interest2012war

Я серьёзно размышлял, и долго колебался, когда принимал это тяжелое решение - публиковать мемуары зомбированных путиноидов, у которых башка забита гавном и пропагандой. Преодолевая рвотные позывы, я решил, что всё-таки это надо - для контраста, для расширения кругозора (а "чем шире кругозор - тем четче выбор" (с) - я), для понимания, с кем, с какими кончеными мразями столкнулись практически европейские украинцы.
Для взгляда с другой стороны на изложенные здесь события - читайте Иловайский дневник Романа Зиненко.
Итак, знакомьтесь с очередной мразотой -
Сидоров Виктор Петрович, 01/01/1970 г.р., украинец, житель Донецка, типичный предатель.
Он тоже не смог ответить - за что он воюет? На форуме ему был задан этот вопрос. Ответа нет.
Также на форуме его спросили - "если, например, китайцы в Хабаровском крае объявят Независимую Китайскую Хабаровскую Республику и позовут на помощь регулярную армию Китая, то вы поддержите армию Китая. Или нет?" - ответа тоже не последовало. Путиноид - это зомби. Их бесполезно переубеждать. Они конченые.
Рекомендацию ему дал мордатый главарь Союза писателей Луганской народной республики Бобров Глеб Леонидович, тоже гнида, он же главный редактор okopka.ru

Август 2014

Прижимая горячий телефон к уху, Тарасов пытался понять смысл приказа. Что значит снятся со всеми людьми и выдвинуться к окружной в направлении Моспино? А как же Пески? Кто его сменит?
- Смены не будет. Остается "Восток", - пояснил ему Арсений, - ты со своими людьми двигайся к указанной точке. Быть на месте через 2 часа.

Тарасов прервал связь. Раздражение усиливалось. Зачем дергать его людей? Неужели его группа, которая к тому моменту насчитывала больше 80 человек, так важна там? Здесь, на админпоселке, они знают местность, устроили кое-какие удобства. Наладили связь с соседями. Теперь бросить все это и ехать неизвестно куда и зачем. От усталости он плохо соображал. Отдав необходимые приказы, собрал людей. Проверил личный состав, имущество. Определив порядок следования и маршрут, выдвинулись в указанное место.
Разумеется, Арсений прибыл на точку с опозданием. Долго пытался собрать в колонну многочисленные группы и, наконец, дождавшись опоздавших, начали движение. В качестве конечной точки называли Грузко-Ломовку. Будучи из этих мест, Тарасов, тем не менее не знал, где находится эта деревня.
Свой взвод он поставил в хвост колоны. Бойцы разобрали сектора, началось движение. Колонна, состоящая из разнородного транспорта, преимущественно легковых машин, медленно двинулась в сторону Моспино. Скорость движения была небольшая, Тарасов успевал поглядывать по сторонам. Двигались долго, выехали из Моспино, повернули в поля. Высоко поднялась пыль. "Сейчас укры накроют колонну", - подумал Тарасов. Пыль забивала глаза, тяжело было дышать. Пришлось поднять стекла. С лобового пыль сбрасывал дворниками, не включая омыватель. Неожиданно колонна остановилась. Тарасов не стал глушить машину, которая заводилась только с толкача, не работал стартер. Открыв двери, он стал слушать, надеясь вовремя отреагировать на начало обстрела. К счастью, через полчаса, колона продолжила движение. Как потом оказалось, колонна прошла между нашими позициями и позициями укров.
Наконец въехали в Грузко-Ломовку. Тарасов послал разведку с заданием найти место для автомобилей, источник воды, подыскать место для отдыха личного состава, найти место для КНП. Сам пошел к Арсению. Жара уже спала, стало легче дышать, настроение Тарасова стало улучшаться. Арсений отошел с ним в сторону и сказал:
- Ты остаешься за главного. Все подчиняются тебе. Твоя задача завтра взять Грабское и удерживать три часа.
- Как я это сделаю? - спросил Тарасов. - У меня ни людей, ни техники, ни БК, местность я не знаю, карты у меня нет.
- Я сейчас поеду, привезу БК, карты, еду, сигареты.

"Почему нельзя было сделать это заранее?" - Подумал Тарасов. Не выказывая никаких эмоций, пошел к своим бойцам. Наученный горьким опытом, он уже не надеялся на другие подразделения. Поэтому оправил на базу бойца потолковее с задачей привезти еду и самое главное - карты. Еще когда двигались колонной, он успел присмотреть позиции для своих бойцов. Расставив их, Тарасов разрешил поочередно отдыхать. С разведкой двинулся на край деревни. В недостроенном доме нашлась позиция для наблюдения. Тарасов оставил там наблюдателей, сам двинулся знакомиться с местными ополченцами. Местное ополчение, подразделение "Сабля", старший "Дыня". Тарасов начал расспрашивать их о противнике. Со слов "Дыни" выходило все плохо. По позициям ополчения работали снайпера. Как сказал Дыня, снайперша из прибалтики, "красивая такая, с рыжими волосами". Размер грудей "Дыня" обозначил жестами. Выглядело внушающе.
Между Грузко-Ломовкой и Грабским была асфальтовая дорога. Со слов местных ополченцев, на краю Грабского было окопано 4 БМП, расстреливавшие все машины, которые показывались на дороге. Пешком тоже никто не ходил, и какие силы находятся в Грабском, никто не знал. Справа от дороги была посадка, из которой работали снайпера и пулеметчики. Даже если учесть все приданные подразделения, взять Грабское не представлялось возможным. Нужно было преодолеть 2 км чистого поля. Сходить с дороги было нельзя, все поля, как сказал Дыня, были заминированы. Тарасов думал и не мог найти никакого решения.
Вскоре приехал боец с картой и едой. Наскоро перекусив, Тарасов навис над картой и стал думать. Ничего нового на карте он не увидел, за исключением того, что в Грабское шла ветка железной дороги из Моспино. "А если сесть на поезд и заехать в Грабское?", - подумал Тарасов. На ж/д у нас работал "Двойник". Подошедший "Двойник" выслушал Тарасова и сказал, что в принципе он сможет провести состав. Отложив этот вариант на самый крайний случай, Тарасов еще раз обдумал сложившееся положение. Было очевидно, что штурмовать Грабское, если все рассказанное верно, нельзя. Людей положить зря - дело нехитрое, уже много позже, он часто видел, как бессмысленно погибают люди у распиаренных "героев". Но и придумать что-то он не мог, слишком мало информации. Нужно идти в разведку.
"Дыня" рассказывал, что ночью на охоту выходит снайпер с тепловизором. Шансов провести разведку не было, а ее нужно было провести. Собрав своих ребят, Тарасов спросил, есть ли добровольцы пойти в разведку. Вызвались все. Понимая насколько предстоящее мероприятие опасно, из всех он выбрал "Тулузу". Это был боец в возрасте, рассказывавший всем, как он воевал в Афгане и как сейчас, во время частых отлучек, ходит в разведку и устраивает засады на укров.
Быстро сбросив лишнее с себя, Тарасов с "Тулузой" двинулись полем в сторону Грабского. Часть пути, по высокой пахучей полыни, прошли быстро, не опасаясь мин или того, что их заметят - они были еще близко к позициям ополчения. Дальше тоже шли ходко, прикрытые от укров полем с высокой кукурузой. Казалось "Тулуза" ничего не опасается, он шел быстро, так что Тарасов едва за ним поспевал.
Пройдя треть пути вышли на бахчу. Дальше прикрываться от укров было нечем. Впереди, посередине между Грузко-Ломомвкой и Грабским, была посадка, в которую Тарасов обязательно посадил бы наблюдателей. "Укры не дураки, - думал он, - скорее всего поступили так же. Арты у нас нет, они могут чувствовать себя там в полной безопасности. Секрет там наверняка есть, - рассуждал Тарасов. - Попробуем его взять. Отходить нужно будет в сторону от дороги, чтобы сбить укров с толку. Углубление автомобильной колеи грунтовой дороги, параллельное посадке, прикроет от стрельбы, но если двинут технику, хрен уйдешь".
Прикинув маршрут, Тарасов маякнул "Тулузу", и они продолжили движение. Держался "Тулуз" уверенно. "Может он не врал, что ходил в разведку", - подумал Тарасов. Откинув все посторонние мысли, стал вслушиваться и принюхиваться. Тарасов не курил, поэтому запахи чувствовал хорошо, что не раз его выручало. Добравшись до посадки, дал команду осмотреться. Вслушивались в тишину минут 10. Не услышав ничего подозрительного, двинулись вдоль посадки, стараясь двигаться во время порывов ветра. Внезапно Тарасов скорее почувствовал, чем услышал постороннего. Убедившись, что не ошибся, просигналил "Тулузу" - "будем брать". "Тулуза" подтвердил получение сигнала. Тарасов вытащил нож, перевесил автомат поудобнее, проверил гранаты. Медленно двинулись. В темноте неясно темнел спящий человек в спальнике. Тарасов остановился и долго слушал, пытаясь понять, где находятся остальные. Когда он "сканировал" пространство, то старался мысленно не цеплять спящего. Тарасов не верил в мистику, но знал, что когда снимаешь часового или устраиваешь засаду, нельзя мысленно фокусироваться на цели. Каким-то образом большинство людей чувствуют враждебное внимание. Никого не обнаружив, решил брать спящего. Кинув взгляд на "Тулуза", Тарасов корпусом прижал руки спящего. Левой рукой закрыл рот, правой прижал нож к его подбородку. Глянув на "Тулуза", Тарасов даже немого растерялся. Вместо того, что бы помочь, "Тулуз" сел на корточки и с интересом смотрел на них. Слегка усилив нажим ножом, Тарасов стал монотонно шептать в ухо пленному: "тихо, спокойно, тебя не тронут, тихо, тихо". Пленный затих. Тарасов похвалил пленного и ослабил нажим.
-Не дергайся, - еще раз сказал Тарасов, - а то придется тебя резать. Я задам вопросы и уйду. Ты меня понял?

Пленный пошевелил головой и Тарасов принял это за согласие.
- Как тебя зовут?
- Сергей.
- Ты откуда, Сережа?
- Харцизск.
- Я был в Харцизске. Красивый город. Давно здесь?
- Месяц.
- Сколько вас?
- Один.
- Не ври мне, Сережа, - сказал Тарасов, закрыл рот и лезвием ножа слегка порезал кожу. Пленный задвигался. Когда он успокоился, Тарасов ослабил нажим и убрал руку со рота.
- Сколько вас здесь?
- Я один.

Тарасов видел, что пленный не врет. Но в его голове не укладывалось, как можно было послать в секрет одного бойца.
- Какой приказ получил?
- Охранять бахчу.

Тарасов не понял.
- Какую бахчу.
- Хозяин поставил бахчу охранять. Платит тысячу гривень.

Вскоре выяснилось, что это был не укр, а гражданский. Сторожа нанял хозяин бахчи. Сторож почти месяц живет в посадке. Сколько укров находится в Грабском он не знал и не видел никого.
Врет или нет, рассуждал Тарасов? Что делать дальше? По хорошему, его надо прирезать, а то маякнет украм, и утром нас будут ждать. Но все таки, резать гражданского не стал. Может я потом об этом пожалею, подумал Тарасов.
- Сережа, жить хочешь?
- Да.
- Мы сейчас уйдем. Если ты кому нибудь скажешь, что видел нас, я тебя не убью, я тебе глаза выколю, сказал Тарасов и показал сторожу нож. Говоря это, он постарался быть максимально убедительным.

Сережа закивал головой.
Надо двигаться дальше. Тарасов долго рассматривал в оптику край деревни пытаясь увидеть хоть что-то. Впереди поле со сгоревшей пшеницей. Форма на Тарасове была неподходящая, светлый хакки был бы виден на этом поле издалека. Да еще луна взошла, стало светло. Дальше идти было нельзя. Придется возвращаться, так и не получив нужных сведений.
Вернулись без происшествий, набрав по дороге арбузов.
Тарасов снова и снова рассматривал карту и все никак не мог найти решения. Атаковать через поле опорный пункт текущими силами - значит положить всех. Приказ нужно выполнять, но выполнить его он не мог. Тарасов еще раз разложил все по пунктам, как он это любил. Оставался единственный вариант. Еще раз все обдумав, он лег спать.
Утром Тарасов поднял бойцов. Посадил их на машины и сосредоточил на краю Грузко-Ломовки со стороны Грабского, отдав приказ в случае артобстрела рассредоточится по позициям, нарезанным со вчерашнего дня. Сам снял разгрузку, китель, оставил "Хиппи" оружие, рацию, телефон, в котором было много нужных номеров и хранились фотки. Перед каждым боем он напоминал товарищам, что его телефон не должен попасть в руки украм ни при каких обстоятельствах. Еще раз проинструктировал наблюдателей. Сел в машину. Командир,- сказал "Хиппи", - спинку сиденья опусти. Стрелять начнут, падай на спину, двигатель от пуль прикроет. Тарасов зачем-то опустил спинку. Какой двигатель прикроет, подумал он, впереди БМП. В плен попадать ему было нельзя и он взял с собой гранату. Видел он всякое, укры в него могут и не попасть, так что может быть придется самому.
План был простой. Выехать в Грабское под стволы БМП. После его смерти вряд ли людей погонят в атаку. Он не испытывал страх. Усталость, чувство вины перед товарищами, но не страх. Тарасов считал, что предал их. Смерть, которая сейчас наступит, это бегство. Неспособный решить проблему, Тарасов хотел переложить её на своих товарищей.
Неспеша двинулся по дороге. Чем ближе он приближался к Грабскому, тем более он удивлялся. Выстрелов не было. Не было видно и следов укров. Как же так, думал Тарасов. Ополчение из местных жителей. Они должны иметь достоверную информацию. Въехав на край деревни, Тарасов осмотрелся. Не было видно ни окопов на обочинах, ни свежих следов гусеничной техники на асфальте. Тарасов проехал еще метров сто. Никого не обнаружив, Тарасов развернулся, выехал из Грабского и подал сигнал - "все ко мне".
Ребята не подкачали. Машины из Грузко-Ломавки прибыли быстро. Бойцы без команды рассыпались. "Хиппи" передал амуницию и оружие. Тарасов накинул все на себя. Отдал необходимые приказы, и группа двинулась в глубь деревни. В деревню с их стороны была только одна дорога через ж/д переезд, до которого они дошли без происшествий. Перешли переезд, двинулись в центр. На них с интересом смотрели местные жители, стоящие возле магазина.
- Укры в деревне есть? - Спросил Тарасов.
- Нет. - Ответили местные жители.
- Расходитесь по домам. Спрячьтесь в подвалах.

Двинулись дальше. Внезапно Тарасов услышал шум двигателей и стрельбу. Привычно отметил: АК, ПК, танк. Двинулись в сторону выстрелов. За магазином оказались дома, неровное поле, за которым виднелось длинное белое кирпичное здание. Стрельба шла в том направлении.
Тарасов указал направление движения приданным подразделениям, указал позицию расчету Утеса, прикрыв свой левый фланг. Сам с остатками взвода двинулся в направлении выстрелов. За кирпичным зданием Тарасов увидел металлические ангары, возле которых стояли комбайны. Проскочив через открытое пространство, он осторожно выглянул за угол.
В 500 метрах он увидел легковую машину, невдалеке от нее Камаз. Из него что то загружали в танк стоящий рядом. По рации Тарасов вызывал к себе "тяжелое". Время шло.
- Где СПГ? - спросил Тарасов.
- Идут, - ответил Хиппи

Дело было плохо. Взять танк было нечем.
"Не высовываться. Ждем. Поторопите тяжелое", - распорядился Тарасов.
Наконец подошли СПГшники. Старший расчета "Нерпа" стал изготавливаться к стрельбе. Два кумулятива, 4 осколочных. Не густо. Но выбора не было. СПГ установили на углу здания. Тарасов отошел в сторону от здания, чтобы видеть результаты стрельбы и корректировать огонь.
Цель - танк, дистанция - 500. Огонь по готовности.
"Нерпа" выстрелил. Недолет. Быстро перезарядив СПГ и сделав необходимые поправки выстрелил еще раз. Снова промах. Загрузили осколочные. Выстрел. Тарасов внимательно следил за противником, корректируя огонь. Пехота разбежалась, танкисты загрузились в танк. Если поймут откуда стреляют, нам не устоять, - подумал Тарасов. Наконец "Нерпа" попал в танк. Еще выстрел. Еще попадание. Танк взревел мотором, окутался выхлопом и уехал. Заряды кончились. Отправив СПГшников в тыл, Тарасов указал на камаз "Клаусу", вооруженному ПТРСом. "Клаус" основательно, но быстро, как он все делал, установил противотанковое ружье, одел "чебурашку", как в подразделении называли его стрелковые наушники, и начал стрелять в камаз.
Стрелял он БЗТ, никаких других патронов в то время к ПТРС и Утесу почему-то не было. Позже появились МДЗ, но это было намного позже. Выстрел за выстрелом "Клаус" посылал пули в Камаз. Тарасов отметил задымление. Вскоре произошло неизбежное, ПТРС заклинил. Чертов ПТРС отлично отрабатывал на полигоне, ни одной проблемы, но как начинался бой, 5-7 выстрелов - и ПТРС отказывал. Позже Тарасов узнал, что при стрельбе с ПТРС патроны необходимо смазывать маслом.
"Клаус" по команде Тарасова отошел в тыл приводить в порядок ПТРС, но зато прибыл "Кубанский" с "Утесом". За углом здания он установил "Утес", присыпав переднюю ножку кирпичами, что по мнению Тарасова было недостаточно, "Кубанский" открыл огонь по Камазу. Чтобы "Утес" меньше подпрыгивал, Тарасов пытался прижать ногой переднюю ножку. Короткими очередями, слегка поводя стволом из стороны в сторону, "Кубанский" обработал Камаз, который начал разгораться. (11.08.2014 15-00).
БК было маловато, поэтому Тарасов дал команду прекратить огонь, укры Камазом уже не могли воспользоваться, так что стрелять больше смысла не было. "Кубанский" спросил разрешения отработать легковушку. Тарасов разрешил и "Кубанский" скупой очередью зажег ее. Внезапно из посадки со стороны Камаза началась стрельба в их сторону из автоматов. Возле Тарасова было человек 10 из его взвода, ответили дружно. Вражеский огонь подавили быстро. Судя по тому, как орали укры, досталось им изрядно.
- Пидорасы, - кричали укры.
- Мы знаем, кто вы, - кричали ополченцы в ответ. Ну и не забывали про "Аллах акбар" - укры ссались чеченского спецназа.

Они так долго рассказывали про орды чеченцев, российский спецназ и прочее, что сами в это поверили. Грешно было этим не пользоваться. Иногда группа Тарасова устраивала шоу. Демонстративно под зелеными флагами и восточную музыку заезжали на машинах на позиции. В рации начинали транслировать чеченскую речь точнее ее имитацию. Бывали случаи, когда после этого укры оставляли свои позиции.
У Тарасова появилось время осмотреться. Рядом с ним из взвода около 10 человек, часть на машинах, часть заняла позицию правее. Это хорошо, эти не побегут, значит нас не отрежут. На левый фланг - открытое поле, Тарасов приказал вернуть Утес. Еще рядом бегает, суетится человек пять из приданных подразделений, этих можно не учитывать, обычно в бою все приданные растворялись и полагаться Тарасов мог только на своих. Бегает какой-то чечен, позывной "Хитрый", тогда Тарасов, как впрочем и многие, значительно переоценивал боевой потенциал чеченцев. Но надо сказать, что именно этот оказался молодцом. По крайней мере не трус. Позже, в бою, он хорошо отстрелялся по танку, но был накрыт близким взрывом и сломал руку. Чечен подошел к Тарасову и придерживая опухшую руку сказал:
- Командир, я ранен, я не струсил.
- Вижу. Иди в тыл.
- Я не струсил. Я ранен. Я останусь.
- Иди в тыл, я тебе сказал, мне некогда возиться с тобой. Я вижу, что ты ранен. Не мешай, уходи.

Бойцы из приданных подразделений тоже оказались на высоте. Один из них, получив ранение в ногу, начал бинтовать ее. Тарасов быстро осмотрел рану. Не опасная, сосуды, нервы не задеты, но ходит с трудом.
- Иди в тыл.
- Нет, я останусь.
- Иди в тыл, мне не нужна обуза.
- Я остаюсь.

Тарасову некогда было заниматься им. На следующий день, когда все сели перекусить, Тарасов сказал так, что бы слышали другие, - "Земеля", по хорошему, тебя надо к награде представить. Ты получив ранение остался на поле боя. Я не могу вручить тебе заслуженную медаль. Но наградить обязан. Я смотрю у тебя нет разгрузки. Держи", - и протянул разгрузку бойцу. "Земеля" растрогался, - "вот это командир", - сказал он, - "да мне медаль не нужна, разгрузка куда лучше". Разгрузка оказалась великовата, но "Земеля" уговорил товарища поменяться, подобрав другую под свой размер.
БК, особенно противотанкового, маловато. В основном одноразовые РПГ. Это плохо. Патронов достаточно, почти по 400 на человека, учитывая, что свои стреляют обычно одиночными и в цель, этого хватит надолго. Тем более на позиции был ПК, таскал его новый боец с позывным "Башка". За него Тарасов пока ничего сказать не мог, но он производил впечатление бойца. Один подствольник у меня, к нему больше 40 ВОГов - продержимся. Приказ захватить Грабское и удерживать его 3 часа выполнен. Уходить Тарасов не собирался. Буду держать столько, сколько смогу, решил он.
Пользуясь моментом, расставил людей, нарезал сектора, пробежался по позициям, недалеко уходя от ангаров, так как предполагал, что основной удар будет в этом направлении. Он ошибся. Вскоре укры перегруппировались и начали контратаку силами до роты, усиленной двумя танками и БМП-2. Ударив по ангару танком и связав боем подразделение, укры вышли по центральной улице на двухэтажки. Завязался бой.
Пехоту отсекли быстро, танк от ангара отогнали, одну БМПешку сжег макеевский казак "Малой" из группы "Севера". Пока с ней возились, второй укровский танк прорвался в центр Грабского. Тарасов организовал преследование.
- Гранатометчики есть? - закричал он.
- Так точно!
- За мной! Задача - добить танк. Направление - детская площадка.

Пройдя метров 200 и оглянувшись, Тарасов не увидел гранатометчиков, которые должны были идти за ним. Пришлось вернуться и повторить все заново, но теперь Тарасов следил, что бы они не потерялись. В корму танка в этот момент вел огонь из Утеса "Кубанский".
Гранатометчики под присмотром Тарасова вышли к детской площадке, за которой виднелся танк и начали стрелять в него, хотя он не двигался. Скорее всего танкисты его уже покинули и, как не жаль, этот танк был сожжен.
Тарасов вернулся к ангару. Люди были на местах, все было в порядке. Настроение у всех было бодрым. Не успел Тарасов осмотреться, как укры снова пошли в атаку. На ангар снова двинулся танк. Для того, чтобы видеть картину боя целиком, Тарасов вышел в цент бетонной площадки и стал руководить боем. Наверное танкисты заметили его, танк довернул ствол и выстрелил. Тарасов увидел как трава "вычерчивает линию" над пролетающим снарядом, услышал как рядом с ним звякнула болванка, его даже отшатнуло волной. Повинуясь его командам, гранатометчики разрядили РПГ в танк. В лоб из 18 и 26 "граников" танку особого вреда не причинили бы. Но по какой-то причине танк заглох, может быть сказалась неопытность экипажа. Из него выскочил танкист и залег рядом с ним. Но вскоре танк завелся и стал отъезжать. БМП вела по ним огонь от посадки, так что достать ее казаки не могли. Вдруг Тарасов услышал свист пуль. Вскоре он понял, что по нему ведет огонь оставшийся танкист. Тарасов спокойно прицелился, он всегда считал, что лучше потерять секунду на прицеливание и попасть, чем минутами стрелять в "ту сторону" и не попадать, и плавно потянул спусковой крючок. Автоматный огонь прекратился. Техника стала отъезжать. Стало тихо. Еще долго все ожидали повторных контратак, но к вечеру поняли, что враг отошел.
Вскоре начали разбирать подбитый БМП, вокруг которого были лужи крови. В БМП оказался раненый укр. Молодой парнишка в черной форме с красно-черной нашивкой. Говорил по русски плохо. Тарасов осмотрел раненого. Тяжелое ранение руки, ноги, ожоги, ранение в голову, глаз скорее всего потерян. Дальше начался типичный диалог.
- Как тебя зовут?
Укр назвался.

- Ты зачем сюда приехал?
- Я не хотел, я в компьютерном клубе был, меня схватили и сюда отправили.
- Врешь зачем?
- Я не вру, я не хотел.
- Форма твоя?
- Да.
- Нашивка правосеков твоя?
- Нет, это мне кто-то нацепил, я не знаю кто. Я вообще не стрелял, командир стрелял. Мне сказали, что если воевать не пойду, то меня посадят на два года.
- Ты дурак? - спросил Тарасов. У тебя ноги нет, руки нет, глаза нет, зато - ты не в тюрьме.

Дальше раненый стал "уплывать". Используя его как учебное пособие Тарасов стал оказывать ему первую помощь. Он подробно рассказывал о том что делает, казаки с интересом наблюдали. Раненому полегчало и его отправили в госпиталь. Позже Тарасов узнал, что раненый выжил и даже видел интервью, которое укр давал в нашем госпитале. Рядом с ним была его мама, которая приехала к нему.
Итогами боя Тарасов остался доволен. Приказ выполнен. Уничтожен танк, БМП, Камаз с б/к, легковая машина. Уничтожена живая сила противника. Что происходило в Иловайске, да и вокруг он не знал. Новых задач ему не ставили. Все обдумав, он решил Грабское не оставлять, а удерживать по возможности дольше, пока их оттуда не выбьют, Иловайск штурмовать не будут.
А пока есть время, надо осмотреться. Сформировал группу и под прикрытием выдвинулись к камазу. В камазе все полностью сгорело и ничего полезного собрать не удалось. С легковой была та же история. В посадке были следы крови, перевязочного материала. Значит кого-то хорошо зацепили.
Все вернулись на позиции, а Тарасов решил поискать танкиста. Бродил долго, но нашел. Труп лежал в высокой сухой траве. Рядом лежала "ксюха". Это был полезный трофей.
Личный состав из других подразделений стал разбредаться по поселку. Часть людей двинулась в школу. Он завернул их и объяснил, что школы - первоочередная цель для арты. Позже к нему подошли бойцы и поблагодарили за совет. Арта накрыла школу и если бы они там были, им бы не поздоровилось.
Утром сообщили, что из Иловайска в Грабское двигается Гивина разведка. Тарасов пошел их встречать. Было хорошее летнее утро, но очень хотелось спать. Выйдя на дорогу, Тарасов побрел в сторону Иловайска. Пройдя половину расстояния, он стал высматривать разведку. Если бы он прошел еще минут 15 он вышел бы на окраину Иловайска. Пока он ждал их, он собрал с укровских позиций ночник, МПЛы, плащ-палатки, консервы "килька в томате". Вскоре он заметил движение каких то людей со стороны Иловайска. Судя по тому, как они "скрытно" передвигались это были гивины разведчики. Но прошло несколько часов прежде, чем разведка прошла пару километров, которые их разделяли. Тарасов познакомился с ними и повел их в Грабское. По возвращению , разведка доложила Гиви о том, что дорога свободна.
Вскоре в Грабское приехал Арсений и приказал Тарасову сопроводить его в Иловайск. Поехали. Но перед выездом Арсений отчитал Тарасова за то, что технику сожгли, а не оттрофеили.
- Как я сделаю это? - удивился Тарасов.
- Ты им гусеницы сбивай!
- Чем? - обалдел Тарасов?
- ВОГами.

Может я чего не понимаю, подумал Тарасов. Через пару дней, в бою, Тарасов специально стрелял ВОГами по гусеницам и, разумеется, безрезультатно.
На въезде в Иловайск он увидел несколько сожженных легковых автомобилей, как сказали ему разведчики это остатки нашей колоны, которую сожгли укры. Проезжая город, Тарасов с интересом вертел головой, он первый раз был в этом городе. Добрались до военкомата и стали искать Гиви. Во всех помещениях стояли ящики с молочными продуктами. Вскоре нашли и Гиви. Он произвел на Тарасова приятное впечатление своим бодрым настроем. Пока они обменивались телефонами, к Гиви поступили сведения о скоплении укров. "Сейчас будет "бада-бум", - сказал он. Из гаража за ворота выехала Нонка. Из люка показался ополченец в черном шлеме. Они о чем-то поговорили с Гиви. Ствол "Нонки" зашевелился. "А теперь "бада-бум"", - сказал артиллерист. Нонка бахнула. Все стали смотреть на часы. По телефону скорректировали и огонь продолжился. Каждый раз перед выстрелом веселый артиллерист кричал - "бада-бум". Измученный Тарасов прилег на газончик, где незаметно для себя задремал. Вскоре его разбудили и поехали "домой".
[Михаил Сергеевич Толстых - «Гиви»; 19 июля 1980 года, Иловайск, Донецкая область, Украинская ССР, СССР - сдох от взрыва 8 февраля 2017 года в Макеевке, Украина. Командир батальона «Сомали» (2014—2017), причастен к пыткам и расстрелам военнопленных.
Агент Службы безопасности Украины (СБУ) Олег Сугерей рассказал в интервью журналисту Юрию Бутусову, что была девушка, которая не просто проникла в кабинет Гиви, но и втёрлась к нему в доверие. Спецоперация по убийству мразотины готовилась 2 года. На исполнение ушло 10 дней.
"Затем туда проникла девушка - наш агент. Известная блондинка. Я подробностей не знаю, но как-то заложила взрывчатку, и утром, когда Гиви пришёл на работу, это устройство сработало", - рассказал Сугерей.]

