![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
interest2012warНачнем мы опять с нашей любимой вводной. Несколько детей, с пробудившейся в душе Русью, принимают решение отстаивать интересы расы и нации. Сколько их таких было… никто не знает. Взгляд цепляется за детали: испуганные глаза, долговязые нелепые фигуры в нелепых ботинках. Каждый из них дома, перед зеркалом, кажется себе очень страшным, и прилипает к лицам оскал, пугающий родителей. Но достаточно выйти на улицу, и перед первым своим боем детский лица теряют решительность. «Мама, забери меня отсюда» - читается на лицах, все смотрят друг на друга и каждый боится показать другим, что он испугался. Не важно сколько их там, на улице. Это не банда, и не бригада, и даже не несколько противников – они слабее, чем каждый из них по отдельности. Причина в том, что каждый надеется на другого… и никто не имеет настоящей воли. Из этого предстоит воспитать бойцов… или бригадиру, или собственно говоря самой жизни.
«Скинхеды могут тока дворника толпой запинать! По одиночке они трусы!» - разносится в обывательских суждениях. Стоп! Дворника, говорите? Можно и дворника.
А теперь, читатель, вспомни себя в 16 лет. Себя и пару-тройку своих приятелей. И подумай о том, как это лучше сделать-то – толпой избить увесистого гастарбайтера? Натурально, прыгнуть и накрыть? Где его взять для начала, как не огрести от него самим, не дать удрать, и как эффективно отработать, с учетом собственной массы каждого бойца менее 60 кг, неумения драться, а также того, что жертвы как правило гораздо здоровее, взрослее, и совершенно не хотят на тот свет.
…Первые акции всегда происходят очень похоже. Толпа догоняет одинокого прохожего, окрик «стой» - и немая сцена. Тот самый «дворник» недобро смотрит на акционеров… и разжимаются кулаки, а у того кто окрикивал, начинает дрожать голос. Это не так просто – взять и ударить, серьезно ударить человека, который тебе ничего не сделал. Все стоят и смотрят, и вот кто-то трусливо пинает жертву, и тут же убегает, испугавшись содеянного, а за ним врассыпную остальные. Пнутый гастарбайтер часто еще и в погоню пускается, рассказывая потом с гордостью о погнанных скинхедах. Большая удача, что когда эти темы были распространены, редкостью было травматическое оружие. Кроме прочего, палятся на подходе к жертве такие «акционеры» совершенно чудовищно, и можно не то что применить пистолет оборонительно, но и не спеша достав и зарядив расстрелять их как в тире. Спустя пару эпизодов количество участвующих в них лиц уменьшается вдвое. Половина не может выдержать даже просто нервное напряжение, которое испытывает человек, из уютного дома выходящий на вольную охоту.
Те, кто остаются, начинают заметно умнеть.
Первая мысль которая приходит в голову каждому – как же быть с бардаком с началом «акции»? Тут есть два пути. Первый, интуитивно осваиваемый – описанный в нашем эпиграфе. Из состава эмпирически выделяется самый тяжелый и здоровый боец, ну или с наилучшим ударом, который каждый раз прыгает первый. Минус этого в том, что успех акции напрямую зависит от этой первой атаки: в случае если ведущий будет отбит, остальные разбегутся следом. Таким образом, весь прочий коллектив ассистирует «солисту», и никто ничему не учится. Если речь идет о стабильном составе, иногда это и неплохо: так в банде формируются специализации участников в драке. Если же составы собираются спонтанно, то оставшиеся без форварда все остальные оказываются бесполезны.
Второй путь основан на подходе, похожим на логику позиционной борьбы: работать от позиции, а не от техники. Момент первого удара обуславливается тем, когда жертва оказывается в пределах поражаемой зоны двух бойцов одновременно. Легко можно проверить в спортзале: когда тебя бьют двое не по очереди, а именно синхронно – кто-то все равно попадет. Даже если бойцы хилы физически, одновременная атака дает достаточное время всем остальным, а нужно буквально секунду. Таким образом, для начала акции требуется всего-навсего занять правильную позицию. Иногда окружив, когда кто-то забегает впереди, а остальные догоняют. Иногда с разбегу – тогда нужна одновременная атака с тыла. Иногда перекрыв дорогу, в таком случае бить следует с фронта и с фланга, лучше всего со стороны слабой руки. Тут и начинается одна из главных закономерностей группового нападения: рулит не индивидуальная сила, а синхронизация действий. Чтобы начало акции стало успешным, на весь состав молодежи достаточно одного человека, который понимает что делать – который дождется первого удара, и вторым номером сработает в нужным момент. В групповых раскладах именно двойки и тройки являются основным тактическим звеном, причем при выраженном лидере данного построения, который работает первым номером. Разумеется, неукоснительное соблюдение этого принципа минимизирует любые случайности при начале «акции», ну и обеспечивает независимость от какого-то одного участника со специализацией «разжигающего».
Лично я, будучи достаточно легким, если доведется попасть в массовую драку с вообще незнакомым составом участников, постараюсь пристроиться к господину потяжелее и помассивнее, синхронизируя его действия со своими. Буду бить и добивать тех, с кем он сцепился, держать сторону его слабой руки, и не давать пролезть в тыл. Меньше шансов огрести обоим, причем драться буду больше я, а пиздюлей получит больше он. Если же есть возможность тренироваться, то при таком понимании вопроса как раз единовременное начало драки, когда второй или второй и третий номера – дополнительные пары конечностей первого номера, залог ее успеха. Как при этом дерутся участники сами по себе – вопрос второстепенный, так например легендарный А. как рукопашник ничего особенного из себя не представлял. Оставшись на своем разрядном уровне, он просто не видел мотивацию расти дальше: при таких же напарниках лишняя пара рук решала гораздо больше проблем в драке и была куда эффективнее, чем особо отточенный навык удара или броска КМСа или мастера спорта.
Вторая проблема, сразу же следующая после первой – как не дать жертве удрать? Если первый удар наносили деятели типа известного читателю М., то эта проблема имела факультативный характер. Обычный лоукик, попавший по месту, начисто лишал жертву способности к бегу. Но большинство молодых коллективов на начальном этапе своей карьеры не имели в своем составе ни одного человека с поставленным ударом, и нужно было что-то с этим делать. Правильный ответ один: вязать жертву захватом и грузить своим весом. Причем делать это не в статике, потому что здоровый мужик повисших на нем подростков и раскидать может, а в динамике – растаскивая и закручивая. Тут раскрывается вторая специализация после начинающих конфликт – мастера задержки на месте с явным борцовским уклоном. Самое грамотное завернуть противника раком, заставив нагнуться. Сделать это можно повиснув на любой из рук, а равно завернуть рывком за одежду или волосы. После этого сразу открываются две замечательные цели: лицо снизу, куда можно хорошо пробить с ноги, и главное – затылок! Если добиться красивого «спортивного» нокаута на улице, с перегруженным адреналином противником с мотивацией выжить как у загнанной в угол крысы бывает сложно, то поражение затылка ведет к потере координации всегда. В практике «фольксштурма» в классическом эпизоде именно удар туда стал единственным и фатальным на всю акцию, но это уже мастерство. А так даже несколько неуверенных ударов руками по затылку в сочетании с прилетевшим в щщи тяжелым ботинком ставили точку в этой части акции, переводя ее сразу в финальную стадию. Ну и все известные мудрости - не толпиться, не лезть под удары товарищей, особенно аргументом, вытягивать на удары друг друга, держать ритм и бить поочередно, ну или один держит второй бьет.
Финал всегда один: добивание. Для добивания дезориентированную жертву переводят в партер, когда рывком, когда как. Из спортивного арсенала лучше всего себя зарекомендовали задняя подножка, подхват, отхват, ну и редко что-то еще из борьбы. А еще чаще – тайская «скрутка», идеологически близкая к тому, что происходит во время акции, так как делается она из клинча. Именно до грязных и корявых вариаций «скрутки» додумывались почти все активные акционеры, ну а лучшие делали ее легко и красиво, изучая данную технику там, где положено – в спортзале. После перевода в горизонтальное положение следовало очевидное добивание ногами – как правило всей толпой. Читатели уже знают, что для этого нужны топчущий удары ногами в голову и уязвимые части тела – кисти рук, локти, колени, и пробитие почек и хребта. А юные дарования как правило начинали с корявых футбольных пинков пыром ботинка – что увеличивало время на добивание втрое от нормального. Венцом же грамотных действий являются прыжки на голове. Кроме того что прыгать на голове весело и прикольно, эта техника компенсирует малый вес исполнителя, так как сила земного притяжения обеспечивает достаточно хорошую сытность данной процедуре.
По мере роста мастерства исполнителей происходит оптимизация всего процесса. Среднее время акции у начинающих скинов не превышало двух минут, у опытных – тридцати секунд. Как только вместо того, что я описал в начале, действо начинает быть рациональным, теряет значимость масса и подготовка жертвы. Это вначале сакраментальный дворник действительно опасен для «акционеров», а по мере роста мастерства бойцов и спортсмен высокого уровня имеет мало шансов, если упустил момент для контратаки в самом начале. Потом завязнет, уже навсегда. Оптимизируется и количество: так при слаженности действий становится возможным атака без явного численного превосходства: если в начале шестеро могли огрести от одного, то по мере роста профессионализма оптимальное число бойцов 4-5+1, зачем «плюс один» рассмотрим ниже. Сработанная же пара и тройка вполне может мутить на равный состав. Такой бой все равно не будет честным, так как в случае атаки пары например двоих прохожих каждая из жертв будет драться с двоими, а не двое на двое. Так что это тоже показатель профессионализма, а не какой-то честности, которой нет и не может быть при работе на результат.
Чем же объяснить успешные эпизоды того, как от скинов отбивались? Для раскрытия этого феномена, упомяну золотое правило прямого действия. Врагов у расы и нации несчетное множество, а ты у себя один. Поэтому в случае возникновения любой сложности и неожиданности по ходу событий акцию нужно прекращать, и немедленно отступать. Несоблюдение этого правила чревато множеством форс-мажоров, от тяжелого ранения кого-то из своих до принятия и последующей посадки. Тот, кто отступил не вовремя, иногда может быть и трус, а вот тот, кто вовремя не отступил – всегда мудак.
***
В предыдущей главе было сказано, что для успеха бригаде нужно было уметь быть единым целым не только в драке, но и за ее пределами. Больше половины успеха акции – в грамотно поведении «до» и тактически верных действиях «после».
Суровое праворадикальное ремесло гораздо больше чем из коротких секунд экшна состояло из долгих и унылых часов кружения на своих двоих в поиске достойного объекта. Первыми и главными врагами бригады являются не столько оппоненты и милиция, сколько холод и усталость. Как найти в городе подходящую жертву? Где это можно сделать таким образом, чтобы оттуда потом уйти? Ответ на эти вопросы был один – поиск, чаще всего – путем многочасового патрулирования. Были и исключения, наподобие всем известных охотничьих угодий и заповедников типа гук-общаг, но все же основную массу нападений делало патрулирование.
Большую часть года погода на Урале не располагает к долгим прогулкам, и облик местных скинов претерпел существенные перемены по сравнению классическим. Тяжелые ботинки больше служили не для форсу, а месить грязь; место бомберов большую часть сезона занимали теплые куртки для охранных предприятий со множеством карманов и капюшонами, под которыми были вязаные шапки. Футбольные «розы» а иной раз и просто длинные шарфы заматывали низ лица не столько вместо маски, сколько от ветра. Ошибки в снаряжении вещь достаточно неприятная – драться закоченевшими руками идея сомнительная, равно как и бегать в тулупе. Поскольку нашивки и прочее палево быстро отошли в историю, со стороны эти мобы выглядели забавно: светлый низ, обычно джинсы, тяжелые ботинки, черная форменная куртка и шарф. Человеку в теме видно таких было издалека, но это не мешало производительности труда, да и опознать кого-то одного из них было проблематично. Насколько такие выделялись компактной группой, настолько же и терялись в толпе. Летом место «громов» занимали клетчатые рубашки и поло, в сочетании с олимпийками или продукцией местного магазина «фан-спорт», где из одинаковых турецких фуфаек базовых расцветок – черной, серой и синей, шились на выбор все паленые бренды – «лонсдейлы», «питбули», «фред перри». Если зимой бригады смахивали на какое-то охранное подразделение, то летом коротко стриженые господа в одинаковых фуфайках, из-под которых виднелись аккуратные клетчатые воротнички, походили на воспитанников казенного учреждения типа детского дома или приюта. Примечательно, что по мере развития торговли через Сеть и распространения подлинных и правильных шмоток, отвратительный фейк производства фан-спорта продолжает котироваться – уже как признак олдовости, так как фан-спорт почил в бозе.
