванием «скиныыыыыыы». М. от смеха начал икать, а Виктор чуть не выронил оба ножа из вертикальных внутренних карманов джинсовки. Проследив направление бегства неформалов, было решено проследовать ко второму подземному переходу в некотором отдалении: был шанс встретить там самых морально стойких говнарей и все-таки отобрать у них гитару.
Во втором подземном переходе очень вяло и неуверенно жались друг к дружке около десятка говнарей, среди которых горделиво сидели две фигуры в нарочито скиновском прикиде: знаменитые Кисы, Белая и Черная. Нашлась там и гитара, и пока М. со слезами умиления исполнял песню «Живи, Россия моя!», Кисы поведали нашим героям как так вышло. Кисы очень любили посещать Трубу с целью мелкой наживы: говнарей они использовали как благодарную аудиторию для рассказов о своей славе и источнике личной наживы: любые намеки на деньги Кисы отбирали безжалостно, под угрозой кровавой расправы. В рассказах Кис меркли подвиги А. и его банды: в их повествованиях выходило, что чурбанов они мочили где-то раз в два дня. Виктор имел основания полагать, что средством расовой борьбы Кисы избрали биологическое оружие: ходили упорные слухи, подтвердившиеся в последствие, о ВИЧ-инфицированности одной из них. Таким образом белые шнурки вполне могли быть заслуженными: по твердому убеждению большинства переспать с Кисой мог только вырожденец и подлинный враг расы и нации. Так вот, и эти говнари бы удрали – если бы не личное поручительство Кис что их не будут бить. Впрочем узнав что неформалов и правда не будут бить, Кисы ненадолго расстроились. Очень быстро в переходе стало весело.
Тем временем в переход спустилось три пьяно-агрессивных тела – двое русских в компании достаточно увесистого чурбана. Кто-то из них зацепил одного из говнарей, и началось веселье. Ножи змеисто скользнули в руки Виктора, а он сам – навстречу обоим представителям интеллектуального большинства, упустив из виду участь чурбана. После первого же поцарапанного предплечья оппоненты удрали, а Виктор развернулся назад, и слегка охуел от апокалиптической картины.
…Пока Виктор был занят, З. неумело но красиво провел удар в ногой голову чурбану. В отличие от таранных ударов М. это не привело к успеху: кроссовок шоркнул по щеке, и не миновать бы З. пиздюлей, если бы не несколько сильных попаданий в чурбана со стороны С., нанесенных с тыла. По причине малой массы он не мог свалить здорового мужика сразу, но смог главное – связать его и лишить маневра. В эти секунды М. провел каноничную набегающую серию – маэ, мавашка в средний уровень, и тройку руками – прямой, боковой, апперкот; все в голову. Исход боя был предрешен, и тут Виктор увидел уникальное зрелище.
Где-то в переходе З. нашел метлу – самую обыкновенную метлу, которой этот переход подметался. И когда чурбан был переведен в горизонтальное положение, подобно средневековому копьеносцу с разбегу воткнул метлу ему в ебало. И стал методично бить своим копьем, смешивая грязь с метлы, обломки веток с кровью, так как пучок острых веток превратил лицо жертвы в совершенно чудовищную кашу. З. осатанел; как всегда в таких случаях насилие захватывает разум, мешая остановиться, и в мозгу колоколом бьет одно – бить, бить, бить. Для классического сюжета «Георгий Победоносец, поражающий змея», не хватало только коня. Присутствовавшего говнаря, чья была гитара, выворачивало наизнанку, а лицо его выражало беспредельный ужас.
Оттащив З., все отступили. Кисы свалили вместе с ними.
***
Прошло наверное около часа, и уже почти стемнело. Именинник С. со всеми попрощался и отбыл до дому, а остальные продолжили прогулку. После перехода все окончательно протрезвели, а Виктора уже начало морозить – промокшее от пота поло и джинсовка особенно не грели. Он в компании еще одного их товарища сидел на каменном парапете и слушал байки Кис, которые в его системе ценностей представляли собой интерес наподобие забавных насекомых. М. и З. отчислились до парка облегчить мочевой пузырь, и веселье вроде как подходило к концу. В этот момент Виктор увидел какое-то движение в отдалении: там явно шла драка. Присмотревшись он увидел знакомые лица и моментально понял что случилось: М. и З. прыгнули на двух чурок. Тот, которого бил З., удрал, а тому, которого изловил М., не повезло, и Виктор наблюдал синий «акваскатум» и голубую кепочку З., характерно летающие над чурбаном в процессе прыжков на голове. За их добычу можно было уже не беспокоиться. Отступили М. и З. после этого, естественно, обратно в парк.
Внимание Виктора привлек беглый чурбан – тот удрал как раз в его направлении, и даже пробежал чуть дальше. Тут была замечательная возможность поглумиться.
Оставив Кис на парапете, Виктор и еще один их спутник двинулись к унылой фигуре через дорогу, зажимавшей разбитый нос.
- Эй! С тобой там чего? Кто тебя так? Ох нихуяяя…
- Ааа… Оооой… дааа! Шли с братом, да, ударили-напали, ничо не видель убежаль!
- Пиздец какой. С ровного места человека бить? Фашисты!!! Кошмар… не повезло ж тебе!
- Ыыыы… да, плохо-то как!
- А ты почему не дрался? Ваш же двое было?
- Страшно, побежаль!
- Ничо, не ссы! Нас еще двое – погнали в парк! Надо догнать тех, двоих – они точно туда удрали! Давай с нами туда!
- Не могу драться, нос больно, страшно…
- А с братом чо? Пошли хоть посмотрим!
- Ааа, не знаю, никуда не пойду, позвоню пусть миня заберут…
После еще пары минут уговоров выяснилось, что драться собеседник ни с кем не хочет, в парк он не пойдет, а на брата ему наплевать.
- Ах ты трусливый пидорас… - грустно сказал Виктор.
…Пиздюлей чурбан получил под жизнеутверждающие заряды «Трусливое говно!» и «Вот тебе за брата, сука!». Заодно и повод нашелся.
На этом вечер перестал быть томным, и наши герои отчислились по домам. Виктор шел в сторону дома, подставив лицо последним лучам майского солнышка. Вернулись привычные звуки – была слышна музыка из кафе, навстречу шли парочки с цветами. В город приходила теплая, уже почти летняя, чудесная майская ночь. Слегка саднила правая рука и ныло в спине. Уже приближались родные места, когда чуть близорукий Виктор увидел в отдалении какое-то смазанное пятно, движущееся навстречу и остановившееся. По мере приближения пятно стало хромать, а еще через несколько секунд Виктор идентифицировал хромого чурбана, удравшего от них и оставившего пакет с коньяком и закуской. Стороны узнали друг друга с первого взгляда, но моральных сил на сопротивление у чурбана не осталось совершенно, и он смирился с судьбой. Он был утащен в живописный уголок между скамейкой, киоском и стенкой детской поликлиники, где был бит с непередаваемой жестокостью. Виктор решил что если так распорядилась судьба, то эту жертву требуют суровые северные боги, а слова М.про "шнурочки" были пророчеством. Он практически размазал ебло жертвы об угол детской поликлиники, а то что осталось в очень испорченном виде впинал под лавку. Крови в процессе экзекуции натекло как на бойне, а еще Виктор сильно разбил правую руку об зубы, и к утру ее разнесло вдвое.