Вскоре после возвращения, Арсений куда-то уехал. Перед отъездом, Тарасов порекомендовал ему обратить внимание на макеевского казака "Севера", он отрекомендовал его как смелого, компетентного, инициативного командира. Арсений молча выслушал Тарасова, но ничего не сказав, уехал.
Что бы везде успевать, Тарасов ездил на мопеде. Это позволяло быстро перемещаться между подразделениями, а расходы на бензин были минимальными. Мопед ему подарили разведчики. Дело было так. "Север" направил пулеметчика и разведотделение на правый фланг, для его прикрытия. Укры попытались обойти и наткнулись на заслон. Давили они сильно и разведка отступила. Центр Грабского уже контролировался украми. По телефону "Север" попросил Тарасова встретить разведчиков. Уточнив позывной старшего и номер его телефона, "Тарасов", в сопровождении безотказного "Хиппи", осторожно двинулся на переезд. Подойдя поближе, он по телефону предупредил "северян", что он вскоре выйдет на них.
- "Красный", "Красный", - закричал Тарасов, стоя возле переезда.
- Мы здесь. Сюда иди.

Ага, щас, - подумал Тарасов.
- Кого ждете? Назовите позывной.
- Тарасова ждем.
- Это я, выходите.

На следующий день, разведчики-северяне подарили Тарасову этот мопед.
Возвращаясь с Грузко-Ломовки, где располагалась часть казаков из тыловых и их охрана, Тарасов проехал ж/д переезд и выехал на центральную улицу. Что-то показалось ему странным и он сбросил скорость. Впереди темнел корпус подбитого танка, но сам танк стал выглядеть по иному. Четко выделялась белая полоса. Да и сам танк уже не был черным. Вдруг танк повел дулом. "Бля", - подумал Тарасов, - "укры". Одной рукой выкрутив ручку газа, второй он зажал тангету, "Всем, говорит Тарасов, всем, в городе укры. Наблюдаю укровский танк возле подбитого". Раздалась очередь, но пули его обошли и он вскоре скрылся в мертвой зоне за домом и еще раз продублировал сообщение в рацию. Как так, думал он? Как укры вошли в город незамеченными? Следя за дорогой Тарасов приближался к своим позициям возле ангара.
На ангаре все было в норме. Все заняли свои места и спокойно ожидали развития событий. В центре разгоралась стрельба. По его прикидкам атаковало около роты пехоты. Основной удар приходился на двухэтажку. Как он помнил, на двухэтажке было отделение чеченцев. Судя по звукам боя, держались они хорошо, но помощь никогда лишней не будет. Учитывая, что на ангарах было пока тихо, Тарасов взял двух гранатометчиков и пошел в направлении школы, предполагая, что сможет с этой стороны ударить во фланг атакующим. По дороге возле двухэтажки мелькала БМП, которая вела огонь. На поле стояла вторая БМПшка, причем, что любопытно, она не двигалась и не стреляла. Такую цель нельзя было упускать и Тарасов, быстро прицелившись, произвел выстрел. Следом выскочил "Хорват" и тоже стрельнул в нее. Никакой реакции. На огневую вышел "Хиппи" и с криком "Аллах Акбар" произвел выстрел. Внезапно Тарасов услышал крики бойцов "не стреляйте". Что такое, подумал он. Неужто наша? Откуда? Но все оказалось проще. Это была БМП, которую подбили в первый день. Ее тащили в тыл на ремонт, но не дотащили. Так что их выстрелы оказались зря. Выругавшись, Тарасов с гранатометчиками стал продвигаться ближе к украм. Укрывшись возле цистерны, отстрелялись по "Бэхе", да еще Тарасов кинул несколько ВОГов. Укры отошли. Чтобы облегчить положение двухэтажки, Тарасов поставил на поле расчет с ПТРС и приказал перебросить сюда СПГ с левого фланга.
Бой сместился. Теперь стали атаковать в направлении ангаров. Атака началась с танкового выстрела, который накрыл пулеметное гнездо по правому флангу. Погиб "Поляк". Тарасов думал, что этот позывной погибший получил от фамилии, но оказалось, что он действительно поляк. Отвлекаться было некогда - ангар штурмовали. Танк, две БМП. Из зеленки стреляла пехота. Но ее он не опасался. Пока они атаковать ссутся. Дистанция от 400 метров, прицельно стрелять не будут. Сможем остановить технику, удержим позиции. Но и техника особо не приближалась, не позволяя поразить ее из РПГ. Время от времени они пытались выехать на их позиции, но, получив отпор, откатывалась. В центре снова началась стрельба. Тарасов прислушивался, следя за ходом боя. Пока все было в пределах нормы. Укры усилили давление на ангар и вокруг стали появляться раненые, которых Тарасов сразу отправлял в тыл. Бой обещал перейти в маневренный и раненые, даже легкие связали бы его. Большие неприятности доставлял танк. Очередной выстрел, и осколками ранило несколько человек, находящихся рядом с Тарасовым. Пулеметчику "Башке" осколки попали в ногу. Он запрыгал в сторону. Вытащил шприц, вколол себе обезболивающее и стал перематываться. "Домотаешь - иди в тыл", - сказал Тарасов, - "всем раненым оставить позиции, идти в тыл". На позициях бойцов поубавилось, но что хуже всего - стало заканчиваться БК. Было жарко, хотелось пить. "ВОГов и сладенького", - закричал Тарасов в рацию. Вскоре принесли цинк с ВОГами и двухлитровую бутылку кока-колы. От частой стрельбы ВОГами Гпэшка загрязнилась настолько, что ВОГи уже в нее не входили. Так что время от времени он ее чистил. Через время Тарасов отправил оставшихся бойцов за б/к, нужны были "граники" и остался на позициях один. Надо же такому случиться, укры пошли в атаку именно в этот момент. Стоя за углом здания, Тарасов выскакивал и стрелял из ГП, попадая в БМПшку. Пусть не подобью, думал он, так хоть голова будет болеть у экипажа. Вскоре его позицию засекли и стали короткими бить в угол здания, не давая ему высунуться. Кирпичная крошка летела в лицо Тарасова. Плохо дело, думал он. Сейчас Бэха выскочит к ангару, пехота десантируется, меня зажмут и шлепнут. Нащупав паузу в очередях, выскочил и влепил ВОГом в Бэшку. После чего зашел в ангар. Там была комната с окном и Тарасов надеялся, что, завязав бой, сможет уйти через это окно. Все равно другого выбора не было. Отойти он уже не успевал. Зайдя в комнату, он приготовил гранаты и стал ждать. Проходила минута за минутой, но укры не входили. Тарасов прикидывал различные варианты. Надо было действовать. Если о нем забыли и пошли дальше, он сможет атаковать их с тылу. Осторожно двигаясь, Тарасов вышел из ангара. Никого не было. Выглянув за угол, он увидел БМПшку, но не мог понять, та это или не та. Внезапно, он услышал шум мотора за соседним зданием и ему стало понятно, укры проскочили его позицию. "Бэху" надо бы сжечь. Тарасов вспомнил, что недалеко метрах в ста он вроде бы видел несколько РПГшек на позициях другого подразделения. Надо было только проскочить эти 100 метров полностью открытого пространства. Со всей возможной скоростью он пошел через бетонку. Дойдя до "чужой" позиции, Тарасов увидел одну из самых поразительных картин в своей жизни. На позиции находилось около 20 человек, которые лежали в расслабленных позах, курили, попивали колу и неспешно беседовали на разные отвлеченные темы. Ошарашенный Тарасов оглянулся. Да все верно. Только что, в ста метрах отсюда, он остался один без всякого шанса, но ему повезло, а здесь все так спокойно. Позже он привык к подобному.
Погиб "Лепесток" - казак из Макеевской казачьей сотни (группа "Севера").
Схватив несколько "граников" Тарасов стал возвращаться. Подойдя к ангару, он взвел один из них и осторожно выглянул. "Беха" уезжала. Было непонятно - сбросила она десант или нет. Рывок к соседнему ангару - "чисто". И на этот раз все обошлось.
Появилось время оценить обстановку. Основной удар пришелся на центр.
Дальше все будет просто. Укры перегруппируются, пополнят б/к и будут искать слабое место в нашей обороне. Ну не идиоты же они. Вряд ли будут атаковать там, где получили отпор. Значит правый фланг под угрозой. Взялись за них плотно. Скорее всего, попытаются из деревни их выбить. Ведь пока мы здесь, им штурмовать Иловайск нельзя, мы угрожаем их флангу. В принципе наше положение стабильное. Люди устали, но держатся бодро. Паники нет. Укровской пехоты много. Но это не большая проблема. Огонь они, конечно, ведут плотный, но по сути бесполезный. Сближаться опасаются и укровская техника двигается без их прикрытия. Конечно, танки в городе, без пехоты - не большая проблема, но только в том случае, если есть чем ее уничтожать. А вот с этим были серьезные проблемы. Тарасов неоднократно связывался с Арсением по поводу БК. Арсений обещал, но БК все еще не привезли. Какое решение принять?
Раздался звонок. Звонил Граф - старший группы чеченцев. Было их человек 10. В бою он их не видел, они были на другом фланге.
- Тарасов, - сказал Граф, - куда нам идти?
- В смысле?
- Куда нам выходить из Грабского?
- Солнце видишь?
- Да.
- Иди в сторону Солнца вдоль дороги. Выйдешь в Грузко-Ломовку, там наши.

Разбираться, тем более по телефону, почему они отходят, Тарасов не собирался. Ушли и хрен с ними. В Грузко-Ломовке таких "уклонистов" было до хрена, а эти хоть повоевали. (*Под "уклонистами" подразумеваются люди покидающие поле боя под благовидными предлогами. Например, когда легко раненого в руку сопровождает в тыл 6 и более человек под предлогом его эвакуации. Данная проблема изучалась военными психологами разных стран и подробно описана в многочисленных работах.*)
Разговор прервал начавший бой и Тарасов сразу забыл о "чехах". От недосыпания, усталости, контузий соображал Тарасов плохо. Действовал на автомате. По сути, управление казаками, и так недостаточное, было потеряно. Каждые группы, фактически отрезанные друг от друга, сражались самостоятельно. Все, кто хотел свалить, сделали это в первый день. Да и сегодня ряды сражающих после утренней атаки поредели. Дело обычное. Тарасов уже привык полагаться только на собственные силы. Единственная группа, которой он доверял так же, как своим бойцам, были бойцы из Макеевской казачьей сотни - группа "Севера". С другими группами, сейчас находящими в Грабском, до этого он взаимодействовал не часто и не знал о них ничего.
Бой длился несколько часов с перерывами. Воспоминания об этом у Тарасова остались обрывочные. Цель. Стреляет. Наблюдает. Засекли. Меняет позицию. Давят слева - бойцов туда, где тяжело. Слушает "картину боя". Бежит. Стреляет. Рывок. Глоток воды. Болит все тело. От близкого разрыва его с силой бросило на стену, так что подняться сразу он не смог. Отбило все внутренности. Звон в голове стал еще сильнее. Уже и за боем следить тяжело. Едва хватает сил следить за своим сектором.
Как обычно все закончилось внезапно. Очередная пауза в бою. Успели пересчитаться. Перезарядится. А противник не атакует. Появилось время основательно осмотреться. Перекинулся в рацию со своими бойцами. Судя по докладам и по звукам боя, положение крайне тяжелое. Из БК - только для стрелкотни, пойдет техника - больше отбиваться нечем. Двухэтажка каким-то чудом еще держится. Но самое плохое то, что, похоже, нас отрезали. Кто-то из бойцов Тарасова доложил, что на переезде видели укровский танк.
Но ситуация была гораздо серьезнее, о чем Тарасов тогда не подозревал.
Танк я заметил поздно, после вспышки выстрела его пушки - он шёл по дороге со стороны переезда и был скрыт от меня домами и зелёнкой. Наш автобус пёр на всех парах из Киселёвки в Грабское - вёз парней на подмогу. Я его отчётливо видел в оптику. Вдруг - ярко жёлтая вспышка перед ним, совсем недалеко, метров триста и... факел огня из нашего автобуса! За нею ещё одна вспышка - добивал. Успевших выскочить ребят я не видел, орал в радио Малому. Ответил Крот, Малого рядом не было, он уехал за БК. Ору Кроту, чтоб срочно развернул 82-й! А тот - один, без расчёта! Благо 82-й машина нетяжёлая, он молодец - справился. Вижу, чуть правее, по огородам мчит укровская бэшка, двойка, подруливает поближе к нашему полыхающему автобусу, высаживается десант и тут Крот: "Готов стрелять! Куда наводить?" Ору ему: "Дым видишь?" "Вижу!", кричит. "Наводи в него и дальность от тебя полторы!" Первая - недолёт. Вторая - дальше двести и..!!! Мина легла точно за бэшку! Смотрю, пехота укров запаниковала. Ору Кроту: "Накидывай, брат, есть накрытие!!!" И смотрим. Все мины вокруг бэшечки ровненько так ложатся! Мы с Ветром даже из укрытия выскочили и... и радость и горе переполняли нас. Мы попали! Уложили мину точно в цель. Кого то из укров там тянули в бэшку, а значит мы смогли отомстить за тех парней, что были в автобусе! Крот кричит нам: "Всё. Мин нет!" Один ящик был. Последний. Все остальные лежали в чистом поле за железкой, выстрелянные невесть зачем. Такой обиды я не испытывал, может быть, никогда!..
Вышедшие из боя казаки стали собираться на Садовой улице. Оставив заслон на ангарах, Тарасов пошел туда, чтобы оценить обстановку. На улице он увидел измученных бойцов, некоторые из них были перевязаны. Вдоль улицы стояла колона из легковых автомобилей. Выезд из деревни через ж/д переезд был закрыт танком. Мы в окружении. Сомнений больше не осталось. Двухэтажки еще держались. Там, судя по звукам, шел плотный бой. Что-что, а в звуках боя Тарасов научился разбираться хорошо. Нужно было что-то решать.
Он оглянулся, толпа из разных казачьих подразделений собралась на крайней улице. Тарасов прикидывал разные варианты. Размышление прервал телефонный звонок. Удивленный Тарасов не глядя снял трубку.
- Слушаю.
- Как у вас дела? - спросил Опер.
- Ты знаешь, я не склонен к панике, - ответил Тарасов, - но похоже нам отсюда не выбраться. Мы в окружении.

Тарасову хотелось передать последние слова жене, о которой он постоянно думал. Но он не стал это делать.
- Я прикинул - людей можно попытаться вывести, - продолжил он, - но всю технику придется бросить.
- Держитесь, Арсен собирает людей вам на помощь. Бросай все, главное выведи людей.
- Хорошо, - ответил Тарасов, - до связи. - И повесил трубку.

Никакой помощи, тем более от Арсена, Тарасов не ожидал.
Самым простым было сжечь всю матчасть и выводить людей полем. Хотя место открытое, почти километр чистого поля. Часть пути они будут прикрыты от укров домами. Но у них раненые, а значит идти будут медленно и укры могут положить много наших. Да и машины с вещами бросать было жалко. И двухэтажки продолжают бой, а значит ребят надо было выручать.
Оглянувшись, Тарасов понял, что до паники дело не дошло исключительно потому, что люди были очень уставшие. Снова все ожидали, когда кто-то скажет, что нужно делать. Тарасов стал отдавать распоряжения.
- Машины в колону. Раненых погрузить. Занять места. Вещи которые мешают погрузить раненых - выкинуть к чертям. Погибших спрятать. Это место отметить. Гранатометчики ко мне.

Все задвигались.
К нему подошли Клаус и Хорват. Кто-то протянул "Шмель" и исчез. На руках было два РПГ-7 и десяток выстрелов. Неплохо.
- Значит так, мужики, - сказал Тарасов, - идем пробивать коридор. На переезде танк. Первым стреляю я. "Шмелем "сбиваю динамическую защиту. После чего начинаете работать вы. Танк надо сжечь. Иначе не выйдем отсюда.
Особо объяснять ничего не надо было. Бойцы были опытные, с первых дней рядом.
Рассредоточившись, выдвинулись к переезду. Обычно укры почему-то не прикрывали танки пехотой, поэтому предстояла в общем-то несложная работа.
Не доходя до переезда, услышали шум техники. Изготовились к стрельбе. Из-за поворота выехал танк, подставив левый борт. Позиция для выстрела была идеальной. Тарасов прицелился и выстрелил из "Шмеля". Тогда еще, несмотря на несколько контузий, "Шмель" его оглушил. Полное равнодушие к выстрелам из гранатометов он приобретет спустя несколько месяцев.
Попал Тарасов точно, во все стороны полетели куски железа, танк чихнул и остановился. Но не успел Тарасов обрадоваться, танк снова завелся и поехал по улице. "Стреляйте", - крикнул Тарасов. Хорват выскочил из-за забора не целясь выстрелил из РПГ и шмыгнул во двор. Граната пролетела намного выше танка. "Епрст", - мысленно выругался Тарасов. Б/к было мало, еще и этот досадный промах. Зато Клаус не промахнулся, но танк продолжил движение и проехал улицу. Тарасов с Клаусом перешли за танком через дворы на параллельную. Тарасов встал возле тракторного прицепа, приказав Клаусу оставаться за домом и изготовиться к стрельбе. На дороге, за пустырем, Тарасов увидел БМП, танк еще не показался. БМП вел огонь по двухэтажке, по ней же укры долбили из стрелкотни, плотность огня была очень высокая и Тарасов еще раз подивился стойкости обороняющихся бойцов. Наконец показался танк. "Клаус, пошел", - закричал Тарасов. Клаус выбежал из-за угла, прицелился и выстрелил в танк. Не дожидаясь результатов стрельбы, он вернулся за угол и стал готовиться к следующему выстрелу. Тарасов зафиксировал попадание в танк, но танк продолжил движение. Танк, БМП, еще и БТР. Хуже то, что укры засекли направление стрельбы гранатометчика и в их сторону понеслись трассы КПВТ. Тарасов перестал двигаться, чтобы его не заметили.
"Еще", - закричал Тарасов, - "цель БТР". Клаус выскочил из-за укрытия и выстрелил. Граната попала в БТР, Тарасову показалось, что колесо, в которое попал Клаус, отлетело. БТР прекратил стрельбу и стал отъезжать.
- Цель - танк.

Клаус повторил свои действия. Снова попадание, но танк не остановился. "Да что ж это такое, - подумал Тарасов.
- Еще выстрел, - закричал он.

Клаус выбежал из-за угла, тщательно прицелился и выстрелил. Но теперь он не стал убегать за угол, а остался следить за результатом стрельбы. Граната попала точно под башню, но танк продолжал стрельбу. Клаус выругался, зарядил РПГ и выстрелил еще раз. Попадание. Но видимого результата не было. Клаус побежал к танку через кукурузу, которая росла по краю пустыря. "Клаус, вернись", - закричал Тарасов, но Клаус махнул рукой и скрылся в зарослях. Тарасов с тревогой наблюдал за техникой, переживая за гранатометчика. Вдруг он увидел, разрыв на корпусе танка. Наверное укры заметили Клауса и стали поливать кукурузу огнем. Время шло, он все не возвращался. Тарасов побежал искать своего друга, но, наконец, из кукурузы показался Клаус, "командир, да он как заговоренный", - сказал Клаус. И снова, зарядив РПГ, уже совсем не скрываясь, выстрелил в танк. Танк начал отъезжать и вскоре скрылся. Последний выстрел потратили на БМП. Несмотря на попадание, она уехала своим ходом. Укры отошли и бой затих. Можно было возвращаться к колоне.
По возвращению Тарасов увидел то, чему позже стало привычной картиной. Машины были забиты пассажирами, здоровыми пассажирами, раненые не были погружены. Рядом с его машиной сидел казак, раненый в лицо. Говорить он не мог. Дышал с трудом. Повязка пропитана кровью . В "таврии" Тарасова сидело 4 рыла. С матами, он выгнал их из машины и посадил раненого казака, пробежал вдоль колоны, убедился, что всех раненых погрузили, труп погибшего спрятали. Тарасов дал команду быть в готовности начать движение. Захватив с собой несколько человек, из тех, что откликнулись на его призыв, пошли головным дозором на переезд. Шли вдоль улицы, часть людей шла дворами, проверяя наличие противника. К переезду дошли без происшествий. Дали сигнал колонне на движение. С собой Тарасов взял своего пулеметчика, "Зеро", и гранатометчика с позывным "Малой" из макеевских казаков, у которого чудом осталось два выстрела к гранику. Втроем они вышли на перекресток, чтобы прикрыть отход колоны, которая начала движение к переезду. Тарасов мог положиться на этих бойцов. Оба хорошо себя зарекомендовали и в Грабском, и в боях до этого. Позиция была удачной. На перекрестке можно было находится скрытно. Улица просматривалась. Пути отхода были.
Колону Тарасов отправил дальше, за переезд. Вскоре к Тарасову подошел "Север", командир Макеевской сотни.
- Там, возле двухэтажки, - махнул он рукой, - наша грузовая машина, надо ее забрать, у нее только колеса пробиты, - сказал он и пошел в сторону двухэтажек.

- Стой, назад, - закричал Тарасов, но "Север" не стал его слушать. Поколебавшись, Тарасов остался на месте, ожидая бойцов из своей группы, которые замыкали выходившую колону. Надо было прикрывать отход. Он повернулся к гранатометчику и сказал:
- Почему командира бросили? Он не должен ходить один. Погибнет, где вы такого найдете? Его беречь надо. Он настоящий воин.
- Я знаю, - ответил "Малой", - это мой отец.

Колона прошла. Устал Тарасов запредельно. Как проехал "Север", Тарасов уже не помнил.
Пройдя переезд, Тарасов подошел к своей группе, которая, измученная, сидела на обочине. Сам Тарасов садиться не стал, он знал, что если сядет, то сил подняться у него уже не будет.
- Мужики, - сказал он, - пока укры не закрепились, надо их выбить из Грабского. Они не знают местности, они понесли потери, они не закрепились, потом нам будет сложнее, надо сделать это сейчас.
- Да, командир, - сказали бойцы и стали с трудом подниматься, опираясь на автоматы.

Они буквально шатались от усталости. Да и сам Тарасов стоял на ногах только за счет силы воли. Глядя на них и еще раз все прикинув, он отказался от намерения провести контратаку. Б/к нет, сил нет, большая часть казаков вернулась в Грузко-Ломовку. Значит надо отходить.
Двинулись в сторону Грузко-Ломовки. На обочине догорал автобус. Вокруг были разбросаны обгоревшие ВОГи, патроны, обрывки одежды. Позже Тарасов услышал историю про этот автобус.
Зря Тарасов не надеялся на помощь. Арсений сделал все, что мог. Он где-то нашел б/к, которое погрузили в автобус и отправили его в Грабское. Уже на въезде в Грабское, этот автобус наткнулся на укровский танк и был расстрелян.
Подъехав к краю Грабского, Тарасов осмотрел дорогу. Возле Грузко-Ломовки он увидел легковую машину, вокруг которой ходили люди одетые в черную форму. У нас таких не было. Может быть укры отрезали их от своих? Это было бы логично. Противника нельзя недооценивать. О том, что перед ним беспрепятственно прошли другие подразделения, он не сообразил, сказалась усталость.
Тарасов набрал по телефону Арсения.
- Мы можем возвращаться в Грузко-Ломовку?
- Да, - ответил Арсений.
- Наблюдаю людей одетых в черное. Это наши?
- Да, братан, возвращайся, там наши.
- Пусть они подадут какой-нибудь знак, что это наши.
- Не ссы, это наши.

Но Тарасов колебался. Он повернулся к своим и сказал - "я сейчас поеду в Грузко-Ломовку, "Арсений" говорит, что там чисто. Наблюдайте за мной, если что - вы знаете что делать". Тарасову повезло. "Арсению" тоже. Все обошлось. Это действительно были наши, так что колона без происшествий добралась до Грузко-Ломовки.
Закончился бой. Нас выбили из деревни, которую мы должны были удерживать три часа, но смогли продержаться трое суток, сорвав тем самым первую атаку на Иловайск и оттянув его штурм. Мы вышли из окружения, потеряв в том бою 12 казаков. Мы сожгли танк, машину с БК, штабную машину, две БМП, повредили БТР, две БМП, танк, взяли пленных.
В группе Тарасова потерь не было, но группа, как боевое подразделение, фактически не существовала. Люди едва держались на ногах от усталости. Еды не было. Тарасов нашел "Арсения" и предупредил, что на ночь они съездят в Донецк, приведут себя в порядок и утром вернутся. "Арсений" возражал.
- Кто останется оборонять Грузко-Ломовку - спрашивал он.

Тарасов с недоумением оглянулся.
- "Арсений", посмотри, здесь больше сотни людей. Ночью укры точно не пойдут. Утром мы будем здесь. Нам надо привести себя в порядок. Мы конкретно заёбаны. От нас нет толка.

Поколебавшись, "Арсений" отпустил их на ночь, напомнив, что утром они должны вернуться.
Тарасов вернулся к группе, дал приказ формировать колону. Проверил наличие личного состава и проинструктировал водителей об осторожности. По опыту он знал, что самая дрянь случается на обратном пути. Тарасову не нравилась манера ополченцев гонять на предельной скорости - это ненужный риск и дешевые понты, считал он.
Колона двинулась. Знал бы он, что его ждет, он отказался от поездки. Ехали не спеша, не больше 60 км. Выдерживали дистанцию между машинами. Перед машиной Тарасова ехал УАЗ, конфискованный из воинской части, которым управлял "Таксист", боец родом из Красноармейска, который ее отремонтировал. Внезапно машина вывернула на встречку, потом резко повернула вправо, и вылетев на обочину, опрокинулась. Колона остановилась. Все побежали к машине и стали вытаскивать из нее помятых товарищей. Особенно сильно досталось "Нерпе". К Тарасову подошел боец, который вызывал скорую помощь.
- Командир, они не хотят ехать.
- Дай сюда телефон.
- Алло, скорая?
- Да.
- У нас ДТП. Есть пострадавшие. Приезжайте.
- Мы не поедем.
- Почему?
- Мы боимся.
- Слушайте меня внимательно, - сказал Тарасов, - у меня бойцы попали в ДТП. Они нуждаются в срочной помощи. Если вы сюда не приедете, я приеду к вам и зачищу всю вашу станцию. У вас 15 минут. Жду.

И отключил телефон. Осуждать врачей он не мог. Бывало разное. Разумеется никого зачищать не стали бы. А так, благодаря угрозе, скорая приехала быстро, подстанция была недалеко. Пострадавших увезли.
В голове Тарасова бесконечно крутилась мысль -"Как же так. Такой бой. Все целые и вот ДТП. Как же так. Такой бой. Все целые и вот ДТП".
Позже оказалось, что причиной аварии стала оторвавшаяся тормозная колодка, которая блокировала колесо.
Колона снова продолжила путь. Въехали в Донецк. Пустые улицы. На пл.Буденного колона остановилась. "Головняк" доложил, что впереди вооруженные люди. Около 20 человек при четырех пулеметах, техники и тяжелого не видно. Никаких команд никому не надо было давать. Все вышли из машин и рассыпались. Тарасов пошел в начало колоны. Перед ним стояли "мажорчки". В необмятых комках с "покемонганами" (*Оружие в излишнем, зачастую бесполезном обвесе.*)
- Кто такие? - спросил один из них.
- Ополтосы, - ответил Тарасов, - едем с передка на ночевку.
- Пропуск есть?
- Что за пропуск? - удивился Тарасов.
- Перемещение в ночное время осуществляется по пропускам.
- Кто их выписывает?
- Комендатура.
- Вы что ли?
- Мы.
- А документы у вас есть?
- Короче, - повысил голос "мажор" - давайте пропуск!

Краем глаза Тарасов поглядывал за своими бойцами. Они уже взяли в кольцо комендачей.
- Послушай, - обратился Тарасов к комендачу, - мы с передка едем. Ни о каком пропуске не знаем. Мы переночуем и завтра снова назад поедем. Если не веришь, поехали с нами. Заодно может быть узнаешь, каково оно воевать.
- Никуда вы не поедете.
- А кто мне помешает? - ухмыльнулся Тарасов. - Оглянись.

Комендачи нервно закрутили головами.
- Не надо дергаться, - продолжил Тарасов, - мы едем в располагу. Если вы против, то через несколько минут у меня в подразделении появятся, - Тарасов потыкал пальцами в пулеметы комендачей, - раз, два, три, четрые... четыре новых пулемета. Их очень не хватает на передке. И подствольники у меня появятся. Вещь хорошая, я оценил. Но вы же не будете возражать против того, что мы поедем отдыхать?
- Нет, не будем. Счастливого пути.
- Только не дергайтесь, - предупредил еще раз Тарасов, - хотели бы, уже положили бы вас.

Бойцы Тарасова грузились в машины и отъезжали, пока замыкающая тройка держала комендачей под прицелами.
Проехали не долго. На пересечении улиц Светлого пути и Левобережной колона снова стала. Их снова остановили. Тарасов начала звереть.
- Командир, подожди, я разберусь, - сказал Эрнесто.

Он пошел к машинам и начал о чем то разговаривать с ополтосами. Переговоры затягивались. Время отдыха уходило.
- Что там, Эрнесто - спросил Тарасов.
- Да каких то корректировщиков ловят.
- Мы что, похожи на корректировщиков? Объясни им, что у нас мало времени.
- Они уперлись, не хотят пропускать.

Тарасов вышел из машины. Вытащил "Шмель" подошел к группе ополтосов, которым Эрнесто что-то эмоционально объяснял. Тарасов отодвинул его в сторону и засунул ствол "Шмеля" в машину в которой сидели ополтосы.
- Мужики, мы едем с передка. У нас мало времени. Мы устали и хотим отдохнуть. Нам завтра утром возвращаться. Мы не укровские коррeктировщики.

В машине долго молчали боясь пошевелиться.
- Ну что, мы поедем? - сказал Тарасов.
- Ну конечно езжайте, - ответили из машины, - видно же, что вы не корректировщики.

Тарасов подал сигнал. Колона тронулась. В последнюю машину заскочил Тарасов.
До Золотого кольца ехали беспрепятственно. На "Кольце" Тарасов увидел очередной блокпост. "Да сколько это будет продолжаться, - подумал он, - в конце концов мы сегодня доберемся домой или нет?"
Он подъехал к посту. Опустил стекло, и не выходя из машины, выставил "Шмель".
- Мужики, - с трудом сдерживая ярость, начал говорить Тарасов, - мы домой едем с передка. Нас на ночь отпустили. У нас нет пропуска. Но есть вот это, - и он выдвинул "Шмель" из окна.
- Да мы видим, что вы нормальные ребята. Езжайте, - заголосили коменданские.
- Удачи вам, - пожелал им Тарасов.