Отдельных слов заслуживает описание такого культового предмета, как тяжелые ботинки. Прочие элементы стаффа носили все же вспомогательный характер, хоть и без сомнения полезный, например с целью не замерзнуть и помешать опознанию со стороны, при узнавании своими, а у ботинок особая роль и место в движе. Во многом это даже не столько обувь, сколько орудие производства. Вообще с тяжелой обувью связано немало мифов и легенд, и первая из них – «два кастета на ногах». Наличие стальной вставки в носке считалось залогом сокрушительных ударов и особой помощью в драке. Правдой это было лишь отчасти: добавив эффективности некоторым действиям, наподобие футбольного пинка в голень, наступания на кисть руки, удара в подъем стопы, они сильно ограничивали бьющего в маневренности. По сути эта вещь идеальна для запинывания, а не для драки. Так сакраментальная реклама «Камелот – зубы на твоих ногах!» отчасти не лгала: были свидетели у извлечения человеческих зубов из твердой резины этих замечательных ботинок после пинка в открытую пасть. Опять же коммерческие модели этих изделий грешат избытком резины толстой подошвы, в то время как рулят вещи с минимально массой при жестком стакане. Главная же беда этого предмета снаряжения – в том, что бегать в таких достаточно сложно, хотя и можно. Ну а по мере освоения техники ударов ногами и прыжков на голове, многочисленные гриндерсы и камелоты вытеснили из прикладного раздела практичные легкие кроссовки, оставив классику приверженцам специфического стиля. Легенды о том, что в бомбере и гадах как-то особенно хорошо драться не более чем легенды, как и то что за бомбер невозможно ухватить. Драться можно совершенно в чем угодно, так что успех снаряжения «акционеров» был в сочетании трех вещей: как особо не выделяться из толпы, как быть одетым тепло и удобно, и как при этом иметь возможность опознать своих. Сейчас эта тенденция вообще привела к спортивным штанам, кроссовкам и курткам, когда только очень мелкие детали могут отличить специфического персонажа от обыкновенного гопника.
Снаряжение имело важную роль для успеха предприятия… но для патрулирования нужны были и цели. Тут опять же преступная среда породила несколько успешных сценариев нападений. Самыми первыми осваивались методики случайного промысла – жертвами становились прохожие, отвечающие специфическим требованиям. Такие акции часто происходили вообще сами собой, без какой-то организации. Потом следовал этап освоения «охотничьих угодий», ну а завершали развитие адресные акции, которым предшествовала достаточно неплохая разведка. Немножко наособицу стоят наверное только «белые вагоны» - одна из самых жестоких и кровавых акций. Для «белого вагона» нужны электричка, длинный перегон, и жертва – которой некуда бежать. Сначала жертва забивается прилюдно до полусмерти, а потом – выкидывается на ходу поезда, после чего бригада исчезает на следующей станции. Высокохудожественное описание этого действия есть в книге Дмитрия Нестерова «Скины: Русь пробуждается», и я не буду смаковать подробности этого мероприятия. Тема акций в транспорте вообще достаточно интересна, так как в менее брутальном виде «белые вагоны» повторялись от маршруток до троллейбусов и метро. Единственное, чем интересны они по тактике – ни разу никто из пассажиров не вмешивался в происходящее хоть сколько-нибудь эффективно.
Активные «акционеры» со временем делали большие успехи в экспресс-анализе этнической принадлежности прохожих. У многих представителей складывалось понимание этого вопроса на уровне «жопой чую» - хотя случались и накладки. Говоря же о криминологической составляющей, при анализе успешности прямого действия можно сделать вывод о том, что ей способствовала рандомность жертв. Вычисление жертв накладывало отпечаток и на преступный почерк: объект следовало хотя бы рассмотреть. Кто-то использовал схему классических гопников, что грозило спугнуть, со всеми вариантами «стой пацан дай позвонить», а умные люди посылали скаута, вслед за которым жертва сопровождалась до удобного места экзекуции.
Если вернуться к процедуре избиения, то мы не обсудили только второй критический момент: как его прекратить? Вообще говоря, все активные действия по ходу «акции» сопряжены со стрессом, и на адреналине одинаково вероятны обе ошибки: что преждевременно отступить, оставив у себя в тылу озверевшую жертву в состоянии берсерка, что чрезмерно увлечься и не заметить критическое изменение обстановки в виде пришедшего подкрепления к избиваемому или экипажа ППС. Тут-то и нужен тот самый «плюс один» человек к составу, который будет отслеживать все эти вещи. Если делать по уму, то команду к отступлению только он и может подавать, а не кто попало от страха в произвольный момент времени. Один из наших персонажей, З., долго всех радовал тем, что атаковал врага с заблаговременным зарядом «отступаааееем!!!!» еще до начала драки – это было забавно, но вообще такого быть не должно. Роль разведчика-«скаута» очень часто перекликается с ролью следящего за обстановкой, и обычно ее выполняет тот кто хуже всего дерется. В легендарной бригаде А. этим вообще занималась девочка – что тоже классика определенного рода акций, когда милая девочка заманивает на «живца» свою цель под состав соратников.
Как правило, окончание нападения происходит в момент нанесения фатальных и явно тяжких телесных повреждений, а иногда и при доказанной смерти – особенно если зарабатываются «шнурки». Молодые бригады грешили преждевременным бегством – «шнурки» себе порой присваивали за просто хорошо побитый трофей, причем искренне веруя в это, так как у страха глаза велики. В случае необходимости в разбойном нападении, насилие применялось скорее достаточное чем избыточное – ровно для успешного изъятия ценностей.
И вот после отступления начинается последняя, но не менее важная фаза – прикладной бег с места преступления. Прикладной бег отличается от бега спортивного примерно так же, как «акция» отличается от турнира по миксфайту. База может быть и общая, но много нюансов. Во-первых, нужно элементарно уметь бегать, причем результативно и быстро.
Как-то раз тот же З. явился в свой университет с дикого похмелья, и сразу попал на урок физкультуры, на котором сдавали стометровку. Кое-как и очень уныло он проплелся на старт, в джинсах и тяжелых ботинках, слабо понимая кто он, где он, и зачем. В этот момент, одновременно со свистком, добрые соратники З. на три голоса завопили: «Слава!!! Мусорааа!!!! Отступаем!!!!». Мигом протрезвевший, З. показал отличный результат, обогнал сборника по легкой атлетике, и до самого своего отчисления скрывался от преподавателя, пытавшегося привлечь З. к соревнованиям за честь альма-матер. В процессе сдачи стометровки З. успевал оглядываться, а после финиша дал внушительный полукруг еще не полсотни метров, когда сообразил что с ним происходит.
Кроме собственно бега нужно владеть спортивным ориентированием на местности, используя сложности городского рельефа и проходных дворов, сочетая спринтерские рывки с вальяжным пересечением улиц, дабы не привлекать внимания. Если повезло и никто не гонится, то можно через пару кварталов спокойно сесть на общественный транспорт, а если не повезло то нужно как-то скрываться. В практике отлично зарекомендовал себя рывок за пределы видимости преследователей со впиской в закрытый подъезд, куда попадали как правило по коду «здравствуйте, почта, откройте пожалуйста!». Далее бригада отправлялась на последний этаж, откуда выписывалась по-одному, используя разные хитрости. Кто-то вызывал себе туда такси, кто-то – покупал букет цветов или габаритную сумку с продуктами чтобы не привлекать внимания в толпе. Самый наглый способ без сомнения применял Виктор: после некоторых сложных жизненных ситуаций он без зазрения совести вписывался к незнакомой девушке под зонтик, а то и просто брал под руку, отвлекая разговором. Таким образом достигалось сочетание полезного с приятным – кроме прямой цели пару раз этот герой обеспечивал себе еще и приятный досуг. Так город сам по себе создавал достаточно неплохие условия для маскировки.
Общее для прикладного бега во всем его многообразии – организованный характер отступления. К успеху приходили лишь те, для кого это было прямым продолжением нападения, с сохранением группового взаимодействия – а не заканчивалось хаотичным разбеганием по кустам от накрытого тела.
Прямое действие. Боевое ремесло - II
Из всех искусств между тем важнейшим для бригад было искусство применения аргументов – именно того, от чего отказался околофутбол. Как мы помним, личный состав даже успешных коллективов часто состоял из очень посредственных бойцов, а требования к «акциям» с некоторых пор предъявлялись довольно серьезные. Легковесная молодежь сталкивалась и с ножами для шаурмы, и с просто крупными и здоровыми объектами, у которых иной раз встречались и стволы – от газовых до боевых.
Такая ситуация требовала тактического превосходства – которое достигалось во-первых организационно, а во-вторых за счет применения надлежащих средств.
Для современной публики, воспитанной на доктрине оружия для целей «самообороны», нижеследующие рассуждения покажутся достаточно странными и непонятными – поскольку самооборонные доктрины и наше «боевое ремесло» находятся по разные стороны баррикад.
В основе «самооборонного» подхода к применению оружия лежит мысль как остановить посягательство на твою персону, и ключевую роль имеет именно останавливающее действие. Также важно то, что оружие дает возможность отбиться там, где без него это сделать невозможно. Поэтому актуальны быстрые системы ношения, мощные патроны, ножи с эффективной геометрией.
Для «бригады» же смысл оружия не в этом. Требуемого результата – покалечить или убить, можно добиться и без оного, так как если человека долго-долго бить толпой, то от этого он испортится, рано или поздно. Тактическое преимущество у организованной бригады и так колоссальное… так зачем же оружие?
Применение средств давало преступникам самый главный ресурс – время. Считанные секунды занимала обработка одной жертвы, а это раскрывало новые горизонты – например делала возможным зачистку мини-рынка, или нападение на нескольких потерпевших силами компактного состава. Никогда или практически никогда оружие не использовалось в симметричном конфликте – партизанская тактика была основана на всяческом уклонении от оного. Поскольку финишем всегда было бегство, это накладывало ряд требований на арсенал для охоты на людей. Во-первых средства должны были быть дешевыми и доступными, во-вторых – тихими, а в-третьих – компактными. Ножи, молотки, отвертки, заточки, комактные дубинки и недлинные обрезки железных труб и арматуры – все это нашло широкое применение у «акционеров».
Ударно-дробящие средства отлично зарекомендовали себя за два качества: высокое останавливающее действие и минимальный риск испачкаться в крови. Несколько ударов арматуриной по ногам снижали подвижность жертвы, а несомненным лидером практики был конечно же молоток. Не каждый молоток подходит для этой цели – большинство столярных и слесарных изделий слишком тяжелы, инерционны и ими попросту неудобно драться. Другое дело молоток типа керна – легкий, миниатюрный, с минимальной площадью бойка и довольно острым клинышком с другой стороны. К рукоятке привязыватся веревка, вторым концом на запястье, головка молотка берется в руку, а рукоять заправляется в рукав. Достаточно просто разжать пальцы, и из воздуха материализуется отличный легкий чекан – маневренный и управляемый. Эта штука способна наносить проникающие ранения, так как за счет малой площади замечательно пробивает цель. Были свои ценители этого средства, добившись немалого успеха во внезапном применении по цели. Молоток – прекрасный инструмент для первого удара. Несомненные недостатки оного – все-таки ограниченная применимость в драке и неудобство постоянного ношения.
Как несложно догадаться, настоящий «король» оружия нападения – Его величество нож. Эта тема мною очень любима и мне близка, поэтому немного подробнее остановлюсь на технике и тактике этого специфического применения ножа.
Если проанализировать особенности криминального применения ножа, то будут очень заметны отличия и тактически выгодных моделей, и техники от основ привычного нам ножевого боя. Практически нет такого действия как «порез», отсутствуют фехтовальные мотивы, да и сами ножи – как правило совершенно тупые, по форме приближенные к стилету или просто узкому колющему клинку. Происходит это потому, что если в спортивном ножевом бое большинство имеет намерение тренироваться без явного намерения применять, то в «бригадах» все с точностью до наоборот: есть намерение применять без какого-либо желания тренироваться и что-то изучать. С личным уровнем каждого бойца в ноже происходит то же самое что с рукопашными навыками – гораздо эффективнее работать не над улучшением техники владения инструментом, а над тактикой эффективного группового нападения. В симметричном поединке сложно нанести пять-шесть уколов в фатальные зоны даже по безоружному, когда тот готов дорого продать свою жизнь. А если на жертве висят еще двое соратников – ножевик может нанести и двадцать ударов, причем выцеливая и не спеша. Были в движении и свои мастера этого благородного ремесла, но в основной своей массе практики умели быстро и серийно колоть жертву до полного упокоения цели. Рост личного уровня проявлялся в уменьшении малорезультативных тычков по чем попало в пользу адресного поражения уязвимых зон. Тут есть свои нюансы.
Во-первых, крови в человеке довольно-таки много, и при нанесении ран с большой площадью или задевающих сосуды, ухлыздано будет все вокруг, а с заляпанной кровью одеждой еще до дома надо добраться. Когда бьют руками например одевают нитяные перчатки и подворачивают рукава. Поэтому же крайне нежелательно поражать ножом голову и шею кроме контрольного добивания, и по этой же причине практически у всех криминальных культур ножи для преступников стремились к форме стилета, а также уважением пользовались отвертки и шаберы. Высокое останавливающее действие широкого клинка с шириной раны компенсировалось серийностью и глубиной близко расположенных уколов – причем со стороны порой слышно было только хлопки от пробиваемой уколом одежды. Кровь вообще не выходила наружу – оставаясь где-то под курткой. Такие ранения не валят с ног сразу, порой на адреналине жертва вообще их не чувствует. Но заметно теряет в скорости, и уже никуда не может деться от остальных радостей в виде летящих ботинок и аргументов. Если нужно быстро посадить человека на жопу используя нож, практика родила три технических действия: укол в солнечное сплетение, укол под основание ягодицы и укол в пах.
Во-вторых, нож в общих групповых действиях должен быть грамотно вписан тактически. Очень мало было мастеров сольных партий с ножом – все-таки там нужно уметь им драться в условиях, близких к симметричным. Интересуясь изучением этого вопроса, я немало времени потратил на общение с ними – но именно в этой части ремесла ничего сверхъестественного не увидел. А вот в тактике группового нападения свои ноу-хау практика родила. Грамотный ножевик до последнего скрывал оружие, а во время нападения держался на расстоянии пары шагов от свалки – выискивая место для атаки и подхода к жертве. Как только соратники поворачивали оную боком или спиной – тут-то и следовал рывок к цели… и быстрое нанесение серии уколов. Большим почтением для этого пользовался кстати презираемый большинством основоположников ножа обратный хват – особенно для поражения цели сверху вниз, когда хотя бы нагнули к земле, или уже уронили.