***
З. ту ночь провел дома, явившись как положено примерному сыну и хорошему студенту около одиннадцати. Его встретили любящие родители, накормили ужином, и перед сном они с папой пили дорогое пиво и смотрели фильм на огромной пафосной плазменной панели – З. был из очень состоятельной семьи и жил в почти трехсотметровых апартаментах. Когда его папа и мама ложились спать, в тот вечер они порадовались, какой у них хороший сын.
М. переночевал в Кировском РУВД, куда попал после какой-то отвратительной драки в стоячем гаштете рядом. Из застенков был освобожден мною на следующий день, и долго рассказывал мне события прошедшего дня, похмеляясь пивом.
С. добрался до дома, переоделся, и отправился дальше отмечать совершеннолетие – домой явился под утро, без денег, очень довольный и с разбитыми костяшками. Болел после этого он еще сутки, мучаясь от похмелья. Так С. вступил во взрослую жизнь.
Четвертый их спутник как всегда оказался в общаге. С кем-то выпил, почитал учебники и лег спать. В общаге его считали тихим, замкнутым и неуверенным в себе. Все бы несказанно удивились, узнав о действительном положении вещей.
Виктор домой после последней встречи соваться не рискнул, и провел ночь у одной из своих девочек. Покачиваясь на третьем размере очень хорошей и примерной девочки-отличницы, на каждом возвратно-поступательном движении мозг выдавал картинку из мозаики прошедшего дня: портер… лоукик… коньяк… шаг переходит на бег… метла в крови… изломанное тело, вбитое под скамейку… взгляд девочки, когда он взял ее… да вот же она, тут. Так он провалился в сон, где продолжилось все то же самое. Родители девочки очень положительно относились к Виктору: им нравился серьезный и неглупый парень.
***
И снова возвращаясь к вопросу о сущности и природе насилия. Очень многие читатели, познакомившись с событиями того дня, будут в ужасе – это пугает. Вместе с тем, тот же Алекс из Clockwork Orange парень довольно-таки симпатичный зрителю: не дурак, неплохой вкус, сообразительный опять же. Так и наши герои людьми в повседневном общении были вполне приятными, хорошо социализированными и довольно-таки успешными.
Где та грань, которая отделяет норму от патологии, мне неизвестно. Видимо те законы социума, которые нарушались ими, носили характер больше синтетических норм общества, а не естественных принципов существования людей. В любом случае выходит, что данный тип социализации личности оказался достаточно эффективен эволюционно.
Собственно говоря описанное в этой главе насилие было обычным развлечением скуки ради – не содержало ни какой-то высокой цели, и не было продиктовано иными соображениями, кроме как развлечь себя.
Как к этому относиться – личное дело каждого. У меня данное явление вызывает определенный научный интерес, как немного побочный, но явно связанный с основными свойствами эффект развития праворадикальной среды. Все-таки Энтони Берджесс был гением.

11. Фольксштурм. Цветы зла

Эта история является непосредственным продолжением того, что было описано в главе «Прирожденные». Кровавой кометой пронеслись они через историю движа, быстро, но ярко. Имя «Фольксштурм» не столь известно как одиозные «Mad crowd» или «Спас» Николы Королева, но по уровню они стоят где-то рядом, и безусловно заслуживают быть занесенными в нашу летопись. Эта глава содержит подлинные факты – скрываться этим героям уже не от чего. Именно «Фольксштурм» {Первым был схвачен главарь группировки Михаил Русаков, которому на тот момент исполнилось всего 17 лет. В 2011 суд Екатеринбурга приговорил Михаила Русакова, Владимира Климанова и Алексея Варовина к 13, 8 и 6,5 года лишения свободы соответственно. Толгат Мингалимов получил 6 месяцев заключения условно. На счету "Фольксштурм" более 20 нападений на людей неславянской внешности, три убийства и 8 покушений на убийство, 5 разбоев. Однако следствие, в значительной мере, работало вхолостую. Например, за участие в экстремистском сообществе предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком до 2 лет. А давность привлечения к уголовной ответственности за это преступление – те же 2 года. В связи с этим в отношении всех остальных пятерых участников банды уголовное преследование прекращено в связи с истечением сроков давности. Члены "Фольксштурма" нападали на людей неславянской внешности, надевая при этом для конспирации марлевые повязки, платки и шарфы, в том числе с символикой спортивных клубов. Друг друга они называли по кличкам: Русич (Русаков), Клим (Климанов), Повар (Варовин), Сибирь, Ил (Илья Дорохов) и др. Свои акции в целях конспирации называли словом "Прогулка". Видеоролики с записью совершенных нападений сообщники выставляли интернете, пропагандируя свою деятельность. Через размещенные в Сети видеокадры на их авторов вышли сотрудники спецслужб. В марте 2013 года приговор был зачитан одному из лидеров "Фольксштурма" - Александру Соловьеву (9,5 лет колонии общего режима) и Александру Минину (совершение трех нападений на лиц неславянской внешности – получил два года условно). Всего с сентября 2006 по февраль 2008 года участники группировки совершили в Екатеринбурге 26 нападений на лиц неславянской внешности, а также три убийства и восемь покушений на убийство выходцев из Средней Азии и Северного Кавказа.} поставил жирную точку в развитии скинхедов на Урале – история движа до и после них отличается принципиально.
***
Все началось примерно тогда, когда разворачивались события главы «Прирожденные» - в 2006 году. Бригада А. была на пике своей славы и силы – казалось, что им можно все и они неуязвимы. Дендрарий по вечерам собирал до нескольких десятков специфических личностей. Окружение варилось в своем собственном соку: дрались, акционировали, пили – мало кому были интересны малолетки. Когда А. и его люди входили в круг подростков, то смолкали разговоры. Они были живой легендой – молодые, красивые, жестокие, неуязвимые. Слава основы была столь велика, что не одно поколение юных скинов тиражировали легенды об этой бригаде.
Спустя очень короткое время легенды и правда стали таковыми – основной состав просто исчез. А. ушел в армию, остальные отошли от дел – кто подался в околофутбол, кто просто оказался на глубоком шифре. Сгорела даже знаменитая беседка в дендрарии, а в движе словно наступила осень. 2005 год обернулся массовыми посадками; активизировался УБОП, кто-то сели, а многие просто отошли. Быть скинхедом стало опасно, и несколько дублей одиозной бригады А. оказались попросту брошенными, чувствуя себя солдатами в «котле». Именно тогда с улиц практически пропали характерные личности на палеве – 2006 стал годом окончания движения скинхедов как массовой субкультуры.