Он дождался, пока пройдет колона, и двинулся следом. Больше им никто не встретился. В располаге Тарасов объявил время выезда. Напомнил, чтобы почистили оружие. Быстро перекусили горячим, которое приготовили девочки, помылись, постирались и завалились спать.
Утром вернулись.
За ночь ничего интересного не произошло. Тарасов начал осматриваться. Населенный пункт, в котором они находились, полностью перекрыть наличными силами не представлялось возможным. Через Грузко-Ломовку протекала речка с бетонным мостом. В другом месте техника форсировать речку не могла. На нашем берегу находились высотки, с которых хорошо просматривалась местность вплоть до окраин Иловайска. Оборону Тарасов попытался организовать в два эшелона. Первая линия - край деревни. Вторая линия за речкой. Его группа - "пожарная команда", будет затыкать дырки. Не доверяя другим, на краю деревни Тарасов поставил своих наблюдателей из разведотделения. Частоты обговорили. Тарасов выбрал место под КНП. Высотка напротив Грабского имела складки местности, которые позволяли укрыться при обстреле. На ней росли деревья, которые давали укрытие от наблюдателей противника и, что немаловажно, от солнца. Нужную оптику привезли с собой. Тарасов остался доволен - местность, включая Грузко-Ломовку, просматривалось хорошо. К нему в гости пришел "Север".
- Что думаешь?
- Думаю, что здесь мы больше ничего не сделаем. Посмотри - впереди чистое поле. Укры нас ждут. Нам их здесь атаковать возможности нет. Думаю, что и укры атаковать нас не будут. Им смысла нет. Короче, нам здесь делать нечего. Здесь войны не будет.
- Я тоже так думаю, - сказал "Север", - мне сказали, что вчерашний танк приехал в Зеленое. Там ремонтируется. Может добьем?
- "Север", сколько у тебя людей?
- У меня 64 человека. А у тебя?
- У меня 86. А сколько у тебя из 60 будет воевать?

"Север" задумался.
- Думаю, человек 20. А у тебя?

Тарасов прикинул.
- И у меня человек 30. По моему, достаточно. Что с тяжелым?
- Граников с выстрелами к РПГ штук 20.
- Мы поменяли патроны и гранаты на выстрелы к СПГ. У нас их 6 штук теперь. ПТРС - 15 патронов. Утес - 20 патронов.
- Хватает.
- Идем?
- Давай!

Начались сборы. Нашли проводника. Людей распределили по машинам. Заходить в Зеленое решили через Садовое. Сборы заняли времени больше, чем ожидалось. Вперед Тарасов выслал разведчиков, в задачу которых входило: проверить наличие укров в Садовом; организовать встречу колон; приготовить места для укрытия авто; подготовить проход на Зеленое; оценить силы противника и место их расположения.
Колона выдвинулась. Двигаться надо было скрытно, поэтому пришлось сделать крюк и в Садовое прибыли с большим опозданием. По прикидкам основная часть боя пришлась бы на темное время суток. Военное дело простое, но воевать сложно. Идти в ночной бой при существующих раскладах - глупая затея. Придется ждать утра, несмотря на то, что наши перемещения могут засечь укры. Стали устраиваться на ночевку. Тарасов нарезал новые задачи разведчикам. Перекусив, сели с "Севером" прикидывать что к чему. Карт не было, с местностью знакомились через интернет. Действовать решили так. Делимся на три группы. Группа обеспечения - водители и их прикрытие - остаются в тылу. Штурмующая группа - старший "Север" - уходит на левый фланг, ставя перед собой задачу уничтожить или связать боем противника, находящегося в доме рядом с мостом. Следующая цель - танк. Группа маневра - старший "Тарасов" - уходит на правый фланг, прикрывая тылы "Севера" и контролируя улицу тяжелым - СПГ и Утесом. Ненадежный ПТРС оставляем на исходном, прикрывая пути отхода. Отход по сигналу. Сигнал отхода подает "Север". При отходе замыкает группа Тарасова. Связь по "радейкам" и телефонам. Начинаем на рассвете. Разведосы Тарасова провожают группу "Севера" и возвращаются к Тарасову, которому надо было контролировать большой кусок деревни.
Вроде бы все обсудили. Распределили смены на ночь и собрались спать. Вдруг со стороны укров загремела арта. Стали ждать прилетов, но стреляли не по ним. Кого укры обстреливали фосфором, было непонятно. Обстрел был хаотичным. Кое-где в степи начались пожары. Досталось и Иловайску. Отвлекаться на пустяки не стоило, завтра ожидался тяжелый день, так что надо было спать.
В августе днем жарко, а ночью прохладно. Но спали все крепко. Предыдущие дни были утомительными даже для молодых. Утром, еще в темноте, перекусили. Разбились на группы и за разведчиками, которые ночью "шарились" в Зеленом, двинулись. В Зеленое вошли в районе библиотеки. Вошли тихо, никого не потревожив. Но были быстро обнаружены местными жителями, которые с интересом наблюдали за бойцами. "Лучник", один из разведчиков Тарасова, повел группу "Севера" к железной дороге. Тарасов стал расставлять своих людей.
- Кубанский, ставишь Утес здесь. Вот твой сектор, - Тарасов указал Кубанскому направление вдоль улицы.
- Кока, СПГ сюда, направление на ж/д. Работаете по укровской технике при обнаружении.
- Ваша тройка держит поле. Ваша и ваша - на соседнюю улицу. Наблюдаете и докладываете.

Тарасов отдавал приказы, расставляя людей, ожидая начала боя. В конце улицы он видел украинский флаг над над железной дорогой.
Местных жителей, проходящих мимо, Тарасов, после краткого опроса, отправлял домой. От них он узнал, что ночью в их деревню приехало несколько грузовиков с украми. Ситуация явно выходила из под контроля. Похоже их ждали и к их встрече были готовы.
Тарасов услышал разрывы и треск выстрелов со стороны ж/д. Заработал крупнокалиберный пулемет. Началось.
Тарасов стоял на улице, следя за своим сектором, но время от времени поглядывал в сторону боя. Стрельба была очень плотной. Такое обычно бывает при близком контакте, когда противник не имеет возможности убежать. Время от времени стреляли из гранатомета. Длинными очередями лупил укровский Утес.
С соседней улице доложили о движении. Тарасов приказал наблюдать и открывать огонь в крайнем случае. Заурчала техника. Тарасов приказал выставить СПГ в направлении ж/д. Расчет выставил гранатомет напротив Тарасова под ивой. Кока, старший расчета, стал наводится в БТР.
- Стрельба по готовности, - сказал Тарасов.

СПГ зарядили. Кока прицелился и нажал на спусковой крючок. Осечка. Взвели и еще раз спуск. Снова осечка. Тарасов крутил головой следя за работой СПГшников, своим сектором, движением укровского БТР. Одновременно он слушал бой. Звуки боя очень информативны и позволяют оценивать ситуацию, без чего нельзя принимать правильные решения. К автоматной стрелкотне добавился щелчок СВД, его трудно спутать с чем-то другим. Недаром ополтосы называли СВД - "плеткой". Пуля пролетела высоко над расчетом СПГ, сбивая листья с дерева. Расчет "напрягся". К ним побежал "Зеро" и взял командование на себя. Перебежал через улицу и Тарасов.
- Кубанский, - закричал Тарасов, - сместись правее.

Тарасов понял приблизительно, откуда стреляет укровский снайпер, и посчитал, что на новой позиции Кубанский будет прикрыт зданием от пуль снайпера.
Снайпер снова выстрелил. Пуля пролетела сантиметров на 20 ниже первой, что было хорошо видно по сбитой листве.
- Заряжай, стреляй по "бэтэру", - сказал Тарасов.

Зеро быстро выкинул "просравшую" гранату и закинул новую. Нагнулся к прицелу.
Снова стрельнул снайпер. Пуля снова снова прошла выше Тарасова. "Следующая как раз в меня", - подумал он и начал считать. Он засек интервал между выстрелами.
Зеро нажал на спуск. Осечка. Тарасов мысленно выругался.
- Перезаряжай.
- Спокойно, командир, все под контролем, - ответил Зеро.

Без суеты они перезарядили СПГ.
Тарасов резко присел. Щелкнул выстрел. Их осыпало листьями, которые были сбиты пулей.
Наконец СПГ выстрелил. Увы, граната пролетела мимо.
СПГшники перезарядились, прицелились, и снова осечка.
Тарасов присел на корточки рядом с ними. Щелкнул выстрел снайпера.
- Отходите, - приказал Тарасов.

Расчет подхватил гранатомет и, перебежав улицу, остановился за библиотекой. Тарасов перебежал за ними следом.
- Берите СПГ, идите к машинам.

Больше от них пользы здесь не было. Вторая тройка доложила, что наблюдает движение укров на соседней улице.
Тарасов прислушался. Все шло не по плану, что в общем-то было нормально. Плохо было то, что все шло совсем не по плану. Внезапность утеряна. Нас ждали. Техники и людей больше, чем ожидалось. Граники были только у "Севера" и уже, судя по звукам боя закончились. СПГ подвел, 1 выстрел из 6 сработал. Пора отходить.
Тарасов вызвал по рации "Севера".
"Север", как у вас дела?
- Нормально, ведем бой.
- Судя по звукам у вас хороший замес.
- У нас нормально все. - "Север" помолчал и добавил - "Лучник" погиб.

Тарасов замер, как же так, "Лучник" должен был вывести группу "Севера" на рубеж и вернуться.
- Это точно?
- Да, на моих глазах.
- Судя по всему, пора возвращаться. Отходим?
- Ну не знаю, у нас все нормально.
- Нет, "Север", у вас очень не нормально. Мы завязли. Начинайте отходить. Мы замыкаем. У меня СПГ просрало. Мне с техникой бороться нечем. Нас ждали. Отходим.
- Ладно, отходим
- Скажешь, когда нам сниматься. Я жду.

Тарасов уважал "Лучника". Будучи вспыльчивым, Тарасов испытывал симпатии к людям уравновешенным, рассудительным. "Лучник" был из таких. Специальность сапера полностью соответствовала его характеру. Золотые руки. Делал он все быстро, но аккуратно. "Зачем я послал его туда, почему он не вернулся после того, как вывел группу?" - корил себя Тарасов.
Вскоре, мимо его позиций стали пробегать "северяне". Последним отходил "Север".
- Все, можете отходить, - сказал он.

Тарасов дал команду на отход. Он дождался, когда мимо него пройдут все его бойцы, по счету сходилось, и двинулся за ними следом. Отходили кукурузой. Укры долго и беспорядочно стреляли - это мелочь. А вот то, что, судя по звуку, за ними увязалась укровская техника - было плохо.
Тарасов решил поторопить отходящих.
- Мужики, двигайте быстрее.
- Да, командир, сейчас.

Пройдя метров 10 быстрым шагом, бойцы снова начинали идти не торопясь. Справа показался бэтэр.
- Мужики, надо пошевелиться. Нас догоняют, а граников нет. Сейчас нас отрежут от посадки и всех переебашут.
- Да, командир.

И еще 10 быстрых шагов. На большее их не хватало. Зато хватало на "поговорить за жизнь" и покурить.
Слава богу, - подумал Тарасов, - что я успел перебросить к машинам, которые нас ждут, Утес. Там Кубанский, он не свалит и прикроет нас. Главное успеть проскочить открытое пространство. Успели.
Собрались. Пересчитались. Все были на местах. Загрузились по машинам и поехали в Грузку-Ломовку. Тело "Лучника" потом выкупили. Это был уже не первый случай, когда мы выкупали у укров тела наших погибших.
Тарасов сидел на КНП наблюдая за украми. В Грабском он насчитал уже 3 единицы гусеничной техники, около взвода пехоты. В посадке засек "тачанку", похоже с ЗУшкой.
"Пожалуй, больше нам тут делать нечего. Сил и средств для штурма у нас нет, эх, мне бы арту, - думал Тарасов. - Значит нам тут сидеть смысла нет. Стоит ехать в другое место, где получится повоевать. А тут "курорт"".
К нему подошел "Север". Поприветствовали друг друга.
- Как погиб "Лучник"? - спросил Тарасов.
- Он нас вывел, я ему: "возвращайся к Палычу, как договаривались". А он, "нет, воевать здесь буду". Вдоль улицы стрелял Утес. Я говорю: "по моей команде перебегаем улицу и обходим укров". Рванули через улицу. Ему пуля в бедро попала. Кровью истек. А как "Лепесток"?
- На ангарах. Я им говорю: "не стойте возле ворот. Укрытие плохое". Танк выстрелил по воротам. Осколками ранило троих. Двое легких, а "Лепестку" в живот прилетело. Я не мог отвлекаться. Видел, как ему помощь оказывали и понесли в тыл. Не знаю, жив еще тогда был или нет.
Помолчали, вспоминая погибших.
- А что там история с телефонами? - спросил "Север".
- Ой, - махнул рукой Тарасов, - мне телефоны укровские всегда приносят. Я просматриваю их, то что нужно копирую, и возвращаю бойцам. В Грабском тоже принесли несколько штук. Я их просмотрел, потом решил позвонить родственникам, вдруг они не знают, где их родня. Набираю номер "Мама" и говорю: "извините за беспокойство. Этот телефон я нашел на теле погибшего человека. Мы находимся в Донецкой области, под Иловайском. Возможно ваш сын погиб". А мне в ответ: "вы врете, он на полигоне под Днепропетровском". Я отвечаю: "извините, ошибка вышла". Чего мне ей доказывать что-то? Нафиг надо. Потом, хоть будет знать, что тело искать надо не в Днепре, а на Донбассе. Звоню по другому. Та же история. Мне говорят, - Вы телефон украли, мой муж на полигоне. Ну, говорю, вам виднее. А я звоню из под Иловайска, что в Донецкой области. До свидания.
Потом мне перезвонили.
- Алло, - говорю.
- Вы, - захлебывается мужской голос на той стороне,- мрази, вас всех убивать надо.
- Я говорю, - тут такое дело - пока мы вас убиваем.
- Вас всех надо всех под корень вырезать.
- У-у-у, думаю, теперь понятно в кого сыночек вырос.
- Что спрашиваю всех вырезать?
- Всех!
- И женщин?
- И женщин, и выблядков ваших малолетних - всех.

И тут меня слегка подорвало. Я недавно детишек мертвых недавно грузил в скорую. Градом накрыло. Ну и не сдержался.
- Приезжай, - говорю, - попробуй. Пока, - говорю, - твоего выблядка закопали. - ну и отключился.
- А мне еще перезванивать начали. С этого же телефона звонят.
- Поймите меня. Я мать.

А я никак успокоиться не могу.
- И что, - говорю, - что мать?
- Вы поймите, мне тяжело.
- А нашим матерям не тяжело? - спрашиваю я, - а нашим детям не тяжело?
- Я мать.
- Вы не просто мать, вы мать фашиста. Все что знал, я вам рассказал. Больше мне сказать нечего. Вашего мужа, который обещал резать наших детей - ждем.

Отключился. Потом жена чья-то звонила. Типа пожалейте, я беременная.
- Веришь, "Север", после того, что я видел не жалко. Хотя нет. Звонил то, потому, что знал, как уры потери скрывают в том числе от родных. Как то даже родственников жалко было, потому и звонил. Пока с папашей не поговорил. Детей, сука, говорит резать будет. Ну посмотрим еще.
- Да ладно, успокойся. Что думаешь дальше делать? - спросил "Север".
- Думаю войны здесь не будет. Пора ехать дальше, туда где повоевать можно.
- Я тоже так думаю.
- Ты наш уговор помнишь? Если какой замес намечается - звоните. Мы за любой кипиш, кроме голодовки.
- Конечно, и вы нас не забывайте.

Пожав друг другу руки они расстались.
Итак войны здесь в ближайшее время не будет. Можно собираться и ехать в другое место - туда, где можно повоевать. Нужно найти б/к. Надо прикинуть, какое барахло мы можем поменять на него. Нужна еда. На ДЗКХИ вроде не все вывезли, там после пожара можно было найти горелую тушенку, надо мотнутся поискать. Нужен бензин. Нужны теплые вещи, скоро похолодает. Еще нужно расширяться. Для этого нужны командиры, а с этим проблемы. Обычно командиры делятся на две группы - те которые хотят, но не могут, такие как Х. Или такие какие могут, но не хотят, такие как Кубанский. Тарасов вспомнил разговор с Кубанским возле ангара. Выпала пауза между обстрелами и Тарасов предложил кубанскому взять взвод:
- Кубанский, ты человек честный, воюешь хорошо. Бери взвод.
- Нет, командир, не возьму.
- Бери, ведь кто-то должен. Если что-то получаться не будет я помогу. Ты лучший кандидат.
- Нет. Не могу.
- Почему?
- Я не могу людей на смерть посылать.
- А, вот ты как думаешь. Совесть свою бережешь. На меня проблемы перекладываешь. Типа командир пусть на смерть посылает, у него совесть резиновая.
- Мы сами идем.
- Ну тогда и тебе переживать нечего. Бери взвод. Я уверен буду, что ты его в жопу не засунешь. У тебя совесть есть.

Кубанский взвод взял, но Тарасов видел, что нужен новый взводный. Ответственность давила на Кубанского не давая ему возможности нормально управлять подразделением. Для себя Тарасов вопрос решил просто. Посылая бойцов на верную смерть он шел с ними. Пусть это плохо для командира, но хорошо для совести. Конечно же он помнил слова "В таких вещах, как война, ошибки от доброжелательности являются худшими из всех". Такие ошибки он уже совершал.

Котейка

Котейку он назначил командиром взвода не задумываясь. Харизматичен. Веселый. Не дурак. Коммуникабелен. Люди тянулись к нему. До войны он был милиционером. Тогда Тарасов думал, что это плюс. Менты имели дело с оружием, да и более-менее военизированное формирование. Тарасов тогда считал, что из ментов должны получаться военные лучше, чем из системных администраторов, студентов, столяров, шахтеров. Тарасов ошибался.
Находились они тогда в располаге.
По агентурным сведениям на Грабарях действовала ДРГ противника. Эта группа захватила ГСОшников (*ГСО - государственная служба охраны*). Сделали они это до банального просто. Нашли квартиру, которая была под сигнализацией и выбили дверь. Приехавших ГСОшников повязали. Вывезли в Пески, под недостроенный мост на окружной. Там избили, допросили и отправили в Днепр. Также местные докладывали, что ночью, в районе кладбища слышал стрельбу из минометов в сторону Донецка. ДРГ надо было брать или уничтожить. С этой целью была сформирована ГБР (*группа быстрого реагирования*) роль которой поочередно выполнял "дежурный взвод". Каждую ночь группа разведчиков скрытно выходило на Грабари и устраивала засады. Прошло несколько дней - результатов не было.
Тарасов проинструктировал личный состав о том, что на Грабарях действует ДРГ противника. О том, что перемещения в этом районе осуществлять только в составе колоны. Ко всем встреченным с оружием относиться с подозрением. Он еще раз напомнил своему зампотылу о том, что выезд транспорта разрешается только по приказу Тарасова.
Отдав необходимые инструкции Тарасов поехал встречать добровольцев. Надо было расширяться. А в ДНР стали прибывать российские добровольцы. Вскоре ему позвонили. У нас ЧП. Есть погибшие и раненые.
Когда Тарасов прибыл в располагу ему доложили, что наша машина попала в засаду на Грабарях.
- "Леший", - Тарасов повернулся к зампотылу, - почему машина выехала без моего приказа?
- Командир, мы думали, что все будет нормально.
- Куда выехала машина?
- На админпоселок, на склады.
- Что вы там делать собирались?
- Набрать воды и колы.
- То есть мародерить?
- Командир, будут перебои с водой, где ее брать? И склады те, давно уже "Оплот" растащил. Они первым делом спиртное вывезли, а кола осталась.
- Я что приказывал? Почему мой приказ не выполнен? Ладно, потом разберусь. ГБР на выезд.

Выехали на место засады. Стояла расстрелянная грузовая машина рядом с которой стоял разбитый автобус из "Востока". Тарасов открыл дверь машины и увидел тело "Шахтера". К нему стал подходить Хиппи.
- Где "Шахтер"? - спросил он.
- Миша, он погиб.
- Не может быть, - сказал Хиппи, и двинулся к кабине.

Тарасов его не пустил.
- Миша, мне жаль. Он погиб. Иди займи позицию.

Сгорбившись Хиппи пошел к пулеметчику.
"Шахтер" - молодой парень с которым Тарасов познакомился на востоковском блок-посту, что был на Песках в районе моста через Красноармейское шоссе. Возглавлял этот блок-пост "Гроз". По военной специальности "Шахтер" был ПЗРКшником. В тот день, когда блок-пост разгромили, Тарасов был там вместе с отделением. Их целью была минометная батарея укров, которая обстреливала Донецк. Как узнал Тарасов, "Шахтер" только сменился с Саурки. Тарасову стало жалко этого молодого парня, которому уже пришлось столько пережить. Хиппи очень просил забрать "Шахтера" с собой и Тарасов конечно же согласился. Но сам "Шахтер" колебался. Переход в другое подразделение это всегда не просто. В тот день, блок-пост разгромили. По мнению Тарасова в большей степени из-за некомпетентности ополченцев. "Хиппи" пытался связаться с "Шахтером" по телефону, но связи не было и "Хиппи" решил, что "Шахтер" погиб. Несколько дней "Хиппи" ходил как робот переживая потерю. До тех пор пока в один из дней "Шахтер" не отзвонился. Оказалось, что он смог отойти с блок-поста и немного поблуждав, вышел к своим. "Хиппи" тут же привез "Шахтера" в подразделение.
"Шахтеру" было 17 лет и Тарасов не хотел брать его на боевые о чем предупредил взводного. И вот, "Шахтер" погиб. Погиб из-за взводного, который нарушил приказ. Тарасов начал "закипать". Поэтому не стал принимать решение по взводному на месте. Надо было доделать дела и успокоившись решить, что делать дальше. Убитых увезли. Раненым оказали помощь и отправили в больницу. Все вернулись в подразделение. На следующий день Тарасов вызвал взводного "Котейку" к себе.
- Скажи, "Котейка", что я должен с тобой сделать?
- Расстрелять!
- Почему?
- Я нарушил приказ из-за этого погибли люди.
- Кого назначить вместо тебя?
- Я не знаю. Решай сам.

"Котейка" стоял перед Тарасовым склонив голову. Было видно, что спал он мало, мучительно переживая за свой поступок. Тарасов задумался.
- "Котейка", я могу и должен тебя расстрелять. Но я не буду этого делать.
- Почему, командир?
- Я думаю, что из тебя все таки получится хороший взводный. До конца своих дней помни, как ты поменял жизни бойцов на кока-колу. Теперь ты будешь знать, что за каждым твоим решением стоят чьи то жизни. Твой расстрел не вернет погибших. Своей службой искупи свой грех. Никогда не забывай о том, что ты сделал. Иди.
"Котейка" ушел.
- Правильно ли я поступил? - размышлял Тарасов. Ответ он получил быстрее, чем ожидал.

Группа собиралась на выезд. Ехали под Иловайск, о чем тогда Тарасов еще не знал. К нему подошел "Котейка".
- Командир, я не поеду.

Отказников Тарасов с собой не брал. Зачем ему обуза в бою? Но внимательно следил, что бы этим не злоупотребляли. Были охотники пожить в подразделениях, пофоткаться обвешавшись оружием, и потом создавать героический эпос в интернете. Но раз другой отказаться мог каждый.
- Любой из вас может "сломаться". Я тоже могу, - говорил Тарасов бойцам. - В этом нет ничего стыдного. Если вы почувствовали, что не можете больше воевать, скажите мне об этом. Сдавайте оружие и уезжайте. Это нормально. Каждый из вас уже сделал больше, чем десять других. Вы уже можете честно говорить, что свой долг вы выполнили.

Наверное "Котейка" еще не оправился после того, что натворил, - подумал Тарасов.- Пусть остается.
Тарасов ошибся. И ошибся не последний раз. Нельзя судить о других по себе.
Пока подразделение воевало в Грабском "Котейка" развил бурную деятельность. Все свое барахло он перевез домой к своей сожительнице. Хотя чего там, перевез он не только свое барахло, но и то, которое попалось ему под руку. После чего, оставив оружие, ушел из подразделения. Пошел он служить в милицию. Позже Тарасов убедился, что милиционер - не профессия, а состояние души.

- Кубанского придется с комвзвода снять. Жаль. "Пчела" вроде ничего. Рассудительный, пользуется авторитетом. Надо присмотреться. Ладно, это потом. Сейчас вечный вопрос - что делать? Поехать в Иловайск повоевать? Людей для этого маловато. Взвод там не сыграет. Да и физически тяжело. Городской бой - это целый день приседать, наклоняться, потом неделю отлеживаться. - Тарасов помнил, как болит все тело после дня городского боя - Возраст уже сказывается. Можно бы и поехать, но с нашими соседями, лучше не связываться. От ополтосов вреда будет больше, чем пользы. Лучше воевать без соседей, а то "наберут по объявлению", - вспомнил он старую шутку.

Подошел Арсений. Поздоровались.
- Палыч, приказ от командования держать здесь оборону.
- А чего ее держать? Посмотри. Укры сидят в Грабском. Между нами поле. Атаковать через поле себе дороже. Допустим, они решат нас атаковать, и даже выбьют из Киселевки (*Второе название Грузко-Ломовки*) - удержать ее для них будет сложно. Тем более, что захват Киселевки украм не дает никаких преимуществ. Отсюда мы им не угрожаем. Смыл им тратить на нас ресурсы? Заслон в Грабском поставят и всё. И мы им сделать ничего не можем, у нас ни арты, ни техники.
- Техника будет, - сказал Арсений.
- Да откуда у нас техника то?
- Технику я достану. Но ты не увлекайся. Нам Грабское теперь удерживать не надо.

Арсений оглянулся. На КНП они были одни.
- Есть план. Дать зайти им в Иловайск и взять их в окружение.

Тарасов мысленно поморщился. - Какой там план. Придумать то план не трудно. А вот воплотить его при наших раскладах невозможно. - Но на лице Тарасова ничего не отразилось.
- Техника точно будет?
- Обещаю. - сказал Арсений и ушел.

Что бы не тратить время даром Тарасов поочередно опросил бойцов по предыдущим эпизодам пытаясь понять, где он допустил ошибки. Самые толковые замечания сделали "Зеро" и "Эрнесто". Тарасов знал их еще до войны - старая гвардия.
Война это быт. С бытом более-менее устроились. Лето. Сухо. Ночевали на позициях. С едой вроде разобрались. Еду готовила жена местного ополченца "Дыни", они были родом с Грабского. По мере возможности Тарасов помогал продуктами и деньгами, но это была капля в море.
План обороны был доведен до командиров подразделений. Периодически Тарасов обходил позиции, проверяя наличие личного состава. А то были случаи, когда ополтосы снимались с позиций никого не уведомив.
Разведчики наблюдали за противником. Да и с КНП хорошо просматривалась линия обороны укров. Глядя на то, как укры ходят в полный рост, Тарасов пообещал себе, что обязательно обзаведется артой. Не любитель откладывать в долгий ящик, Тарасов начал обзвон знакомых ополтосов. Стали наклевываться варианты.

Слабоумие и отвага

Однажды к ним на позицию заехала машина с бойцами. К Тарасову подошел их старшой. Познакомились. Тарасов ознакомил их с обстановкой. Лишними бойцы явно не будут. Тем более, что еда у них была с собой и кормить их не нужно. Прикинуты "модно". Оружие с ночниками, видны были и другие полезные штучки. Расположились они рядом с КНП. На контакт они шли неохотно, держались обособлено.

Тарасов решил сходить в туалет - отдельно выделенное место в овражке. С ним пошел один из гостей. По дороге разговорились, контакт стал налаживаться. Сделав свое дело, Тарасов пошел назад. Его попутчик стал карабкаться на склон, - "мы разведчики, по одной дороге дважды не ходим", - сказал он. Тарасов огорчился. Очередные разведчики ему были не нужны. Ведь чем круче спецназ, тем быстрее и дальше он sjebivaetsja.
В процессе разговора выяснилось, что "полезные штучки" не все работают, так как сели источники питания.
- Давайте мне, я их вам заряжу.
- Ты не сможешь. Они нестандартные.

Тарасов ухмыльнулся.
- Мужики, я еду в Донецк за добровольцами. Давайте ваши акумы, утром получите заряженные.

Мужики ему акумы на зарядку не дали. А зря. Он их бы гарантировано зарядил. Но это не последняя глупость, которую сделали мужики.

Разъясняя обстановку, Тарасов указал на карте, где укры на ночь выставляют пулеметчиков. Но его слова они пропустили мимо ушей. Ночью, пока Тарасов был в Донецке, тройка из прибывших двинулась "на прогулку". Они вышли на укровских пулеметчиков и были расстреляны.
Утром Тарасов приехал на позиции. К нему подошел вчерашний собеседник.
- Мы ночью прогуляться вышли.
- Удачно?
- Нет. Вышли на пулемет. У нас ночники не работали. По нам влупили. Первым двум из тройки ноги прострелили. Я их перемотал и вытащил.
- Зачем же вы пошли? Я же сказал, давайте акумы, я их заряжу. И про пулеметчика говорил вам. Раненых дотащил? Тяжелые?
- Дотащил. Жить будут. Но тут такое дело, я "винторез" proebal.
- И что теперь?
- Сходи, найди его.
- Товарищ, ты с ума спрыгнул? Наверняка утром укры пошли проверять, кто там sharoebilsja. Они подобрали все, что вы там оставили. А если они не дураки, так засаду устроили, накрайняк заминировали.
- Ну сходи, а то мне pizdec будет.