В-третьих, именно нож культивировался в бригадах как личное оружие самообороны каждого бойца. Где-то за отсутствие ножа бойца штрафовали соратники, где-то использовались средства пропаганды – «без ножа ты лох и терпила», ну а кто-то правильные выводы делал самостоятельно. Даже при очень примитивной технике у человека без единого ограничителя перед его применением спонтанные драки выходили неплохо, что повышало безопасность жизнедеятельности бойца за пределами охотничьих вылазок. Иногда нож служил и способом разрешения междуусобных конфликтов, хоть и относительно редко – чаще хватало драки. Но мастеров короткого клинка сильно опасались задевать, а история движа хранит смешные моменты наподобие разрезанного крест-накрест ебала одного говорливого и непочтительного арийского воина. По сравнению с аналогичным эпизодом в Нефтеюганске потерпевшему повезло: на суровом севере за аналогичное прегрешение на морде вырезали свастику.
Какими были все эти изделия, действительно, а не в теории, боевые? Их отличала общая кондовость, дешевизна и примитивность изготовления. От самоделок до китайского ассортимента, но вещи были все с печатью рабочего инструмента. Арсенал бригады А. например выглядел не эстетичнее чем рабочий сундучок слесаря-сантехника: какие-то ржавые острые железки, отвертки, самодельные страшного вида дубины с шипами, сомнительного вида ножи. Из исторических параллелей могу вспомнить только наверное окопные самоделки времен Первой мировой – наверное схожие условия применения группами не слишком обученных бойцов, диктовали одинаковые конструкторские решения.
Завершая тему аргументов, не могу не вспомнить главное вспомогательной средство для нападений: слезоточивый газ. Живительный ирритант имел своих верных поклонников, но характеризовался выраженным недостатком: кроме собственно залитого газу доставалось и всем остальным, а бегать со слезящимися глазами удовольствие на любителя. Поэтому или баллончики применяли очень бережно и мало, или оставляли газ для развлекательных и хулиганских выходок, поскольку кроме суровых «акций» душа бойцов порой просила еще и лулзов.
***
Как несложно заметить, такая элементарная вещь как «акция» содержит массу тонкостей и нюансов, не всегда и не вполне очевидных. На высоком уровне данным ремеслом владели единицы, которые, собственно говоря, и рисковали минимально в процессе осуществления преступной деятельности. Основная масса «бригад» чаще реализовала бессистемные и хаотичные нападения, в которых накапливали опыт лучшие, которые делали следующий шаг – ну а их товарищи, не переросшие пьяные беспорядочные нападения, как правило, отправлялись сидеть. Успех прогресса в этом деле зависел от двух базовых свойств личности, которые обуславливали достижения в «прямом действии».
Во-первых, главная проблема бойцов даже не разгильдяйство и слабость, а рефлексия, когда человек начинает слишком много думать. В этом кроется большая опасность, поскольку задачи «акции» очень конкретные, и требуют не глобальных умствований, а предельного сосредоточения на решаемой задаче. Для достижения результата думать следует только и исключительно о том, что нужно сделать прямо сейчас: догнать, ударить, добежать до гаражей, перейти улицу, достичь транспорта. Не случайно все армии мира пришли к идее униформы и строевой подготовки – когда обезличивание отдельных участников становится залогом того, что подразделение будет работать как единый механизм. Для механизма нужны детали, а не уникальные личности. У тех же скинхедов стремление к униформе было заложено на субкультурном уровне – одинаковые стрижки, ботинки, куртки. Любые формы рефлексии ослабляют подразделение и являются источником опасности, когда вместо того чтобы делать начинают думать. Выгодное отличие наших героев от тех же самых «самооборонщиков» - умение мгновенно принимать решение и начинать жестко действовать тогда, когда это стало даже не необходимым, а просто возможным.
Вторая составляющая успеха – рационализм. Лучшие и самые успешные представители преступной среды не имели никаких сложных душевных переживаний в духе Достоевского, не смаковали насилие и за редким исключением не имели никаких патологических склонностей. В обычной жизни это были нормальные ребята: в меру дружелюбные, адекватные, вполне социализированные. По сути они решали не идеологическую и моральную, а чисто техническую задачу – как покалечить или убить, и именно игнорирование морали, а не ее подмена на мораль извращенную, обеспечивали достижение своей цели. Практически любые отступления от этого правила, включая чрезмерную веру в Идею – как правило заканчивались плохо, так как потеря рационального начала в принципах прямого действия становилась путем для принятия неверных решений в тактике.
***
Подводя некий итог для этой главы, хотелось бы сказать вот о чем. Представляю себе хор комментаторов, возмущенных содержанием инструкций как нужно правильно акционировать и раскрытием особенностей тактики. Мне это слышать достаточно забавно, поскольку научиться по книжке «прямому действию» примерно так же реально, как по инструкции научиться например трахаться. При первом прочтении мануала остается ощущение что все понял и все умеешь… но столкнувшись с практикой скорее всего обнаружится, что реальность и наши представлении о ней сильно отличаются.
Так вот, для осуществление «прямого действия» не нужно читать много слов, а нужно только одно: стать преступником. После этого момента единственным учителем и экзаменатором становится практика – усвоение материала происходит только в момент воплощения его в реальность.
А вот понимание того, как устроена преступная среда изнутри, на самом деле полезно широкому кругу читателей. Кому-то это позволит избежать лишних иллюзий при оценке своего боевого потенциала, ну а кого-то, надеюсь, убережет от участия в дурной «акции», так как зная базовые принципы нетрудно оценить себя и потенциальных «соратников» на предмет соответствия тех умений которые есть и тех, которые нужны.
Я не случайно столько раз повторяю, что пишу о преступности – это крайне важно для понимания написанного. Потому что каким бы не был романтическим и идеалистическим взгляд на «национальную борьбу», при выборе этого жизненного пути важно знать, что на практике не будет священной расовой войны, а будет ровно то что я описываю, с очень высокой вероятностью печального финала.
Рассказывать читателям про то, что калечить и убивать людей толпой, например, плохо, у меня желания нет – понимание этических рамок у каждого свое, и я очень надеюсь что возникает оно из более фундаменатальных источников, чем мой скромный труд. Совершать или не совершать преступление это довольно интимное дело каждого, и я не считаю себя вправе давать по этому поводу какие-то советы.
В этой главе о предмете было написано весьма обзорно – ясно, что тактика «прямого действия» гораздо обширнее. Но тут постарался во-первых не повторять написанное ранее по этой теме, а во-вторых – сохранить общую концепцию: не научить чему-то, а рассказать про определенное явление
Что еще осталось за пределами нашего повествования по теме тактики? Наверное, все что касается организации внешней и внутренней безопасности банды. Но про это мы поговорим в главе про борьбу с экстремизмом – там будут раскрыты как раз слабые точки этой формы преступного сообщества.
14. Добрыня Израилевич Штрайхер
История еврейского вопроса и Движения в точности соответствует классической закономерности, согласно которой то, что в первый раз является трагедией, во второй превращается в фарс. Это наблюдение в равной мере применимо что к еврейской проблеме, которая после известных событий Второй мировой выродилась в плохой водевиль с заранее известными ролями, что к значительной части Движения, которая по сравнению с историческими предшественниками из Германии представляло собой натуральный фарс. Тема евреев и русского национализма в исторической перспективе слишком академична для нашего разговора, так что поговорим лишь о некоторых ярких и запоминающихся персонажах.
***
Среди множества людей, в те годы относивших себя к Движению, чрезвычайно хорошо помню одного субъекта, сочетавшего в себе множество колоритных черт. Имя его пусть останется во мгле истории, а вот погоняло заслужило занесения на скрижали. Звали его Штрайхер, и подобно множеству относящихся к Третьему рейху прозвищ фамилию германского доктора-затейника он выбрал себе сам.
На первый взгляд и издалека Штрайхер производил впечатление. Достаточно взрослый – старше большинства наших героев, за сто восемьдесят роста и под сотню весом, Штрайхер всегда еще и выглядел соответствующе. Носил он черные рубашки, заправленные в камуфляжные штаны, которые в свою очередь заправлял в берцы. Куртки к этому гардеробу полагались исключительно расово верные – как правило уже известный читателю излюбленный акционерами «гром» со щитками на предплечьях. Все портило ебало – к габаритам и шмоткам прилагалась раздувшаяся физиономия с двумя подбородками и розовыми пухлыми щечками, затемненные очки с диоптриями и лохматая шевелюра как у Льва Давидовича Троцкого. Портрет дополняли топорщащиеся усы.
Сказать, что Штрайхер был националистом, значит не сказать ничего. Сам он себя относил к некоей «первой десятке экстремистов Екатеринбурга», и тут я склонен с ним отчасти согласиться. Пользуясь терминологией «грибных эльфов», Штрайхер без сомнения входил не в десятку – в пятерку самых отвратительных «неуподоблюсь» правого движа нашего региона. С юного возраста он неотвратимо шел к успеху. Еще на ранних курсах исторического факультета он не бил дворников и говнарей, а приложил руку к таинственной и ужасающей Лиге Арийского Сопротивления, чьи пропитанные ненавистью манускрипты занимают почетное место в моей коллекции экстремистских материалов региона. Лига Арийского Сопротивления вне всякого сомнения была правопреемницей другой известной Лиги - Сексуальных Реформ. Каждая буква их распечатанных на ризографе творений сквозила яростью национальной борьбы с проклятым Режимом.
Несмотря на внушительные габариты и грозный вид нашего героя, я всего один раз видел как Штрайхер дерется. Произошло это на праздновании Масленицы на льду пруда парка у Вознесенской горки, где Штрайхер вышел на ристалище, после назойливых уговоров и пинков, против кого-то из молодых РНЕшников весом килограммов этак шестьдесят пять при высоком росте. Спустя несколько секунд отмахивания руками зажмурившись, Штрайхер принял важное решение, которое я спустя годы увидел в известном сетевом комиксе про Толераста: «Толераст! Ты набьешь им морду? Нет, я подставлю им жопу!». Именно это Штрайхер и сделал – свернувшись под градом пиздюлей буквой «зю» подставил толстый зад под сытные подсрачники, которые ему не преминул отвесить оппонент. Полноценно, правда, жопой Штрайхера не воспользовались – не хватило толерантности. К чести бойцовских дел Штрайхера могу сказать одно: в отличие от многих столь же яростных арийских воинов, он никогда не приписывал себе победы в бою и на любые вопросы о прямом действии отвечал очень уклончиво.
Шли годы, ЛАС публиковала все более и более страшные воззвания, а Система все не рушилась. Надо было что-то делать, и Штрайхер примкнул к возрождавшемуся в те годы РНЕ второго созыва. Структура это чрезвычайно противоречивая, и мы обязательно к ней еще вернемся, а пока ограничимся общими вехами исторического пути РНЕ и Штрайхера.
Самой главной точкой соприкосновения Штрайхера и РНЕ безусловно стала одна из базовых парадигм, определяющих его личность. Как и у РНЕ, во всех бедах Штрайхера были виноваты жиды. Адольф Гитлер как-то сказал: «Самый главный жид, которого следует убить, это жид в себе – жид по имени Слабость, Трусость, Слюнявая жалость». Учение большинства премудков и к сожалению РНЕ периода упадка увы шло в разрез с мудростью Дедушки – вместо истребления положенных жидов они своих очень любили, культивировали, и наполняли жизнью созданные ими образы. Жиды, не дававшие покоя РНЕ, несли ответственность за геноцид русского народа, антинародные реформы и плохую жизнь самих РНЕшников. Когда человек верующий любое необъяснимое событие объясняет тем, что на все воля Бога, премудки дают не менее однозначный ответ – жиды виноваты! Как несложно заметить, метафизические жиды, в которых веровали истово и яро, плохо соотносились с конкретными представителями еврейского народа – ни в одном еврее не могло быть сосредоточено столь умное, хитрое и сильное Мировое Зло, как в тех призраках в которые верили премудки.
Штрайхер в этом пошел значительно дальше. Пытливый ум будущего историка вышел за пределы метафизического жидоедства, потому что в каждой жизненной проблеме нашего героя был виноват конкретный еврей. Жиды были повинны в несданных Штрайхером зачетов и экзаменов, они же заражали его гриппом а потом коварно пытались залечить от насморка до смерти в районной поликлинике. Даже в личной жизни Штрайхера преследовали евреи – не смотря на то что он учился на очень женском факультете, либо понравившаяся ему девочка не давала, так как оказывалась жидовкой, либо, как нетрудно догадаться – так как с жидом спала. Вообще говоря со слов Штрайхера жизнь у него выходила столь прекрасная, что с ней можно сравнить наверное лишь участь раба в клубе BDSM при крупной синагоге. По всюду были боль, унижение притеснения и дискриминация.
Эта тема была у Штрайхера коронной: найдя любого, даже не всегда националистически настроенного слушателя, он начинал свою волынку, которая могла продолжаться часами. Неоднократно Штрайхера в процессе разговора били; ну а кто-то как извлекал из этих рассказов массу лулзов. Помнится я долго разъяснял Штрайхеру, что в его провалах в личной жизни виновато лишь то, что у его соперников-евреев обрезанный хуй, а у него – нет, что обуславливало разную протяженность полового акта не в его пользу. С моей точки зрения сия тирада была изрядным издевательством… но глаза Штрайхера загорелись, так как с моей помощью он узнал о новой, особо гнусной форме еврейского заговора. Кульминацией стало подведение Штрайхера к мысли о необходимости совершить классический ритуал обрезания… кто бы знал как близок я был к страшной тайне!