Оставленные на произвол судьбы, молодые составы подались кто куда. Примерно в это время началась уже известная читателю история с «питбулями», закончившаяся убийством своего соратника и бутылкой в жопе, было много и не столь ярких – наступила смута. Сложившийся формат «бригад» себя начал изживать, и уже например в Москве, где все эти процессы произошли гораздо раньше, начинала набирать силу новая формация уже террористического толка – «автономы», а также разнообразные боевые группы.
Что-то должно было произойти и у нас, чтобы процесс сошел с мертвой точки. И так сложились звезды, что одним из представителей молодняка оказался некто Русич. Было ему около шестнадцати лет, и он, с составом друзей, прошел школу возле гук-общаг в составе окружения бригады А. Высокий парень выражено славянской внешности, худой, достаточно привлекательной наружности – Русич не вызывал при постороннем взгляде то чувство опасности и дискомфорта, какое например оставалось от А. Разговаривал с людьми он тихо, культурно и вежливо, производя впечатление вполне милого и интеллигентного юноши. Такие обычно очень нравятся мамам и папам, да и на посторонний взгляд парнем он был вполне позитивным.
В тихом омуте как известно водятся черти; и никто не знал, что при этом творится у него в голове. А мысли там бродили достаточно забавные.
В криминалистике есть классический пример того, как мышление, лишенное шаблонов, дает неожиданный и ясный результат – «логика непрофессионала». Порой свежий взгляд на вещи решает задачи, которые до того решали долго и безрезультатно.
Бригада А. родила чудовищную в своем совершенстве технику и тактику прямого действия. Схемы и методы были столь совершенны, что не требовали никакой коррекции. Однако гениально решив вопрос «как?» А. так до конца и не разобрался с вопросом «зачем?». По сути, множество успешных нападений были столь хороши, что даже в милицейскую статистику не попадали, не говоря уже о заметном эффекте в обществе. Про них знали единицы, что и было секретом их выживаемости. Идеологическая основа при этом как-то обесценивалась: если отморозками натуральным, например Виктору, эта тема нравилась сама по себе, то у идейных бойцов за расу и нацию оставалось смутное чувство неудовлетворенности. Нападения были прекрасны… а вот борьбы за национальную революцию видно не было.
За этим всем внимательно наблюдал юный Русич, который это слабое место увидел, и решил исправить.
«А что если взять эту же методику, но сделать из этого медиа-продукт?» - подумал Русич. В его голове зрел проект… нет, даже не резонансных убийств – такие у нас были, типа убийства армян в Пышме. А чего-то наподобие кровавого реалити-шоу, где зритель в Интернете мог бы наблюдать за привычным форматом акций. Это тоже не было новостью: существовал Формат-18, где таких видео было множество. Секрет был в том, что серийность и повторяемость видео, объединенные по сути едиными героями, должны были взорвать информационную бомбу. Русичу не нужны были десятки идеально скрытых акций, а наоборот – резонанс и общественное напряжение, и внимание сотен тысяч людей, привязанных к очередной серии кровавого проекта, получившего название «Закрытое Акционерное Общество Фольксштурм».
Тут нужно остановиться и подумать над тем, в какую сторону вел этот путь. С одной стороны он страшно бил по диаспорам, поскольку создавал атмосферу коллективного страха и ужаса. Компактно и серийно происходящие убийства по замыслу нашего героя должны были держать в страхе целые гетто подобно тому, как бригада А. держала в ужасе население гук-общаг. С другой – они делали все, чтобы преступность стала подражательной. Страшное имя «фольксштурм» должно было вдохнуть жизнь в «народное ополчение» - показав загниваюшим бригадам путь к победе. «Убивать чурок весело и модно!» - дословно это декларировали видеоматериалы. Этот концепт по сути представлял собой синтез методов терроризма с довольно изощренной селекционной работой. Из этих цветов должны были получиться обильные плоды, которые должны были дать обильные всходы ненависти.
Феномен «Фольксштурма» был в том, что родившись из традиционного формата бригады он как бы образовал связующий мостик между известными формами праворадикального экстремизма и собственно террористических формирований, идея которых в это время ковалась в Москве покойным Максимом Базылевым. Этот путь не в меньшей мере чем терроризм вел к самоуничтожению, и пацан, которому тогда было всего шестнадцать, начал безжалостный эксперимент.
***
«Тот кто хочет, ищет возможности, кто не хочет – оправдания», сказано мудрыми. Весь экстремистский Интернет выл о необходимости прямого действия и террора. «Да вот если бы мы… да вот если бы нам…». Всегда чего-то не хватало: то гор оружия, то батальонов соратников со спецподготовкой, то еще чего. Между тем Русич подошел к делу, имея в своем активе только и исключительно малолеток, подобных себе, а во-вторых – рациональный склад ума. Оставим пока за скобками вопрос, насколько эта деятельность разумна сама по себе – но в пределах поставленной задачи мозги у него работали изумительно.
Бригада начала свой путь с такой же ерунды, которой занимались все остальные. Одним из первых эпизодов «Фольксштурму» вменяют вообще какой-то ларек, то ли разгромленный, то ли разгромленный и разграбленный. Видимо на первых акциях обкатывался состав – собирались те, кому были предначертаны великие дела, и отсекались все остальные. Примерно в этот же период бойцы дружно, всей бригадой стали заниматься рукопашным боем, а именно – кудо. Линии жизни складываются порой причудливо, потому что довольно продолжительное время я тренировался с ними в одном клубе, правда в более спортивной и возрастной группе. Но и с ними пересекался – знать не зная кто это такие. Бойцами «народные ополченцы» были средние: большинство легковесы, без спортивного прошлого – но как все контактники в хорошем зале быстро прогрессирующие. Сам Русич был примерно моих габаритов, чуть полегче наверное, и достаточно годно шел к разрядному уровню. В позднейшие времена при просмотре видеоматериалов этой бригады было забавно узнавать характерные связки и траектории ударов, поставленные в спортзале.
Достаточно скоро пришли они и к холодному оружию, правда с очень примитивной техникой. Добивания сериями уколов стало максимумом их заслуг на этом поприще… но это давало стабильно высокий результат. Было и примитивное огнестрельное оружие под мелкашку, и пневматика.
Если вспомнить предудущие главы, то можно заметить: бригада А. и фольксштурм ровно до этого момента шли параллельным курсом. Но то, что у А. стало оконченной формацией, у Русича лишь было подготовкой к главному.
…Окрестности какой-то стройки. В кадре – четверо, из них двое держат жертву, кажется какого-то киргиза. Двое растягивают его за руки, один методично втыкает в спину отвертку. Киргиз вертится, но вырваться не может: его методично крутят вокруг своей оси, сопровождая скруткой при попытках движения. Четвертый – Русич, не менее методично бьет маэ в голову. Раз, два, три. Три удара отверткой в шею под основание черепа – жертва оседает на землю. Короткое добивание – два прыжка на голове, а на землю выплывает выбитый глаз.
- Сними, сними быстрее! Глаз выткнули!
Камера наезжает ближе. Один из бойцов достает из кармана «сигнал охотника», переделанный под мелкашку. Сухой щелчок, и сразу – выстрел в затылок. Спокойный голос командира:
- Пойдем отсюда.