Тарасов посмотрел на приезжих, которые смотрели на него с надеждой. И неожиданно для себя согласился.
В напарники он взял "Тулуза" по тем же соображениям, по которым брал его до этого. Миссия была безнадежной. Маршрут толком показать даже на карте гости не могли. Только что и делали - махали руками "куда-то туда". Выходить Тарасов решил перед закатом. Сумерки лучшее время для такой работы. Плюс, если их сразу не zaebashat ночью оторваться от возможного преследования будет проще. Обсудив с "Тулузом" типовые ситуации и дождавшись подходящего времени, вышли.
Первую часть маршрута прошли быстро. По сведениям Тарасова здесь никого не было. Найти маршрут гостей оказалось просто. Раненых, один из гостей, где нес на себе, где тащил волоком, оставляя хорошо различимый след. Стали приближаться к укровскому пулемету. Пошли медленно. Осторожничали и высматривали засаду. Так добрались и до того места, где гости были ранены. Виднелась кровь, разбросанные упаковки от ИПП (*Индивидуальный перевязочный пакет. Должен быть у каждого бойца. Обычно одного не хватает.*) Пошарились, поискали "винторез". Конечно же его не было. Все что нашли - один магазин. Ну хоть что-то. Осторожно отошли и вернулись "домой".
Тарасов так и не понял, что заставило его идти в этот безнадежный поиск. Действительно, "слабоумие и отвага".
Отдали гостям магазин от "винтореза". Объяснили, что больше там ничего не было. Отметили точку, где это произошло. Гости пошушукались между собой и подарили Тарасову GPS-навигатор. Тарасов поблагодарил. Покрутил его в руках. Приемник был старенький, гораздо хуже того, каким пользовался Тарасов. Более того, они даже местные карты в него не закачали. Но все равно, вещь в хозяйстве полезная.

*** надо, чтобы ты рассказал, как обзавелся восмидесяткой.
***расскажи про укровские автобусы на дороге в Иловайск.

В подзорную трубу позиции противника просматривались очень хорошо. Тарасов уже начал узнавать укров в лицо, но достать их было нечем. Он тщательно следил за тем, чтобы его оптика не дала отблеска, конечно она была "блендирована" (*Для борьбы с отблеском обычно используются колготы, бинт, которым закрывают линзы. Либо линзы закрывают бумагой с узкой прорезью.*), но береженого Бог бережет. Количество укров на позциях уменьшилась. Часть техники отошла.
Через несколько дней позвонил Арсений.
- Техника едет, встречайте.
- Что будет?
- Танки.

"Ну нифига себе", - подумал Тарасов опуская телефон в карман, - значит пришло время еще раз пройтись по плану штурма, который Тарасов на всякий случай заранее продумал. Хотя долго думать было нечего. Особых вариантов не было. (*Ой ну разрешите не разжевывать очевидное.*)
Прибывшие танкисты не выглядели веселыми.
- Кто старший? - спросил Тарасов.
- Я, - отозвался один из танкистов.
- Какой позывной?
- "Старлей"
- Пойдем со мной на КНП, я тебе расскажу, чего делать будем.

Они поднялись на КНП и Тарасов детально обрисовал укровские позиции. "Старлей" с интересом рассматривал цели в мощную подзорную трубу, установленную на наблюдательном пункте.
- Посмотри на край нашей деревни. Мы там можем скрытно накопить пехоту. Одна твоя машина выходит на дорогу и отрабатывает цели, которые я тебе указал. В этот момент пехота выдвигается вдоль дроги. Ее поведу я. Машина, которая отстреляется, уходит на перезарядку. За пехотой двигается твой второй танк. Мы вскрываем цели и гасим их сами. Если не получится, даю целеуказанию танкистам, рации я вам дам. Справа от дороги посадка. Местные говорят, там укры сидят, но я их не засек. Пусть БМП держит правый фланг. Дистанция там нормальная, ее не отработают. На левый фланг я поставлю Утес. К Грабскому вы не приближайтесь, пока мы его не зачистим. Держитесь на удалении, ваша задача дать нам возможность зацепиться за окраину. Дальше мы зачищаем Грабское до железки. После действуем так. Один танк держит направление на Кобзари. Я там оставлю заслон. Взвода хватит с головой. Вторая машина идет с нами за железку в Грабское. Твоя задача не подставляться. Идет пехота, ты сзади. Здания там не высокие, ты и до верхних этажей дотянешься если что. Еще раз повторяю, ты держишься сзади, вперед не лезешь, нас, пехотинцев, еще нарожают, а техники у нас мало. Не забывай про правый фланг. Вопросы есть?

Вопросов у повеселевшего танкиста не было. Похоже, ему очень понравилось то, что он услышал. Тарасов вручил ему две рации и не ошибся. Одну из них "Старлей" проерял во время боя.
Собрав командиров подразделений, Тарасов довел до них свой замысел. Чтобы им было повеселее, он особо упирал на то, что всю работу за них сделают танкисты. "А нам только и останется, что пойти и собрать трофеи".
Следующая группа - водители, были проинструктированы относительно подвоза б/к, эвакуации раненых.
Медпункт Тарасов не разворачивал, профессиональных медиков тогда у него не было. Проще было доставлять раненых в городскую больницу.
Бойцов разделили на две колоны. Командование левой поручил "Эрнесто". Правую возглавил сам. Начали выдвижение на рубеж. Мимо них промчался танк.
- Вперед, - отдал команду Тарасов.

Бойцы начали движение. Впереди раздались танковые выстрелы. Началось. Было очень жарко. Быстро идти Тарасов не мог, сказывался возраст и полученные контузии. Однако, оглянувшись, он увидел, что бойцы, которые шли за ним, сильно отстали.
- Мужики, я старый больной человек, измученный нарзаном, а вы от меня отстаете, ну как вам не стыдно?

Мужикам стало стыдно - где то шагов на 10. Тарасов мысленно махнул рукой, далеко не отстанут и двинулся дальше.
Дойдя до нужного места, он отдал приказ "Балу" установить в поле Утес.
Неприкрытый правый фланг напрягал. Но выстрелы раздались совсем не с той стороны, с которой он их ожидал. Длинная очередь раздалась от дороги, вдоль которой они шли. Тарасов отреагировал моментально. ВОГ, который он выпустил, разорвался и стрельба прекратилась. Тарасов ускорил шаг, насколько он мог. Впереди, в деревне, поднимались дымы. Навстречу им ехал наш танк, который отстрелялся по указанным целям. Второго танка, который по плану должен был поддерживать пехоту, не было видно. Связываться с танкистами Тарасову было некогда - надо было доработать пулеметчика.
Пулеметчик был мертв. ВОГ попал в его бок рядом с подсумком, на котором шариковой ручкой была нарисована паутина. Мертвый любитель пауков нисколько не тронул Тарасова. Все, что он испытывал, - удовлетворение от точного выстрела из подствольника и сожаление из-за того, что все магазины в подсумке были повреждены. Выдернув из-под тела, РПК Тарасов продолжил движение вперед, к Грабскому. Левый фланг не отставал. Впереди шел "Эрнесто" со Шмелем за спиной.
"Вперед, как можно быстрее зацепиться за окраину. Не останавливаться" - думал Тарасов.
По левому флангу начали стрелять укры. Тарасов увидел трассы, идущие со стороны деревни. Казаки начали стрелять по цели, которую Тарасов не видел. "Эрнесто" остановился, взвел "Шмель" и выстрелил. Судя по всему, промахнулся. Взрыв был в поле. Слава богу, бойцы не залегли, а продолжили движение.
Все, деревня рядом. Тарасов перепрыгнул через пустой окоп. И дождался, пока подойдет основная часть.
- Внимание все! Впереди горит дом. Скоро начнет трещать шифер. Будет очень похоже на автоматную стрельбу. Туда не стрелять. Дальше действуем по плану. Вопросы есть?

Вопросов не было.
Двинулись дальше. Разумеется с той "сборной солянкой" выдержать плана полностью не получилось. Большую часть времени Тарасову приходилось следить за разбредающимися ополтосами, придерживая то один, то другой фланг, следя за тем, что бы они выдерживали линию. Как обычно, бойцы разделились на несколько групп. (*В бою никогда не участвует весь личный состав. Длинное объяснение.*)
Слева раздались "автоматные очереди". Ополченцы дружно ответили. Тарасов убедился, что это трещал шифер горящего дома.
- Остановитесь, это шифер, там нет никого. Вы что, не слышите что по вам не стреляют. Хватит! Остановитесь!

Но его не слушали, упорно стреляя по горящему дому. Через время к Тарасову стали подходить ополченцы, докладывать об исчерпании б/к и уходить в Кисилевку.
- Что, - ехидничал Тарасов, - дом насмерть застрелили? Нет. Дом еще отстреливается.

Очередная порция отказников под благовидным предлогом свалила. Можно было продолжать воевать.
Тарасов прошел мимо уничтоженной 20.08.2014 укровской БМП
В числе первых Тарасов дошел до ж/д переезда, наших танков не было. Тарасов вытащил рацию.
- "Старлей", "Старлей", ответь Тарасову.
- На связи.
- Где техника?
- У нас проблемы. Скоро будем.
- Что за проблемы? Скоро это когда?

Сзади раздались очереди Утеса.
- "Балу", "Балу", ответь Тарасову. Что за стрельба?
- Слева по дороге вдоль ж/д едет белый микроавтобус.
- Принял. Конец связи.

Тарасов залег в кювет и приготовил автомат, выложил перед собой пару ВОГов.
- Внимание всем. Цель белый автомобиль с левого фланга. Огонь на поражение. Водителя завалите, - закричал он.

Все рассыпались и залегли.
Показался микроавтобус. Пассажиров видно не было, хотя часть окон были открыты. Тарасов кинул ВОГ, целясь в открытое окно. Попал! Одновременно с ним начали стрельбу другие бойцы. Отработанным движением Тарасов перезарядил подствольник и кинул второй ВОГ, попав в правый верхний угол машины. Дальше дал несколько одиночных, целясь чуть ниже окон. Автомобиль скатился на обочину. Оттуда начали кричать
- Не стреляйте, мы свои.

Тарасов решил воспользоваться удачным случаем.
- Хлопци, не стриляйтэ, цэ мабуть наши.

Стрельба стала затихать.
- Хто вы таки?
- Мы свои.
- Якы свойи, вы сэпары. Звидкы вы? - кричал Тарасов.
- Я начальник штаба 30 батальона (*не помню чего именно*)
- А ну выходь та кыдай зброю.

На дороге показалось тело с РПК в руках.
- Кыдай зброю - повторил Тарасов.

Укр положил РПК на землю и поднял руки. "Вот это удача!, - думал Тарасов, - "такой ценный пленный". Увы, с пленением ничего не получилось. За укром, на дороге, что через переезд, показался укровский танк. Тарасов нажал на спусковой крючок и укр упал.

Ситуация стала выходить из-под контроля. Темп потерян. Наших танков не было. Зато появился укровский танк, а за ним на дорогу выехала еще и БМП. Они сходу проскочили перекресток, на котором лежал Тарасов и поехали по дороге. Как обычно при появлении укровской техники поднялась беспорядочная автоматная стрельба. Техника остановилась. Основное внимание Тарасов уделял направлению на ж/д переезд ожидая подхода укровской пехоты. Укровская БМП стояла в 5 метрах от Тарасова. Он вспомнил о подарке, который сделали ребята на его день рождения. Они подарили ему РГОшку, найденную на ДЗКХИ. Тарасов вытащил ее из подсумка. Разогнул усики и потянул за кольцо. Пластиковый запал сломался. Тарасов аккуратно бросил гранату и обломок запала в дренажную трубу и вытащил вторую. Очень осторожно он потянул за кольцо. Все было в норме. Гранату Тарасов кинул под днище БМП.
- Гранатометчкики на перекресток к большой иве, - сказал он в рацию.

Стреляя во все стороны, техника стала сдавать назад и вскоре ушла за ж/д. К Тарасову подошли гранатометчкики "Восьмой" и "Лютик".
- Занимайте позицию здесь, - Тарасов кивнул на обочину. Сам перешел дорогу, на дороге лежала неразорвавшаяся РГОшк. В сердцах отфуболив ее ногой, он закричал казакам с другой стороны дороги:
- Вы чего по танку из автоматов стреляли, почему не из граников, Вас что, по объявлению набрали, сука, воины хреновы.
- Командир, у нас ничего нет.
- Где ваши гранатометчики?
- Мы его не видели.

Ну понятно, Х. конечно же где-то сзади. Здесь не снимают видео, здесь стреляют.
Тарасов вернулся на свою позицию и сказал "Лютику":
- Техника появиться, будешь стрелять, лучше отсюда.
- Командир, может ты будешь?

Тарасов забрал РПГ-7.
- Будешь подавать выстрелы. Заранее скрути, потом будет некогда. Я буду стрелять или отсюда, или так, - показывал Тарасов "Лютику", - на противника не отвлекайся, следи за мной, под струю не попади, мне будет некогда на тебя отвлекаться. Слушай, что я говорю, и будь готов заряжать. Все понял?
- Да, - ответил "Лютик".

"Восьмой" лежал в кювете, чуть дальше и улыбался, глядя на них. Выглядел он совершенно спокойным.
Начался артобстрел. Деревню, дорогу, переезд накрыло "Градом". Тарасову доложили о раненом. Вызывали машину для эвакуации и раненого увезли в тыл. Ранен был "Электрон", осколок попал в голову. "Электрон" уже был ранен на ДЗКХИ, тогда он корректировал арту. Тарасов подружился с оплотовцами и, когда засекали хорошую цель, вызывали "Белого" для ее отработки. В тот день мы обнаружили скопление живой силы и не бронированной техники. Укры засекли "Электрона" и начали обстреливать его НП. Осколок попал в каску, но не пробил ее. Другой осколок попал в ногу, но "Электрон" остался корректировать огонь и всё-таки смог точно навести арту. Сожгли несколько машин и неплохо подвыбили укров. Результаты оплотовцы записывали на себя, многократно преувеличивая потери противника. А "Электрон" с тех пор всегда ходил в каске. Свой старый СШ-68 он заменил на где-то найденный СТШ-81. (*Шлем стальной образца 68 года на специальный титановый шлем обр.1981*) В группе Тарасова он числился ПЗРКашником. Он мечтал сбить укровский вертолет, на худой конец самолет. Поэтому все свободное время он проводил на улице, высматривая укровскую авиацию. Он даже спал на улице в каске в обнимку со "Стрелой". Сегодня он на мгновенье снял каску, чтобы вытереть пот. В это время осколок попал ему в голову в область виска.
Тарасов подготовил РПГ и стал убирать мусор, который мог ему помешать. Оглянувшись, он увидел, что "Лютик" собрал выстрелы и выложил их так близко, что они несомненно попали бы под струю.
- Ты что делаешь? Я же сказал, следи за струей, а ты заряды под выхлоп выложил.

Ответить "Лютик" ничего не успел. На переезде снова показался танк. Тарасов смахнул заряды и стал ждать удобного момента. Танк не стал ехать дальше. Он остановился и стал стрелять из пушки, оглушая Тарасова, который находился метрах в 25 перед ним. Тарасов ждал. Танк не ехал. Поразить танк в лоб из РПГ невозможно. Но чтото надо было делать. Тарасов стал выцеливать основание башни под стволом. Выстрел. Не глядя, Тарасов протянул РПГ в сторону "Лютика" и закричал, - "заряжай". Ничего не произошло. Оглянувшись, Тарасов увидел "Лютика", который раскачивался, сидя на земле, зажав руками уши, и бессвязно мычал. Он все-таки попал под выхлоп. Отвлекаться на него Тарасову было некогда. Схватив выстрел, Тарасов зарядил РПГ и снова прижался к дереву. Прицелился. Выстрел.
Танкисты засекли позицию Тарасова и попытались подавить его огнем. Но он был в мертвой зоне. Близко к танку, да еще в кювете. Танк начал стрелять в деревню. Снова заработала рация.
- Ранен "Док".
- Как сильно? - уточнил Тарасов.
- Нога. Сильное кровотечение. Он бинтуется. Говорит, все нормально.
- Вывозите его.

История "Дока" и "Викинга2.

Болтать было некогда. Тарасов снова зарядил РПГ и выстрелил туда же, под ствол, в основание башни. Перезарядился и еще раз выстрелил. На таком расстоянии промахнуться практически невозможно. И похоже он попал. Танк попятился и скрылся за деревьями.(*укр из этого танка писал, что я в него 7 раз выстрелил. Врет. Всего четыре раза.*)
Тарасов поднял людей и повел их следом. Слева от него шел Гурвинок. "А минометчики, что здесь делают", - подумал Тарасов. Сильно он не спешил, опасаясь укровской пехоты. К нему подошел кто-то из бойцов и протянул ему укровскую рацию. Ценный трофей. Тарасов сделал ее погромче и повесил рядом со своей.
На левый фланг в качестве заслона Тарасов отправил взвод "Хирурга".
Пройдя за ж/д, они двинулись вдоль дороги. Тарсов шел впереди, высматривая укров. Дойдя до перекрестка ул.Шевченко и Виноградной, Тарасов осторожно выглянул за угол. Через улицу, слева от Тарасова, в ста метрах он увидел человека с голым торсом и в камуфлированных брюках, который не спеша шел вдоль забора. Тарасов провожал его стволом своего автомата и не стрелял, пытаясь понять, кто это укр или гражданский. "Вряд ли укр, скорее всего гражданский, - думал Тарасов, - только что в трехстах метрах был бой. Стрелял танк, арта накрывала. Ну какой укр будет на таком расслабоне". Тарасов вышел из-за угла. Подозрительный человек увидел его, остановился и присел, выхватив автомат. Тарасов вскинул свой и "дал двойку". Человек упал и Тарасов перестал его видеть. Зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Тарасов вернулся за угол и прошел дальше назад, так как забор не мог служить укрытием от пуль.
Звонил Арсений.
- Как у вас дела?
- Нормально, зашли в Грабское за ж/д. Уничтожена одна БМП. Поврежден танк. Наших танков не наблюдаю.
- И хрен с ними. Сейчас наша арта будет работать.
- Нафиг арту. Мы хорошо идем, они не успели закрепиться. Мы можем их дожать.
- Выводи людей за переезд, арта уже начинает работать. - Принял. Конец связи.

Мысленно ругаясь, Тарасов дал команду на отход за переезд. Отошли. Тарасов шел последним, следя за тем, что бы никто не остался.
Вышли за переезд, стали ждать, когда начнет работать наша арта. Пока ждали арту, Тарасов пошел осматривать микроавтобус. В салоне лежали трупы. Голова одного из них, сидевшего справа сзади, возле открытого окна, практически отсутствовал. Именно сюда попал ВОГ Тарасова. Прошло минут 10. Наша арта не стреляла. Да и куда она могла стрелять без корректировки. Судя по услышанному в трофейной рации, укры уже опомнились. В Грабсокое подтягивали пехоту и снайперов, которые занимали позиции. Войти "на плечах" уже не получилось. Какие силы стоят перед ним, он не знал, но судя по тому, что он видел со своего КНП укров было куда больше, чем казаков. Надо отходить.
Тарасов еще раз все прикинул и дал команду на отход. Бойцы стали загружаться в машины и уезжать в Кисилевку. Разгрузившись, пустые машины возвращались за новой партией бойцов, которые не ждали в Грабском, а отходили пешком.
Подъехал наш танк. Тарасов подошел к нему. Из люка высунулся "Старлей".
- Мы отходим. Ты прикрываешь наш отход.

"Старлей" поскучнел.
- Я буду рядом. Не переживай. Ты три минуты жди, потом уезжай. Я рядом буду.

"Старлей" поднял руку с часами и стал смотреть на них. Тарасов следил, что бы не было оставшихся. За ж/д переездом он услышал звук разрывов. Глянув на часы, Тарасов отметил, что прошло 26 минут после разговора с Арсением. Назвать это артобстрелом язык не поворачивался. Всего было выпущено около 6 снарядов.
"Суки, можно было отлично повоевать, не дали, уроды", - думал Тарасов. Вдруг наш танк газанул и на большой скорости поехал в Грузко-Ломовку. Тарасов выбежал на дорогу, закричал и замахал руками. Без толку. Танк уехал. Тарасов остался один.

"Ёпрст. Полем я не уйду. Расстояние большое. Спрятаться? Найдут. Похоже это есть наш последний и решительный бой. Вот и все малятки. Если вот тут лягу, то смогу работать вдоль дороги. Прижмут огнем, отойду во двор. Угу, здание каменное, тут можно будет еще пострелять, потом огородами в другой двор..."
- Командир, - услышал Тарасов голос Кубанского.
- Ты что здесь делаешь, Александр Юрьевич?
- Тебя жду, отходить пора.
- Давай проверим, никого не забыли?

Говорить о том, что отойти они не успеют, Тарасов не стал.
Прошлись по дворам, каждый со своей стороны. Больше никого не было.
- Саша, там под ивой выстрелы к гранику лежат. Сбегай по молодецки.

Кубанский пошел за выстрелами. Тарасов прикидывал, что делать дальше.
Со стороны Кисилевки показался микроавтобус.
- Кубанский, к машине.

Они запрыгнули в машину, которой управлял "Дыня". Оказалось, что по приезду начали проверять наличие л/с. При этом обнаружили отсутствие командира. Ехать за Тарасовым из его группы никто не стал. Поехал местный "Дыня".
- Палыч, видишь дом - спросил "Дыня".
- Не вижу, одни развалины, - пошутил Тарасов лежа на полу бусика.
- Это мой дом.
- Прости, дружище, там укры сидели.
- Да что тут сделаешь, война.

Тарасов очень хотел пить. Фляги были пустые.
- Останови, - попросил Тарасов.

Автобус остановился между Грабским и Грузко-Ломовкой. Тарасов выскочил на обочину, по дороге в Грабское, он заметил, что идут он и вдоль бахчи, и начал закидывать арбузы в бусик. Закинув с десяток, запрыгнул сам и машина поехал домой.
По приезду он попытался выяснить у танкистов, почему они действовали не по плану. "Старлей" отделался невнятными словами и танкисты отбыли.
Позже Тарасов выяснил, что произошло. У одного из танков, который позже участвовал в обстреле точки небо, застрял снаряд в стволе. У второго отказала электроника. Всю работу проделал экипаж "Старлея". А задержался танк потому, что перегружал снаряды из одного танка в другой. БМП в бою Тарасов вообще не видел. По плану ей отводилась роль прикрытия правого фланга.
Опросив своих бойцов и проанализировав события, Тарасов еще раз пришел к выводу, что полагаться можно только на собственные силы. Он уже много раз был свидетелем тому, как военные действия только имитируются. Как минометчики высыпают мины в никуда, как разведка сочиняет сведения, как герои устраивают шоу, выдавая их за боестолкновения. Подвергать своих людей ненужному риску, полагаясь на такую "стелс пихоту" Тарасов не хотел.
На КНП к Тарасову подошли гости, те, которые недавно ходили на "прогулку".
- Мы с вами воевать не будем!
- Почему? - удивился Тарасов.
- Вы отмороженные.

Гости уехали. На КНП остались только свои. Тарасов, его верный оруженосец "Хиппи", дежурная смена разведчиков, которые слушали трофейные укровские рации, и отделение охраны, которое скорее прикрывало правый фланг, чем охраняло штаб.
В Грабском он наблюдал за движением укров. Светлый пикап с ЗУшкой заехал в посадку и начал стрелять по КНП. Обрабатывали КНП скорее для профилактики. Засечь его не могли. На таком расстоянии попасть могли только случайно. Поэтому Тарасов, пользуясь свободным временем, вытянулся на теплой земле и задремал.
Начались позиционные будни. За противником велось круглосуточное наблюдение. Трофейные рации подняли повыше и перехватывали переговоры укров не только в Грабском, но и в Иловайске. Полученные сведения наносились на карту и по результатам радиоперехвата наводили арту. Что это была за арта Тарасов не знал, сработало правило шести рукопожатий. Кто-то из его подразделения имел знакомых в другом подразделении. Обменялись телефонами, договорились. В один из дней Тарасов услышал, что к школе, укры подвезли б/к. Связавшись с артой Тарасов запросил огонь. Артиллеристы не подвели, отработали удачно. В рацию Тарасов следил за тем, как укры организовывают помощь раненым и подтягивают пожарную машину для тушения очагов возгорания. Тарасов заказал повторный налет. Новые раненые, 'пожарка' выведена из строя. В другой день укры вызвали в школу командиров подразделений. Артиллеристы охотно отрабатывали указанные цели.
Позже Тарасов узнал, что во время обстрелов укры вытаскивали из подвала наружу наших пленных одним из которых был военкор 'Анри', с которым Тарасов познакомился на админпоселке в июле.
Радиоперехват давал массу полезных сведений. Укры не соблюдали радиодисциплину и гнали в эфир все подряд. Вплоть до приказа во время штурма Иловайска расстрелять задержанных без оружия молодых людей.
Но чужая арта не устраивала Тарасова. В результате некоторых комбинаций похожих на те, что описаны в "Челоночная дипломатия или 'Точка небо', подразделение Тарасова обзавелось 82мм минометом в комплекте с которым шло 20 мин. В подразделение стали прибывать добровольцы из России. К концу августа их насчитывалось около десяти человек. По большей части люди были вменяемые. После первых минских соглашений поток российских добровольцев усилился. Но среди них стали попадаться люди с разной мотивацией.

Тарасову позвонила довоенная знакомая с просьбой взять в подразделение четырех российских добровольцев. Зная ее хорошо и доверяя ее выбору, Тарасов согласился.
- Пусть приезжают.
- Они не могут.
- Почему?
- Они в другом подразделении, их не выпускают.
- Как не выпускают? Они что рабы?
- У них забрали вещи, документы и не выпускают с располаги.
- Что за херня, пусть уходят.
- Можешь им помочь?
- Штурмануть что ли? - пошутил Тарасов.
- Нет, машину прислать.
- Хорошо.

Тарасов прибыл в указанное время, отзвонился знакомой и стал ждать. Через некоторое время через забор на улицу перебралось несколько человек. В быстром темпе они забросили вещи в машину и сели сами.
- Гони, командир.

По приезду в располагу, Тарасов переговорил с ними, что бы составить личное впечатление. Ребята ему понравились, были заряжены позитивом, а хороший настрой решает многое. Рассказали они ему свою историю.
Первоначально заехали они в Луганск. Ехали без контактов, наугад. По приезду были зачислены в какое-то подразделение. Им выдали оружие и без всякого объяснения отправили на охрану объекта. Объект представлял собой роскошный жилой дом, в которым, как со временем решили наши добровольцы, проживал местный наркобарон.
- Понимаешь, командир, мы воевать приехали, а не местных бандюков охранять. Поэтому оружие сдали и пошли искать другое подразделение. Нас хоть отпускать не хотели, но силой не удерживали. Обещали хорошую зарплату. Но мы же приехали ВОЕВАТЬ! Нашли другое подразделение, сразу предупредили, что ничего охранять не будем, только на передовую. С оружием у них судя по всему было не очень. Каждому из нас выдали по мухе и по две гранаты. Мы решили, что мы теперь шахиды, отстреливаем муху, берем по гранате в руку и с криком За Родину! бежим в сторону противника, что бы подорваться. Нас куда-то вывезли, сказали, что бы мы оборонялись. В одну из ночей мы услышали шум техники. А с оружием, ничего не изменилось. Мы переглянулись, и решили, что пришло наше время. Делать нечего. Там глядишь, оружие, по известной причине, может быть освободится. Автоматы у некоторых ополтосов были. Судя по шуму, техника приближалась. Среди ополтосов началось волнение. Потом, один побежал, другой, и вскоре мы остались на позициях вчетвером. Изготовились. Видимость была нормальное, достаточно светло. Поэтому трактор, который выехал на наши позиции и уцелел. Трактор уехал, но ополтосов мы больше не видели. Утром мы вернулись, сдали оружие и поехали в Донецк. Надеялись, что хоть тут можно воевать нормально. Приехали в город, нас направили в ту часть. Там, как мы поняли, о войне тоже речь не идет. В магазине разговорились с девушкой, нас тогда отпускали за сигаретами, она рассказала о вас. Мы пошли отпрашиваться, так нам не дали уйти. Отобрали вещи, документы. Ну мы их смогли утащить и свалили к вам.
- У нас несколько правил, - сказал Тарасов, - У нас сухой закон. Пить нельзя, совсем.
- Это нас устраивает.
- Зарплаты у нас нет. Нам ничего не платят.
- Ничего, главное что бы кормили.
- С кормежкой тоже не очень.
- Разберемся, немного денег есть с собой.
- Если вы останетесь у нас, у вас будут очень большие шансы погибнуть или получить ранение. Мы действительно воюем, подумайте, надо оно вам или нет.
- Мы пришли воевать.
- Война, не такая, как в кино.
- Мы пришли воевать.
- Это я вам обеспечу.

Ребята оказались ценным приобретением. Легко сошлись с сослуживцами. Охотно учились. Без разговоров делали нужную работу. В бою проявили себя достойно. Не паниковали.
Прибывали в группу Тарасова ополтосы и из других подразделений. Так как люди были мотивированы и знали на что идут, уходили из нашего подразделения крайне редко.
Но основные усилия Тарасова уходили на хозяйственную деятельность. Чем кормить людей? Где достать курево, б/к, топливо? Не даром, любимой присказкой Тарасова было выражение - 'война это быт'.
Появилось время обдумать полученный опыт и сделать выводы.
Желающих работать с минометом Тарасов отобрал быстро, личный состав он знал хорошо. Покопались в интернете, поговорили со знающими товарищами, как пользоваться разобрались. Тарасов вспомнил, как на дороге в Иловайск стояла колона и он ничего не мог сделать.