Интересным образом сложились отношения Штрайхера и бригады А. во время эпизодического появления нашего героя в Дендрарии. Кто-то окликнул массивную фигуру, просто чтобы тот подошел. Метров с двадцати Штрайхер рванул с низкого старта, и в эту же секунду трое бойцов единодушно предложили его накрыть. Как читатель наверное уже догадался, с этого момента монолог Штрайхера о жидах пополнился строками про агентов сионизма среди скинов, но в целом тут он проявил благоразумие: имен не называл, в Дендрарии не появлялся. Так стороны симметрично проявили хорошую интуицию.
Борьба Штрайхера с Системой носила характер затяжной и позиционной. Главной своей миссией он полагал распространение разного рода экстремистских материалов, от собственноручно изготовленных до приобретенных от самых разных людей. Так длительное время Штрайхер терся с местной НБП, к которой прибился кажется после открытия для себя правды о скинхедах. Самому Штрайхеру это знакомство прибавило не только дежурный вопрос в свой адрес, давал ли он в жопу негру, который как известно задают каждому нацболу, но и сильно расширило ассортимент распространяемой макулатуры. Одновременное прочтение например «Лимонки», манускрипта ЛАС и листовки Баркашова «Апокалипсис в России» гарантировало неподготовленному уму неожиданный и сильный эффект, наподобие йогурта с маслом от селедки и соевым соусом.
Так и жил бы он в таком состоянии, пока не состарился, если бы одно событие не изменило его жизнь кардинально. Как-то раз, погожим весенним днем, Штрайхер вместе со смешанным составом юных РНЕшников и дружественного им довольно сильного молодого коллектива «акционеров», занимались раскидкой листовки «Апокалипсис в России» по почтовым ящикам новостроек района ЖБИ. Светило солнышко; и большая часть состава разглядывала проходящих девочек и присматривала места для будущих безобразий – дворы, привлекательные подворотни, скверы и зеленые насаждения.
…Где-то половина материалов была уже раскидана по ящикам, когда от одного из домов к остальным метнулась фигура одного из РНЕшников, и до соратников донеслось:
- Там мусора! Штрайхера приняли!
- Ох еб твою мать… - только и смог сказать бригадир союзного состава, который откуда угодно мог ожидать столь мерзкого явления как милиция, но только не от мирной воскресной прогулки с бумажками.
Сзади выли сирены, но отступление возглавил хороший и опытный полевой командир. Сначала все дали рваный зигзаг по полукругу, как бы навстречу преследователям, оказавшись за спиной того места, откуда удалось удрать спутнику Штрайхера. Короткий рывок по скверу – и вот новый двор, с длинной панелькой о десятке подъездов.
«Здравствуйте, почта, откройте, пожалуйста» - и вся компания в абсолютной тишине занимает площадку возле выхода на чердак многоэтажки. Идет время; сейчас как раз экипаж ППСМ нарезает круги по дворам. Никто не видел куда именно они делись – домов десятки, подъездов сотни. Единственное чего требует этот маневр – не спалить преследователям куда именно удрал состав, но в нашем случае все было сделано мастерски.
Неторопливо шло время. В тишине сидеть было скучно, и вот начались первые разговоры шепотом. Спасшийся рассказал как именно приняли Штрайхера.
- Ну вот кидаем по ящикам, и тут – мужик идет. Толстый такой, здоровый. Подошел, посмотрел – и ксиву нам, какой-то служащий муниципальный.
- Не мусор??? Дак по ебалу же… - перебил рассказчика один из скинов.
- ….Ну он Штрайхеру – «стоять», мол – задержан. Он встал смирно, и как собачка за ним на улицу пошел. Они мне полностью лестницу перекрыли – жопы толстые у обоих.
- По ебалу!!! – прозвучало уже хором.
В общем, так и дождались они ППСМ из опорника. Штрайхер обреченно пошел сдаваться властям, а его спутник, выйдя на улицу, дал деру, и отправился к остальной компании. История всем очень понравилась, и началось обсуждение того, как называется Штрайхер и что с ним нужно сделать. В это время у сбежавшего спутника Штрайхера зазвонил мобильный. Звонил Штрайхер.
- Да!
- Ты где? Ты выйди сейчас на улицу! – в голосе Штрайхера были слышны нотки сдерживаемых рыданий.
- Ебу дал??? Тебя отпустили? Ты где вообще!
- Выйди на улицу и подойди сюда! Это в твоих же интересах!
- Ты с мусорами что ли? Ты вообще понимаешь, что несешь?
- Они говорят хуже будет! Тебе! Выйди на улицу, я все им рассказал…
…Спутник Штрайхера отрубил вызов. Начали надрываться телефоны у всех тех, чьи номера знал Штрайхер – трубку никто не брал. Несколько человек из числа союзных скинов буквально валялись от хохота, наблюдая за этим партийным триумфом воли. Спустя еще полчаса все разошлись – покинув подъезд по одному, без приключений добрались до дома.
***
С того злополучного дня жизнь Штрайхера сильно изменилась. Его задержали, отпустили, потом вызвал к себе местный участковый… а больше, кроме участкового, никому нужен он не оказался. В Движе его личность приобрела известность, о которой он не мог и мечтать: о нем узнали буквально все. Была правда у этой известности и негативная сторона – отныне его погоняло стало синонимом ссученности и замусоренности. Нашлись острые языки, предложившие это явление измерять в Штрайхерах, приняв основоположника за единицу измерения. На его счастье в бригадах он не прижился, поскольку даже у довольно безразличных ко всему бойцов типа М. Штрайхеру полагался смертный приговор. Был ли Штрайхер действительно серьезно «замусорен»? Самое забавное что скорее всего нет. Для того, чтобы эффективно стучать, информатору следует владеть хотя бы нужными сведениями – а Штрайхера к серьезным темам не подпускали никогда.
Это обстоятельство привело к тому, что круг его общения сузился необычайно. Из РНЕ его выгнали, с нацболами отношения тоже были странные, старые соратники над ним глумились а новых не появлялось. Так Штрайхер оказался в прямом смысле слова на помойке Движения – а именно в кругу самых отвратительных неформалов и говнарей, которые с уважением поглядывали на его габариты, «гром» и камуфляж, заправленный в берцы.
Он закончил исторический факультет, и стал работать учителем истории. И снова случайность в корне изменила его жизнь.
Где-то то ли на улице, то ли у тех же говнарей в подземном переходе, он повстречал молодого человека по имени Антон. Антон носил «гром» и черные форменные штаны, и работал охранником. Несмотря на явные националистические взгляды , про Штрайхера он то ли не знал, то ли не слышал, то ли забыл что слышал. В целом это было неудивительно: Антон отличался совершенно нечеловеческой глупостью. Именно это его свойство привело к тому, что он никак не был вовлечен в Движ серьезно, хотя и очень этого хотел. За глупость его многие считали провокатором, например за бессмертный подвиг, когда подойдя к толпе правого народа, готовившихся к массовой, но незарегистрированной акции, он встал во фронт людей, изображавших прохожих и зевак и отсалютовал зигой, зычно гаркнув «Зиг хайль!», что очень понравилось всем окрестным милиционерам. В общем со Штрайхером они подружились, и очень скоро тот познакомил его со своим лучшим другом и соратником Сережей.
Сережа был мрачным типом лет двадцати пяти с опытом второй чеченской кампании. Бугристый череп, длинное пальто и дешевые брюки делали его очень похожим на классического героя начала девяностых, с которых в общем Сережа и брал пример по жизни. Жил он тогда в области, и мечтал о том как переберется в город и придет к успеху. В качестве средства для этого промышлял он классическими уличными грабежеми, которые начинались с «дай телефон позвонить», а заканчивались жестоким избиением прохожего. В качестве рабочего инструмента он пользовался несколькими пистолетами разной степени незаконности, от газового Иж-79 до криминальной переделки под .22LR. Кобура была непременным элементом его имиджа, таким же как пальто и шелковый шарф. В качестве напарника Сережа брал себе Антона, который несмотря на глупость был довольно здоровым парнем. Проблема была только одна: ночевать в Екатеринбурге жителю области было решительно негде, а ночные тусовки на автовокзале после успешных грабежей сильно увеличивали риск палева. Так и пересеклись жизненные пути Сережи и Штрайхера. Их познакомил Антон.
Единственной ценностью Штрайхера для них было то, что проживал он в отдельной комнате в квартире в центре города с мамой, которая сына надо полагать любила, и не препятствовала тому, что у него стали регулярно ночевать друзья. Впервые в жизни Штрайхер прикоснулся к чему-то действительно страшному и незаконному – это наполняло его жизнь силой и скрытым, потаенным смыслом. В его сознании Сережа и Антон были чем-то вроде боевиков-эсеров, готовивших на его конспиративной квартире что-то страшное и грандиозное, от чего содрогнется весь город и возможно даже Система. И он, своими руками способствовал этому – пусть и путем открывания двери ночью и нервного сна на коврике вместо собственной кровати. Сережа достаточно быстро понял с кем имеет дело, и, состирывая по ночам кровь с одежды, делал очень загадочный вид по поводу того, чем они занимались прошлой ночью.
В одном ожидания Штрайхера совершенно оправдались – благодаря новым друзьям он действительно страшно и грандиозно влип, а его погоняло еще раз прогремело на все Движение.
Со временем друзья стали брать своего нового знакомого на прогулки по городу, которые иногда заканчивались мелкими развлечениями наподобие трясения денег с малолеток. Так наши герои гуляли однажды в выходной возле Драмтеатра, что в Екатеринбурге возле областной Думы – «Белого дома». Прогулка прошла довольно мирно: Сережа отобрал деньги у скейтбордиста и утопил его скейтборд, Антон кого-то пнул, но тут им пришла в голову блестящая идея ограбить прохожего на крыльце здания Правительства Свердловской Области. Для полного счастья в этот день проходили выборы, и находящаяся и так на нервах охрана начала крутить незадачливых грабителей. А Сережа, то ли от дурости, то ли от опыта чеченской кампании, начал стрелять. Как их там не завалили уму непостижимо, но финал был немножко предсказуем: всех троих приняли. Кармический круг замкнулся: автором первого задержания Штрайхера стал сотрудник городской администрации, а во второй раз его приняла охрана администрации области.
Случай вышел громким. Все трое попали в СИЗО, по Штрайхеру подняли старые папки еще по первому задержанию, дома у него прошел обыск, и все совершенно охуели. Во-первых от количества всевозможных листовок, нашивок, брошюр и прочего палева. По картине у него дома у сотрудников милиции возникло явное ощущение, что раскрыли они как минимум заговор нацистов накануне Пивного путча. А во-вторых, мама Штрайхера оказалась еврейкой. Это многое объясняет: жиды, стало быть, виноваты перед Штрайхером с того самого момента, как сперматозоид его папы оплодотворил семитскую яйцеклетку. Кроме шуток, думаю что той женщине было довольно грустно в это время, поскольку навряд ли она была виновата в чем-то большем, чем в том что воспитала и вырастила идиота. Сам же Штрайхер со своим нацизмом точно повторил классический анекдот про Добрыню Израилевича в бане – «или сними крестик, или надень трусы».
Штрайхеру между тем пришлось очень плохо. Шел 2005 или 2006 год, и по правой теме самым активным образом работал УБОП, чьи сотрудники никогда не отличались особым тактом и предусмотрительностью. Штрайхер стал жертвой того, что всю жизнь занимаясь конспирологией и играя в революцию и борьбу с Системой, он отыскал себе конспирологически ориентированного слушателя. Теперь ему пришлось доказывать УБОПу отсутствие того, в наличии чего он годами убеждал самого себя и окружающих. Электрошокер, пиздюли, психологическое давление, пресс в камере – либо что-то из этого, либо весь список радовали Штрайхера дольше полугода до самого суда. «Жизнь всегда найдет верный способ злу воздать сполна – жалости не знающей железною рукой! В страхе жди стук в дверь, боль будет сильна. Мы придем разрушить твой покой!» - сказал про Штрайхера «Коловрат».
***
Пока Штрайхер сидел, лично мне еще раз довелось столкнуться с прекрасными свойствами этой личности. Познакомились мы с ним как раз в результате его прекрасного выступления с листовками, когда среди прочих он прибежал за консультацией что же ему теперь делать. И вот по прошествии пары лет у меня зазвонил мобильник.
- Добрый день… такого-то можно услышать?
- Да, а кто беспокоит?
- Это из УВД г. Екатеринбурга. Можете подъехать?
- Да, конечно.
В УВД города меня ждали два УБОПовца и местный опер, сильно заинтересованные жизненными обстоятельствами Штрайхера. Поболтав минут десять о жизни, с УБОПовцами я почти подружился, поскольку оседлав любимого научного конька прочитал лекцию про особенности квалификаций преступлений экстремистского характера и типичные признаки этой группы. После этого я написал довольно длинный текст, в последствие блистательно оглашенный на суде. Написал я там чистую правду – что странно считать Штрайхера экстремистом, когда он представляет из себя совершенно коллекционный пример мудака и идиота с сомнениями по поводу его психической нормальности. Не забыл и проникновенные строки о заслугах Штрайхера перед милицией и известность этого факта. Тем самым я ему очень помог, поскольку представ перед судом в своем подлинном обличии, этот недостойный сын Сиона полностью снял с себя риск быть привлеченным за политический экстремизм. Получил он положенную условку за соучастие, ну а Антон и Сережа сели по-моему реально.