От начала акции до ее завершения – тридцать одна секунда. Никому из бойцов нет 18 лет.
Говорят, при первых просмотрах этих кадров было плохо даже сотрудникам милиции, которые многое повидали на своем веку. Ну а мы посмотрим дальше:
…Следуюшее видео – смонтировано и сделано гораздо лучше. Первые кадры: имперский флаг, надпись «VOLKSTURM».Обычная улица; камера снимает со спины. Идет жертва, руки в карманах. Вперед вырываются два парня, и с разбегу один в прыжке бьет рукой между позвоночником и затылком. Жертва падает – подламываются колени. Два удара ногами в голову – в лицо, и топчущий прыжок на голове. Из кармана жертвы выпадает мобильник, который один из нападающих забирает себе. Видео предлагает: «Еще разочек?». То же самое – с замедленной съемкой; хайлайт – в момент удара в голову рукой надпись «Смотри!». Время всей акции – четыре секунды, время атаки – около полутора. На видео наложена бодрящая музыка. Нанесенный удар рукой и стал смертельным – порвался спинной мозг. «Иккен хиссацу» - «одним ударом наповал». Адзума Такеши, основатель кудо, мог бы гордиться…
Дальше несколько записей с нововведениями. На видео с забиванием увесистого чурки смонтированы «линии здоровья» как из компьютерной игры. На каждом ударе по чурбану линия здоровья уменьшается и раздается характерный звук, пока не заканчивается совсем. На другом, со смертью азиата в спортивном костюме – шикарный лозунг: «Убивай чурбанов! Это весело! Это модно! Это спортивно!».
***
Все эти видео попали в материалы уголовного дела. Вышеприведенные описания являются строго документальными свидетельствами реальных преступлений – а сколько их всего было совершено не знает никто.
Той зимой правоохранительные органы реально стояли на ушах. Ситуация с повторяющимися убийствами была поставлена на всяческий контроль, вплоть до министра МВД… а что толку. Словно черт кружил сотрудников милиции по городу, не давая возможности зацепиться за след. Не помогали ни стукачи, ни облавы, ни тотальные опросы всех известных личностей движа – идеальное боевое ремесло, созданное бригадой А. и иными выдающимися практиками, не давало сбоев.
В диаспорах началась натуральная паника. На совещании в ГУВД представители непобедимых в сознании обывателей кавказцев буквально выли, находясь в ужасе от происходящего. Охота, дикая охота на людей – вот что захлестнуло сознание и заставляло содрогнуться, так как в безопасности не мог чувствовать себя никто.
Ветераны движа щерились злорадными ухмылками – на стебле правого движа, выращенном из неприметного семечка, распустился действительно прекрасный кровавый цветок. Словно болезненная фантазия лучших людей движа оживала и обретала плоть.
Примерно когда напряжение достигло пика, у меня раздался телефонный звонок. Отдаленный знакомый сказал, что какие-то ребята нуждаются в юридических услугах. Не о чем не думая, я спокойно назначил на один из вечеров встречу в «Гринвиче».
…Многие мои клиенты в то время не сразу появлялись на оговоренном месте встречи. Но тут я был удивлен: аккуратно и с разных сторон меня плавно окружили несколько поджарых фигур. Хорошо помню как узнал Русича – виделись в спортзале. Смутно знакомыми оказались еще пара человек.

Кто это такие, и с кем я разговариваю, стало понятно минут примерно через пять. Удивить меня к этому времени было сложно, но у парней это почти получилось. Впрочем, после обмена любезностями и рекомендациями разговор перешел в дружеское русло. Рассказали они мне примерно следующую историю.
Один из участников бригады случайно попался, случайно порезав кого-то на улице, сильно. Ситуация в которой это произошло, сильно походила на сакраментальную «самооборону». У читателей может возникнуть вопрос: как же так? Матерый убийца стал жертвой гопников! Тут напомню, что было нашим героям от 16 до 18 лет, и выглядели они совершенно не героически.
Случайно попавшись, спалившийся то ли сам, то ли не сам явил сотрудникам милиции… компьютер с оригиналами видеозаписей с «акций». И тем вечером стоял вопрос – что делать и как быть, при условии что милиция уже работала по адресам.
…Смотреть в глаза Русича и его бригады было страшновато. Мимоходом и очень легко в процессе беседы был вынесен смертный приговор тому, кто спалился первым - и у меня возникло нехорошее ощущение, что как бы не отправится следом, чисто за компанию. Взяв себя в руки, объяснил им некоторые вещи. После чего мы расстались – на пятачке возле Дендрария они буквально растворились в толпе. Шли их последние часы на свободе.
***
«Фольксштурм» в результате сел практически полным составом в феврале 2008 года. Практически – это важно, поскольку двое участников этой банды на свободе по-прежнему, и след их потерялся видимо окончательно. {В 2013 нашли оставшихся, одного посадили, у другого условка}. ….
Сильная сторона позиции остальных заключается в двух аспектах. Во-первых, как и в случае с бригадой А., большая часть преступлений осталась латентной – по большинству видео так и не удалось установить потерпевших. А во-вторых – всем, кроме бригадира, на момент совершения преступления было менее 18 лет, что обеспечивает законодательный потолок в 10 лет лишения свободы вне зависимости от количества совершенных преступлений и содеянного в принципе. Когда они делали все это, по сути были уверены – выйдут в 28, еще молодыми. Исключение только бригадир – насколько я понял, несколько преступлений было совершено им после наступления совершеннолетия. Чем это грозит и в каких пределах покажет приговор.
По социальному статусу «фольксштурм» были очень разнородны. Разного социального статуса – от сына очень крупного высокопоставленного чиновника до выходцев из пролетарского сословия. Их всех объединил замысел бригадира.

Какие же выводы можно сделать из деятельности «Фольксштурма»?
Именно на этой бригаде заканчивается история собственно говоря «бригад» уральского региона. Они стали переходной формой – от «бригад» к террористическим формированиям новой формации.
В 2008 году Русич сильно опережал свое время. Многое из сделанного и задуманного им не могло быть осуществлено должным образом тогда – например не было столь развитой блогосферы. В нынешние времена его медиа-продукт, сопровожденный соответствующей информационной поддержкой, всколыхнул бы не регион, а всю страну. Вместе с тем, до полноценной автономной группы «народное ополчение» не дотягивало: все-таки по почерку и рисунку преступной деятельности они оставались обычной подростковой бригадой, хоть и чрезвычайно умелой и тренированной. Ножи, молотки, газ и примитивное оружие заметно не дотягивали до передовых концепций, которые как раз формировались в эти годы. Наверное потому, что по совести говоря это были практически дети, хоть и очень злые, жестокие и умелые дети.
…
Только то, что они действительно рано начали, привело к тому, что «Фольксштурм» стал уникальной переходной формой от одной эволюционной стадии развития праворадикальной среды – «бригады», к чему-то совершенно новому. После них словно блеклой тенью накрыло оставшиеся бригады – их развитие остановилось. Где-то есть они и сейчас, и молодые парни идут в атаку на жертв, думая об участниках наших историй как о героях. Нападения не прекращаются и не прекратятся… но очень сильно изменился мир, и как раз «Фольксштурм» стали одними из тех, кто его изменили.