Колона вывернула с Грабского в направлении Придорожного (Иловайск). Состояла она преимущественно из гражданского транспорта. Помимо легковых и грузовых автомобилей были и огромные пассажирские автобусы. Тарасов забрал пулемет, приложился, дистанция большая, но упускать цель не хотелось. По трассам Тарасов убедился, что пули не долетают до противника. Колона почему-то остановилась. Тарасов приказал принести на КНП Утес. Но и для Утеса дистанция была великовата. Уже без всякой надежды Тарасов сделал несколько выстрелов из ПТРС. Самое обидное было то, что автобусы так и продолжали стоять. Достать их было нечем. Тарасов грыз пальцы - мне бы хотя бы восьмидесяточку, я бы развернулся. И техника нужна. Надо формировать и оснащать подразделение по тому принципу, что был сформулирован в июле. Откладывать больше нельзя, иначе 'войны не будет'. После, как показалось Тарасову многочасового стояния, колона двинулась в Иловайск. Потом укры выложили видео из этой колоны и рассказы о том, как батальон 'Донбас' заходил в Иловайск.
Теперь миномет был, пусть без прицела, пусть с необученным пока еще расчетом, но был. Мин было всего два десятка, но была надежда достать их побольше. Доставали. Зачастую без метательных зарядов, без порохов. С зарядами разобрались просто. Тарасов отправил к себе домой 'гонца', который привез личные запасы Тарасова: электронные весы, банки с порохом, гильзы, капсули, заодно закинул в машину бензопилу, лопаты, лом, кирку, сварочный инвертер, запас батареек, аккумов и многое другое, включая еду, которая лишней не была. Проехал он через все блокпосты без всяких проблем.
Обучение проводили на позициях. Обучали не только минометчиков.
Подготовили несколько запасных расчетов СПГ. Хорошо помог 'Нерпа', который более менее оправился после ранения. Если стрельба прямой наводкой была интуитивно понятна, то стрельба из СПГ с закрытых позиций требовала определенных навыков.
Работа была налажена, так что Тарасов мог ненадолго оставлять подразделение, занимаясь поиском необходимого. К примеру, в бывшем политучилище, удалось разжиться 120мм минометными минами. Так, что теперь можно было приглашать знакомых минометчиков и отрабатывать цели. Из Горловки удалось подтянуть ПТУРщиков
При стрельбе произошла забавная история. Цели были хорошо видны, ПТУРщики, производили впечатление умелых, но первая ракета ушла в отрыв, улетела куда-то за зеленку и там, судя по всему разорвалась. Подготовили вторую ракету, прицелились, выстрелили, но и эта ракета ушла резко вверх и управление ей было потеряно. Расстроенные ребята, что то говорили о бракованной партии ракет, но делать было нечего. Однако, укровский радиообмен поправил настроение ополтосов. В рации заблажил какой-то укр.
- Blytь, по нам танк стреляет!!!
- Что такое?
- По нам танк стреляет, что б у этого танкиста xyz на пятке вырос. Он наших трехсотых в двухсотых перевел.

Ополтосы с интересом стали прислушиваться к украм. Внезапно Колобок сказал
- Командир, представь эти укры приехали сюда, получили ранение. Их вывезли из Иловайска, они уже решили, что все для них закончилось. И тут их оторвавшейся ракетой ПТУРА их priebashilo, вот же сборище неудачников.

Все рассмеялись. Пусть БМП осталась целой, но хоть укров стало на несколько человек меньше. Настроение поднялось.
Радиоперехват временами веселил. Особо запомнился укр кричавший в рацию
- Все в укрытие, сейчас будет работать наша арта.

Кстати, укры тоже наших слушали. Частенько, после того, как Тарасов заказывал арту, укры передавали в рацию сигнал о том, что по ним сейчас будет работать сепарская арта. С такими артиллеристами Тарасов старался работать как можно реже.
В один из дней Тарасова вызвали на нижнюю базу. Начальство Тарасов не любил. Обычно от начальства ничего хорошего не ожидалось. Косяков вроде нет, - думал Тарасов по дороге, - может зарплату дадут? Ага, догонят и еще раз дадут, - вздохнул он.
На нижней его направили к Бате. Тарасов доложился и стал ожидать, когда его вызовут. Открылась дверь. Вышел Батя. Глянул на Тарасова и ничего не говоря он развернулся и зашел в здание. Через мгновение он показался и протянул Тарасову АПС. Недоумевающий Тарасов взял его и сунул в карман. Так же ничего не говоря Батя снова зашел внутрь.
Вышел Арсений
- Палыч, помнишь я говорил, что тот, кто первый войдет в Грабское будет награжден?
- Не помню, - буркнул Тарасов.
- Это за Грабское.
- Я могу идти?
- Да.

Тарасов развернулся и пошел к машине. Лучше бы мне автомат дали, чем это говно. Трофеи заканчиваются,чем вооружать новых людей? Заскочив к себе в располагу, загрузив б/к, еду, и теплые вещи, по ночам становилось прохладно, Тарасов отвез все на позиции.
За время его отсутствия ничего не изменилось. Мимо пробежал 'Конь', собака, которую Тарасов подкармливал рассчитывая на то, что ночью они будут спать вместе и так будет теплее. 'Конь' исправно приходил жрать, но на ночь убегал к разведке. Кроме 'Коня' по деревне бегало еще несколько собак. Одна из них была примечательна тем, что побывала в 'укровском плену'. Во время второго штурма Грабского, в пузе между атаками, на дорогу выбежала собака у которой на шее была повязана жовто-блакытна ленточка. Ополченец из местных узнал свою собаку. Он сорвал с нее укровскую ленту и, под смех и шутки ополтосов, повязал георгиевскую.
При отходе собаку забрали с собой. Собака была небольшого размера, но отличалась твердым характером. Она быстро подмяла под себя всех местных собак и стала главой стаи. Собаки буквально ходили строем. Выглядело это забавно. Впереди бежит мелкая собачонка, между ног которой болтаются совсем не мелки шары. За ней, след в след, бегут собаки всех цветов и размеров. Но не это было главное ее достоинство. В один из дней, собака обратила на себя внимание Тарасова своим поведением. Только что она лениво лежала на солнышке и вдруг вскочила и быстро начала копать. Выкопав небольшую яму, собака забилась в нее и закрыла голову лапами. Через мгновение позиции накрыла арта. Подобное повторялось не один раз. Смешно и жалко было смотреть на собачку, которая лежала в ямке трясясь всем телом, пока длился обстрел.
Укровская арта работала часто. По большей части обрабатывала зеленку и край деревни.
Также укры уделяли внимание высоткам и КНП частенько обрабатывали артой. Больше всего Тарасову понравился обстрел "Васильком". Он на собственной шкуре оценил эффективность этого оружия и поэтому поставил себе зарубку при первой же возможности обзавестись таким вооружением.
Что то толковое сделать с противником возможности не было. Разве что, изредка отрабатывали доступные цели. Ничего особого не происходило, так что пользуясь свободным временем Тарасов начал переформировывать подразделение.
Бездействие на войне дорого обходится и в один из дней укры доказали это.

Блокпосты и комендантские

Нас направили на этот блокпост в конце апреля - начале мая 2014 года. Чёткой задачи перед нами не поставили. Мы поняли её так - препятствовать проникновению в город боевиков. В случае штурма - дать время для подхода основных сил. По приезду осмотрелись, познакомились с гаишниками, которые стояли на этом посту. Быстро оформили позиции, устроили быт. Тогда ходило много слухов о том, что правосеки используют машины скорой помощи и инкассаторские машины для перемещения по городу. Поэтому этим машинам уделяли особое внимание. Из вооружения у нас были автоматы и 11 РПГ-26, которые все называли "мухами". Особого ничего не происходило, но несколько эпизодов стоит отметить.
Сам блокпост захватили, если так можно сказать, бойцы "Востока". Им очень повезло, что вояки, которые там стояли, не стали оказывать сопротивления, иначе появился бы ещё один печальный эпизод в истории этого достойного подразделения. Происходил "захват" так. На блок-пост въехал автобус с востоковцами. Старший из востоковцев начал переговоры с военными. По результатам, военные собрались и уехали, а востоковцы высадились из автобуса и "заняли" блокпост.
Как то ночью, мы остановили подозрительную машину. Она была полна цыган. Они начали гнуть пальцы, брать на горло. Надо отметить, что документы до этого момента всегда проверяли гаишники. Цыгане им что-то показали и те собрались их отпустить. Пришлось вмешаться. Оказалось, что показали они визитку начальника ГАИ Донецкой области, документов же на машину у них не было, как впрочем и прав. Положили их на землю, обыскали. Сначала они угрожали, подняли шум, но произошёл забавный эпизод, который изменил ситуацию. Разбуженный шумом, из посадки показался мой боец, который спросил, что происходит. Ему ответили, что задержали угонщиков. Р-р-р-р-а-а-а-с-с-с-т-р-е-л-я-ть! - сказал он и ушёл в посадку. Кто-то лязгнул затвором и тут угонщики вспомнили, что они имеют семьи, у каждого по пять или восемь детей, что они готовы рассказать кому гнали машину, где торгуют наркотой. Менты смотрели на нас округлившимися глазами. Они ещё не знали, что их ожидает. Я подозвал старшего, попросил вызывать "луноход", что бы отвезти угонщиков в участок. Он долго отказывался. Пришлось объяснить ему, что в случае, если задержанные не будут оформлены как положено, он будет считаться их пособником, со всеми вытекающими последствиями, а время военное. Машину сразу вызвали. На всякий случай я объяснил менту, что я лично буду проверять ход дела. И если задержанные будут отпущены и не будут привлечены к суду, то он будет наказан, как их сообщник. Менты долго шушукались между собой, но претензий не высказывали.
На следующее утро, когда я отдыхал, меня подозвал боец. Я подошёл на блокпост и стал свидетелем конфликта. Некий водитель джипа наезжал на водителя "Таврии", будто бы то его подрезал, повредил зеркало. Поэтому водитель джипа требовал многодолларовой компенсации от водителя "Таврии". На тавриявода смотреть было жалко. Боец сказал, что видел, как все было. "Таврию" подрезал джип. Водитель джипа - родственник главмента. Разобравшись с тем, что произошло, я подошёл к водителю "Таврии". Здравствуйте! У Вас есть претензии к водителю джипа? - спросил я. Нет, - ошарашено ответил тавриявод. Счастливого пути, - ответил я, - можете ехать, - сказал я и вернул ему документы. Водитель джипа начал что-то орать, расписывать как он всех порвёт. К нему подскочил гаец и сказал ему - лучше уезжай, ты даже не знаешь, что это за отморозки. К сожалению, водитель джипа оказался не дураком и уехал.
Однажды мой боец сказал, что "гайцы" берут взятки. Я подошёл к старшему и сказал, - посмотри на меня и хорошо запомни, когда мы стоим на блок-посту вы взяток не берете. Кто берёт? - возмутился старший. Вот он, - показал я и вытащил деньги из кармана одного из ментов смены. Старший попытался поделиться со мной. Сучья порода. В общем, в нашу смену взятки менты не брали.
Как то раз остановили инкассаторскую машину, а как вы помните, тогда считалось, что правосеки используют эти машины для перемещения. Попросил я показать, что везут. Инкассаторы стали рассказывать сказки, что у них нет ключей. Я положил "муху" на плечо и сказал, что открою машину сам, без ключей, и что выходить из машины не обязательно. Ключи нашлись. Мы осмотрели машину, правосеков в ней не было. Инкассаторы долго переспрашивали, - действительно они могут ехать. Похоже они приняли нас за грабителей.
В один из дней приехали очередные журналисты. На этот раз из Турции, не помню издательство, а в тот день казаки КСОВД, совместно с бесовскими, разгромили Волновахский блокпост и раненых ВСУшников скорые везли в больницы Донецка мимо нас. Останавливаем скорую, открываем двери, сидят перепуганные пацаны. Вода, сигареты нужны? - спрашиваю я. Нет, - отвечают они, - Счастливого пути! Турок спрашивает - а кто это? Раненые ВСУшники, - отвечаю я. И вы их отпускаете? - не может поверить турок. Но тогда ещё была надежда на благоразумие Киева.
Кстати о журналистах. Тогда их было много. Я лицо не прятал, так что у меня интервью брали часто. Помню разные забавные эпизоды. Давал интервью англичанину. В разговоре упомянул, что в нашем подразделении сухой закон. Что, нельзя даже пива? - всё удивлялся он, - это очень большая жертва, я бы так не смог.
Были даже журналисты из Блумберга. На мой вопрос, что делает журналист финансового издательства на Донбассе, внятно ответить не мог. Втирал мне, что хочет рассказать правду. Ты не опубликуешь правду, сказал я. Почему? - удивился он, - я независимый журналист. Ты - может быть, ответил я ему, - но публикуется то, что разрешает редактор, а он разрешает то, что выгодно владельцу. Поэтому ваши СМИ не могут быть объективными. Он минут 10 простоял в ступоре. Потом согласился со мной и ушёл. Вот после этого я впал в ступор. Я все никак не мог понять, как это взрослый не глупый человек до сих пор не задумывался над такими очевидными вещами.
9 мая 2014 года, мы стояли на площади Ленина. Площадь и близлежащие улицы были заполнены людьми. Было сильное чувство единения с народом. Ко мне подошёл очередной журналист с переводчиком и стал задавать вопросы. По незнанию или по злому умыслу, но переводчик некорректно переводил, постоянно приходилось поправлять его. К нам стали прислушиваться местные жители, как тогда говорили в интернете и по ТВ "донецкое быдло". И вот тут "донецкое быдло" поразило меня. Нас с журналистом окружило 8 женщин, которые общались с журналистом на английском языке и только одна из них, просила говорить не так быстро, так как она не успевала понимать беглую речь. Они отвечали на его вопросы и постоянно просили писать только правду, так как журналисты врут и правду по ТВ не показывают и в газетах не пишут.
В один из дней к нам стали подъезжать водители и сообщать, что по направлению к нам едет колонна укров. Колонна большая, содержит много живой силы. Есть гусеничная техника. Я отзвонился командирам и стал готовиться к обороне. А как вы помните, кроме РПГ-26 у нас тяжёлого ничего и не было. Я приказал собрать и вывезти вещи - палатку, запасы еды, тёплые вещи. Сам сел над картой и стал думать, но по ошибке думал вслух. Итак, если укры не дураки, а они не дураки, то значит, сюда выдвинется тяжёлая техника, нас расстреляют издалека, оказать сопротивление мы не сможем. Все погибнем, блок-пост будет захвачен. Или если укры пойдут так, то нас обойдут. И всех уничтожат. А вот если они поступят так.... Командир, - сказал один из бойцов, - ты бы это, думал бы про себя, а то мы волнуемся... В общем, шансов задержать колону, тем более такую, у нас не было. А водители все чаще останавливались и сообщали, что колона все ближе и ближе. Мной было принято решение остаться с двумя бойцами. По три "мухи" уж мы точно отстрелить сможем безнаказанно. Да и шансов уйти у нас у троих больше, чем у всего взвода. Как обычно, все встали в позу. Мы тебя не бросим. Останемся вместе и тому подобное. Но эмоциям на войне не место. Решения должны быть предельно рациональны. Без потерь на войне увы, не обойтись, а эмоции эти потери только повышают. На войне нужно воевать, страдать будем потом, если повезёт выжить.
План был такой. Что бы не насторожить противника, блок-пост работает в обычном режиме. Один гранатомётчик выдвигается на пару километров вперёд. При появлении врага - пропускает головной дозор, отстреливается по колонне и уходит к точке сбора. Место скрытного нахождения было, пути отхода тоже. Сектор стрельбы отличный. Я и ещё один гранатомётчик занимаем позиции, остальные уходят с блок-поста, приказ в письменном виде я написал, не хотел, что бы их расстреляли за самовольное оставление позиции. Сели на машину, проехали на первую позицию. Я помог замаскироваться гранатомётчику, прошёлся с ним по путям отхода. Минировать ничего не стали,- нечем было.
Вернувшись, "проиграли всухую" свои действия со вторым гранатомётчиком. Внесли кое-какие корректировки в свои действия. Осмотрели огневые позиции со стороны укров, все было замаскировано нормально. Убрали лишних и стали ждать. Внезапно поток машин прекратился. Ну что ж, значит пришло наше время. Любопытно, что даже мысли не было отойти без боя. И хотя я доложил командованию о приближающейся колонне, я был уверен, что помощь прибудет только спустя несколько часов. А столько мы не продержимся. Время шло, начало темнеть. Снова пошли машины и опрос водителей показал, что колонна свернула в сторону. Учитывая количество опрошенных, это не было обманом или хитростью. Так что в тот раз не довелось повоевать с украми, а разработанный план обороны стал для нас стандартным на этом блок-посту.
Раз уж зашла речь о получении информации от водителей, следует рассказать об отношениях между ополченцами и мирным населением. В то время поддержка была колоссальной. Мирняк специально заезжал на блок-посты, что бы привезти воду, сигареты, еду, деньги. Информацию об украх мы получали со всех сторон. Сами мы старались оправдать доверие наших людей. Тогда я не знал, что часть людей, прикрываясь службой в ополчении, занимается грабежами. Слухи об этом стали доходить позже, но так как мы в основном все время были на передке, то лично я с такими случаями не сталкивался.
За всё время войны, кроме тех угонщиков-цыган, мы задержали несколько гражданских. Первый был задержан нами возле ОГА. Ко мне обратились товарищи по поводу того, что в толпе ходит мужик и фотографирует протестующих. Я понаблюдал за ним. Действительно, он незаметно фотографировал всех на фотоаппарат, который висел у него на груди. Я подошёл к нему и убедил его показать снимки. На них были лица протестующих. К сожалению, я только стёр фотки и отправил его подальше от ОГА. Глупо это, он фотографировал наших людей, зная, что их будут потом убивать. То есть действовал сознательно. И отнестись к нему я должен был как к реальному врагу. На войне мягкость оборачивается гибелью товарищей.
Одно время в Донецке действовал сухой закон, который ввёл Игорь Стрелков [Игорь Гиркин (17 декабря 1970 г.р., он же Стрелков, "Москвитъ", "Котыч". Закончил Московский историко-архивный институт по специальности "историк-архивист", но ни дня не работал по профессии. В качестве добровольца принимал участие в боевых действиях в Приднестровье (1992), в Боснии (1992-1993), в Чечне (по контракту, 1995), с 1996 года по март 2013 проходил службу в Федеральной службе безопасности. Уволился полковником. С 12 мая по 14 августа 2014 года — командующий вооружёнными силами Донецкой Народной Республики, с 16 мая по 14 августа — министр обороны ДНР, с 6 июля объявил себя военным комендантом Донецка)]. Наши караульные задержали пьяного, который к тому же нарушил комендантский час, и закрыли его в комнате до утра. Утром, мне доложили о задержанном. Я распорядился отвезти его в комендатуру. Причём сделать это должны были те, кто задержал его. В комендатуре товарищи написали кучу бумажек, обосновывая задержание. После чего все наконец усвоили, что мы боевое подразделение и наша задача воевать, а не ловить пьянь. В Донецке было много людей, которые прикрывали своё нежелание воевать службой в комендатуре, милиции, МГБ. Вот пусть они и занимаются этой работой.
Конечно, мы останавливали гражданских для проверок возле позиций. Да и выезжали по просьбе граждан для наведения порядка, так как милиция самоустранилась. Они просто отказывались выезжать на происшествия. Теперь же вся эта трусливая блядота да плюс те, кто отсиделся на Украине, мстит за свои тогдашние страхи, арестовывая и грабя ополченцев.
Стоит рассказать о некоторых таких выездах. Я часто перемещался по окраинам Донецка. По приезду знакомился с местными жителями, обменивался с ними телефонами. Часто они сообщали нам о появлении незнакомых людей. По одному такому звонку мы и выехали в Петровский район. Нам указали на молодого человека, которого местные не знали. Мы остановили его. Он рассказал нам историю о том, что он работает на стройке. Я осмотрел его руки, они были чистенькие и гладкие, даже ногти были чистые. Адреса где шабашит, он не знал. Цены на шабашку назвал нереальную, кстати, все задержанные укры называли одну цену за разные работы. Черт его знает почему. Самое смешное, что не мог назвать улицу на которой живёт. Неужели трудно было предварительно присмотреть на карте какой-нибудь адрес? Сдали в комендатуру.
Ещё один примечательный случай был на админпоселке, в районе в/ч ?3023. Боец заметил двух подозрительных молодых людей с короткой стрижкой. Вызвали меня. Подозрительных обыскали. Ничего необычного не нашли. Начали просматривать телефоны. На них фотки этих молодых людей, на которых видно, как они скачут на майдане, а также фотки в форме с оружием и т.п. Я, честно говоря, очень удивился. На мой вопрос, почему не стёрли фотки когда шли в разведку ответили - а где же мы потом такие фотки найдём.
Задержан молодой человек. Начал расспрашивать. Рассказал, что идёт в магазин. Боец из местных сказал мне, что магазин такой есть, но уже пару лет, как не работает. Я задрал штанину, провёл пальцем по голени и спросил - берцы когда снял? Утром - на автомате ответил он. Этих, как я помню, обменяли на наших, попавших в плен к украм.
Мы никогда не носили никаких нашивок, всяких там летучих мышей, черепов, надписей разведка и тому подобное. Обычно обозначали своих лентами быстрой идентификации - в бою достаточно, а пиаром мы не занимались. Служили у нас граждане из разных областей Украины из России, США, Бразилии, Испании, Италии, Греции, Франции и из других стран. Стояли мы в районе Песок. На наши позиции вышел дедушка. Мой боец из западной Украины окликнул его на украинском, дед ответил ему. Вызвали меня. На украинском я спросил его кто он и куда идёт? Старик ответил, что сам из Водяного. Идёт сам не знает куда. Больше недели живёт по подвалам. При себе имел украинский сухпай, мобильный телефон - андроид, снежно-белый, без потёртостей, чистенький и, что самое интересное, заряжен на 100%. Я понюхал дедушку. Хотите смейтесь, хотите нет, но запах часто помогает разобраться. Помогло это и тогда. Дедушка совсем не пах дымом костра, грязным телом. Он пах чистым бельём, у него была вымыта голова. По сравнению с ним мы выглядели бомжами. Напомню, что разговор с ним мы вели на украинском. Откуда у тебя сухпай? - спросил я. Хлопцы дали с нашего блокпоста, - ответил дед. Свяжись с нашими, проверь кивнул я бойцу. Тот включился в игру и куда-то убежал. Что-то ты мне кажешься подозрительным, - сказал я деду, - вчера сепары по нам очень точно стреляли. Может ты сепар? Может их арту корректируешь? Дед начал убеждать нас, что он свой, что приехал сюда в семидесятые, что он местных ненавидит, а сын у него в ВСУ. Прибежал боец и доложил, что на блокпосту новая смена и никакого деда они не видели. Ты все-таки сепар, заключил я, - придётся тебя все-таки в штаб вести. Готовьте машину, - распорядился я, - поедем в штаб АТО, сепаровского корректировщика взяли. Завязали ему глаза и поехали. С собой я взял тех, кто на украинском говорит бегло, чтобы по дороге болтать между собой. Привезли в наш штаб, а наш начальник штаба до 2014 года был майором ВСУ и при себе имел военный билет украинской армии. Я ему коротко обрисовал ситуацию, он быстро смекнул что к чему.
Завели деда. Посадили его на стул, сняли повязку. Я майор ВСУ,- заявил начштаба, - вот мои документы. У нас есть основания считать вас сепаратистом, - продолжил он...
Приведу ещё один случай, чтобы добавить о запахах. Задержали мы как-то раз гражданского, который шёл со стороны укров. Я с ним поговорил и ничего подозрительного в разговоре не заметил. Настораживал только маршрут, который он якобы прошёл за ночь. Обут был в шлепки. В его носках и спортивных штанах было мало травы, которая неизбежно застряла бы, если бы он действительно прошёл столько. С его слов он работал на пасеке. А ведь сезон ещё не начался. И да, я его понюхал. Мёдом он не пах, только машинным маслом и железом. Он несколько раз менял версию, но не разбирался ни в пчеловодстве ни в животноводстве. Никаких деревенских запахов, так что вся его история рассыпалась.
Но это всё было на передке. Внутри мы никого не задерживали, за исключением тех случаев, которые я описал. А вот нас пытались задерживать. Вот пара случаев, которые произошли с моим участием.
Ехал я в аэропорт, вёз усиление - пару пулемётчиков и гранатомётчика. Возле краеведческого музея пробил колесо. Остановился, люди без команды рассыпались и скрытно заняли оборону. Я поддомкратил машину, снял колесо. Смотрю - подъезжает машина и останавливается рядом со мной. Из неё вываливают моднявые такие вооружённые люди и не предъявляя никаких документов, без всяких объяснений сходу начинают наезжать. Я объясняю, что еду в аэропорт. Они делают вид, что не верят. Я предлагаю поехать вместе со мной, а то им и рассказать о войне нечего будет, а так они хоть увидят каково это оно, воевать. Они отказались и продолжили дерзить, наверное, очень хотели машину отжать. Я даже не притрагиваясь к автомату, продолжаю свою работу. Угрозы становятся более конкретными, типа заберём в комендатуру... На что я им отвечаю, что у них ничего не получится. Почему? - удивляются они. Потому что мой пулемётчик против, - отвечаю я. Какой пулемётчик? - спрашивают они. Вот тот, - показываю я на пулемётчика и даю знак обозначить себя. И вот тот, - показываю я на второго. Второй пулемётчик машет им рукой. Да и мой гранатомётчик тоже не захочет отпустить вас. Гранатомётчик оказался даже лишним в нашем разговоре. Уже после второго пулемётчика они вдруг поняли какой я классный парень и как они ошиблись в своих подозрениях.
Другой случай был в августе 2014-го. Мы вышли из боя. Задача была продержаться три часа, мы продержались трое суток. Закончился б/к. Попали в окружение. На остатках б/к прорвали кольцо и вышли. Прибывшее пополнение оставили на новых позициях, а нам дали время привести себя в порядок. Ну как время - ночь. Утром мы должны были вернуться. И вот мы едем по Донецку в располагу. Мечтаем искупаться, пожрать и поспать. Нас тормозят какие-то люди. У каждого подствольник, пулемётов полно, форма новая, очки, наколенники и т.п. Видно, что пороха не нюхали. Стали требовать у меня пропуск. Оказывается, для проезда по городу в ночное время требуется какой-то пропуск, о котором мы ни сном ни духом, мы то больше месяца в городе не были. Как обычно мои товарищи рассыпались и так получилось, что мы взяли комендачей в кольцо. Я же говорю - пороха не нюхали, нас трогать - не машины у гражданских отжимать. Объяснил им, что пропуска у меня нет, и что если сейчас они не уедут, то в моем подразделении появится 4 новых пулемёта, с десяток автоматов и два десятка комплекта окровавленной формы. Оказалось, что пропуск это формальность, что они сразу не разобрались, что мы классные парни и что "счастливого нам пути". Но приключения в тот раз на этом не закончились. По дороге встретилась очередная банда комендачей. Я уже был на взводе, мой зам попросил меня остаться в машине, а сам пошёл разговаривать с ними. Разговор затянулся, а время, отпущенное на отдых, утекало. Не выдержав, я подошёл к комендачам и попросил их отпустить нас на отдых. Они стали, перебивая друг друга, рассказывать, что претензий к нам не имеют, что мы можем ехать, видно же что нормальные парни. Ах да, забыл сказать, что перед этим, я засунул ствол "Шмеля" им в машину и пообещал разрядить его. Но и это ещё не все. Смех - смехом, но комендачи встретились нам по дороге ещё раз. Терпения у меня уже не осталось. Я как их увидел, сразу подрулил к ним и сказал, что если они попытаются меня остановить, я разъебошу их нахрен. Ребята оказались с понятием. Поэтому проблем у них не возникло. В конце - концов мы добрались до располаги, искупались, поели по-человечески и даже успели немного вздремнуть.
Кстати, я уже слышал знаменитые слова - "я вас туда не посылал" и сказал мне эти слова, как вы думаете, кто? Комендант Нос.
Но вернёмся к блокпостам. Расскажу об одном эпизоде, о котором мало кто знает. На марьинском кольце укры установили блокпост. Я вызывался съездить в разведку. Посмотрел по карте ближайший населённый пункт. Узнал адрес из этого населённого пункта. Вбил в телефон номер знакомой, проинструктировал её отвечать, что она из этой деревни и ждёт меня в гости. Сел в машину и поехал. Проезжая блокпост срисовал людей, технику. Меня не тормознули. Отъехав от блокпоста, съехал с дороги, сел оправиться. Ну надо же в случае чего объяснить, что я тут делаю. Просидел пару часов. Поехал назад. Повторно проезжая блокпост ещё раз срисовал все. Ах да, блокпост решили долбить осетины, с которыми собственно я и напросился на выход. Приехал, доложил все. Собрались. Ко мне в машину сел Заур. По пути мы разговаривали и некоторые его слова я понял только некоторое время спустя. Ну, например, что война у нас ещё автоматная, вот когда "грады" начнут работать, тогда собственно война и начнётся. По пути спрашивал, кто крышует то или иное заведение мимо которого мы проезжали. Я таких вещей не знал. Заур мне сказал, что у них мужчина либо на войне, либо платит тем, кто воюет. В таких разговорах мы добрались до нужного места. Мне было особо интересно сходить с осетинами. Блокпост разбить нужное дело, но ещё более важным я считал возможность научиться чему-то новому у наших гостей. Невдалеке от блокпоста собрались. Выстроились в боевой порядок и пошли. Никакой постановки задачи. Мне едва обозначили место в строю. Но далеко наша группа не ушла, головной дозор, к счастью имевший ночник, обнаружил, что нас уже ждут. Назад ехали быстро, все были злые. По приезду устроили не разбор полётов, а "базар-вокзал". Несколько позже, встретившись с одним из осетинов, разговорился с ним о нашей войне. Я не понимаю, - сказал он, - что за фигня, мы 10 раз выходили на операцию и все 10 раз нас ждали. Он тогда не знал, что заместитель Ходаковского - Юра (Вампир), тот который возглавлял первый батальон и к которому относились осетины, работал на укров. Позже он перебежит к ним и, как я слышал, будет служить в батальоне "Донбасс" под позывным "Гора".
Ну и напоследок расскажу такую историю. Предупреждаю, что свидетелем я не был, но слышал из первых уст. На одном из совещаний Ташкент объявил военным комендантам, что они обязаны установить блокпосты и взимать плату с проезжающего грузового транспорта. Один из комендантов попросил объяснить, на каких основаниях они должны это делать, но внятного ответа не получил. На следующее еженедельное совещание один из военных комендантов зашёл в зал совещания не один, а с группой лиц, которые внесли несколько спортивных сумок и спросил, - куда девать собранные налоги. Ташкент засуетился - несите мне в кабинет, надо оприходовать. Как вы думаете, как сложилась судьба коменданта, который задал вопрос о законности сборов?