Последняя наша встреча со Штрайхером состоялась где-то через полгода после его освобождения из застенков кровавого режима. Выглядел он очень плохо: как-то поблек, осунулся, сдулся, а одет был в дешевую кожаную куртку, черные брюки и обычные ботинки. Сказать по правде я был достаточно зол на него, поскольку судя по вопросам УБОПа он дал очень альтернативную характеристику моей личности и роду занятий, что могло быть чревато неприятностями. Но подойдя поближе, понял, что бить мне его то ли жалко, то ли противно.
Занимался Штрайхер тем, что лечил приобретенный в СИЗО туберкулез, и грустно думал куда ему идти работать, поскольку обратно в школу учителем истории с судимостью его прочему-то не брали. Странно, но он даже сказал спасибо за эпичные показания, оглашенные в суде – хватило ума сообразить, что их результатом стали не только доставленные суду лулзы, но и немалая помощь подсудимому. Так и пропал с тех пор Штрайхер с горизонта, окончательно отправившись на помойку как Движения, так и самой жизни, где мы и попрощаемся с этим героем.
***
Персонажи наподобие Штрайхера заставляют еще раз задуматься о феномене евреев в рядах Движения. Ничего удивительного не было в том, что люди еврейского происхождения попадали в «бригады», так один из активных и уважаемых бригадиров времен становления движа подобно Штрайхеру имел еврейскую матушку. Встречались они и в околофутболе, причем порой на довольно высоком уровне этого явления. Это было немного странно, но вполне объяснимо: этническое происхождение не совпадало с национальной самоидентификацией, а в «бригаду» толкала пассионарность личности и гендерная тяга к насилию. Клиника Штрайхера была гораздо сложнее, и увы, он отражал одну из довольно позорных тенденций Движения.
Антисемитизм например в Германии имел очень живого и непосредственного врага: евреев в Германии было много, и представляли они собой прежде всего компактно проживающую диаспору, чувства местного населения к которой были предсказуемо плохими. Именно вражда к диаспоре составляет суть немецкой пропаганды по этому поводу – достаточно вспомнить классический фильм «Вечный жид». Примером русскоязычного антисемитизма с достаточно рациональной подоплекой является книга Василия Шульгина «Мы и они» - написанное блестящим языком и очень едкое исследование еврейского вопроса и революции. Как и в примере с немцами, антисемитизм Шульгина достаточно рационален и логичен: он опирался на факты и умозаключения. Понятное дело что такие мнения весьма тенденциозны, но рациональное зерно в них безусловно найти можно – как например и в советских источниках, занимавшихся бурным противодействием сионизму в середине двадцатого века. Все это продукт хоть и идеологизированного, но несомненно человеческого разума.
Штрайхер же представлял собой другую, гораздо более отвратную ветвь мыслителей о еврейском вопросе. Подобно сонмищу классических премудков, он был не антисемитом, а классическим юдофобом. В его душе жил чудовищный инверсионный шовинизм: Штрайхер всю жизнь одновременно превозносил и ненавидел по сути то, к чему принадлежал он сам. Можно спорить о причинах этого, но думаю дело тут в колоссальных личных комплексах и полной бесполезности этого персонажа во всех сферах человеческой жизни одновременно. Иррациональная ненависть к тому, чем Штрайхер по сути являлся сам, замкнула этот круг и привела его туда, где этому герою самое место: на помойку. Кроме прочего, именно на примере Штрайхера отлично видно, куда приводит потеря национальной самоидентификации и национальных ориентиров. Все-таки нация, как и семья, неотъемлемая часть нормального самомознания – и потеря этих ориентиров чревата уродством, почти генетического уровня.
Только раз в жизни довелось мне вспомнить нашего героя с душевной нежностью и теплотой. Однажды судьба меня занесла в качестве любопытного зрителя не некое протокольное мероприятие одного из осколков Движения против нелегальной иммиграции, где в Москве собрались все ведущие и топовые представители нескольких крупных и известных околополитических формаций националистического толка, известные как «профессиональные русские». Это была апокалипсическая картина: говоря по-простому, столько жидов как там, можно повстречать только в синагоге. На фоне бесконечных бородок, очков, отвислых носов и характерных физиономий лучом цвета в темном царстве выглядели несколько подтянутых бойцов НСО, явно вышедших из московских «бригад». А наш герой по сравнению с этим разнообразием выглядел бы как-то даже уныло и совершенно не внушительно. Так что даже в этом, подобно герою анекдота про победителя конкурса мудаков, Штрайхер занял лишь второе место.
15. РНЕбс
Петр Ильич Чайковский сказал как-то о «Камаринской» Михаила Глинки, что «Вся русская симфоническая школа, подобно тому как весь дуб в желуде, заключена в симфонической фантазии „Камаринская“». Примерно это же можно сказать и о РНЕ и всем последующем современном русском национализме: все то, чем стало Движение, подобно дубу из желудя выросло из того, старого, Русского Национального Единства.
Именно РНЕ в 90-е годы по сути единственные представляли из себя реальную силу как организация на государственном уровне. Можно по-разному относиться к Баркашову, но около десяти тысяч боевиков организованных в единую структуру с четким военным подчинением. Если бы государство выбрало иной путь развития – например подобный тому, какой стала Белоруссия, вполне может быть что никаких скинхедов, «акций» и терактов бы не было – а РНЕ стало бы чем-то типа национальной гвардии. Но чтобы контролировать такую силу действительно стабильно, нужны были две ключевые фигуры: сильный и авторитарный лидер страны и политически гибкий лидер РНЕ, способный не только к прямым шагам но и к компромиссам. Не оказалось ни того, ни другого: слабое правление Ельцина в сочетании с ограниченностью Баркашова привели к тому, что РНЕ к концу 90-х оказалось в состоянии кризиса, и практически повсеместно прекратило свое существование – в лучшем случае превратившись в банды, ЧОПы и формирования в бизнесе, а в худшем – развалившись совсем.
Вместе с тем, люди никуда не делись а проблема, собравшая их вместе, становилась все актуальнее. В описываемый период РНЕ существовало целых три: агонизирующее РНЕ Баркашова, «автономное» РНЕ без Баркашова и РНЕ братьев Лалочкиных. В Екатеринбурге существовали остатки РНЕ Баркашова, ранее возглавляемого Варывдиным, а в городке в области были сильны «автономщики».
Казалось бы – самое начало 2000-х, какое же тут РНЕ когда даже движение скинхедов подошло к кульминации своего развития? На самом деле, предпосылки для его развития были, и были сильно выражены. Это сейчас Движение сильно консолидировано в Интернете, и представители всех фронтов и течений могут найти друг друга в соцсетях не вставая из-за монитора. Тогда же Интернет был редкостью, и главной формой организации взаимодействия была архаичная – через определенные организации. Через них же шел обмен информацией – от листовок до книг и дисков.
Безусловно, из любых возможных националистических брендов самый сильный имидж был у РНЕ, и к коловрату в восьмиконечной звезде у всех было весьма уважительное отношение. По сути на тот момент поднявший этот флаг становился как знаменоносцем местного движа, поскольку РНЕ консолидировало всех: от возрастных ветеранов событий 1993 года и престарелых премудков до пятнадцатилетних скинхедов. Была возможность и осуществлять преемственность поколений, передавая опыт парней в черной форме «бригадам». Так и случилось, что в Екатеринбурге образовалось РНЕ второго созыва – уже после фактического распада старой структуры, возглавляемой Варывдиным.
***
Нелегкое дело возрождения РНЕ взяли на себя двое парней, один постарше а второй помладше. Тому что постарше, лидеру, на тот момент был 21 год. Легковесный темноволосый шустрый паренек взялся за это дело из самых что ни на есть возвышенных побуждений: тут тот самый случай, когда основополагающим началом была Идея. Скинхедом он никогда не был, и рассчитывал повторить успех как раз архаичного РНЕ – черные формы, повязки, военная организация и вертикальное подчинение.
Второй был помладше, и от лидера отличался даже внешне. Будучи чрезвычайно хилой конституции, он строжайшим образом соблюдал скиновский дресс-код. Даже в лютую жару он носил тяжелые ботинки, укороченные голубые джинсы и бомбер, ну а зимой соответственно «гром». Скинхедов он при этом недолюбливал, и путь их видел тупиковым. Злые языки утверждали что дело тут в том, что этого господина выгнали из скинхедов за безблагодатность в бою, причем не откуда-нибудь, а из бригады А. Не знаю так ли это, но одно могу сказать точно: заместитель руководителя местного РНЕ второго созыва дрался настолько отвратительно, насколько это можно делать. При этом он утверждал что имел продолжительный опыт славяно-горицкой борьбы, что либо являлось враньем, либо школа СГБ не имело с оной общего ничего кроме названия.
В целях конспирации эти два героя выбрали себе оперативные псевдонимы. Лидер назвался Моисеем, а второй господин – Соломоном. Соратники их звали, разумеется, иначе, но для нашего повествования сохраним эти имена.
«Моисей» отличался холерическим темпераментом и совершенно неуемной энергией. Не зная никого из местного РНЕ он чуть ли не по почте связался с представителями организации и встретился тут с человеком, который специально заехал в город наделить Моисея полномочиями и вручил большую пачку листовок для распространения. Первую пачку Моисей и Соломон раскидали вдвоем, чем ознаменовали старт работы организации. Также был торжественно заведен партийный телефон, номер которого оставлялся повсеместно и рисовался на заборах.
Очень скоро к нашей парочке потянулись соратники. Удивительным образом вовремя поднятый флаг с коловратом собрал вокруг себя всех, кого можно было собрать. Очень быстро рядом с РНЕ оказался например известный читателю Штрайхер, как и например здоровые мужики с опытом работы еще в основном коллективе этой организации – охранники, просто рабочие, и даже бывший СОБРовец с реальным боевым опытом. Окончило формирование «основы» присоединение к рядам молодого, но опытного активно акционирующего коллектива. По требованиям к ячейке требовалось место для встреч – таким стала Вознесенская горка, где каждое воскресенье в одно и то же время собирался коллектив на палевее и с форменными повязками. Сейчас такое невозможно себе представить – но тогда еженедельный пикет запрещенной экстремистской организации со свастиками на рукавах не вызывал никакой реакции милиции.
Так буквально за пару месяцев совершенно с ровного места в Екатеринбурге
случилось возрождение РНЕ.
***
Перед новым фюрером стояла непростая задача: мало собрать людей, нужно еще и дать им какое-то занятие. При этом командир категорически протестовал против вырождения ячейки в «бригаду» - акции оставались на совести тех, кто в них участвовал, и отношения к РНЕ не имели. На вопрос как ему быть старшие товарищи из центра ответили, что главный фронт – распространение мудрости Баркашова по почтовым ящикам в виде листовок установленного образца. Таковых предлагалось две – «Купи оружие» с более-менее вменяемым содержанием, и совершенно укуренная «Апокалипсис в России», посвященная борьбе РНЕ с Антихристом. Любопытно, что примерно треть активного состава ячейки с Соломоном во главе придерживалась вовсе родноверия, а не РНЕшного православия, и к идее второго манускрипта отношение было весьма критическое.
Но Моисея не пугали сложности. Командиром он оказался неплохим, и беспрецедентная кампания по раскидке листовок стартовала. Была куплена карта, поделена на квадраты, и регулярно составы бойцов отправлялись работать бесплатными почтальонами. Работа была налажена столь хорошо, что за вечер обрабатывались участки в пять-шесть кварталов. На листовках самонаборным штампом был напечатан телефон. Пошли звонки.
Нетрудно догадаться, кого можно найти таким образом - завываниями про Апокалипсис. Состав начал пополняться совсем уж причудливыми существами – от искренне верующих набожных ребят до странных личностей сомнительной вменяемости. Раскидка листовок происходила постоянно – в фюрере пропал талант начальника отдела какой-нибудь бесплатной газеты. Логистика, снабжение материалом, нанесение штампа с телефоном – все было прекрасно, кроме результата от этой деятельности.
Находились те, кто верили в истинность выбранного пути, но большая часть серьезных парней относились к этому как к развлечению, а усилия прикладывали к освоению прямого действия. Именно наличие подобных личностей объяснялось то, что в Движении к ячейке отношение было нормальное – с придурью ребята, но толковые. В отличие от многих других околополитических структур, типа известной истории с опиздюливанием ДПНИ в Питере черт знает кем, местная ячейка легкой целью не была совершенно. Союзными РНЕ была например бригада «Викинг» в полном составе, которая воспитала уже знакомого читателю М.
Через некоторое время раскидки надоели все-таки совсем, и агитация вышла на новый уровень – политического граффити. В отличие от добровольной почты разрисовка требовала определенной смелости, и процесс порой доставлял как адреналин так и лулзы. Были и забеги от ППС, а некоторые акции по разрисовке превращались в маленькие акции. Как уже было сказано, Моисей был замечательным организатором, без шуток. И весь город буквально преобразился: на каждой второй удобной поверхности красовались классический символ и надписи «РНЕ», «РОССИЯ – ДЛЯ РУССКИХ!» и «РОССИИ – РУССКИЙ ПОРЯДОК!». Справедливости ради стоит сказать, что не все надписи были созданы именно активом ячейки – идея нашла много подражателей. Склонные к вандализму юные скинхеды активно приняли на вооружение надписи, порой добавляя к ним собственный креатив. Пошли гулять в народ и трафареты для производства свастики в восьмиконечной звезде. С ним вышло много веселых историй, самая смешная из которых была связана с изображением милого сердцу символа на бортах оставленного без присмотра милицейского автомобиля. Смелости проследить за реакцией его экипажа у юных художников не нашлось, но думаю им было довольно весело – как на обратном пути до гаража, так и во время объяснений с начальством.