Не знаю, понимают ли это сотрудники правоохранительных органов, но именно после февраля 2008 года ситуация в движе изменилась в корне. Остатки диких бригад дожали УБОП и управление «Э», и в праворадикальной среде наступило затишье. До самого лета 2010 года…
Колесо истории повернулось, и скинхеды, которых только что научились распознавать и с ними бороться – остались в прошлом. Так уже было один раз – когда призрак РНЕ дал жизнь совершенно новой форме правого радикализма.
Заканчивая главу про «Фольксштурм», расскажу еще один короткий эпизод. Когда начало развиваться дело профессора Белоглазова, и мы вышли на самый гребень информационной волны, в компании с уполномоченным по правам человека по региону Татьяной Мерзляковой и потерпевшим я попал на встречу за закрытыми дверями к генерал-лейтенанту Никитину, начальнику ГУВД Свердловской области. И когда он нам рассказывал о реальных проблемах, которые решает милиция, и упомянул экстремизм, я всего лишь вспомнил про них, сказав пару слов про этих людей.
И имя «Фольксштурм» прозвучало в генеральском кабинете еще раз. Надо было видеть, как его натурально перекосило.
…Если бы мне кто рассказал до того, как несколько подростков 16-18 лет, смогут внушать такой страх, я бы, наверное, не поверил. Но жизнь бывает причудливее самых замысловатых представлений о ней.

12. Прямое действие. Наука побеждать

В разговоре об истории и основных вехах развития правого движа Урала нельзя не рассказать про те глобальные механизмы, которые определяли суть происходящих событий. Сейчас особенно много развелось разнообразных критиков «акций» и деятельности скинхедов, и каждый лучше всех знает как и что нужно делать или нужно было делать бойцам «бригад».
«Нужно убивать наркоторговцев и кавказских преступных авторитетов» - говорят одни; «Нет смысла в акциях вообще! На каждого убитого трое новых приедут!» - вторят им другие. Третьи вообще считают что любое прямое действие это зло, так как акции лишь раздражают государственные органы и кавказцев, ну а любое противодействие им возможно только лишь после наступления Национальной Революции. Критики такого рода очень много, и совершенно любая деятельность находит десяток комментаторов, которым известно как сделать лучше.
Тут мы оставим за скобками премудические мотивы «критиков», когда слышны голоса тех, кто из зависти ругает более сильных. Равно не будем говорить о личных причинах участников – от идеологии до тяги к ультранасилию. Попробуем рассказать о причинах, целях и последствиях функционирования праворадикальной среды с объективной стороны.
В жизни почти каждого думающего человека существует период, когда среди проблем повседневных и бытовых на первый план выходят проблемы устройства жизни, мира и общества. Кому-то оказывается ближе религия, кто-то ищет себя в политике, кто-то – в субкультуре. В процессе социализации это, наверное, нормально. Для большинства этот период начинается с собственной относительной самостоятельностью и заканчивается к тому моменту, когда человек социализируется окончательно, то есть себя содержит и продолжает свой род.
Практически все наши герои попали в праворадикальную среду еще школьниками, редко кому в это время было восемнадцать.
***
Как человек попадает в молодежную субкультуру? Кого-то приводят друзья, кого-то случайность, например в виде пиздюлей от тех же скинов, иногда посмотренный фильм или прочитанная книга. Сейчас на первом месте безусловно находится Интернет. Именно правая тусовка в этом смысле достаточно привлекательна: тут и нарушение закона, и адреналин, и достаточно продуманная эстетика вкупе с соответствующей идеологией. Как правило подростки обладают только самыми скудными знаниями про историю и политику, и на благодатную почву ложатся странные и страшные слова и книги про жидов, ZOG, черную оккупацию и угрозу расе и нации. Большая часть этого естественно благополучно проходит мимо ушей, и в голове остаются ошметки идеологии, тексты песен группы «Коловрат», и конечно же две священные цифры – 14 и 88. К этому добавляется реальное понимание врага – чужаков. Пускай они слабо связаны с идеологией, но кому это интересно? Межнациональная обстановка действительно отвратительная, и реальные проблемы общества с нацменьшинствами, соединяясь с идеологическими мотивами, создают идеальный образ врага. Одновременно с этим возникает желание что-то изменить своими руками… но как? Тебе 16-17 лет, живешь ты с мамой и папой, ходишь в школу, хил физически и не отягощен умственно – а в роли противников взрослые мужики с Кавказа, многочисленные азиаты, ну и неодолимое Сионистской Оккупационное Правительство в виде совершенно неиллюзорной милиции. Именно в этот момент в душах сеется то, что толкает молодняк на первые смешные акции и приводит в «бригады». Это и есть переломный момент: или человек так и останется на уровне книжек про жидов и найдет себя среди окружения премудков, либо окажется готов сделать шаг вперед и окунуться в деятельность банд.
Теперь оставим в покое наших школьников, и посмотрим на мир глазами молодого бригадира. Такому лет обычно побольше, за плечами – либо опыт участия в бандах, или же иной раз в бригадиры выбивается тот, кто пришел в эту тему вообще без идеологических оснований. Например подающий надежды кикбоксер, которому нравится бить людей и хорошо получается это делать. И вот где-нибудь в дендрарии он видит стайку детей в тяжелых ботинках, которые пьют дешевое пиво и рассуждают про судьбы расы и нации. Атмосфера накаляется, и участники идут к гук-общагам где успешно кого-то бьют, после чего меняются контактами, еще раз пьют, и принимают важное решение. Отныне они не просто абы кто, а страшная бригада Вервольф-88 во главе с не менее устрашающим бригадиром.
И вот стоят значит школьники, и думают – то ли им начинать ликвидировать верхушку кавказских ОПГ, то ли власть в России захватывать. Между тем, драться умеет один бригадир, на уровне третьего юношеского по боксу, на всех два китайских складных ножа из ларька и мощная финансовая база в виде денег, даваемых родителями на карманные расходы. Похоже на начало примитивной компьютерной игры жанра РПГ, когда партия героев начинает игру ничего не умея и без гроша в кармане. Только все происходит в реальности, ну а мы попробуем проследить развитие наших героев во времени с учетом того, как выиграть в этой игре.
Первым делом смотрит бригадир на свою бригаду и думает – ну и задроты! Хилые тонкие шеи поддерживают бритые головы с синюшностью советских мороженых куриц. Таких может погнать любой крепкий гук… а к увесистым кавказцам вообще лучше не соваться, потому что плохо, когда жертва находится в одной весовой категории со всей бригадой в их совокупной массе. Выход из этого достаточно очевиден, и бригада отправляется в спортзал, качаться и заниматься единоборствами. Опытный руководитель сразу видит приоритеты: первые навыки поставленных ударов куда ценнее для борьбы, чем эстетика накачанных бицепсов. Так бригада окунается в волшебный мир спортивных единоборств. Дела там в начале движутся очень плохо, поскольку юных арийских воинов пиздят абсолютно все. Но вот проходит где-то полгода… и уже каждый в общем может постоять за себя в драке, свернуть челюсть хаму в школе и эффективно пробить живой мешок во время очередной акции. Удары и броски в зале обретают дополнительную эффективность, когда их опробуют в подворотне на случайной жертве.