Как меня расстреливали

За первые 5 месяцев войны меня расстреливали раз пятнадцать. Об одном таком случае я сейчас расскажу.
Было это 8 октября 2014 года. Нам позвонили из Енакиево местные ополченцы. Они рассказали о том, что у них есть хорошая цель для отработки. Сами они ничего сделать не могут, так как минские соглашения и БК у них опечатано.
Отправил я к ним свою разведку с заданием оценить цель и найти две позиции для наших минометчиков. В группу включил местного. Увы, допустил ошибку, не включив в группу минометчика. Группа отбыла в Енакиево и провела осмотр цели, оказавшейся довольно "сладенькой" - как-никак располага правосеков. Устроились они там как на курорте. Стоило выехать и отработать их. Решили, что накрыть такую цель было бы неплохо как можно большим количеством стволов. Поэтому подготовили даже "Василек". Получив добро на работу от своих командиров мы собрали минометчиков, группу прикрытия, сформировали колонну и поехали. Перед Енакиево нас встретили разведчики и провели на позицию, которую они присмотрели для стрельбы. Ехали мы туда безбоязненно, так как там оставалась группа прикрытия. Этим я совершил еще одну ошибку.
Позиция, на первый взгляд, была подходящей. Поляна в лесу, так что определить откуда мы стреляем будет затруднительно, деревья будут маскировать вспышки и рассеивать звук. Позвал корректировщика, которого с разведкой отправил в точку с которой хорошо просматривалась цель. При этом я заметил, что наш разведчик двигается тихо и говорит шепотом, но не обратил сразу на это внимание. Как оказалось, это было следствием того, что мы подъехали очень близко к укровской располаге и нас разделяло всего несколько сотен метров. Как только мне стало это понятно я дал команду быстренько сваливать. Вроде бы и разведчики были опытные, как они так ошиблись, непонятно. Да и я тоже слепо им доверился. Все что можно проверить - нужно проверять. Цена ошибки на войне всегда чересчур высока.
Отъехав на безопасное расстояние мы стали по карте присматривать новую позицию. Выбрали, осмотрелись. Позиция нам понравилась. Направил туда колонну. Только выставили минометы, подъехали какие-то люди и начали "гнуть пальцы". Почему-то комендантские думают, что они небожители. Суть их претензий сводилась к тому, что есть минские соглашения и стрелять нельзя. Но ведь мы собирались стрелять из 82мм минометов, что не противоречило этим пресловутым минским соглашениям. Я спросил у местных ополченцев, которые нас пригласили, стрелять или нет. Они, изрядно погрустневшие, сказали, что ничего не выйдет и стрелять все-таки не надо, а то у них будут проблемы. Ну, хозяин-барин. Снялись мы и поехали домой. Не успели мы выехать из Енакиево, как колона стала. В рацию, мне сообщили, что их остановили коменданты и хотят арестовать, что делать? Я такого не помню, но говорят, что я закричал в рацию - что за вопрос, блять!!! Вы боевое подразделение или кто? После этого колонна продолжила движение, но вскоре голова колоны передал по рации, что комендантские просят встретиться с командиром. Колонна остановилась и комендантские подъехали ко мне. Я опустил стекло и представился. В ответ они объявили, что мы все арестованы и нам надо ехать в Горловку. Я объяснил, что не могу согласиться с этим решением, так как не намерен давать крюк, тратя бензин, который мы покупаем на свои деньги. Мы едем домой в Донецк, и если им нужно, пусть приезжают к нам. Разумеется, все наши бойцы после остановки колонны вышли с машин и рассредоточились. Параллельно я предупредил своих командиров и поднял наше подразделение по тревоге.
Комендантские приехали на легковой машине из которой вышел один человек, остальные сидели внутри. Когда они начали угрожать, расчет "Василька" на всякий случай навел ствол на их машину. Я видел впервые в жизни, как люди покидают автомобиль не открывая двери. Оказывается так выходить из машины намного быстрее, чем традиционным способом. После этого, они сменили тон и стали уговаривать нас поехать в Горловку. Я стал прикидывать варианты. Разумеется, никто не в состоянии меня задержать. Сил хватит при необходимости разогнать всю эту шушеру и доехать домой. Но тогда я был несколько наивен и считал, что это свои, что у нас общие интересы. Да и у моих командиров и товарищей по оружию могли бы возникнуть проблемы. Что моя жизнь по сравнению с этим? Поэтому я предложил комендачам такой вариант - колонна с моими бойцами едет домой, а как только они отмаякуют мне, что добрались, я еду с комендачами в Горловку. Комендачи согласились, да и выбора то у них особого не было. В своей машине я оставил только водителя, которого проинструктировал по прибытию в Горловку откреститься от меня и свалить оттуда, даже бросив машину.
Колонна двинулась домой, а мы остались ждать. Наконец, колонновожатый подал сигнал о благополучном прибытии колонны на базу и мы с комендачами поехали в Горловку. Почему-то и мысли не было свалить. В Горловке подъехали к штабу. Мой водитель вышел из машины и открыл мне дверь. Потом под недоуменными взглядами сопровождающих, открыл багажник и вытащил кресло-каталку. Я пересел в кресло и меня покатили в штаб. Надо сказать, что на войне я редко боялся. Помню, мы ехали после штурма погранзаставы на Камазе. Во время движения, уходя от преследования, почти потеряли задний борт. На поворотах Камаз становился на два колеса. Было страшно. Точно также мне стало страшно, когда в горловском штабе меня потащили вверх по лестнице. Нет, в тот момент я совсем не боялся даже того, что меня могут арестовать и даже расстрелять. Я опасался, что меня уронят. Раненым вообще чувствуешь себя беспомощным. Но благополучно донесли, не уронили.
Главного не было и меня оставили в коридоре. Надо сказать, что когда увидели, что я на коляске, отношение ко мне слегка изменилось. Я тогда пожалел, что не повесил на грудь полученный крест, который хранился в сейфе. Может быть и до расстрела дело бы не дошло. В общем сижу я в коридоре, ждем главного. Проходит какая то группа лиц в штаб. Через время там начинают кричать, - где этот пидарас. В коридор врывается какое-то тело и кричит - где он? Я с интересом на него поглядываю, жду чем все закончится. К возможном расстрелу я относился философски. Все умрем, да и привычка сказывалась, все таки не первый раз. К главному подскакивает кто-то из свиты и тычет в меня пальцем - вот он. Да? - говорит главный, его взгляд скользит по моей загипсованной ноге и голос его смягчается. Ты что ли минские нарушал - спрашивает он. Кто, я?!?!? - смотрю на него своими честными голубыми глазами. Да у нас обычная тренировка была, - продолжаю свою версию. Мы молодых обучали, да и были восьмидесятки, что не противоречит минским. Главный задумался. Я понял, что сегодня меня не расстреляют. Опыт подсказывал, что при расстреле самое главное, чтобы не шлепнули под горячую руку. Чем дольше ждешь расстрела, тем больше шансов, что его отменят. Да и как меня шлепнешь, я же в гипсе, на ногах не стою, и расстрельной команде как-то объяснить надо за что инвалида убивают. Кто твой командир, - спросил военный. Какой глупый вопрос, подумал я. Раз я в штабе Беса, значит мой командир Бес. Я так и заявил. Главный совсем растаял. Ну ты это, смотри, больше так не делай, - сказал он. Конечно же я поступил так, как от меня ожидали и клятвенно заверил, что мы больше так делать не будем. Воевать?!? Ну что вы, ни-ни-ни.
Когда меня несли вниз по лестнице я снова очень испугался. Испугаться два раза за один день, это слишком много. Но к чести штабных надо сказать, что меня донесли без потерь. Пострадало только кресло-каталка, оторвали какую-то ручку. Мой водитель, несмотря на приказ, не убежал. Так что можно было ехать домой. Но как не поговорить с хорошими людьми. Зла я на них не держал. Ну подумаешь арестовали, но не расстреляли же. Подобные беседы нужны. Можно что-то новое узнать. Можно рассказать что-то полезное, что возможно спасет чьи-то жизни. Не стал исключением и этот раз. Я узнал много интересного об операции, в которой участвовал несколько ранее. Получил взгляд со стороны на операцию по деблокаде Енкаиево.
Немного поговорив и перекурив поехали домой успокаивать ребят.
Когда-то я читал о войне в Испании. Со слов автора от рук своих погибло больше, чем на фронте. Сейчас не считаю это преувеличением.

Как мы на в/ч стояли

Стоит немного подробнее рассказать о том, что происходило на территории воинской части N3023 (Донецкий казенный завод химических изделий). Людей в части прибавилось. К нам в часть переехала РПА (Русская Православная Армия). До этого они располагались на территории СБУ. Но их оттуда выселили и они попали к нам. Их заезд напоминал прибытие цыганского табора. Приехали они с кучей барахла, привезли даже стиральные машинки. Это очень повлияло на моё, и не только моё, отношение к ним. Понимаю, это не объективно, но я не претендую на истину в последней инстанции, пишу о том, что видел, в чем участвовал, что запомнил. К сожалению, я не смогу написать всё. Ещё не пришло время. Поэтому может показаться, что у нас была не война, а лёгкая жизнь. Это не так. О части событий я умалчиваю, да и война - это не постоянный бой. Бой на войне занимает небольшой промежуток времени. А так - все больше труд, все больше подготовка к предстоящему.
Итак, на территории воинской части накопилось много людей. Часть из них взяли под охрану завод и склады. Не обошлось и без злоупотреблений. Однажды вызвал меня командир и рассказал следующее. К нему обратился боец одного из подразделений РПА, который сообщил, что их командир вывез взрывчатые вещества со складов и продаёт их. Передо мной поставили задачу задержать данного командира. Как сообщил боец, часть людей в подразделении, зная о подобных проделках этого человека, хотят от него уйти. Сам подозреваемый до войны служил в неком спецподразделении, поэтому хорошо подготовлен и очень опасен. В общем, моя задача взять его живым, для того что бы выявить всех задействованных в торговле. В настоящий момент подозреваемый отсутствовал. Терять время было нельзя. Я взял 5 человек из своего взвода, быстро нарезал задачу, и мы выдвинулись к подразделению задерживаемого.
При подходе я включил нахальство, которое всегда помогает проходить через блок-посты, что наши, что укровские. Приближаешься, игнорируя всю суету и направленные на тебя стволы, машешь ручкой, желаешь удачи и спокойно проезжаешь. Вот в Сирии, немного другая система, там сильно опасаются смертников, поэтому с перепугу могут открыть огонь. Там надо заранее кричать универсальный сирийский пароль "иди на xуй". Сирийцы радуются, начинают в ответ кричать "раша", "аир вжвжвжв". Останавливаться на блок-постах нельзя, начнут обниматься/целоваться.
Так вот, сблизились мы вплотную, я на полном расслабоне, не снимая автомат с плеча, с улыбкой заговариваю зубы. Мои товарищи расходятся, мы берём всех под стволы и разоружаем. Вежливо просим пригласить из помещения нескольких человек, которых тоже разоружаем. Дальше вызывать людей наружу стало затруднительно, поэтому прошли в здание, быстро разоружили оставшихся. Объясняем цель своих действий. Разоружённые бойцы соглашаются с нашими действиями. Часть людей вооружаем разряженным оружием. Мои прячутся в здании, ждём приезда их командира. Я все пытаюсь убедить "чужих" бойцов вести себя поестественней, уж больно они были напряжены. Подозрительно выглядели.
Через время мы заметили приближающуюся машину, большой чёрный джип, я не разбираюсь в марках. Бойцы снова напряглись, даже анекдоты не помогали. Я стоял, привалившись к перилам, лениво наблюдая за джипом. Я знал, что наша цель ездит с охраной, но её число менялось, так что надо было дождаться, пока нарисуются все.
Машина остановилась недалеко от КПП, из неё показался мужчина, крупный, но не рыхлый, с уверенными движениям. Опасный. Он настороженно начал осматривать меня. Так как я не знал его в лицо, мне подали заранее оговорённый знак, что это тот, кто нам нужен. Из машины вышел ещё один вояка и какая-то молодая женщина. Надо брать.
Ты что ли командир? - спросил я. - А ты кто, и что тебе надо? - спросил "здоровяк". - Меня прислали рассказать о технике безопасности при обращении с оружием, - ответил я приближаясь и занимая выгодную позицию - Вот ты знаешь, что нельзя держать оружие с патроном в патронники и без предохранителя? Вот в таком виде, - я перебросил автомат со спины на грудь, снял с предохранителя и передёрнул затвор. После чего, вкладывая максимальную убедительность в крик, изображая полную готовность застрелить его прямо сейчас, приказал лечь на землю. Я всем своим видом демонстрировал ожидание его непослушания. Страстное желание, что бы он меня не послушался, и я, наконец, получил возможность выстрелить в него и его попутчиков. Прибывшие упали на землю. Я их положил как положено, быстро обыскал и разоружил. Так как меня предупредили об особой опасности этого человека, да я и сам видел, что он не прост, пришлось с ним обращаться очень осторожно. По моей команде он принял упор лёжа и отжался. Я выдержал его в таком положении подольше, что бы он устал. Когда он устал настолько, что упал, я простимулировал его парой ударов, заставил снова принять упор лёжа и пока он пытался удержать своё тело на дрожащих руках спокойно обыскал. Тут подтянулись наши и я мог аккуратно подготовить его к транспортировке. Это делается просто. Снимается обувь. Современный человек без обуви не сможет уйти далеко или быстро. Вытаскивается ремень и расстёгиваются брюки. Спадающие брюки также замедляют передвижение. Руки связываются таким образом, что бы в случае побега, беглец остался без них. Связал второго и мы пошли в часть. По пути следования, немного подготовил их к допросу. Лениво позёвывая, и изображая полное равнодушие к их судьбе, я рассказал, что нам все о них известно, что по приходу одного из них сразу расстреляют. Жертву выберут просто. Того, кто будет меньше всего рассказывать, сразу шлёпнут. Потом выбрал самого слабого в психическом плане, это была молодая женщина и начал ей сочувствовать. Что такая молодая, а вот встряла. Убьют скорее всего её. Есть родственники, которым нужно сообщить о её смерти? Хотя, конечно, у неё шанс есть. Узнал, что у неё есть ребёнок, что она винтовая, наркоту ей давал задержанный командир. В общем, через несколько минут она поплыла и начала все рассказывать, что меня, в общем-то, интересовало мало. По приходу, я передал задержанных командиру и ушёл. Как позже я слышал, в квартире у них было несколько сотен килограмм взрывчатки, средства инициации, оружие, наркотики.
На воинской части была установлена ЗУшка. Однажды, нашлась работа и для неё. Время от времени укровская авиация сбрасывала грузы в ДАП. Зачем они это делали я не знаю, ещё раз скажу, что в аэропорт был свободный проезд, ни фига ополченцы его не блокировали. За одним из грузов бросились в поиск ополченцы с нашей части. Вроде бы нашли. Груз состоял из формы. Если это правда, непонятен смысл такого груза, да и способ доставки удивляет.
Потихоньку наши окапывались, но смысла в этой работе не было. Копалось всё возле казармы, и больше, чем на укрытие от артогня не годилось. Не могу сказать за другие подразделения, но наши знали, что делать в случае обороны здания или в других случаях, все действия были продуманы и более - менее отработаны. Никого заставлять не приходилось. Все делали в охотку. Да и я обычно, если было время, объяснял почему нужно делать так, а не иначе. Считаю, что если боец знает общую задачу, он может проявлять разумную инициативу. Чуть позже, когда нас приехали разоружать, это пригодилось.
Кстати, как я уже писал, оборона Карловки была организована бестолково. Точнее в Карловке все было нормально. Позиции были разделены естественным препятствием, взять в лоб сложно, но нельзя вести боевые действия, если пути снабжения находятся под ударом. А путь между Донецком и Карловкой фактически не контролировался ополчением. На красноармейском шоссе стояло два блок-поста. Оба были востоковские. На всякий случай мы установили с ними связь и обещали оказывать помощь в случае боестолкновений. Связь поддерживали по телефону. На ближайший блок-пост я планировал протянуть проводную связь, но не успел. Командиром первого блок-поста был Игрок, командиром второго Гроз. Позже вернёмся к событиям того дня, когда они были разгромлены.
Как вы помните, летом 2014 года Безлера объявили вне закона. Так как казачество плотно сотрудничало с Безлером, нас решили разоружить. К нашей воинской части подъехали стрелковцы под командованием Чапая. Когда я с ним разговаривал, я все никак не мог понять, где я его видел. Уж больно знакомым было мне его лицо. Как я узнал позже, это был Фёдор Березин и мне очень жаль, что я тогда не познакомился с ним поближе. Надо сказать, что в то время Стрелков пользовался огромным авторитетом среди ополчения. Никто на тот момент не мог составить ему конкуренцию. Когда мы узнали, что Стрелок вошёл в Донецк, мы стали ожидать, что он возьмёт как минимум военную власть в свои руки. Поддержка среди ополченцев, которым надоел бардак, была бы обеспечена. У нас не возникало никаких вопросов по поводу выхода Стрелка из Славянска. Тогда мы считали, что его действия в Славянске отвлекли укров от Донецка и дали нам возможность провести референдум. Мы считали, что его целью было продержаться в Славянске до оглашения результатов и то, что он продержался гораздо, дольше вызывало уважение. Рассказы, что Донецк собирался выйти на помощь Славянску -- ложь. Более того, Донецк не готовили к обороне. Что бы поточнее описать наши ожидания скажу, что в то время я построил подразделение и наметил порядок наших действий на ближайшее время. Суть сводилась к тому, что так как мы не сможем выстоять против ВСУ и нацюков, задачей подразделения является нанесение максимального ущерба противнику, а также затягивание боевых действий на максимально возможный промежуток времени, тогда ещё была надежда, что Россия все таки придёт на помощь. По исчерпанию б/к оружие спрятать и выдвигаться в сторону границы с РФ для её пересечения. Я остаюсь в городе для ведения партизанский действий, благо к этому я был готов ещё с первого майдана. Мне приятно вспоминать, как все товарищи единодушно выразили желание остаться до конца. Мне стоило больших трудов переубедить их действовать не эмоционально, а рационально.
Раз зашла речь о настрое, то отвлекусь от разоружения и расскажу о настроениях, царивших среди ополчения. Разумеется, я не могу сказать за всех, говорю только то, что видел и помню. В ополчение стекалось две группы людей. Первая группа - идеалисты. Именно они вынесли основную тяжесть войны на своих плечах. Зная, за что они воюют, всегда готовые идти вперёд, невзирая ни на что, они же и гибли первыми. Пусть идеи были разные, но они были. Они не были ангелами, у них были достоинства и недостатки, они были обыкновенными людьми, но настоящими героями.
Вторая группа -- мерзавцы. Они тоже прекрасно знали, зачем идут на войну. Конечно, я знал, что война поднимает наверх всякую падаль, но тогда я был очень наивен и не думал о том, что мерзавцев так много. Помню как я разговаривал со знакомыми и когда они мне рассказывали о недостойном поведении ополченцев, я их убеждал, что это неправда. Кому как не мне знать, что нам просто некогда заниматься отжимами - мы все время на передке, да и незачем, нас грохнут в любой момент. Сейчас, глядя на то, что творится в ДНР, смешно вспоминать тогдашние свои слова.
В наше подразделение попасть было нелегко. Попасть к нам можно было только по рекомендации служащего, который поручался за новобранца и в случае проступка нёс такое же наказание, как и провинившийся. Исключения в приёме были, но они были очень редки. Никаких наказаний за провинности предусмотрено не было, заниматься воспитанием взрослых людей -- тратить время. Наказание было только одно -- отчисление. Это было сильное наказание в то время. Взрослые мужики, воевавшие без видимого страха, плакали, просили простить и не выгонять. В то же время были и случаи дезертирства. Вообще, как мне кажется, называть добровольцев, покинувших ряды ополчения, дезертирами нельзя. С другой стороны, смотря как покидаешь подразделение. Подойди к командиру, скажи, что хочешь уйти, сдай оружие и свободен. Но вот у меня в подразделении в то время произошёл такой случай. Один из моих товарищей пошёл в увольнение. Прошло время, а он не вернулся. Я начал розыскные мероприятия. Через время выяснил, что он покинул наши ряды и уехал из ДНР. Был подобный случай и с другим бойцом. Просто ушёл в увольнение и не вернулся. Этот позже пошёл служить в правоохранительные органы. А что, безопасно и прибыльно. Не понимаю этих людей. Я не раз говорил, что уйти от нас можно в любой момент. Насильно удерживать не буду. Подошли бы ко мне, сказали что хотят уйти. А так... после случившегося я не могу относиться к ним с уважением.
Но вернёмся к разоружению. Насколько мне известно, ещё тогда, когда Стрелок был в Славянске, в Донецке были его люди. С одним из них я познакомился и поддерживал контакт. Обычное дело. Учитывая творившийся бардак, я наладил связи со всеми более - менее крупными подразделениями в ДНР. Надо же было согласовывать совместные действия. Да и в то время наш взвод, вооружённый, сработанный был большей силой, чем некоторые батальоны. Видел штатку "Пятнашки", когда они входили в Республиканскую Гвардию, в моей роте было больше людей, чем в его батальоне. Да что там батальон в двести человек, были и бригады такой численностью. Будем считать, что это для того, что бы ввести противника в заблуждение. Хотя зачем врать, штатки Республиканской Гвардии оказались у укров в полном объёме. И, разумеется, никто не понёс за это ответственность.
Итак, к нашей в/ч подъехали какие-то люди, "клоуны", как ласково назвал их пулемётчик, рассматривая через прицел своего ПК. Я не мог ничего возразить ему, глядя на то, как прибывшие "снайпера" снуют между деревьев. Но как бы то ни было, стрелять по своим очень не хотелось. Я созвонился со знакомым стрелковцем, предупредил о сложившейся ситуации и вышел на разговор с Чапаем. Через десять минут выяснилось, что они и не думали нас разоружать, это ошибка и что уже даже не требуют, а просят выделить взрывчатку. Ну как тут отказать, таким хорошим людям. На этом разоружение закончилось.
К сожалению, Стрелков не оправдал наших надежд. Его "ушли" из ДНР. Через время в стрелковскую бригаду стали брать всех подряд и от неё осталось только название. Стоит добавить, что я лично в Славянске бывал, но не воевал. При каждом удобном случае я общался со славянскими. Мнения относительно выхода у них были разные. Многие пехотинцы считали, что ещё можно было бы продержаться. Артиллеристы, почти все, считали, что выход был обоснованным.
Что еще запомнилось с той поры. Килька в томате. Она досталась нам в наследство от укров и мы питались в основном ей. Постоянное недосыпание, так как на меня повесили организацию караульной службы. День рождения на который подарили очень ценный подарок -- РГО (ручная граната оборонительная). Ощущение надвигающихся событий. И вскоре они наступили.