Между тем мысль агитаторов-затейников не стояла на месте. Исследовались эффективность листовок, граффити – и было установлено, что читать массы не любят, особенно про Апокалипсис, а лучше всего реагируют на сочетание свастики и телефона. Так появились знаменитые наклейки – цветные, размером где-то с две трети сигаретной пачки. Наклейки опять же активно пошли в народ – осваивать транспорт, поручни, рекламные стенды и любые поверхности.
Один юный бритоголовый коллектив родил новаторскую идею использования наклеек, о которой не могу не рассказать. Ищется машина подороже, с явно нерусским водителем, и ловится момент, когда водитель ее покинул. После чего тихо и бесшумно наклейками украшаются зеркала заднего вида, на поверхность украшаемого элемента. Дальше нужно найти точку наблюдения и наслаждаться представлением. Гордо и надменно жертва садится за руль, глядит по зеркалам… а таам! После этого ближайшие пятнадцать минут, а меньше самоклеящаяся продукция на ядреном клее не отдирается, несчастный по кусочкам отдирает ее от зеркал, стараясь не повредить зеркальные элементы. Делать это ко всему прочему приходится согнувшись раком, в очень неудобной позе. Лучшие представители потерпевшей стороны, отличаясь южным темпераментом, собирали вокруг себя зрителей, которых развлекали гневными монологами и пантомимой. Лично я этого зрелища не видел, но непосредственные очевидцы и ценители говорят, что мало что из драматического искусства прекраснее этой изысканной сцены.
Буквально за полгода у всего Екатеринбурга сложилось мнение, что РНЕ – абсолютно везде. Листовки, наклейки, надписи – впечатление создавалось наличия многочисленной и реальной структуры. Нашлись и борцы – так РНЕ перерисовывалось в «ВНЕ», а лучшая антифашистская диверсия была в приписывании к названию еще двух букв – «РНЕБС». «Эрэнъёбс» так всем понравился, что сами РНЕшники в частных беседах стали так его называть. Забегая вперед, отмечу, что именно «эрэнёбс» в результате из этой организации и получился.
***
Дела партийные в организации всегда были связаны с дисциплиной почти военного толка и тренировками. Официальная военная доктрина РНЕ была построена на идее тотальной мобилизации личного состава, если призовет фюрер. Во времена расцвета организации это было вполне оправдано: средний возраст бойцов 25-30 лет, большинство служившие в армии, кое-кто и воевал. Старшему поколению реально было чему учить молодых, и очевидцы свидетельствуют о высоком качестве тренировок и боевой подготовке тех лет.
Однако местная организация второго созыва как мы помним состояла из довольно молодых людей, тяготеющих не к военным действиям, а к бандитизму в своей наиболее боеспособной части. Но, несмотря на это, попытки наладить процесс обучения боевиков все-таки имели место.
Первые попытки оных свелись к тому, чтобы организовать вменяемые занятия рукопашным боем у личного состава. Закончились они тем, что присоединившийся к организации акционирующий коллектив в полном составе отправился заниматься кудо, при полном отсутствии интереса со стороны остальных участников ячейки.
Моисей не сдавался. Найдя оперативными методами мужика из старого состава еще варывдинского РНЕ в качестве инструктора, было проведено несколько эпических занятий, лучшее из которых состоялось в заброшенном парке у старого зоопарка, что в районе цыганского поселка.
…Возрастной дядя с усами обозревал ряды сомнительного воинства. На занятие было велено притащить перчатки, у кого были, а также ножи и – отвратительные китайские пружинные airsoft-пистолетики с шариками, символизировавшими огневую подготовку. Рукопашная часть тренировки началась с отработки амплитудных бросков из стойки в стиле плохого самбо, из чего умевшие это делать участники извлекли массу лулзов, втыкая разнообразных премудков головой в снег. Ножевая часть закончилась тем, что кто-то порезался об свой собственный нож, а потом началось самое лучшее. Выстроившись в колонну, странно одетые молодые люди уныло брели промеж сосен, поводя в разные стороны стволами китайских детских пистолетиков. Глядя на это зрелище враги расы и нации неминуемо пришли бы в ужас. Потом с тем же инструктором было осуществлено пару выездов в лес, с примерно такими же методическими успехами. К счастью никаких силовых акций кроме битья стекол офиса какой-то партии силами именно РНЕ произведено не было, и слава богу.
Кроме подготовки боевой, не забывали в РНЕ и про политическую. Традиционно в организации практиковались регулярные политзанятия, которым придавалась чрезвычайная важность в формировании идеологического и морального облика бойца. На партийном сленге такие мероприятия назывались «карантинами», и прохождение оных было фундаментальной основой для того, чтобы быть именно бойцом РНЕ, а не каким-то проходимцем. Организация «карантинов» была делом серьезным, и поручить ее можно было только опытному и старому соратнику, каковых в местной ячейке не было. В решении этой проблемы Моисей проявил истинно талмудическую мудрость. Дело в том, что формально относя отделение к РНЕ А.П. Баркашова он ухитрялся поддерживать отношения и с их политическими противниками – «РНЕ без Баркашова», они же – автономщики. Причем остатки чрезвычайно возрастных «автономщиков» были представлены в одном из городков Свердловской области. Им-то и было поручено возглавить политическую подготовку личного состава, что в общем доставляло, т.к. за политическим обликом новых баркашовцев было поручено следить несомненным еретикам.
«Карантины» проводились в корпусе одной из больниц, в которой два старых «автономщика» проживали на неведомых основаниях. Обоим было где-то под сорок лет и они относились к древнему и ныне вымершему племени еще совковых наци. Один, весь покрытый татуировками, включая пальцы ног, с гордостью рассказывал, как из года в год еще в СССР вывешивал 9 мая в окно флаг со свастикой, и каждый год получал за это пизды. Второй был мрачен и молчалив, оживая только во время проведения карантинных лекций.
На «карантины» народ собирался по вечерам в среду, в больничной палате снималась с петель дверь и клалась одним концом на стол, а вторым на подоконник, превращаясь в стол для заседаний. После этого начиналось долгое и унылое обсуждение, например посвященное «прорабатыванию» Протоколов Сионских Мудрецов. Материалом лектор владел плохо, а еще хуже – искусством публичной речи, вследствие чего половина слушателей дремала, а половина пропускала ценный материал из одного уха в другое. Однажды, из чистого любопытства, мне довелось посетить данное мероприятие, о чем совершенно не жалею. Кроме доставленных лулзов, там состоялось одно из самых необычных моих знакомств в правой среде.
После «карантина» мое внимание на себя обратил тощий парнишка с невыразительной тусклой мордочкой, который стал задавать вопросы по поводу ножа и ножевого боя. Вид у него был такой, что мне на тот момент показалось, что его просто всю жизнь обижали и пиздили. Я добросовестно рассказал что знал на эту тему на тот момент, пребывая в уверенности что мой собеседник эти знания не применит никогда, поскольку и в рожу-то дать неспособен.
Парнишку звали Артур Рыно. Пройдет буквально пара лет… и это имя узнает вся страна. Тогда я хорошо запомнил этот разговор – как пример того, как иногда ошибаешься в людях.
***
Существование местного РНЕ в форме монолитной организации прекратилось после того, как в 2005 году в регионе произошло первое резонансное убийство в результате «акции». 19 мая 2005 года в городе-спутнике Екатеринбурга привычным образом «акционировали» пятеро бойцов одной из тамошних бригад. Они убили троих армян, что по некоторому стечению обстоятельств совпало с визитом в город посла Армении. Если до этого момента мертвых армян никто не считал, так как в той же Пышме их несколько тысяч, то тут не вышло – во-первых убили много, во-вторых громко, а в-третьих чрезвычайно тупо и по пьяни, на чем и попались. Некоторое время СМИ пытались объяснить инцидент результатами хулиганства и не обращать внимания на реальную подоплеку, но шила в мешке не утаишь, и вскоре даже в прессе начали звучать речи про «бритоголовых».
Преступление прогремело на всю страну, поскольку назревал международный скандал. После происшествия у местных правоохранительных органов словно пелена спала с глаз – совершенно внезапно у себя под носом они обнаружили весьма многочисленное правое Движение с организацией РНЕ во главе, изрисовавшей свастиками весь город. Как раз 2005 год стал переломным моментом для истории местных скинхедов, когда ими начал заниматься УБОП, и пошли первые массовые посадки среди представителей правой среды.
Где-то незадолго до этого на раскидке вляпался Штрайхер, а сразу после удивительную вещь сделал Моисей. Будучи студентом крупного местного университета он был пойман на крыльце собственного ВУЗа за распространением листовок и полным рюкзаком разнообразного палева. На фоне всеобщей истерии по поводу армян это был очень мудрый поступок. Моисей практически поселился во всевозможных правоохранительных органах. РНЕ было вынуждено поменять места встреч, сильно изменился личный состав, и через какое-то время отошли оба лидера. До последнего момента Моисей пытался держать ситуацию под контролем, но под прессом руководить организацией было невозможно, и он самостоятельно сложил полномочия после некоторых событий в ячейке.
Дни местной ячейки после этого оказались сочтены, поскольку в формате любой политики работать было невозможно, на федеральном уровне РНЕ практически перестало существовать, а для бандитизма и акций пропаленная структура подходила очень плохо. Судьба выходцев оттуда была разной. Кто-то продолжил мутить в других националистических организаций разную околополитическую движуху, кто-то вернулся в «бригады», кто-то отошел совсем.
Как не критиковали Моисея за фюрерские амбиции и сомнительные решения, в свое время РНЕ второго созыва сыграло в движе достаточно важную роль. Самым большим плюсом стало то, что она занимала промежуточное положение между возрастными «сочувствующими» с разнообразными премудками и собственно бригадами Екатеринбурга. Благодаря РНЕ между ними стал возможен диалог и консолидация в некотором общем ключе. В будущем как раз старые знакомства, возникшие вокруг того РНЕ, хорошо себя зарекомендовали при проведении различных мероприятий правого толка.
Вторую положительную роль сыграло то, что в мае 2005 года именно РНЕ, будучи достаточно безобидным само по себе, стало своеобразным «громоотводом», за счет распиаренности отвлекая на себя значительные силы правоохранительных органов.
Борьба с РНЕ позволила остаться в тени основным серьезным людям, которым предъявить можно было гораздо больше чем испачканные стенки. В силу определенных причин к Моисею возникли вопросы, не ссучился ли он тогда, и высказывались по этому поводу разные точки зрения. Но как показала практика ничего подобного не произошло, поскольку он был в курсе очень разных событий, и ни одно из них тогда не всплыло. После этого он же занимался сбором денег для «узников совести» - и проявил себя совершенно честно и порядочно. Была позднее и история, как с одним из соратников они буквально спасли малолетнюю «бригаду» в сложной жизненной ситуации.
Конечным итогом стало то, что история расцвета и упадка РНЕ второго созыва поставила точку в «золотом веке» правого движа Урала, когда многичисленные бригады и ультраправая организация могли существовать вполне открыто. Как раз после 2005 года структура правого движа изменилась достаточно сильно, и пришло время для других героев и новых правил игры.
16. Околополитика
Как всем известно, деятельность фанатских «фирм» и все, что происходит в процессе столкновения фанатских группировок, имеет слабое отношение к футболу как к спортивной игре, на которую ходят смотрять болельщики на стадионе. Это явление получило название «околофутбола» - нечто безусловно с футболом связанное, но находящееся возле него. Примерно так же выглядит то, каким образом националистические организации вовлечены в политику, в которой давно нет места оппозиции и все раз и навсегда установлено единственно верным курсом единственно верной партии Единая Россия. Влияние националистов на политику и методы, которыми они действуют, примерно так же связаны, как счет дерби «Спартак-ЦСКА» с результатами встреч «Mad Butchers» с «Ярославкой». То, что националистов в политику не пускают, привело к возникновению достаточно странных и порой противоестественных форм и объединений политического характера.
Расцвет разных политических и околополитических формаций правого направления начался одновременно с упадком РНЕ. Пока РНЕ ставило перед собой ясную и четкую политическую задачу в виде захвата власти революционным путем, существование остальных организаций было практически невозможно: однажды заявившие о себе как о националистах, сразу получали клеймо экстремистов и революционеров. После кончины РНЕ как единой централизующей силы, нашлось не менее десятка организаций правого направления, которые сразу нашли в себе потенциал к существованию. Чтобы неподготовленный читатель не сломал себе голову в хитросплетениях всей этой возни, пожалуй, заранее дадим общую картину того, что происходило в правой околополитической среде. Понимание общей картины совершенно необходимо для дальнейшего повествования.
Условно можно разделить все националистические организации на три группы: левый фланг, центристы и правый фланг.