Что на данном этапе могут реально сделать эти дети? Если бригада действует автономно, то, скорее всего, – сесть. «Основа» будет беречь таких от действительно опасных нападений – даже просто двое гуков или кавказцев для молодняка уже может оказаться фатально. Из сотен нюансов прямого действия они знают единицы, а их драки еще не стали «акциями» в полном смысле этого слова. Сейчас время тупого отрабатывания действий в команде – думать головой за них должны старшие, если они есть. Если же думать некому, то единственно верное средство – держаться подальше от любых сложных ситуаций, будь то несколько целей, опасная цель или серьезная акция со «шнурками» и резонансным или материальным результатом. Именно где-то в первые полгода субкультурные дети и становятся бригадой, оттачивая навыки на одиноких гастарбайтерах и разгонах собственных сверстников недружественных субкультур.
Каждое нападение – достаточно сложная симфония насилия, требующая опытного дирижера и сыгранного оркестра. Именно на простых жертвах пропадает суета, уходят лишние движения, приходит понимание чувства локтя и работа в коллективе с распределением ролей. Тяжелые виснут на жертве, более легкие – пробивают по очереди, вытягивая на удары друг друга, все осваивают результативные добивания. Выстраиваются в логичные связки два критических момента: начала и завершения нападения. Известно, когда и кто бьет первым. Кто окружает и перекрывает отход, кто – имеет право командовать отступление, в каком порядке разбиваются при отступлении и кто ведет мелкие группы к точкам отхода. Как правильно убегают на улице – используя дворы, местность, разные виды транспорта. Этому не учат ни в одной секции единоборств, хотя по мне это единственная вещь именно «прикладного», а не спортивного свойства, которой не научат контактные единоборства. Если бригада не усвоит основу и методику успешных нападений, то не будет и будущего. Смысл всего столь часто критикуемого со стороны «битья дворников» только в этом – разработка и совершенствование методики преступной деятельности.
Этот этап является очень простым в освоении и привлекательным для участников. Вся прелесть и дух ультранасилия сконцентрированы на данной стадии. Но перед бригадиром всегда стоит не одна, а две задачи: кроме собственно осуществления прямого действия нужно обеспечить выживание бригады в обществе. Следующая контрольная точка – именно разработка собственной безопасности. Бригады, которые до нее не доросли, в городе Екатеринбурге превратили свое существование в 2005 году, став очень легкой жертвой УБОПа.
Бригада, как и любое сообщество, имеет свое внутреннее устройство и типичные черты мужского коллектива и одновременно – управленческой единицы. Вот проходят полгода, и наши школьники заметно подросли, окрепли, успели подружиться и через многое пройти. И тут перед бригадиром стоит непростая задача: как разделить группу по ролям, отсекая при этом слабые звенья? Кто-то хорош в разведке, беге и знании местности, кто-то – в драке, но теряется при отступлении. Одному нужно только дать возможность напасть, и потом только оттаскивай, а кто-то склонен к мандражу и панике. Тут и проявляет себя талант командира: каждый должен исполнять в банде ту роль, к которой он склонен и которую выполняет хорошо. Можно конечно выгнать склонного к панике парнишку совсем, оставив вокруг себя одних берсерков… а можно – поручить ему разведку будущих мест акции. Кто как не чрезмерно осторожный пессимист увидит лучше всех возможные источники опасности на месте будущего нападения? Точно также физически хилый, но быстрый пацан может и не принесет победу в бою, но сможет вывести за собой двух крепких соратников по заранее проверенному пути отхода. А может быть бригаде будут нужны его мозги для анализа и сбора информации как о жертвах, так и например о моральном климате бригады и соображений внутренней безопасности? Совсем случайные пассажиры в такие темы попадают редко, и затем и нужен опытный командир, чтобы найти для каждого подходящее место и вписать в коллектив на положенную роль. Если же кто-то не подходит совсем – то вовремя вычленить и отсечь слабое звено, пока он не совершил фатальную ошибку и не сдал соратников.
Вопрос выхода на следующий этап развития банды – не в количестве убийств и не в величине бицепсов у ее членов, а лишь в том, сможет ли она стать единым целым в принципе, а не только в драке. Именно в этом секрет неуязвимости от «стукачей» и в возможности наконец-то начать делать то, о чем мечталось в самом начале – действительно воплощать в жизнь идеологию, которая собрала многих из них. Спорным является такой фактор, как дружба в рядах бригады. Личное хорошее отношение безусловно способствует моральному климату внутри банды, но одновременно с тем лишает бригадира беспристрастного отношения к друзьям. «Боевое братство», очень необходимое в дальнейшем, возможно только при строжайшем контроле каждого за каждым и отсутствии любого прощения слабости. При этом недопустимо и возвышение бригадира – увы многие перспективные коллективы пострадали от «синдрома фюрера» у их лидеров, и ничем хорошим это не заканчивалось. Анализируя успешные примеры видно, что отношения там строились по известному принципу «первый среди равных».
Первым признаком выхода бригады на третий уровень является формирование реального общака и понимание источников его пополнения. Сразу оговорюсь, что в принципе создание стабильной финансовой поддержки за пределами пропивания награбленного возможно только там, где бригада прошла период структурирования и распределения ролей. Без этого невозможно организовать целевой расход денег – их просто присвоят или пропьют.
Одновременно с пониманием необходимости в общаке меняется и формат акций: кроме традиционных нападений со спонтанными грабежами, возникает необходимость в целевом пополнении финансовых запасов. Так появляются разработки по цыганам, рыночным торговцам, а иной раз – просто нападения на заведомо дорого одетых и сильных кавказцев, среди которых запросто могут оказаться те самые участники кавказских ОПГ, о которых грезят критики и премудки. Выглядит банда опять же совершенно без привязки к субкультуре – вся внешняя атрибутика давно осталась в прошлом. Там же, в прошлом, остаются и гастарбайтеры со строек и неформальная молодежь.
По основной специализации бригад – акциям, по мере накопления ресурсов и опыта меняется характер нападений. Встречаются и накрытия равных составов, и выраженная работа на результат, и – главное, оружие начинает использоваться систематически. В это время от начальной вводной не остается ничего: это уже никакая не субкультурная единица движения скинхедов, а классическая банда, описанная статьей 209 Уголовного Кодекса «бандитизм» только что с экстремистской специализацией. Именно так выглядела знакомая читателям бригада А., как замечательный пример данного явления. По сути, так выглядят бывшие шестнадцатилетние скинхеды… но уже пришедшие к исполнению своей мечты. Теперь есть все необходимые умения, средства, ресурсы для ведения расовой войны, причем такие, что против организованной преступности зачастую годами пасуют правоохранительные органы. И тут снова встает классический вопрос – а зачем это все? Что дальше?