Карловка

В июне 2014 года наше подразделение находилось на территории воинской части N3023. Тогда это был ещё тыл. В интернете я встречал разную противоречивую информацию о том, как и кто данную в/ч взял под контроль. На самом деле, эту воинскую часть захватили казаки Казачьего Союза "Область Войска Донского".
В задачу нашего и других подразделений, дислоцированных на территории части, входила охрана и возможная оборона этого объекта. Людей катастрофически не хватало. Дело в том, что вместе с частью под нашу охрану перешёл и Донецкий казённый завод химических изделий со складами, в результате чего общий периметр охраняемой территории составлял несколько километров. Но, худо-бедно, охрану объекта наладили.
Бойцы разместились в казарме. Питались мы тем, что осталось в части. Преимущественно килька в томате. Смотреть на нее с тех пор не могу. Позже, под Иловайском, когда мы выбили укров с позиций, среди захваченных продуктов оказалась большая куча, до колена, консервов -- килька в томате.
Охрана -- дело нужное, но все-таки хотелось большего, и в голове стали появляться разные мысли: почему это мы находимся в тылу в то время, как совсем рядом ведутся боевые действия. Тем более стыдно сидеть в тылу, когда с нашей части время от времени отправлялись группы в Карловку. Пришло время очередной ротации. Группу для отправки в Карловку готовил Мансур. Я просил его взять нас с собой, наверное, был очень убедителен, и он согласился взять одно отделение нашего взвода.
Группу сформировали быстро, желающих было много. Погрузились на машины и поехали в Карловку. До войны я был там несколько раз, ездил туда на велосипеде с товарищами, так что дорогу знал. Да и в самой Карловке уже побывал в апреле-мае 2014 года.
В Карловку заехали без приключений. Нам удалось быстро проскочить участок дороги, который укры просматривали и могли обстреливать. Заехав на нужную улицу, мы быстро разгрузили и замаскировали машины. Я попытался найти человека, отвечающего за оборону Карловки, но такого не было. На нашей улице, длиной около 800 метров, находилось несколько разрозненных групп ополченцев, причём они даже не знали, кто находится рядом с ними и никаких действий между собой не согласовывали.
Мы заняли оборону на краю Карловки со стороны Галициновки. Первым делом начали окапываться, благо в брошенных домах лопат было в достатке. Помимо основных, сделали запасные позиции, там и сям выкопали щели, которые несколько позже очень нам пригодились.
В то время у нас было совсем плохо с оборудованием, поэтому при подготовке стрелковых карточек, расстояние до ориентиров определяли стрелковым методом. В общем, наметили ориентиры, определили расстояния, распределили смены и так далее, обычная рутина.
Служба была не сложной. Мы находились в укрытиях, скрытно наблюдали за передним краем, высматривая возможные укровские позиции. Дистанция между нами была в несколько сот метров, так что особой опасности от стрелкового оружия не было. Время от времени я обходил позиции, проверяя как несут службу. Замечаний не было. Люди тогда были идейные и подгонять их не было особой необходимости. Мы находились на краю Карловки, с нашей стороны было танкоопасное направление, но меня беспокоили не укры, меня беспокоили ополченцы, которые находились рядом с нами. Решил я с ними познакомиться, обменяться контактами, узнать, кто где находится, какое есть оружие. Ведь мне надо было иметь представление о наших возможностях.
Стал я обходить дома, занятые ополченцами. Знакомился с командирами, рассказывал им, кто и где находится. Заодно очертил нашу зону ответственности и предупредил, чтобы все действия в нашей зоне были согласованы со мной.
Ночью началось представление. По правому флангу от нас кто-то открыл стрельбу с нашей стороны. Куда стреляли было не понятно, наши наблюдатели целей не обнаруживали, поэтому мы огня не открывали. Через время стрельба изменила характер. Если вначале было ясно, что стрелял "семёркой" один человек, то сейчас определить из чего стреляют я не мог. Но ритм стрельбы был узнаваемый. Неизвестный стрелок выстреливал мелодию "Шахтёр - чемпион! В высшей лиге будет он". Побродив немного в темноте, я нашёл стрелка. Стрелял он из автомата, ствол которого засунул в ведро. Это не только изменяло звук выстрела, но и затрудняло определение его позиции. Высказав своё недоумение по поводу бессмысленной стрельбы, я ушёл. Стрелок так и не успокоился до утра.
Утром, наши наблюдатели заметили подозрительное движение в кустах на противоположной стороне. Мы вышли на позицию и я дал команду выставить прицел 7 и произвести три выстрела по обнаруженной цели. Наши наблюдатели не ошиблись, в кустах оказалось два укра, которые выскочили из них и рванули в укрытие. Похвалив наблюдателей, решил заодно и пристрелять ПТРС. Надо сказать, что из вооружения на этот выезд мы взяли Утёс с оптическим прицелом, СПГ-9 с 6 кумулятивными выстрелами, ПТРС, две СВД и ПКМ. Приобретённый тогда опыт позволил в дальнейшем более эффективно комплектовать группы в зависимости от предстоящей задачи. Итак, решили пристрелять ПТРС. Мы не могли найти к нему баллистическую таблицу. Поэтому решили определить поправки опытным путём. В качестве мишеней были выбраны ориентиры, расстояние до которых было определено ранее. Стрелок произвёл выстрелы и записал поправки. Это очень пригодилось нам позже.
Народ на позициях не скучал, копали. Свободная смена находилась в брошенном жилом доме, который мы выбрали для отдыха. Дежурный готовил еду. Чтобы не тратить время, проводили обучение. Много времени уделили ориентированию, чтобы в случае отхода и потери управления бойцы не заблудились.
Однажды, обходя позиции, я услышал шум и двинувшись к его источнику, увидел курятник и полудохлых кур. Местные жители скорее всего так быстро покидали Карловку, что не успели забрать животных и птиц. Мы прошлись по улице и открыли загоны, выпустив измученных животных. Так у них был хоть какой-то шанс.
В один день, вызывают меня на левый фланг. Наблюдатели заметили отблеск оптики. Я долго из укрытия высматривал подозрительное место, наблюдал через ТР-8, так что это было безопасно. Одно место показалось мне подозрительным. Бесформенная куча, похожая на груду земли, но она выбивалась по окрасу от фона. Подозрительным показалось и то, что эта "куча" была рядом с лощиной, которая обеспечивала скрытный подход. Принял решение отработать для профилактики. Вызвал снайперскую пару. Нарезал задачу. В стороне от них скрытно поставили Утёс, который по готовности открыл огонь. Наблюдатели не ошиблись. Они обнаружили укровскую снайперскую пару. Но ни Утёс, ни наши снайпера её не отработали. По крайней мере я не заметил. Укры быстро нырнули в безопасное место.
Как видите, наша смена проходила спокойно. Так что ничего геройского мы пока не совершили. Пришло время ротации. Приехала группа из РПА (Русская Православная Армия). Точно не помню, по - моему их было человек шесть. В шлёпанцах, шортах. У каждого по паре магазинов. У старшего, Хлеб, был даже подствольник и 4 вога. Подошёл он ко мне и спрашивает: могу ли я ему помочь? - В чем дело, спрашиваю я. - Да вот, ВОГ не фиксируется в подствольнике, отвечает Хлеб. Осматриваю гэпэшку, она сломана. Сообщаю об этом Хлебу. - Что же я делать буду?- спрашивает он? - А что ты с четырьмя вогами хотел сделать? - в свою очередь интересуюсь я. - Как что? - удивляется Хлеб - танки останавливать чем я буду? И все это было на полном серьёзе. Посмотрели мы на этих убогих и отправили их домой, чему они были несказанно рады. Хлеб, позже был зампотылу в батальоне Шуда, как я слышал, проворовался и был изгнан с позором.
Ой, надо рассказать, что на дамбе, по которой шла дорога из Донецка в Красноармейск, стояла фура. Что там с ней случилось не знаю, но знаю, что была она забита пивом. Представляете на мосту, который между нашими и укровскими позициями стоит фура с пивом. Это привело к тому, что часть бойцов была в очень боевом настроении. У нас был сухой закон, который строго соблюдался. Выпившего человека выгоняли из подразделения без разговоров. Но первый такой случай произойдёт много позже. Так вот - напротив дамбы стоял "Восток". В "Востоке" было много отличных ребят, но с командованием им очень не повезло. Львиная доля потерь на совести их командиров, конечно если у этих командиров есть совесть. На самой дамбе расположились "дядьки", которые уже обстроились, ловили рыбу и почти обзавелись хозяйством. А напротив, была позиция Утеса, старший расчёта был Вольт, позже мы не раз с ним будем пересекаться на передовой. Вольт мне рассказал, что из своего Утёса, он подбил два танка. Один, якобы, сгорел прямо на дороге, второй с задымлением свернул в сторону и через время зафиксировали вспышку и взрыв. Что я могу сказать. Видел Вольта в бою, все равно уважаю.
Несмотря на то, что пиво вывозили по согласованию с "Востоком" газелями, когда мы уезжали из Карловки, его еще осталось 2/3 фуры.
Из-за этого пива произошла такая история. Как я уже писал, поехали мы в Карловку под видом мансуровских, а по сути в самоволку, разрешения у своего командования мы не брали. Среди мансуровских был такой Пабло, которого я встретил, возвращаясь от позиций Вольта. Шёл Пабло с СВДехой, очень возбуждённый, увидев меня, предложил мне уничтожить снайпера. Понимая, как проводятся контрснайперские мероприятия, я понял, что жить Пабло осталось столько времени, сколько нужно дойти до позиции. Почему я решил его сопроводить? До сих пор удивляюсь, зачем я это сделал. Ну хочет пьяный дурак сдохнуть, какое мне до этого дело? Но тогда я пошёл с ним. К нам присоединился Босния и ещё один парень, чей позывной я уже, к сожалению, забыл.
Вышли на мост. Вон снайпер, закричал Пабло. "Вон снайпер" - плохое целеуказание. Я честно пытался разглядеть цель. Конечно, ничего не увидел. Да и стрелять, честно говоря я бы не стал. Точная дистанция до предполагаемой цели была мне неизвестна. Кроме того, стрелять приходилось через воду, что смещает точку попадания. Как тут попасть сходу? Да и дистанция для автомата великовата. Тем не менее, уточнив у Пабло цель, начал аккуратно туда стрелять, стараясь не высовываться лишний раз и почаще меняя позиции, а ну как там и вправду снайпер. Разгорячённый Пабло посылал пулю за пулей в снайпера, которого видел только он. Когда у него закончились патроны, ему принесли открытый цинк. Пабло, начал снаряжать магазины. Вокруг его правого глаза темнела "метка долбодятла", синяк от оптического прицела, который бывает тогда, когда неправильно прикладываются к винтовке.
Я понял, что это шоу будет долго продолжаться, что Пабло ничего не угрожает, так как идею сходить на тот берег он уже забыл. Поэтому я развернулся и пошёл на свои позиции. Позже я слышал эту историю, историю о том, как мужественный Пабло 2 часа в одиночку сдерживал прорыв укров. Было очень убедительно, думаю медаль ему за это вручили.
Что ещё сказать за "мирный период" нахождения в Карловке. На нашей улице нашлось два местных жителя. Один дедуля, которого мы стали подкармливать и делиться сигаретами. И женщина, которая приехала ухаживать за хозяйством. Позже дедулю ранило при артобстреле.
В общем, все было спокойно. Незначительные артобстрелы в Карловке, после того что мы пережили позже, сейчас не воспринимаются как опасность. Служба шла размерено. Ну разве что ещё пара эпизодов запомнилась. В Карловке, я впервые увидел как стреляются между собой укры. Позже я с этим сталкивался не раз, и иногда нам самим удавалось спровоцировать такую стрельбу. Об этом я напишу позже. Но тогда это было в диковинку. Второй случай - уничтожение снайпера. Наши наблюдатели обратили внимание на дом с красной крышей. Когда дунул ветер, штора на втором этаже колыхнулась и они увидели, что окно заложено мешками. Я стал наблюдать за этим домом. Но, как назло, ветер долго не дул. И вот, шторка отодвинулась, и я увидел, что действительно, окно было заложено мешками. Дистанции, как я писал выше, были заранее измерены. Между нами было 900 метров, да ещё мешки, так что стрелять из автомата бесполезно. Поэтому решил отработать цель из ПТРС. Наш стрелок вышел на запасные позиции, тщательно прицелился, и первым же выстрелом загнал пулю в цель. В воздух полетели ошмётки красного. Стрелок произвел ещё несколько выстрелов, но возможно сказалось волнение, не все пули попали в окно. Часть попаданий была вокруг окна, что тоже не плохо, стену ПТРС наверняка прострелит. После возвращения мы прочитали в интернете статью, что в Карловке геройски погиб укровский снайпер, убитый из суперновейшего российского оружия. Это "суперновейшее" оружие -- противотанковое ружье Симонова -- было выпущено в 1943 году и мы ласково называли его "Дед". К сожалению, "Дед" был капризным. Его часто клинило, но это потому, что мы не знали, что патроны перед стрельбой надо смазывать маслом.
Утро началось с сильнейшего артобстрела. К сожалению, не помню точное время начала обстрела, скорее всего четыре утра, так как были сумерки и я видел в темноте огненный след градов. Стреляли грады с четырёх позиций. Кроме градов, стреляли восьмидесятки, стодвадцатки, может быть Д-30, тогда я их ещё плохо отличал. Через пару часов все научились правильно вести себя под огнём. Услышал залп, отсчитал нужное количество секунд и лёг на землю. После разрывов продолжай идти по своим делам. Но чуть позже начало стрелять что-то, чьи залпы мы не слышали. Скорее всего это были Д-20, разрывы были большие. Но тогда мы были совсем неопытными. Для меня это выглядело так -- идешь по улице, вдруг невдалеке неожиданный разрыв, швыряющий тебя на землю. Напрягало то, что это было неожиданно. Итак, нас обстреливали уже несколько часов. Вообще, артобстрел плохо действует на личный состав. Отсутствие возможности сделать что-то и тупое ожидание попадёт - не попадёт, всегда плохо влияет на боевой дух. Двое бойцов у меня не выдержали такого напряжения. Один вскочил и начал бегать под разрывами. Второй забился в щель, потом перебрался в погреб под домом и сидел там всё оставшееся время до конца командировки. Я не считаю их трусами. Люди разные, одни могут пробежать стометровку за 10 секунд, другие не могут этого, как бы они не старались. Одни могут совладать со страхом, другие нет. Тут ничего не поделаешь. Постыдного, как я считаю, в этом ничего нет.
Тогда обстрел казался очень - очень плотным. Впрочем, так и было. Мне приходилось обходить позиции, подбадривать людей, напоминать о важности наблюдения за передним краем, чтобы укры под прикрытием огня незаметно не вышли на рубеж атаки. По дороге частенько приходилось падать на землю, особо не выбирая место. А в тот год был большой урожай абрикос. Очень их не люблю с тех пор. Ходил потом липкий и грязный. Чуть позже в аэропорту, когда ходил в разведку, тоже вывалялся в давленых абрикосах, пролежал несколько часов, ожидая пока укры отойдут, и я смогу уползти.
Итак, по нам несколько часов бьёт украинская арта. Понятно, что такое действие не просто так. Должно было что-то произойти и это что-то произошло. Внезапно началась "бешеная" стрельба из автоматов в районе дамбы. Я не мог понять по звукам стрельбы, что же там происходит. С моей точки зрения около роты укров начали бесприцельную стрельбу. Наши подключились и тоже начали стрелять. По звукам я понимал, что боя нет, стрельба совершенно бессмысленная. Значит, отвлекают внимание, решил я и основной удар будет в другом месте. Удобнее всего было атаковать с нашей стороны. Несмотря на повреждённый мост со стороны Галициновки проезд для гусеничной техники был. С нашей стороны укры могли бы незаметно сосредоточить технику. Стрельба у дамбы продолжалась, а у нас тихо. Через время к стрельбе подключился правый фланг, за дамбой. Там была группа Севера, макеевские казаки, с которым в дальнейшем мы неплохо повоевали вместе. Север - человек редкостного бесстрашия.
Стрельба продолжалась, нас не атаковали. Надо признаться - это напрягало. И хотя тогда я ещё доверял соседним подразделениям, мысли о том, что они побегут всё же посещали меня. Уже позже, когда мы накопили опыт взаимодействия с другими, мы поняли, что нельзя доверять словам служащих из других подразделений, врут много о себе и противнике. Кроме того, и это самое печальное, 90% тупо сбегут с позиций. Ага, а потом будут рассказывать всякие побасёнки и получать награды за мужество. Но в тот день все обошлось. Наверное, обошлось ещё и потому, что укры по сути не атаковали. После я смотрел в интернете видеозаписи этого "боя" сделанного со стороны укров. Это лютый пипец, так воевать. Кстати, после возвращения я нашел в интернете причину такого шума. Оказалось, что в Карловку приезжал Ярош, ну и укры типа штурмовали сепаров. На нашем фланге все прошло тихо, а вот "северян" обстреливались жёстко. Но я лично не видел, поэтому писать об этом не буду.
Вот представьте себе, с 4 утра непрерывно стреляет арта. Дома на нашей улице разрушаются один за другим. Некоторые загораются, тогда я узнал, что шифер при пожаре трескается со звуком, не отличимым от стрельбы "пятёркой". Арта стреляет, а штурма нет. Что должен сделать нормальный человек в такой ситуации? Правильно, пожрать. Сели мы с ребятами за стол и вдруг дом начинает разваливаться. Ну все, пипец, нас накрыло градом, - подумал я. Но крыша не упала, и даже стёкла вылетели не все. Выйдя из дома я обнаружил, что недалеко от нас отработал по украм наш Град. Так что обед закончили в хорошем настроении.
В начале войны, да ещё и на митингах, среди людей мгновенно распространялись разные безумные слухи. Такие слухи бродили и среди нас. К примеру, "не стреляйте по самолётам определённой раскраски, это наши". И вот внезапно я услышал шум авиадвигателя. Осматриваюсь и вижу, что на нас заходит самолёт. Не конкретно на наши позиции, но на нашу улицу. С авиацией я уже сталкивался, так что наблюдал за процессом с интересом. Вдруг из соседнего двора, где никого не было, я недавно осматривал его, начала стрелять "Зушка". Самолёт отвернул, выпустил ракеты по украм взлетел и больше мы его не видели. Кстати, "зушку" я так и не нашёл, только гильзы валялись на земле. Кто это был я так и не понял.
Стрелкотня прекратилась, но обстрел артой продолжался, если я правильно помню до 20-00. На этом все и закончилось. Потерь с нашей стороны я не помню. То, что пишут укры о 20 убитых сепарах и подбитой технике - чушь полнейшая. Техники у нас не было, погибших тоже. Но у меня 2 бойца после артобстрела "сломались". Один ушел домой. Второй после этого служил только в тылу и стал там незаменимым. Еще одному бойцу из моего подразделения осколки попали в нагрудник и повредили магазины, сам он тогда ранен не был. Вот и весь ущерб.
Честно сказать, меня больше беспокоил не возможный штурм, а сохранность автомобилей. Они стояли вдоль улицы, забросанные ветками. Удивительно, но при таком плотном обстреле, ни один автомобиль не потерял возможности ездить.
Кстати, укры наблюдали за нами с помощью беспилотника. Утром, в очередной раз пережидая разрывы упав в абрикосы, я услышал странный жужжащий шум. Перевернулся на спину и стал смотреть на небо. В небе, я увидел чёрный силуэт - БПЛа. Я не знал его линейные размеры, не мог определить расстояние, и поэтому стрелять в него не стал. Не было смысла. Немного прожужжав и поднявшись повыше, БПЛа отключал двигатель и кружился планируя. Потом все повторялось снова. Позже я видел этот беспилотник на укровском видео.
Вскоре моё командование узнало, что мы в самоходе в Карловке, и нас срочно сменили. А мы уже начали выходить на укровскую сторону в разведку и собирались взять языка. Жаль, не дали нам развернутся. Получив звездюлей за самодеятельность, нас снова поставили на охрану в/ч. Но мы не успокоились и начали посматривать в сторону аэропорта.

Освобождение Дмитрия Гау

Как-то вызывают меня срочно к отцам-командирам. Приезжаю и выслушиваю такую историю: "Установлено местонахождение частной тюрьмы, организованной "ТЗТЗТЗ". Находится она по такому-то адресу. В настоящий момент в ней содержится 5 человек, из которых нас, в первую очередь, интересуют два, а именно - казак Юрист и журналист Дмитрий Гау. Остальные трое - заложники, за которых "ТЗТЗТЗ" требует выкуп". Ставят передо мной задачу - освободить вышеуказанных лиц, дав мне на исполнение несколько суток. Представили мне человека, который обрисовал, довольно-таки поверхностно, систему охраны, накидал план помещений.
Конечно, задача, поставленная мне, была достаточно сложная. Тем боле, что наше подразделение не было заточено на проведение подобных операций. Освободить всех было легко, но при этом никто из охранников не выжил бы. А одним из поставленных мне условий было - не проливать крови. Это условие осложняло освобождение похищенных. Да ещё, плюс ко всему, меня нагрузили сопровождающими - какой-то группой "очень быстрого реагирования" из очень крутых спецов, как они сами думали. Брать на такую работу незнакомцев, от которых не знаешь чего ожидать, - плохая идея.
Но проблемы негров шерифов не беспокоят. Так что, уяснив вводную, приступил к разработке операции. Было очевидно, что: во-первых, требуется дополнительная информация; во-вторых, вовлеченность посторонних ставит под угрозу сохранение тайны. Медлить было нельзя. Не мешкая, распорядился найти и собрать в штабе бойцов, которых я считал пригодными к участию в этой операции. Исходил я из уровня их подготовки и умения держать язык за зубами, а сам сел в машину, включил видеорегистратор и поехал кататься вокруг этой тюрьмы.
С отснятым материалом вернулся в штаб. Внёс некоторые изменения в состав группы и предварительный план. Затем с группой подобрали оружие, подготовили транспорт, который, к слову сказать, был в ужасном состоянии. Мы ведь не "Герои ДНР", поэтому транспорт не отжимали. В основном наш транспорт был личным. Часть транспорта была с в/ч3023, мы его отремонтировали. Были пожертвования от населения. Помню такой эпизод летом 2014. Подошел к нам дедуля, говорит, - я старый. Машиной не пользуюсь. Берите. Уцелеет, вернете после войны. Машина уцелела, мы ее вернули в 2015. Даже в лучшем состоянии, чем брали.
Работать решили так. Разделили группу на три части. Одна группа прикрывает внешний периметр - это нужно на случай, если охрана тюрьмы успеет вызывать подкрепление или в тюрьму привезут новую партию похищенных, или приедут кого-нибудь допрашивать, их нужно будет задержать . Эту группу возглавил я. Идти в тюрьму с основной группой я не мог, так как охрана меня могла легко опознать ввиду некоторой известности.
Вторая группа тайком проникает на территорию тюрьмы, обеспечивая прикрытие третьей группы.
Третья группа, а на её долю выпала самая рискованная часть работы, должна была въехать через центральный вход. Отработать "внагляк". Заехать на территорию под видом подвоза новой партии похищенных, мы знали, что их привозят на разных машинах. Задача этой группы - взять под контроль охрану ворот. Вторая группа страхует их и берет под контроль вход в здание. После чего, объединившись, группы начинают зачистку здания. Распределили помещения между членами групп, чтобы избежать неразберихи. Определились с позывными, нашивками, частотами. Наметили маршруты следования. Короче, более-менее подготовились. Прошлись ещё раз по плану, вроде бы ничего не упустили.
Работать я решил в тот же день, так как очень опасался утечки информации. Первым по маршруту поехал сам. Убедился, что все чисто и можно начинать операцию. Занял позицию на внешнем периметре. Вторая группа начала проникновение на территорию. Очень не люблю быть в стороне. Хотя и предусмотришь казалось бы всё, но чувство, что ты оставил своих товарищей в опасности, угнетает. Поглядываешь на рацию, включена ли, не села ли, правильная частота или нет. Проверяешь дублирующую рацию. Ощупываешь гранатомёт. Прикидываешь, как будешь действовать. Уточняешь у напарника, понял ли он, что делать или нет. И снова ждёшь.
Вторая группа сработала идеально. Перебрались через забор под прикрытием хозстроения. Прикормили собак. Несмотря на шум, который создавали бойцы приданного подразделения, нас никто не заметил. Мало того, что неуклюжие, так еще и нервничали очень. Один из них постоянно предохранителем щелкал. Подали мне условный сигнал о том, что вышли на исходные. Дублирую сигнал третьей группе. Старший группы подтверждает "приём" и начало движения.
Дальше произошло то, о чем вы могли видеть в фильмах. Редкий случай, когда на войне происходит так, как показывают по телевизору. Подъехав, третья группа завязала диалог с охраной на воротах. В результате - охрана была разоружена, ворота открыты. Охрану быстро допросили. Уточнили наличный состав, место их расположения.
Соединившись, третья и вторая группа начали работать. Быстро прошлись по зданию, обезвреживая внутреннюю охрану. Всё прошло почти как задумывалось изначально, что бывает очень редко. Единственный инцидент произошёл в караулке. Согласно психопортретам, охрана не должна была оказывать сопротивления. Однако, нашёлся "герой", который потянулся к оружию. Так что пришлось сделать выстрел в пол и убедительно продемонстрировать нашу готовность заминусовать всех, кто окажет сопротивление. Стрелять бы нам не пришлось. В состав группы были включены боксёры и рукопашники, но сопротивление затянуло бы процесс, а это лишний риск.
Открыли камеры, вывели похищенных. Их оказалось не пять, а только трое. В освободившиеся камеры закрыли охрану. Начали отход. Освобождённым завязали глаза, вывели и усадили в машину. Это была простая предосторожность - незачем им было видеть лица участвующих в операции. После этого группа выдвинулась в точку сбора. Собравшись, проверились на отставших и с облегчением расстались с приданной группой, после чего двинулись на центральную базу. Был комендантский час, так что двигались аккуратно. Впереди, с пропуском и легендой, ехал я. Остальная группа двигалась в отдалении. Разумеется, никаких комендантских мы не встретили. Если ночью вам нужны комендантские, то надо их искать по кабакам, а не на пустынных улицах. Недавно, кстати, нашёл ещё место, где комендантских, как тараканов. Это всякие съезды и слёты.
В общем, доехали почти без приключений, если не считать, что одна из машин сломалась и пришлось пересаживать освобождённых в другую. По пути, после того как мы отъехали на безопасное расстояние (вышли за радиус поиска), доложил руководству, что "мы встретили людей, которые должны были приехать. Но приехало не пять человек, а только трое". Они вначале не поняли, пришлось повторить несколько раз. Командиры не ожидали, что мы сработаем так быстро и уложимся в несколько часов.
По приезду, во время разгрузки, меня опознали по голосу. Так что скрываться больше смысла не было. Я открыл лицо и коротко побеседовал с освобождёнными. Это были Дмитрий Гау, Юрист и молодой парень, которого я раньше не видел.
С Гау я был знаком с начала войны - он был военным корреспондентом, к тому же неплохим, и я неоднократно с ним пересекался. Юриста знал, но очень плохо. Как стало известно позже, после похищения его завербовали люди "ТЗТЗТЗ", которые вскоре освободили бы его и без нашего вмешательства. Они дали ему карт-бланш на грабежи, убивая при этом двух зайцев. Во-первых, Юрист приносил своим новым хозяевам кучу денег в клюве, а во-вторых, преступления Юриста использовали в последующем для дискредитации казачества. Думаю, многим будет интересно прочитать про Юриста и его банду. Попрошу написать об этом компетентных людей, ну или хотя бы рассказать мне эту историю, что бы можно было подготовить материал для публикации. Сам я знаком с этой историей поверхностно. Третьим освобождённым оказался сын бизнесмена, у родственников которого за его освобождение вымогали, вот не помню, то ли 300, то ли 500тыс. гривен. К счастью, все для него закончилось благополучно. Похищенный был благополучно передан родителям.
Дима сразу же попросил меня связаться с его женой. Он хотел, что бы она спряталась. Очень переживал за неё. Я заверил его, что всё сделаю. Перекинувшись с остальными несколькими незначительными фразами и выслушав их благодарности за освобождение я попрощался и со своими бойцами уехал в своё расположение. По пути сообщил жене Дмитрия, что с ним все в порядке и вскоре она его увидит, но сейчас ей надо на время спрятаться. К счастью, она оказалась женщиной разумной и выполнила просьбу своего мужа без лишних вопросов.
Вот так закончился наш дебют в роли спецназа по освобождению лиц, незаконно лишённых свободы. И хотя этот "блин" был первым, он совсем не стал "комом".