«Левые» праворадикальные организации, как бы странно не звучало это название, были представлены достаточно неплохо в масштабе России, и флагманом оных безусловно была Национал-Большевистская Партия (НБП) Эдуарда Лимонова. НБП была совершенно уникальным явлением: как сказал кто-то с острым языком, только нацболы ухитрялись получать пиздюлей от антифа за нацизм и от скинов за антифашизм. Однако противоественное сочетание леворадикальных взглядов с имперским шовинизмом делали свое дело – нацболы стабильно находили себе новых сторонников. Кому же нравилась НБП? В первую очередь конечно же неформальной молодежи с революционно-бунтарским духом. Всевозможные панки, анархисты, просто разгильдяи и прочий сброд из политизированных говнарей удивительным образом сочетался с частью книжной интеллигенции, симпатизирующей левым силам. Отсутствие порядка, иерархии, даже просто криминальной дисциплины «бригад» делали нацболов достаточно веселой молодежной тусовкой с леворадикальным уклоном. От правой тематики НБП унаследовала крайне успешную спекуляцию на символике и оголтелый экстремизм по отношению к государству и власти, от левых – возможность союза с коммунистами. В нашем городе организация НБП чувствовала себя очень неплохо, сочетая в своих рядах некоторое количество приличных журналистов в лидерах – а с прессой кстати в НБП всегда было очень хорошо, «Лимонка» без сомнения была самым качественным изданием такого рода; с традиционно безалаберной левой публикой. Культовым мероприятием в нашем городе для всех них был «Антикапитализм» - регулярно организуемое шествие под красными флагами, собирающее часть протестной студенческой аудитории под флагами КПРФ, АКМ, разумеется нацболов, РКРП и примкнувшим к ним разношерстным оппозиционерам. «Антикап» в разное время посещали как РНЕ с листовками про апокалипсис, так и в новейшие времена та же«Другая Россия». Уникальность формата левого крыла была в том, что состав той же НБП мог пополнить как бывший скинхед, например изгнанный за трусость и слабость характера, так и приблудный антифашист с красными шнурками, возжелавший революции. Благодаря хорошим связям с КПРФ «левое крыло» было достаточно неплохо видно в политике, начиная от митингов и заканчивая достаточно успешными связями бывших «левых» националистов с коммунистами, которые заканчивались статусом помощника депутата а порой и весьма успешным трудоустройством на этом направлении. Именно «левое» крыло давало КПРФ хоть какие-то шансы избавиться от имиджа протухающего болота с пенсионерами и вернуть красным флагам их былое революционное значение. Если бы не позорное интернационалистское прошлое коммунистов и не менее позорные заигрывания с антифа, у «левого» крыла был бы шанс привлечь действительно сильных и пассионарных личностей Движения. Однако из-за указанных особенностей шаги к этому направлению приравнивались к тому чтобы дать в жопу негру в глазах остального правого движа. Мало кто читал «Это я, Эдичка», но вот про, то что фюрер нацболов по его собственным словам давал в жопу негру знали абсолютно все. Даже близость к депутатам не перевешивала карму этого события, и путь «налево» для скинов означал шаг от Движения в сторону антифашизма и педерастии. Особенно забавляло при это то, что на уровне «основы» прямой антипатии у НБП и скинов на Урале не было, и старшие тех и других находились во вполне приятельских отношениях.
«Центристы» правой среды всегда были обильно представлены всевозможными премудками, начиная от осколков «Памяти» и деградировавшей части РНЕ. Главной особенностью националиста-«центриста» было отрицание возможности силового решения проблем русского народа – любые разговоры о национальной революции считались провокацией, и к ней же приравнивалось «прямое действие». Также очень часто встречалось активное неприятие национал-социализма как идеи – взамен предлагалось нечто странное, начиная от монархизма и заканчивая отвратительными прожектами «индоевропейского господства» и прочей антинаучной ереси. Идеи монархизма, панславянизма, «национальной демократии» сочетались как правило с метафизическим антисемитизмом, что делало премудков совершенно не опасными в глазах государства и привлекало под их знамена городских сумасшедших и идиотов всех разновидностей. Символом этого направления в доисторическую эпоху у нас была выродившаяся «Память», потом – часть остатков РНЕ, а затем – огромное сонмище каких-то странных казаков, верующих катакомбной церкви, представителей карликовых организаций и прочей нечисти, благодаря которой националистам, не стоящим на экстремисткой позиции, был нанесен непоправимый политический ущерб. Общение с ними оставляло двойственное впечатление: по одиночке они порой казались нормальными людьми, а вот в виде организаций погружались в пучину безблагодатности.
Иррационально мыслящие премудки составляют ровно половину «центристов». Вторая половина представлена рационально мыслящими националистами, которые получили совокупное меткое название «профессиональные русские». Глядя на бессильные потуги РНЕ на национальную революцию и отвратительное болото с премудками, многие хваткие ребята увидели возможность отыгрыша националистической карты в легальном поле – не совершая преступления и не нарушая правила игры «большой политики». Так как у национализма в обществе чрезвычайно сильные позиции, то подобно тому, как в 90-е черт знает кто становились бизнесменами, в ранние 2000-е не менее странные личности имели бурный успех в легальном национализме. Лучшим проектом на эту тему безусловно стало ДПНИ господина Поткина, которое по сути дало жизнь второй устойчивой формации националистов кроме НС – национал-патриотам. Собрав под очень актуальными вопросами тех, кто не видел будущего в убийствах, Поткин указал путь всем последующим «профессиональным русским», отыгрывающим национальную карту: от прокремлевских явлений типа Румола до всевозможных «ПЗРК Русь» и даже в какой-то мере «Народа» Навального. Главное особенностью национал-патриотов надолго стала способность одной рукой стыдливо кидая зигу второй поглаживать кошелек – в условиях отсутствия нормальных националистов в политике именно они стали выгодоприобретателями всех мутных политических интриг и заигрываний с праворадикальной оппозицией. К скинхедам и национал-социалистам у национал-патриотов отношение сложилось противоречивое: на словах поддерживая и сладостно обсасывая на своих ресурсах каждое новое нападение, они считали своим долгом как можно чаще поучать скинхедов что им делать и указывать на их ошибки. Реакция у повзрослевшего к моменту появления «нацпотов» Движения на это как правило была матерная, как и на попытки сделать скинхедов лояльными себе. Принципиальным отличием «центристов» от обеих радикальных групп – что левой, что ультраправой, было нежелание центра подвергаться уголовному преследованию – либо от сущности премудка, либо от финансового расчета, либо от того и другого вместе. Еще «центристов» всегда отличало немыслимое количество евреев в рядах всех этих спасающих Русь организаций. В нашем регионе позиция «центристов» всегда была слабой. Пока премудки под предводительством неизменного Минакова с барабаном собирали массовые мероприятия на шесть организаций и десять человек, фронт «профессиональных русских» был освоен выходцами из бригад. Так называемый легальный национализм на Урале всегда был не более чем ширмой для старого, доброго ультранасилия, добавляя для него новые политические и финансовые возможности. Из нормальных партий с «центристами» рисковала сотрудничать ЛДПР, от одиозного Курьяновича в Госдуме до аналогичных по смыслу местных поползновений.
Правый, а точнее ультраправый, фланг «околополитики», всегда состоял из организаций, поддерживающих «бригады». Первой «партией скинхедов» стала ННП типичного премудка Иванова-Сухаревского, который в один прекрасный момент не побоялся ввести в состав своего актива видных скинхедов. После этого в ННП потянулись бойцы, а от Иванова-Сухаревского отвернулись премудки. Газета «Я русский» представляла собой типичный печатный орган скиновской прессы в ее классическом виде – от символики до содержания. В Екатеринбурге союз ННП и скинхедов был выражен во вполне классическом альянсе местного представителя ННП адвоката Котова и одной из старейших хардкорных бригад города, которые имели наглость несколько лет каждую субботу собираться возле памятника основателям города. Туда подтягивались кто хотел, общались, слушали речи Котова, и оттуда же большими веселыми толпами отправлялись бить приезжих. И эта бригада, и это собрание стали первой «кузницей кадров» для целого поколения скинов. Сам Котов личностью являлся крайне противоречивой: бывший сотрудник МВД, далее адвокат, причем по некоторым вопросам неплохой – внезапно спятил на идеологической почве, в результате чего стал очень своеобразно защищать всех националистов города в суде. Вместо тихого решения проблемы коррупционными методами он устраивал в суде цирк с националистическими воззваниями, что усугубляло положение обвиняемого, а судье и прокурору доставляло массу лулзов. Окончил свою карьеру Котов печально, поскольку сам получил судимость по статье 282.1 и поехал на пару лет на зону – что само по себе для адвоката достаточный позор. Большая часть посетителей субботних мероприятий для скинхедов на следствии дали показания, изобличающие вину Котова. Так нежелание Котова рационально мыслить и вера во всякую херню вернулись к нему бумерангом – сам же от своих «идей» и пострадал, оказавшись будучи адвокатом не в состоянии защитить самого себя от правоохранительных органов. До этого эпичного провала Котов сделал немало глупостей, главной из которых стала ссора с местным РНЕ еще первого созыва, которая нашла отражение в достойнейшей статье Котова в газете «Я русский». В ней Котов приписал РНЕ долг в две тысячи долларов за свои юридические услуги. Злые языки утверждают, что долг РНЕ вернуло Котову в виде пиздюлей от одного из заместителей Баркашова, перед которым Котову пришлось долго извиняться. Было в биографии Котова и эпичное «Общество русско-сербской дружбы», о котором сербы ничего не знали. Котов постоянно проводил массовые мероприятия из своей собственной персоны, в одиночестве раздавая листовки формата А8 собственного сочинения. Так скоро у партийной эпохи ультраправой околополитики наступил закат, и на этом фланге начало появляться нечто совершенно новое.
***
После ННП ни одной именно партии, ориентированной на «бригады», не появилось. Причина этого в том, что формат политической партии плохо совместим с бандитизмом, и тут пришло время других формаций ультраправой направленности. Широкие возможности для политических новообразований дал Интернет, и знаковым стало появление Творческого объединения «Студия Формат18» с соответствующим сайтом и форумом. Один пиар-проект московского скинхеда Максима «Тесака» Марцинкевича (Марцинкевич был осуждён к уголовному наказанию трижды по 282-й ст. УК РФ. В первый раз на Тесака было заведено уголовное дело в 2007 году за сорванный под фашистскими лозунгами либеральный коллоквиум в клубе «Билингва», тогда Тесак получил первый срок. Во второй раз Марцинкевич был осуждён в 2009 на три года за видеоролик расистского содержания. Воспоминания об уголовном преследовании и трёх с половиной годах заключения легли в основу книги Марцинкевича «Реструкт», написанной после освобождения. В третий раз Марцинкевич был обвинён за публикацию скандальных видеороликов осенью 2013 года по ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды и унижение человеческого достоинства с применением насилия). 15 августа 2014 года Марцинкевич приговорён к пяти годам колонии строгого режима. 11 ноября 2014 года Мосгорсуд снизил срок наказания до 2 лет и 10 месяцев. На самом деле он сел из за того, что в сентябре 2013 года организовал антипедофильскую акцию в квартире на Бауманской улице, в результате был арестован заместитель главы Управления Федеральной службы судебных приставов Мособласти Андрей Каминов, которому предъявлено обвинение в развратных действиях сексуального характера в отношении несовершеннолетнего – ОПГ «судейские» не простили такого демарша) сделал для Движения гораздо больше, чем все премудки вместе взятые. Ключевым для успеха в политике является конечный результат от политических мероприятий – резонанс от митинга, листовок, выступлений и агитации. До появления «Формата» эта деятельность велась крайне уныло и совершенно отвратительно – у того же РНЕ на фоне успехов с военно-патриотической деятельностью всегда был полный провал с пиаром. Кому были нужны унылые завывания про Апокалипсис и заговор жидов? Да никому. А один пассионарно мыслящий московский бритоголовый придумал концепт коротких видеороликов – где-то в формате постановки анекдота или пьесы, где-то в виде инсценировки нападения. Короткий формат клипа был очень легок к пониманию, нагляден, а главное – был легко повторяем и воспроизводим кем угодно. Дурацкая песенка из «Сам себе режиссер» про «Я всегда с собой беру – ви-де-о-ка-ме-ру!!!» стала новым лозунгом для молодых подражателей. Сайт кроме инсценировок новой Лени Рифеншталь отечественного розлива начал быстро пополняться не инсценировками, а реальными нападениями. Кстати говоря из Екатеринбурга на «Формат 18» попало великое множество реальных видеозаписей, начиная со знаменитых кадров возле известных читателю гук-общаг.
Успех был оглушительным. По сию пору каждая передача по телевидению про страшных скинхедов сопровождается демонстрацией видеонарезки с «формата». Сам Тесак стал публичной фигурой, и на некоторое время получил известность в качестве «скинхеда №1» в России, причем люди верили ему реально, особенно в регионах. Власть над умами «бригад» была столь велика, что по всей стране начали в меру способностей снимать видео нападений и координироваться вокруг «Формата». Очень скоро тусовка формата-18 и бригады «Русская цель» встретилась с лучшими умами людей, отошедших из РНЕ в бригады и собственно известных скинов. Так рядом с «форматом» и на форуме Формат18, собиравшем не меньшее количество правой публики чем Ганза – активных владельцев оружия, стала расти новая национал-социалистическая организация, прямо ориентированная на «бригады» и криминальный формат деятельности. Организация называлась Национал-Социалистическое Общество, оно же НСО. Новая организация не являясь политической партией и не имея никаких рычагов на выходы на нормальные партии достаточно резво вступила в националистическую «околополитику». Секрета успеха было два: во-первых НСО серьезно занялось формированием собственной идеологии, а во-вторых альянс Формат-18 и НСО опирался на совершенно реальных боевиков, причем по всей стране. На момент пика популярности Тесака, продукции студии Формат-18 и авторитета НСО для того чтобы попасть в их ряды по сути не требовалось формального членства – им удалось консолидировать все активное Движение, стоящее на идее внесистемной оппозиции, по децентрализованной схеме. Очень простые мысли и идеи, доступные для понимания и самостоятельного осуществления, сделали распространение этого явления совершенно вирусным и неподконтрольным никому. Именно мыслители оттуда сформировали основные элементы стратегии, которые мы разбирали в главе «Прямое действие. Наука побеждать» - от собственно говоря идей «прямого действия» как партизанской войны до концепта «автономов» и террористической деятельности. Нетрудно догадаться, что формат организации и формат внесистемного терроризма плохо сочетаются, и в скором времени НСО распалось, довольно грязно и некрасиво. Однако посеянные семена дали всходы – как идеологические, так и в виде весьма громких уголовных дел.