Бывает так, что со временем начисто уходит из памяти то, с чего начинали и во что верили. Идеология, идея вообще – и из этого вырастают. Где-то глубоко остается общая «система координат», в которой ты правый, а например не антифа – но в жизни превалируют совершенно другие интересы. Деньги, девочки, потом – семья и дети. При таком положении дел банда превращается из экстремистской в обыкновенную, криминальную. Кто поумнее из криминальных денег делают бизнес, кто-то за это время получает образование и отходит в сторону, по праздникам и на концерты вспоминая то, кем он был все эти годы. С годами воспоминания о правой юности занимают тот же место в мыслях обывателя, какими у большинства являются воспоминания о службе в армии.
Но бывает и такое, когда на первый план снова, как и в шестнадцать лет, выходит идея и собственные убеждения. Но уже не отрывочные знания по этой тематике, а глубокие, зрелые убеждения, основанные на доскональном знании идеологии и не всегда связанные с иррациональным фанатизмом. Тогда снова встает вопрос о том – каким оно должно быть, прямое действие во славу расы и нации? За плечами сотни преступлений, годы тренировок, соратников стало гораздо меньше, но – сохранилась та самая бригада, ее костяк, проверенный временем. Таким сравнительно немного лет – 20-25, но к этому возрасту прошли они не меньше чем иные ветераны боевых действий, только со своей спецификой. Многие из них кстати и в армии отслужили. Встречаются люди с опытом «бригад» в сочетании с непростой военной службой с приобретением соответствующих знаний и навыков…
Так заканчивается история «прямого действия» бригады и начинается новая страница эволюции преступности экстремистского характера.
***
Говорят, первым теорию «автономных групп» разработал ныне покойный Максим Базылев, чьи концепции легли в основу деятельности таковых сразу же и надолго. Не знаю так ли это, но одно можно сказать точно: концентрация в одном месте опытных преступников, оружия и политической цели дает практически всегда один и тот же результат: политический терроризм.
Если вернуться к самому началу этой главы, и посмотреть – какие же реальные формы прямого действия решают именно идеологически ориентированные задачи, то рациональный ответ один – терроризм. Первые формы оного бригады проходят где-то между вторым и третьим этапом своего существования, когда систематическое «акционирование» дает эффект мощного морального прессинга национальных меньшинств. Несопоставимыми кажутся ресурсы стайки подростков с ножами и могущественных «диаспор»… но умирают все одинаково, и скинхеды за каких-то полтора десятка лет своего существования реально заставили себя бояться целое государство. Беспорядочные убийства и нападения на нерусских создают инструмент коллективной ответственности нацменьшинств: за реальные проблемы с диаспорами отвечает любой из них, кому не повезло. Эта форма терроризма спонтанна, но за ней следует вторая: резонансные убийства.
Технически та же самая акция в виде коллективного убийства на улице – но ориентированная не на механический результат, а на общественный резонанс и освещение данного события. Методику резонансных убийств использовала например группа Воеводина-Боровикова и почти до совершенства довел «Фольксштурм».
Ну а дальше в прямом смысле – дело техники. Очень скоро приходит понимание того, что пуля, граната, взрывное устройство куда эффективнее чем кулаки и ножи. Да и если толковые бригады немногочисленны, то «автономщиков» и вовсе единицы в масштабах страны – а цели и задачи у них глобальные. Тут-то и начинают работать те перфекционистские замыслы, о которых говорили в начале нашего разговора – так например лидеры движения антифашистов бодро отстреливаются в затылок по классической методике киллеров 90-х, адресно и неотвратимо. В противостоянии оппонентов этого уровня антифа обречены на поражение – подобно классическим героям из анекдота, явившимися с ножами на перестрелку.
Тем не менее, вопреки мнению правоохранительных структур, не взрывчатка и огнестрельное оружие есть определяющий маркер экстремистов данного типа. Толовая шашка и ствол могут оказаться и у юных скинхедов, да и бывало такое.
Существенное – в четком разделении на нелегальное крыло «автономщиков», по сути состоящем из людей, наплевательски относящимся к своей и чужой жизни, и вне Движения поставивших на себе крест; и огромное легальное крыло. Они не существуют в вакууме, а вполне себе находят поддержку и финансовую, и, что важнее и неподконтрольнее – информационную многих тысяч ветеранов Движения и участников оного с более низких эволюционных ступеней развития. Опираясь на националистическую блогосферу и контролируемые ресурсы; на финансирование поддержки «узников совести», правозащитные и адвокатские центры – «автономщики», совершающие резонансные преступления, по сути являются клинком в руке всего Движения в целом. Именно это, а не битье дворников тяжелыми ботинками, и есть эволюционный результат «прямого действия». При этом не существует никаких единых центров и форм иерархического управления: легальное сопровождение и «автономы» существуют сами по себе, и поддержка будет предоставлена любым таким единицам и преступникам по умолчанию. Существенную роль в этом играет и по сути легальный российский околофутбол, исторически и неразрывно связанный с правым движением. Именно в эти темы отошли очень многие толковые бригады – и поменяв бомбер на патч SI или «сербский стиль» по сути сохранили себя как банды, но при этом получили полулегальную или легальную форму существования в качестве околофутбольной «фирмы». В Москве и Питере возле таких крутятся и серьезные деньги и политические интересы – вплоть до интересов администрации Президента.
Взрыв на Черкизовском рынке, акции, ответственность за которые на себя взял БОРН, застреленные антифа и «черные ястребы» – те первые вехи новой реальности, в которой скинхеды – отмирающий рудимент. Тюрьма и пожизненное заключение тоже служат целям изменившегося Движения – «узники совести» стали цементирующим фундаментом, объединившим все идеологические площадки, а их личности – объектом мифотворчества и своеобразного культа героев. Лидеры в том числе и из мест отбывания пожизненного заключения ведут активную переписку с волей – и активно участвуют в общих процессах, происходящих в движе, передавая свою волю. Внутри тюрем активно формируется и поддерживается с воли «белая масть» - по сути аналогичная «арийскому братству» тюрем США.
Идеалистически настроенный читатель на этом месте должен спросить: а где же тотальная война с кавказскими ОПГ? Где летучие отряды, несущие добро и справедливость для трусливых обывателей, обижаемых кавказцами?
Тут следует пояснить, что «чурки» в принципе являются для экстремистской среды этого уровня врагом мелким и факультативным. Главная цель – государство, то есть Система. И следующий шаг – убийства сотрудников полиции, судей, чиновников – то есть политический террор, такой, каким он был в России в XIX веке. Именно так действовали «партизаны Приморья», представляющие собой еще один интересный тренд – исламофашизм, и объединение с исламскими экстремистами на почве наличия общего врага – государства Россия и в мировом масштабе – евреев и США. Подобно тому, как когда-то забылись тяжелые ботинки со шнурками, для многих забывается и собственная относимость к государству – летом 2010 года в Приморье функционировали первые собственные моджахеды. Конец этого же года показал, что Движение выросло и до открытых форм противостояния государству – новой вехой стала Манежная площадь, после событий на которой за стол переговоров с лидерами банд сел Путин {21 декабря 2010 года Премьер-министр РФ Владимир Путин приехал на Люблинское кладбище, где похоронен болельщик "Спартака" Егор Свиридов, убитый 6 декабря в драке на Кронштадтском бульваре. Уроженец Кабардино-Балкарии Аслан Черкесов четыре раза выстрелил из травматического пистолета в Свиридова в голову и в живот, и тот издох на месте. Путин приехал на кладбище вместе с министром спорта Виталием Мутко и представителями футбольных фан-клубов, с которыми до этого провёл встречу.