Поездка в аэропорт

Так как людей на охране воинской части N3023 не хватало, было мало надежды, что нас отпустят повоевать, а воевать было нужно. Ближайшей к нам горячей точкой был ДАП (Донецкий аэропорт). Если не считать событий 26-го мая, то до войны я был в новом терминале. Недалеко от аэропорта, в гаражном кооперативе, был наш гараж. В воинской части, расположенной возле аэропорта, служили мои знакомые, к которым я заходил в гости, так что более-менее с местностью был знаком. Знание местности очень помогает воевать. В интернете эта воинская часть называется NА-1402. Расположена она на улице Стратонавтов. Наше подразделение успело поучаствовать и здесь. История имеет некоторое отношение к Букам, точнее к персоналу установки. Ставлю себе зарубку рассказать об этом.
В общем, решили мы сходить в самоволку в ДАП. А что, диспетчерская вышка просматривалась с нашей казармы. Близко, так что можно будет быстро вернуться при необходимости. Ну и горячо, то есть -- то, что надо.
Сел я на машину, взял с собой несколько человек и поехал знакомится с ополченцами, которые находились на ул.Стратонавтов. По приезду быстро нашли старшего, сидел он в беседке и как раз вставлял пистон подчиненным за какую-то провинность. По замашкам военный, это плохо: они обычно лишены гибкости мышления. Позывной старшего был Тайга. В общем, познакомились, я поинтересовался обстановкой и предложил наши услуги. Со слов Тайги, обстановка была тяжелой. Укры устроили снайперский террор. Разведгруппы противника бродили вокруг части. Саму часть обстреливали даже вогами, я, честно говоря, удивился, как это - разрешить подходить украм так близко. Укровские разведгруппы минируют все вокруг. А у него людей мало, вооружены они плохо. Действительно у части бойцов на руках были СКС, что я считаю очень неплохим оружием, но для городского боя все таки мало пригодным. Самая главная проблема, со слов Тайги, была в укровских снайперах, которые на давали им житья. Я попросил разрешения побродить по части и вокруг. Мне выделили проводника, который сопроводил меня, я хотел предварительно прикинуть где могла бы находится позиция укровского снайпера и подобрать позиции для нашего. Всегда стоит брать проводника, даже если вы хорошо знаете местность. Проводник в курсе где простреливают и надо быстро проскакивать, где безопасно. Проводник знаком с местными ополченцами, что облегчает контакт. Через несколько часов хождений и наблюдений картинка сложилась. Самая выгодная позиция была прямо напротив терминала, где, как я подозревал, находился укровский снайпер, но дистанция была 700 метров - сложная для уверенного попадания. Будучи в Карловке, рассказывая о принципах точной стрельбы, я для примера произвел выстрел из автомата в окно здания находящегося на дистанции 700 метров. Самое смешное, что я попал. - Вот видите, как надо стрелять, - сказал я. И быстро разрядил автомат, что бы не пришлось повторять, потому что второй раз попасть я бы скорее всего не смог бы, в лотерею нельзя выигрывать каждую игру. Но наш снайпер, удивительный раздолбай, стрелял очень хорошо. На 400 метров не промахивался в придорожный столбик. Я надеялся, что и 700 метров будет ему по силам. В общем, прикинув что к чему, мы поехали домой.
По приезду мы стали готовится к выезду. План был такой. Готовим позиции и дежурим на них до появления укровского снайпера. Я в группе прикрытия и наблюдения. Покопались в интернете, предварительно промеряли дистанции. Освежили в памяти всякие вычисления.
На следующий день выдвинулись. Стрелять мы решили из заброшенных казарм. Эта территория уже не контролировалась ополченцами, но и укры ее под контроль не взяли. В общем, спорная территория. Двинулись с осторожностью на облюбованные позиции. По приходу я дал команду открыть окна в казарме. Дело в том, что в первый приезд я прозевал этот момент. В казарме были новые пластиковые окна. Стрелять через стекло нельзя, попасть будет невозможно. Если открыть окно, то укровский снайпер обнаружит изменения в обстановке и нас либо накроет ДРГ, либо он отработает. Короче, я дал команду открыть окна, и решил уехать на неделю, что бы противник привык к этим изменениям, но как обычно вмешался случай. Показывая нашему снайперу место предполагаемой позиции укра, я действительно его увидел. Показал его нашему снайперу, который тоже его обнаружил. Дальше действовали так. Наш снайпер ушел в другую комнату. Я на подоконник насыпал много пыли с пола, казармы перед войной начали ремонтировать, так что строительной пыли было много, положил автомат цевьем на подоконник, сам спрятался и начал стрелять. В воздух поднялась пыль, которая демаскировала мою позицию и привлекла внимание вражеского снайпера, я наблюдал за ним с помощью ТР-8. Наш снайпер тщательно прицелился и, такой молодчага, попал. Наблюдал падение тела и винтовки. На всякий случай, я доработал туда уже прицельно из автомата и мы сменили позиции. Больше на укровских снайперов Тайга не жаловался. А значит пришло время занятся другой работой.
Для того, что бы насолить украм, надо было понять как к ним подобраться. Со слов Тайги, все вокруг них было заминировано укровскими ДРГ, честно говоря, такая позиция "терпил" у ополчения меня всегда удивляла, поэтому пройти можно только с их разведкой, которые постоянно ходят бодаться с украми, переставляют их растяжки, устраивают засады. Тогда я уже стал понимать, что, как говорят, "звездеть не мешки ворочать", поэтому отнесся к этим словам без особого доверия. Но раз их группа ходит, да и я в гостях, значит надо воспользоваться любезным предложением. Все таки местность они знают лучше меня. Познакомили меня с разведгруппой из двух человек. Мы пошли. Это шоу надо было видеть. Они не столько смотрели по сторонам, сколько смотрели на меня, как я реагирую на их бравые позы. Можно было живот надорвать наблюдая за тем, как они днем крадутся по улицам. Побродив пару часов вокруг части, не особо удаляясь от нее, я понял, что это пустая трата времени. Туда нельзя, там мины, туда нельзя, там снайпера, туда нельзя, там ДРГ. И бесконечные байки, как они воюют. В общем, я был сыт по горло.
Вернувшись, я поблагодарил Тайгу за помощь и попросил разрешение сходить ночью к украм в гости в сторону диспетчерской вышки. Он конечно согласился. Поехали мы домой, готовиться к ночной вылазке. В части, среди трофеев, нам достались НСПУ 50! и 60! годов выпуска. Разумеется, состояние их было не ахти. Но к тому времени мы их уже привели в рабочее состояние. Когда я обходил посты, я брал с собой ночник и наглядно показывал караульным почему нельзя курить на посту или почему нужно стоять там, где я сказал, а не там, где им удобно. Пару НСПУ я даже пристрелял под свой автомат. Значит, нужен ночник, что бы наблюдать за украми. Нужны рации. Действуем так. Скрытно выдвигаемся как можно ближе к украм. Как начнет темнеть, двигаемся дальше. По пути следования оставляем группы прикрытия. Доходим до намеченного рубежа. Там остается пулеметчик со вторым номером. Дальше я двигаюсь один. Осматриваюсь что к чему. После чего возвращаемся и обдумываем дальнейшие действия, исходя из полученной информации. То есть первый выход - прогулка. Просто осмотреться. Прогулки не получилось. Сначала действовали так, как было задумано. Особых сложностей не было. Гаражных собак прикормили. У обнаруженного сторожа на время операции изъяли мобильный телефон, извинившись и объяснив ему, что утром вернем. Пулеметчик занял позицию на крыше гаражей, разумеется побеспокоившись о запасных позициях и путях отхода. Сигналы были оговорены заранее, так что я мог двигаться дальше. И я, дождавшись сумерек, двинулся. Сумерки - самое удобное время для выдвижения. Видно уже плохо, люди психологически еще не перестроились. Короче, рванул я вперед, нашел хорошее место для наблюдения и залег ожидая темноты, что бы осмотревшись, двинутся дальше. Лежу себе, никого не трогаю, рассматриваю местность, намечаю маршрут движения, как я буду двигаться дальше. Вдруг слева от меня началось какое то движение. Причем, это не ежики. Ежи громко топают и фыркают, неожиданно громко для таких маленьких размеров. Я расстроился, если бы это был человек, пришлось бы возвращаться. К счастью, это оказались собаки.
Все больше темнело. Я приготовил НСПУ. Увы, зря. С наступлением темноты началась такая иллюминация! В аэропорту зажгли столько огней. Все лампы, фонари, прожектора светились так, что можно было читать. Мой НСПУ без фильтра нельзя было включать, засвечивался. Выругавшись, я приготовился двигаться дальше. Плохо было то, что я двигался на источник света, он слепил меня, и не слепил укров. Но, с другой стороны, такое освещение давало резкие тени, в которых можно было оставаться малозаметным. Да и все равно при таких перемещениях слух играет ключевую роль. Сейчас я смотрю на карту и понимаю, что я продвинулся не больше, чем 150 метров, как услышал шум и самое главное разговор, так что это были не собаки. Пришлось залечь и как назло под абрикосом. Это было хорошее дерево, с очень сладкими плодами. Настолько сладкими, что я стал сомневаться в том, что смогу бросить гранату, которую приготовил для укров. Она очень сильно прилипла к моей ладони. При таком типе столкновений лучший способ первым делом бросить гранату ЗА подошедших, а потом уже работать автоматом. Лег я очень неудачно. Укры, а по разговору было понятно, что это они, похоже, не собирались уходить. То есть я залег очень близко от них. Стал я соображать, что делать дальше. Вариантов всего то два - уничтожить или отойти. Решил пока подождать, может чего произойдет. Ничего особого не произошло, разве что эти олухи начали курить, а ведь не зря сказано, курение убивает. Дело не в пресловутых снайперах. Они выдают свою местоположение. "Садят" свое ночное зрение. Отвлекаются. Разумеется, ничего интересного они не сказали. Это только в кино в такой ситуации противник рассказывает самую главную военную тайну. Полежав пару часов, решил действовать. Можно было попытаться грохнуть их, но смысла особого в этом не было. Если бы я это сделал, то в последующие дни разведку было бы проводить затруднительно. Так что решил отойти. Начал медленно отползать по этим гребаным абрикосам. Секрет тихого перемещения прост. Двигаться надо тогда, когда другой источник шума маскирует твой. Это только в кино люди двигаются совершенно бесшумно. Нет не так. Можно двигаться бесшумно для противника, но когда двигаешься ты, ты слышишь столько шума. Трется амуниция... да что там амуниция, оказывается ты дышишь так шумно, что кажется тебя не могут не услышать. В общем, ждал я порыва ветра, и под шумок отодвигался, разминая своим телом эти чертовы абрикосы. Ну и когда уже отполз на относительно безопасное расстояние поднялся и без проблем вернулся на исходное. Ничего интересного. Вернули сторожу телефон, еще раз покормили собак и пошли к машине, по пути собирая людей.
По возвращению, я многоэтажно высказался об умственных способностях наших главных командиров. Как так, они всем рассказывали, что аэропорт в осаде. Свет, вода не отключены. Укры свободно проезжают в аэропорт. Лично наблюдал за такими перемещениями с девятиэтажки, когда подбирал позицию для нашего арткорректировщика. Не забуду - расскажу об этом небольшом эпизоде. Ладно, по вновь открывшимся обстоятельствам было принято решение отключить свет и воду. Кроме того, я заинтересовался рассказами о, якобы, существующих, подземных коммуникациях в аэропорту, по которым укры совершают ротацию. Умом я понимал, что это бред сивой кобылы, сам же видел перемещение техники по взлетке, ну а вдруг подземелья действительно существуют? А еще меня возмутило то, что все знали, что с диспетчерской вышки ведется круглосуточное наблюдение за окружающей обстановкой и не чинили этому никаких препятствий. Как так? Вот мы с задачами и определились: отключить свет, отключить воду, найти план аэропорта, уничтожить, а при невозможности - затруднить работу НП на диспетчерской вышке.
Утром сформировали три группы - "водоканал", "электросеть", "БТИ". Первая группа справилась с заданием частично. Сначала, водоканал не хотел отключать водоснабжение аэропорта, но доброе слово... К сожалению, отключили воду только частично. Некоторые задвижки находились под контролем укров и добраться мы до них не могли. Ну хоть так насолили.
Со светом все оказалось сложнее. В электросети нам объяснили, что отключить электроснабжение аэропорта можно, но придется отключить электричество и в некоторых районах Донецка. Я связался со своим довоенным знакомым, который работал в электросети и он подтвердил эти сведения.
Честно говоря, решения такого рода не должен принимать командир взвода. Я не боюсь ответственности, но понимаю, что обязан действовать в рамках своей компетенции. Но почему-то командиры, я имею высшее командование, действовало вяло, нерешительно. Это сейчас я понимаю, что основной их целью было обогащение, а война дала им такую возможность, но стала неприятным дополнением к этому.
Лучше всех справилась группа, которая поехала отыскивать планы аэропорта. У одного из них оказались знакомые в БТИ, и мы получили полный план строений и коммуникаций, который передали в штаб, где он был тихо похоронен. По крайней мере, я не слышал, что бы его где то использовали. Сейчас я бы послал всех и держал план у себя. "И опыт, сын ошибок трудных"... Ну, совершил тогда глупость, и если бы последнюю. Но мы тогда слепо доверяли командованию, считали, что у нас общие цели. А это было не так. Мы воевали за Родину, они воевали за бабло и теплые места.
Пришло время заняться укровским НП, расположенным в диспетчерской вышке. Красивое было здание. Как я рассуждал. Сидят они в комфорте, наблюдают за всеми. Если мы хотя бы собьем остекление, то это затруднит их работу. На такой высоте дуют ветра и уже будет сложно находится там длительное время. То есть первый этап - "побить стекла".
Место, откуда мы будем стрелять, я уже присмотрел. Можно было скрытно подобраться, было укрытие от артобстрела, да и пути отхода были. Дистанция 800 метров не смущала. Для "побить стекла" годится. Приготовили Утес, ПТРС. Местные утверждали, что невдалеке катается укровская техника, так что взяли СПГ-9. Объяснил каждому задачу, выдвинулись. По приезду, приехали мы на ул.Статонавтов, к стволу шахты "Октябрьская", спрятали машины, разгрузились, выставили охранение. Первыми выдвинулись стрелки. И тут произошла интересная встреча.
По адресу ул.Стратонавтов, 151 находился автосалон. Я сейчас покопался в инете, назывался он Филиал ПАО "Донецк-Авто" "Октябрьский Авто-центр", мы должны были миновать его, двигаясь в сторону Иверского монастыря. Приближаясь к этому автоцентру, мы обнаружили группу людей в форме и с оружием. Кто такие было непонятно, явно не люди "Тайги". Наблюдая за ними в бинокль я узнал своего довоенного знакомого. Как я знал, он был на нашей стороне. По крайней мере стоял с нами на ОГА. Правда тогда же мне рассказал наш общий знакомый, что он вывозил с ОГА чай, которым забил свой гараж. Когда мы стояли на ОГА, местные жители приносили очень много продуктов и денег к ОГА. Я видел на улице возле администрации груды пакетов с продуктами. Позже я заезжал в гости к нему в ведомство. Там, кроме него, были и другие мои знакомые. Они мне рассказали, что он ограбил краеведческий музей. Укры обстрелом разрушили его, ну а он не упустил свой шанс. Ну да ладно. Что делали эти люди было непонятно, но раз наши, стоило поговорить с ними и предупредить, что мы будем рядом работать. Пошел разговаривать мой зам. После непродолжительного разговора вооруженные люди ретировались. Вот так, невольно, мы предотвратили отжим машин из салона. Хотя, думаю, что не предотвратили, а отложили. Судьба этого знакомого примечательна. Время он даром не терял, возглавил некое силовое подразделение. Оно ничем примечательным на передовой себя не проявило. Хотя они присутствовали и в Углегорске. Как я слышал, после этого в магазинах Углегорска появилось много свободного места. Стояли они много месяцев на Донецк-Северная это на ясиноватском шоссе. Дойдем и до этого эпизода в своем рассказе. Так вот, возглавлял он силовиков, а сейчас в бегах. Ну да ладно, буду последовательно излагать события, как я видел и запомнил.
Как можно более скрытно заняли мы позиции и изготовились к стрельбе. Дистанции были промерены заранее, так что по готовности открыли стрельбу. Надо сказать, что к Утесу у нас на тот момент были только БЗТ (бронебойно-зажигательный-трассирующий), значительно позже мы разжились Б-32 и МДЗ (зажигательный мгновенного действия). Промахнутся в такую цель было сложно. Но пули ПКМ, да что там ПКМ, пули Утеса не могли пробить остекление диспетчерской башни. Осталась надежда на ПТРС. Он не подвел, не с первого раза, первые пули отрикошетили, но все таки стекло начало сыпаться. Утес добивал осколки, даже ПКМ что-то там сделал. К сожалению, укров мы не подстрелили. Они успели убежать, было видно как они спускаются вниз. В общем, мы стекла побили, по левому флангу доложили, о том, что слышат шум техники. Из противотанковых средств, на тот момент у нас был только СПГ, я не очень высоко оцениваю это оружие. На большие дистанции попасть сложно, а вблизи лучше РПГ-7. Он и незаметнее, и мобильнее. Если не ошибаюсь, то из СПГ, мы подбили 1 танк и повредили 2 БМП, ну и немного укров осколочными ранили/убили, то ли дело из РПГ. В общем, пришло время отходить. Отошли без происшествий. Собрались у машин, пересчитали людей и вернулись в "располагу". Никто из начальства о выезде не узнал. Расход БК мизерный, да и тогда отчетность по сути отсутствовала.
Что следует добавить про аэропорт. Я туда наведывался еще не один раз. "Тайгу", как мне рассказали ополченцы с части, отправили домой, пил много. Там же я познакомился с Волгой. Воевать рядом с ним не пришлось, но запомнился он мне своим позитивом и "коммерцией". Мы с ним менялись, не столько из-за необходимости, сколько ради посмеяться, разными вещами, патронами, ИПП, антишоками. Сегодня он мне магазин за ИПП, завтра я ему этот же ИПП за тот же магазин, главное поторговаться. Воинскую часть на Стратонавтов наши оставили. Рассказывали, что укры настолько плотно обстреливали их артой, что житья не было. Был я после этого рассказа на территории части. Врали про обстрелы. Даже стекла в зданиях были целы. Я потом покажу что произошло с нашей частью, и мы ее не оставили.

Ваше благородие, госпожа Удача!

Перефразируя древних можно сказать, что человек бывает живым, мертвым и на войне.
Я начал воевать в апреле 2014 года. Меньше чем через год у меня было 2 осколочных ранения, 8 контузий и раздроблена нога. Мне повезло.
Многие считают, что подготовка помогает выжить на войне. Если вы хотите выжить на войне - не приближайтесь к ней.
Больше, чем подготовка на войне помогает выжить хладнокровие, не опыт, опыт позволяет сохранить хладнокровие. Ясный рассудок помогал мне принимать правильные решения. Но выжил я не благодаря хладнокровию.
Когда я пошел на войну я знал, что не доживу до ее конца. Я был уже мертв и потому не боялся умереть. Были случаи, когда я искал смерть не будучи способным сопротивляться усталости. Но усталость не самое тяжелое на войне.
Голод, страх, усталость забывается через время. Но нельзя забыть смерть друзей. Об этом помнишь каждый день. Иногда боль потерь становится совсем невыносимой и ты снова и снова вспоминаешь прошлое и пытаешься понять сделал ли ты все что мог.
Ведь именно я, как командир, принимал решение кто из моих друзей умрет сегодня, кто завтра.
Я плохой командир. Я был обязан отдавать приказ и оставлять их, так как смерть командира это смерть подразделения. Из трусости я всегда оставался с ними, с теми, кого я обрек на смерть. Иногда мы выходили без потерь. Иногда погибали мои друзья, но то, что я был рядом с ними не успокаивало мою совесть. Я, и только я, выбрал тех, кто умрет сейчас, а кто после.
К смертям на войне привыкаешь. Смерть бойцов в других подразделениях мало трогает тебя. Смерть твоих боевых товарищей убивает тебя снова и снова. Я выжил, но я погиб двадцать шесть раз.
Я много раз был на грани. Я выжил не из-за подготовки или хладнокровия, я выжил благодаря удаче. Шаг в сторону, сел в другую машину, отошел ответить на звонок, прилетело в соседний окоп, упало рядом - ранены все, кроме тебя. Многие считают это судьбой, вмешательством высших сил. Я считаю это удачей, ведь кто-то выигрывает деньги в лотерею, а я выиграл жизнь на войне.
Я выиграл жизнь не потому что я лучше тех, кто остался, не потому что лучше подготовлен. Мне повезло.
Со мной было много удивительных случаев, но больше всего меня поражают поступки людей. Подвиг и подлость в разных людях и в одном человеке одновременно. Я был готов к войне, но я не был готов к поступкам людей.
Речь не идет о героизме, как раз это воспринимается как должное.
Я не был готов к человеческой подлости. Именно это на войне удивляло меня больше всего.
В первой волне добровольцев бывают восторженные идиоты и циничные негодяи. Через время, восторженные идиоты, если выживут, могут стать циничными негодяями, но обратно - никогда.
У меня погибло 26 друзей, но умерло куда больше. Война беспощадна. Одних она убивает, других безжалостно оставляет в живых.

Андрюша

Он пришел в наше подразделение в июне. Точнее в наше подразделение пришли они - мужики из Красноармейска.
Мы ждали отправки в пионерлагерь и, чтобы не терять время, занимались самоподготовкой. К нам стали подтягиваться другие ополченцы. Сначала просто наблюдали, потом что-то начали спрашивать и даже участвовать в наших занятиях. Ребята из нашей группы охотно делились знаниями. Показывали им всякую всячину. Отвечали на вопросы. Вопросы были разные: принципы стрельбы, тактика и даже ножевой бой. Вот после этих занятий ко мне подошли ополченцы из Красноармейска, которые тоже ждали отправку в пионерлагерь. Они изъявили желание присоединиться к нашей группе. Я, как обычно, попытался отговорить новичков.
- У нас в подразделении сухой закон. Пить нельзя совсем.
- Нас устраивает.
- Мы воюем. В нашем подразделении у вас самые высокие шансы погибнуть или получить ранение.
- Мы пришли воевать.
- Вы не понимаете, - объяснял я, - война - это не кино. У нас тяжело.
- Мы все понимаем.
- Ну раз понимаете - добро пожаловать, - сдался я. Но, конечно, они ничего не понимали.

Я их взял и не пожалел об этом решении. Ребята были хорошие. Влились в наше подразделение без проблем. Один из них, Андрюша, стал вторым номером расчета ПТРС. Когда гоняли укров под Песками, я видел его рядом с Клаусом. Клаус стрелял по технике, и при каждом выстреле Андрюша, лежащий рядом, зажмуривал глаза. После боя Клаус подошел ко мне и попросил убрать Андрюшу подальше.
- Почему? - спросил я.
- Его постоянно рядом нет. Лучше я один буду.
- Я его видел рядом с тобой во время боя.
- Наверное это был единственный раз, когда он был рядом.

Я, конечно, убрал Андрюшу из расчета и зачислил стрелком во взвод. Клаус дальше работал один, патроны к ПТРС он носил в поясной сумке.
Прошло некоторое время. Подразделение находилось в располаге, работы на всех не было, поэтому работали малыми группами. Кроме ополтосов в располаге жили женщины. Кто-то пришел вместе с мужем, так как дом остался под украми. В располаге проживали и жены погибших. Деваться им было некуда. Были и дончане, жилье которых было разрушено обстрелами. Женщины старались быть полезными. В основном, помогали с хозяйством. Они взяли на себя и приготовление пищи. А с питанием было туго. Людей было много, всех надо было кормить. И еще, эти чертовы сигареты. Но тогда оставались мои личные сбережения, которые я пытался растянуть на "подольше". Основная еда - каши, макароны, которые заправляли тушенкой, фаршем. По большей части еда была из гуманитарки. Но все равно приходилось продукты докупать. Хлеб покупали каждый день. Чтобы меня не дергали по пустякам, я еженедельно выделял кухне деньги на текущие расходы - на хлеб, специи, моющие средства и т. п.
В один из дней ко мне подошел Андрюша.
- Командир, дай деньги на хлеб. Меня кухня за хлебом отправила.
- Сколько надо?
- 80 гривень.

Я дал деньги. Андрюша ушел за хлебом. Перед следующим приемом пищи он снова подошел ко мне за деньгами. Я выдал деньги и пошел на кухню.
- Таня, что у вас с деньгами?
- Нормально.
- Хватает?
- Да.
- А на хлеб?
- Тоже хватает.
- Кто хлеб покупает?
- Андрюша как-то пришел и предложил ходить за хлебом, с тех пор мы ему деньги даем, он приносит. Недавно хлеб подорожал, но денег хватает.
- А сегодня приходил?
- Ну да, мы ему деньги дали полчаса назад.
- Хорошо, - сказал я и ушел. - "Не пойму, - думал я, - деньги на хлеб он взял на кухне и у меня. Ну не ворует же он их". Надо разобраться.

Я пошел в ближайший магазин, где, как я думал, покупался хлеб. Продавщица увидела меня и заулыбалась.
- Здравствуйте, - улыбнулся я ей в ответ, - у вас есть хлеб?
- Есть, свеженький, берите.
- А сколько стоит?
- Для ополченцев бесплатно. Берите сколько нужно.
- А вообще, сколько стоит?

Продавщица назвала цену.

Я распрощался, вернулся в располагу и вызвал к себе Сбшника. Я коротко обрисовал ему ситуацию. В голову ничего хорошего не приходило.
- Может быть он в другом месте покупает? Может он не знает об этом магазине? Может быть в этот магазин ходит кто-то из другого подразделения?
- Разберемся, - пообещал Сбшник, и с жалостью посмотрел на меня. Возможно он не считал меня придурковатым, но вне всякого сомнения в его глазах я был очень наивным.

Утром Андрюша пришел за деньгами.
- Сколько? - спросил я.
- 80 хватит, командир, - ответил Андрюша.
- Хлеб по чем?

Андрюша назвал цену, сильно выше той, которую назвала продавщица.
Я выдал деньги и Андрюша ушел.
Через время пришел Сбшник и доложил, что ошибки нет. Андрюша ходил в тот магазин, в котором я был вчера. Хлеб Андрюше дали бесплатно. Кроме тех денег, которые я дал на хлеб, Андрюша взял деньги на кухне.
Я два дня ходил охуеvshiй. (* не могу подобрать другое слово*). У меня не укладывалось в голове, как так можно поступать. Как можно обворовывать своих боевых товарищей? Как можно так крысятничать? И эти два дня я исправно выдавал Андрюше деньги на покупку хлеба. Я пытался найти какое-нибудь объяснение, оправдание этому поступку, и не мог этого сделать.
Андрюшу не расстреляли, не прострелили ногу, не определили "в роботы". Вскоре его "ушли" из подразделения. Я некоторое время присматривал за ним. Андрюша стал работать по специальности. Через время Андрюша завел гараж в Петровском районе, в котором хранил намародеренное.
Я до сих пор не могу понять поступок Андрюши.
А хлеб? Хлеб нам стали привозить с хлебзавода прямо в располагу. Спасибо им за это.

Челночная дипломатия и точка "Небо"

Эпиграф

Однажды у Генри Киссинджера спросили: -- Что такое челночная дипломатия?
Киссинджер ответил: -- О! Это универсальный еврейский метод! Поясню на примере: Вы хотите методом челночной дипломатии выдать дочь Рокфеллера замуж за простого парня из русской деревни. Как это сделать?
Я еду в русскую деревню, нахожу там простого парня и спрашиваю:
-- Хочешь жениться на американской еврейке?
Он мне: -- Зачем?! У нас и своих девчонок полно.
Я ему: -- Да. Но она -- дочка миллиардера!
Он: -- О! Это меняет дело...

Тогда я еду в Швейцарию, на заседание правления банка и спрашиваю:
-- Вы хотите иметь президентом сибирского мужика?
-- Нет, конечно же, -- говорят мне в банке.
-- А если он, при этом, будет зятем Рокфеллера?
-- О! Это, конечно, меняет дело!..

И таки-да, я еду домой к Рокфеллеру и спрашиваю:
-- Хотите иметь зятем русского мужика?
Он мне: -- Что вы такое говорите, у нас в семье все -- финансисты!
Я ему: -- А он -- президент правления Швейцарского банка!
Он: -- О! Это меняет дело!

Рокфеллер зовет дочь:
- Сюзи! Пойди сюда, мы нашли тебе жениха. Это президент Швейцарского банка!
Сюзи: -- Фи... Все эти финансисты -- дохляки или голубые!
А я ей: -- Да! Но этот -- здоровый сибирский мужик!
Она: -- О-о-о! Это меняет дело...

Точка "Небо" представлял собой наблюдательный пункт укров, организованный в шахтном копре, расположенный в населенном пункте Пески.
Мне она мешала. Собираемся выйти через взлетку поработать на той стороне. Выдвигаемся. Слышим в рацию:
- Говорит "Муравейник", наблюдаю тепловой след на взлетке.
- "Небо", подтверждаю. Наблюдаю.. раз, два... 7 человек.

Приходится отходить. Хорошо если "Небо" не вызывает "Оркестр" или "Джаз-бенд" (укровская арта)
В другой раз собираемся навестить Пески. Выходим вдоль "Бычатника" к "Кирпичному", засекает нас эта зараза, и мы часами лежим, пережидаем обстрел, чтобы отойти. Мешает мне жить эта точка "Небо".
Нельзя сказать, чтобы ее не трогали ополтосы. Они ее время от времени "кошмарили", иногда удачно.
Стал я думать, как ее уничтожить. Война уже давно выросла из "автоматной", а значит нам должны помочь "боги войны" решил я. "Боги" благосклонно приняли от меня подношения, внимательно выслушали, задали уточняющие вопросы о характере цели. После чего быстро посчитали и озвучили предполагаемый расход снарядов на уничтожение этой точки. Мне поплохело. Где взять столько б/к я не знал. Ну что ж, первое решение не всегда лучшее, значит надо искать еще варианты. Что из себя представляет шахтный копер я знал, танк должен справиться.
Танкисты встретили меня радушно. Поговорили о том, о сем, оказалось, что они воевали под Иловайском. Я не стал им говорить, что был там и они с воодушевлением рассказывали мне о тех боях. Узнал много нового.
В принципе, танкисты - настоящие казаки, не возражали повоевать, но без разрешения выезжать они не могли. Были и другие незначительные препятствия. Сходил к Бате, объяснил ситуацию, получил добро. Танкисты, получив приказ от Бати, обрадовались, но предупредили, что потребуется время на подготовку. Сели посчитали необходимое. Танкистам было нужно масло, соляра, какой-то шланг, снаряды. Танкисты от нашей помощи в ремонте отказались, сказали, что приведут машину в порядок сами. Я озадачил необходимым зампотеха. Он внимательно меня выслушал, подумал и сказал, что все решаемо. Посчитал предполагаемый километраж и срезал запросы танкистов на масло и соляру. Все равно соляры требовалось очень много, а трогать НЗ, я не хотел.
Вечером на построении я объявил, что нам нужны деньги на соляру, подробности будут рассказаны после проведения операции. Желающие помочь деньгами могут подойти после построения в штаб. Быстро собрали сумму, достаточную для покупки соляры. Да, тогда так казаки и воевали - за свой счет.
Осталось достать снаряды. Где их брать, я не знал. Но как говориться, сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. Начал обзванивать знакомых и интересоваться у них, где можно достать танковые снаряды. Этот вопрос никого не удивлял, но долго помочь мне никто не мог. Позвонив очередному знакомому, я услышал уже привычный ответ, что снарядов нет, но вроде бы у ХХХ были.
- Что нужно ХХХ, - спрашиваю я.
- Вроде бы разгрузки искал.

Беру номер телефона ХХХ, звоню, представляюсь.

- Здорово, дружище, говорят тебе разгрузки нужны.
- Да.
- У меня есть несколько штук, что можешь взамен предложить?
- А что тебе надо?
- А что у тебя есть?

ХХХ начинает перечислять. Выражаю скуку и не интерес. Говорю, что ничего из перечисленного мне не надо. Разгрузки у меня хорошие, почти новые, поменяю на полезное у других.
- Хотя, - говорю я, затягивая паузу, - кажется снаряды были нужны YYY, а он мне за это КПВТ обещал. Подожди, я перезвоню.

Кладу трубку и минут 10 занимаюсь своими делами. Выдержав достаточное время перезваниваю.
- Снаряды танковые возьму. По курсу одна разгрузка в обмен на столько снарядов, сколько влезет в мою легковую машину.
- По рукам.

Эх, пропал во мне барыга.
Осталось найти разгрузки. Очередное вечернее построение. Говорю, что нужны разгрузки. А на войне, это ценность побольше денег и наград. Ребята мнутся, но патриотизм сильнее жадности. Тем более, что обещаю при первом же удобном случае вернуть новыми. Собрали разгрузки, привели их в порядок.
Машина, формально, у меня была легковая. Владелец снарядов выразительно на меня посмотрел, но промолчал и не возражал. Несколько ходок, танкисты довольны. Ну что ж, теперь наконец можно заняться войной.
Проехал по ЛБС, присматривая позиции, все таки позиция, которую мы присмотрели недалеко от шахты "Октябрьский рудник" была лучшая, но стрелять не мне, так что требовалось одобрение командира танка. Посадил его в машину и поехали по предполагаемому маршруту. Проехали железнодорожный мост, махнули пропуском на "Востоковском" блок-посту. По ул.Артемовской до пр.Маршала Жукова. За Октябрьским рынком свисали перебитые троллейбусные троллеи. Обратил на них внимание танкиста и предложил их убрать в день операции, так как они могут обездвижить танк. Он надо мной посмеялся. Что ж, специалисту виднее. Доехали до предполагаемой позиции. Командир танка осмотрелся. Позиция ему понравилась. Я его предупредил, что сюда заранее выдвигается разведка, которая будет их прикрывать. Это ему понравилось еще больше.
Технические вопросы были решены, осталось дело за малым. Этот участок фронта контролировал "Восток", значит нужно согласовать действия с ними, да и вообще получить в корпусе разрешение на работу. За этим я обратился в разведупр. Объяснил ситуацию, показал видео, дал послушать данные радиоперехвата. Начальник разведупра мне нравился, толковый дядька, так что проблем с разрешением на работу не было. Подготовили БРку (Боевое распоряжение), дали мне выписку. При мне позвонили в штаб "Востока" получили добро на прохождение техники.
К этому моменту танк был полностью готов. Масло и соляру привезли. Для красного словца стоило бы рассказать о том, как мы подъехали заправляться на АЗС на танке, но этого не было, топливо заливали в бочки, которые привезли танкистам на базу. К операции все было готово.
Еду на блок-пост, уточняю на счет прохождения техники. Старший на блок-посту морозится, никто ему ничего не сообщал. Прошу перезвонить в штаб. Он набирает, долго разговаривает с кем-то из руководства. Потом говорит мне, что начальства в штабе нет. Еду в штаб "Востока". Начальство на месте. Уверяют меня, что все необходимые приказы отданы. Прошу при мне перезвонить на блок-пост и дать команду пропустить технику. Перезванивают, командуют пропустить технику казаков.
Приезжаю на блок-пост, старший говорит, что никакой команды не поступало. Выписку из БРки игнорирует, корпус им не указ. Из уважения к "Востоку", рядом с которым мы частенько воевали, катаюсь так неделю. Потом мне это надоедает.
Приказываю собрать группу из российских добровольцев, прибывших с Урала. Почему уральцы? А потому, что подделать их непередаваемый говор крайне сложно, понять без привычки тоже. Изыскиваю самые новые горки, наколенники, автоматы и прочее. Главное требование -- все должно быть одинаковым и новым. Исключение - автоматы, все должны быть наворочены, как у комендантских. Нашиваем им на форму флаги РФ и другие атрибуты. Инструктирую, что нужно делать. Готовлю вторую группу из самых хладнокровных бойцов и ставлю задачу перед ними. Разведка на поселке уже давно. Танкисты в режиме готовности. Назначаю операцию по обстрелу точки "Небо" на завтрашнее утро.
Утром, затемно, начинаем движение. Перекрестки при прохождении танка перекрываем заранее, хотя еще комендантский час и нет движения, но береженого Бог бережет. Добираемся к железнодорожному мосту без происшествий. Выпускаю первую группу из российских добровольцев. Они на "крутой" машине подъезжают к востоковскому блок-посту. Просят вызывать старшего. Когда старший является "уральцы" представляются "автономной группой сил специального назначения министерства обороны Российской Федерации", блок-пост разоружают, разоружают и отдыхающую смену в доме напротив поста. Служили бы у меня лица кавказкой национальности, возможно действовал бы "спецназ Кадырова".
Выдвигается вторая группа, которая скрытно занимает оборону на перекрестке Артемовской и Жукова. На виду остается несколько человек с автоматами.
Начинает движение танк. Я с торжеством мог бы сказать -- я же говорил! Но хоть я и оказался прав, радоваться нечего. Танк намотал провод на катки и застрял возле рынка. Минут 20 танкисты возились, прежде, чем смогли продолжить движение.
Пока танк выезжал на позицию, на перекресток, где осталась группа прикрытия, приехали востоковские, которые начали угрожать сжечь танк. Они наверное думали, что на перекрестке только несколько человек с автоматами. Попросили их сидеть в машинах с поднятыми руками, никуда не звонить и не делать резких движений. Просьбу подкрепили демонстрацией РПГ и ПКМ. И действительно, добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем одним добрым словом.
Танк добрался до позиции и открыл огонь.
Недолго поработав, танк начал отход. За ним двинулась разведка. Остались наблюдатели, которые фиксировали работу укров, засекали огневые точки, в том числе время отклика на раздражитель.
После прохода танка попрощались с востоковцами на перекрестке. Потом распрощались с теми, кто стоял на блок-посту. Самое смешное, что они все прекрасно поняли и никаких претензий не высказывали и, как показалось, одобряли наши действия.
Изначально было ясно, что за один раз сковырнуть точку "Небо" не получится. В план входил регулярный обстрел с разных позиций и из разного оружия, в том числе из ПТРС. Но, хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах. Доработать точку "Небо" нам не дали. Нас перебросили на другой участок фронта с новым заданием, о котором я расскажу в другой раз.