11 декабря прошёл митинг на Манежной площади (около 6000 человек). Первоначально митинг проходил мирно, собравшиеся скандировали лозунги "Москва - русский город", "Мы славяне!", "Только русские, только победа!", "Русские пора дать отпор, один за всех и все за одного!", "Ебать кавказ, ебать!". Акция переросла в беспорядки после того, как 4 омоновца отбили несколько кавказцев у участников акции, и сами при этом получили несколько травм. Якобы эти кавказцы попытались спровоцировать участников акции на драку. ОМОН стал избивать участников акции, те кидают в ответ бутылки, участники скандируют в сторону омоновцев "Сосали, сосёте и будете сосать!". С обеих сторон имелись пострадавшие – 29 человек со стороны митингующих, был избит оператор «РИА Новости» Рустам Бузанов. Девятерых омоновцев увезла "скорая помощь". Участники скандируют "ОМОН – предатель русского народа!", а также требуют отмены статьи 282 УК РФ. В ОМОН летят палки, файера, дымовые шашки, зажигалки. На станции метро "Охотный ряд" избиты
несколько кавказцев}. Сложно сказать, к чему это приведет в итоге, но одно очевидно: пока что делается все, чтобы движение становилось все сильнее и сильнее.
В этой главе мы постарались дать ответы на некоторые типичные вопросы и обывательские представления о ситуации в правой среде и постараться понять – что же стоит за «акциями?»
«Прямое действие» как концепция безусловно является вещью высокоэффективной. В этой главе мы рассмотрели, как не имея совершенно ничего на старте возможен рост от идеалистически настроенных детей до террористов – минуя несколько не менее доставляющих стадий. Именно «акции», а не митинги и книжки заставили сначала бояться, а потом и считаться с набирающей силы праворадикальной средой государство, и без них Движение никогда бы не пошло дальше маргинальной политической ямы, в которой сидят например те же монархисты.
В нашем регионе пока что вершиной эволюции пока что (2011 год) стал «Фольксштурм», совершенно точно переросший формат банды, и представляющий собой промежуточное звено между отличной «бригадой» и довольно серьезными террористами. До высот этого ремесла не дошли только потому, что начали рано и физически не успели вырасти и окончательно прийти к успеху.
При этом цели, задачи и методы этого дела бывают очень разные, и отличаются порой до полной противоположности.
Что до оценки данной деятельности… Общество и нация на текущий момент – однозначно на стороне правых радикалов. Раздражение к инородцам крепнет с каждым годом, и экстремистская среда хоть и пропала с улиц в виде бомберов и нашивок, но получила мощный социальный фундамент и общественную поддержку для куда более эпичных явлений. «Бригады» в молодежной среде выполняли важную функцию «санитаров леса», как сейчас например московский околофутбол вполне способен организованно противостоять тем же диаспорам. Это формы самоорганизации и саморегулирования нации, свидетельствующие о том, что вымирать нам пока еще рано. Кто бы мог подумать, что в постсоветском обществе, где «фашист» было оскорблением, вырастет целое поколение людей, для кого фашист тот, кто дерется за свою нацию. Историческая ирония судьбы еще обязательно проявит себя в будущем, когда несмотря на насаждаемый «культ Победы» эта тенденция будет лишь делаться сильнее.
С другой стороны, эволюция правой среды ведет не только к защите прав коренного населения, но и к четко прослеживаемому пути к общественной нестабильности, гражданской войне и терактам, причем очень может быть что обыкновенным, а не адресного свойства.
Самое забавное в этом то, что такую форму Движение приняло по одной-единственной причине: государственной «борьбе с экстремизмом» всюду и повсеместно. По сложившейся ситуации в обществе политическая партия националистов была бы размерами побольше коммунистической… но это никому не надо.
«Отсутствие выбора предельно упрощает выбор» - в этой ситуации дальнейшее развитие тематики «прямого действия» будет как в сказке – чем дальше тем страшнее. Исламофашисты уже довольно милые ребята, любопытно что же будет еще.
Забавно читать радость некоторых, когда где-то поймали банду скинхедов. Страшно не тогда, когда скинхеды есть – все-таки это обычная подростковая преступность. Страшно тогда, когда их нету – а вместо радикальных сообществ существуют террористы с серьезной социальной опорой и значительной поддержкой и одобрением со стороны общества.
Надежды на то, что кто-то сделает из этого вывода нет – политический экстремизм в России представляет собой грабли, наступая на которые государство будет постоянно получать по лбу до того момента, пока на конце оных не окажется топор.

13. Прямое действие. Боевое ремесло - I

«Если видите азера
В слишком дорогой дубленке
Налетайте всей бригадой
Боец лучший первым бьет.
Череп пряхой размозжите,
И коленом в пах с разбегу
Повалите суку наземь
Ухвативши за шкирман.
Бейте справа, бейте слева
По паскудной черной харе!
Чтоб асфальт прогрыз, зараза
Чтоб вообще не встал с земли!
Вот еще совет вам дельный:
Можно станцевать на брюхе!
Чтоб во рту его плескались
Его свинские кишки.
Не мешайте бить друг другу!
Не толпитесь возле чурки!
Целься в голову «стаканом»
В торс ногами добивай
Но с ублюдком расправляясь
Будь, соратник, аккуратней!
Чтоб в крови не изгвоздались
Твои белые шнурки…
(С) народное творчество по мотивам «Вредных советов»

Вся история человечества представляет из себя историю войн и насилия, но наверное только прошедшее столетие стало веком новой мифологии – о боевых искусствах. Почему-то именно с ростом цивилизации и выходом войны на такой уровень, где совершенно теряется актуальность личного применения физической силы, в общественном сознании стал тиражироваться миф о «боевых искусствах», которые секретные, действительно боевые, прикладные и смертельные. Данное явление противопоставляется спорту, причем именно по мотивам различия прикладного и спортивного начал.
В этой главе мы как раз поговорим про самую что ни на есть прикладную область применения физической силы и холодного оружия, и этим знаниям действительно не учат ни в одном спортзале. Чтобы окончательно разобраться с понятиями, замечу, что термин «искусство» применительно к данному предмету не всегда уместен. Искусство это все-таки нечто созидательное, а тут речь идет о совершенно утилитарных знаниях и навыках. Азиатское «гунфу» - «мастерство», точнее определяет это явление, ну а мне больше по душе термин, введенный в обиход Вадимом Кондратьевым – «боевое ремесло». Именно ремесленное начало лежит в основе всех технических и тактических решений, определяющих облик «прямого действия» и во многом – формат большинства акций.