Ключевым моментом на этом этапе стало то, что раз и навсегда Движение стало децентрализовано и лишилось черт партии, организации, иерархии – которые можно или контролировать, или уничтожить. Принципом организации стало «сопротивление без центра» - когда союзные организации «легального крыла» лишь помогали и отчасти координировали криминальное ядро, но никак не управляли ими напрямую. Это стало залогом выживания Движения, и в последствие все политические бренды менялись по мере потери их актуальности. Ушло в прошлое НСО – наступили времена «Русского Вердикта» и «Русского Образа», начинают ветшать они – будет что-то новое. Суть всегда остается одна и та же: пока на левом фланге экстремисты являются неформальной тусовкой или придатком КПРФ а «центристы» или ведут премудический образ жизни либо адаптируются под оппозиционные проекты Администрации Президента, ультраправая околополитика является легальным крылом праворадикальной организованной преступности.
Гораздо более выраженной чем разница идеологическая является разница в целях и задачах. «Левые» имеют декларируемую цель свергнуть капитализм, реальную – заслужить мандат КПРФ или хотя бы денег оттуда. «Центр» ориентирован либо на имитацию бурной деятельности максимально безопасным для премудка образом, либо на заработок «профессиональным русским» из финансирования контролируемой оппозиции, декларируя при этом любую националистическую риторику. «Правые» декларируют политические цели национал-социализма либо не предлагают никаких, осуществляя последовательную пропаганду, информационное содействие и правовое прикрытие экстремистской преступности и политического терроризма.
В последнее время околополитические черты третьей формации приняли многие объединения серьезного околофутбола. Так, кроме аккумулирования серьезных денег для «крышевания» своей деятельности, околофутбол начал активно проявлять себя как общественная сила. Сейчас это наиболее актуальный тренд, поскольку сочетание боевиков и финансов серьезных фанатских банд очень привлекательно и для нормальной политики – так по итогам Манежной площади переговоры лидеров банд с Путиным стали лучшей оценкой их потенциала. В этом смысле ситуация похожа на двадцатые годы ХХ века – очень большой политический вес приобретает сила на улицах и те кто ее контролируют.
Самыми успешными оказались не левые и центристы, а как раз ультраправые, поскольку всем известно что чаще всего самые пассионарные личности и коллективы из банд скиновских переходили в банды фанатские. Есть все основания полагать, что будущее принадлежит тем, у кого есть совершенно конкретная физическая сила и организованность помноженная на достаточно сильный финансовый и информационный фундамент.
***
Все три условные звена околополитики безусловно подвергались и подвергаются конвергенции, то есть взаимопроникновению одного в другое. Так «ультраправые» организации по мере роста профессиональных русских в числе их лидеров часто мутируют в «центристов», а «центристские» нейтральные организации типа некоторых подразделений ДПНИ при условии преобладании «бригад» в личном составе либо контроле со стороны их лидеров превращаются в легальное крыло, прикрывающее все тот же бандитизм.
Огромная глупость со стороны государства – непонимание и игнорирование этих процессов. Деньги из Администрации Президента запросто могут оказаться в кармане какого-нибудь «Фольксштурма» при посредничестве профессиональных русских, поскольку далеко не факт, является ли финансируемая «управляемая» оппозиция управляемой сверху, а не снизу. У поводка два конца, и хвост научился замечательно вилять собакой. Умные люди многократно осваивали финансовые потоки и административный ресурс государства – причем от рейдерского захвата отдельных кремлевских проектов типа подразделений «Наших» до эффективной подставки «контролируемых» лидеров под государственную опеку, где результатом были прямые издевательства над государственным режимом.
Вторая группа идиотов – идеалисты от Движения, искренне полагающие что общак пополняется святым духом а лидеры националистических организаций питаются амброзией. Стоит кому-то начать привлекать к правой теме финансовые потоки, так сию же секунду раздаются крики про то, что «продались». Между тем дорога к «профессиональным русским» лежит обычно не от финансового успеха, а от нищебродства: таковым как правило становится премудок, которому кто-то случайно дал денег. Те же, кто научились их зарабатывать сами, а потом смогли привлечь деньги к общим интересам, имеют гораздо меньше причин для личной продажности.
Вывод из этого следует очень простой: если для государства выгодным является процесс финансирования премудков для так называемого «оттока националистов от радикальной деятельности» в рамках контролируемой оппозиции, то для Движения выгодно не сотрудничать с премудками, что гарантирует провал, а захватывать околополитические бренды «центра» изнутри и делать их полезными. При этом нужно своевременно менять как эти бренды, так и личный состав их функционеров, которые рано или поздно начинают работать в свой карман. Сколько бы не тасовали аббревиатуры и бренды разных организаций, расклад со времен распада РНЕ не меняется совершенно, а меняются только вывески и изредка – личности фронтменов, которые кочуют из одной структуры в другую.
Изложенное выше и составляет собой сущность правой «околополитики» - в отсутствие прямой возможности участвовать в институтах власти, вся грызня характеризуется только и исключительно борьбой за политические инструменты и финансовые потоки. Как и в случае с прямым действием не идея являлась основным движущим механизмом появления банд, так и тут уместно говорить не о конфликте национал-патриотов с национал-социалистами, а про совершенно очевидный конфликт интересов. «Околополитика» как и ее старшая сестра политика вещь очень жесткая и рациональная, и совершенно не терпит идеалистов и веру в чудеса.
***
Теперь вернемся к теме регионов. Вообще нужно отметить, что место региональных отделений во всевозможных правых политических организаций довольно забавное. Каждая региональная ячейка, даже из трех человек формата кружка с собраниями на чьей-то кухне, изо всех сил верует в Центр и великую московскую структуру, которая по умолчанию сильная и могучая. Когда я первый раз оказался в Москве в компании этих деятелей, то с удивлением выяснил: главным критерием фаллометрии было… количество региональных организаций! «Пусть у нас тут в Москве жопа, зато регионы даааа!»
Эта ситуация привела к тому, что и Москва, и регионы существовали финансово самостоятельно, в то время как какие-то деньги были исключительно в Москве. Это раз и навсегда похоронило любые серьезные формы региональной политической активности, которая в условиях отсутствия денег свелась к сайтам, граффити, листовкам и малочисленным массовым мероприятиям. Пока в Москве развивался довольно крутой и представительный «Русский марш», регионы проводили очень жалкие и убогие манифестации. У нас эта затея имела чуть больший успех чем в большинстве регионов, чему будет посвящена отдельная глава – но тоже не особо удалась.
Второй проблемой регионов стало то, что в отсутствии сильных политических организацией большой редкостью были грамотные функционеры. «Профессиональным русским» в том же Екатеринбурге стать невозможно за отсутствием денег. Следовательно, все толковые политтехнологи по умолчанию занимались чем-то другим. Закончилось это тем, что либо в регионе легальную деятельность осваивали бывшие эффективные полевые командиры из числа повзрослевших бойцов. Или же наоборот – любая московская идея или инициатива воспринималась в штыки, так как в столице все давно продались и предали светлые идеалы. Политический нигилизм был явлением, чрезвычайно удобным для борьбы с бандами. Отсутствие легального политического пространства делало каждую бригаду изолированной и мешало координации в масштабах региона и России.
***
Общим итогом стало то, что «околополитика» не решала ни одной политической задачи. Государство сделало все для того, чтобы действительно мощный общественный вектор – националисты, оказались выброшены за пределы политических институтов. Привело это к тому, что все многочисленные организации, относящиеся к националистами всех направлений, в итоге решали свои собственные задачи, внешне маскируя их под политическую активность.
Пока государство устраивало, что усилия националистов направлены на газетки, пикеты и терпильские рыдания вдали от СМИ и серьезной аудитории, все прощелкали тот момент, когда произошло сращивание околополитических структур с легальным крылом организованной преступности. Этим не всегда могли похвастать и группировки 90-х годов – когда откровенный криминалитет опирается на поддержку многочисленных общественных объединений. Здесь очень показательна блестящая политическая и финансовая карьера натуральных бандитов от правого околофутбола во вполне официальной кремлевской политике. В определенный момент они оказались очень нужны друг другу.
Для Движения эта ситуация оказалась крайне благоприятной, поскольку со временем такое разделение дало доступ не только к пополнению общака усилиями всего правого сообщества, но и к СМИ, блогосфере, инструментам информационной войны. Как и положено в России, пожар экстремизма в политике был успешно потушен бензином.
17. Плохой алкоголь и плохая жизнь
Среди множества политических и околополитических формаций совершенно особое место занимают так называемые антифашисты, они же антифа. К теме нашего разговора они имеют несколько опосредованное отношения, но нельзя не упомянуть столь редкий в наших краях вид. Среди множества политических и околополитических формаций совершенно особое место занимают так называемые антифашисты, они же антифа. К теме нашего разговора они имеют несколько опосредованное отношения, но нельзя не упомянуть столь редкий в наших краях вид.
Кто же такие современные «антифашисты»? Ответа на этот вопрос не знает никто, поскольку самоназвание содержит противоречие само по себе: противодействовать в России некому, за отсутствием в стране фашистов. Если даже использовать данный термин расширительно, не вдаваясь в разницу между немецким и итальянским режимами, то все равно неясно против кого выступают антифа. «Фашизм» для того чтобы с ним бороться как это делали антифашисты Европы до 1945 года, должен представлять конкретную политическую реальность: политический режим, партия там на худой конец. В России же антифа противопоставляют себя любым националистическим объединениям всех сортов и разновидностей, имеющих в основе русский национализм. Против них направляется риторика, агитация, и даже прямое действие – при этом весь остальной национализм включая деятельность экстремистских прокавказских организаций и сообществ либо игнорируется, либо осуждается только на словах.
Таким образом сущностью деятельности антифа является противостояние любым формам национализма со стороны той нации, к которой они в большинстве случаев себя и относят. Когда мы говорили о природе экстремизма, было замечено что он сродни реакции организма на заразу в виде повышения температуры – неприятной и иной раз опасной, но свидетельствующей о здоровом иммунитете. Так вот, антифашизм в этой аналогии представляет собой разновидность аутоиммунной инфекции. Агрессивно преследуются только свои при полной терпимости к чужим.
Второй существенный вопрос – за что же сражаются антифа? Ни одно движение не способно существовать исключительно «против» кого-то, всегда нужны и позитивные начала. И тут нет четкого понимания. Антифа удивительным образом аккумулировали в своих рядах всю плесень какая нашлась во всех идеологических течениях: анархисты, левые радикалы, аполитичные наркоманы, сторонники либеральных идей и толерантности – все они так или иначе представлены в движении антифа. Особой любовью антифа является попытки повторить субкультуру скинхедов, в связи с чем принято аппелировать к несколько альтернативной истории скинхед-движения Англии, присваевая себе правопреемство от мифических в России «традов» и «шарпов». Реальные цели, как водится, отличаются от декларируемых, и очень часто антифашистский пафос имеет четкую направленность в сторону получения грантов от проповедников либерализма и толерантности – например Московской Хельсинской Группы. Часть антифа безусловно имеет финансовую схожесть с «профессиональными русскими», как часть внешне похожа на скинхедов, но в целом движ антифашистов напоминает правое Движение, отраженное в кривом зеркале. Алкоголизм, употребление веществ, моральная и социальная деградация – все находит место в движении антифашизма, причем на глубокой идеологической основе: если с этим борются те, кого они считают фашистами, то антифа следует это всячески одобрять. Чуть в стороне от этого сброда стоят антифа-sXe, стоящие на позициях антифашисткого «стрейт-ейдж» сиречь здорового образа жизни и отказа от любых стимуляторов и вредных привычек и зачастую придерживающиеся агрессивных экологических и веганских позиций. По сравнению с прочими их в России крайне мало, и в целом они характеризуют скорее сумасшествие на почве экологии и ЗОЖ, чем ненависти к нацизму.
Читатель мог бы упрекнуть меня в излишнем сгущении красок и одностороннем взгляде – но, к сожалению, изложенное выше является совершенно объективным. В подтверждение своих слов могу предложить читателям ознакомится с книгой про антифашистское движение, написанное известным антифашистом «Питом» Силаевым под названием «Исход». Это взгляд на антифашизм изнутри, и я очень рекомендую эту книгу для понимания того, кто такие антифа на самом деле.
{Силаев Пётр «Исход» - «… Они нас обманули – умники и богачи. Нам, тысячам убогих, бедных и глупых сказали, что мы многого достойны. Что мы сможем сделать что-то великое или хотя бы что-то хорошее. Тем, кто поглупее – великое, тем, кто потрусливее – хотя бы хорошее. Разделили и овладели. Теперь они нас используют в своих целях, великих и осмысленных по-настоящему. Чтобы их таланты развивались, чтобы их сила росла. Умники и богачи.
А все осталось по старому, не нужно никаких иллюзий. Убогие созданы, чтобы страдать, бедные – чтобы трудиться и выживать. Это просто как раз-два-три. Больные созданы для болезней, сироты – для детских домов, пенсионеры – для старости, инвалиды – для мучений, нищие – для зависти, дураки – для смеха. Все одно и то же и очень просто, не надо мне ваших сказок и бредней, вытянутых неоткуда. Их все выдумали умники, у них – бизнес планы и ай-фоны, таланты и гранты, они посмеиваются над всеми вами, смотря как вы карабкаетесь и успокаиваете себя. Рая нет и не будет, забудьте эту хуйню.
Давайте представим мир по-новому – ничего нет. Вы – кусок живого мяса на этом скотном дворе, не умный, не талантливый, не богатый, не здоровый. Все эти определяющие параметры ведь заложены в вас от рождения, вы ничего не можете поделать с вашими генами, социальным положением родственников или вашим воспитанием в первые полтора года жизни, когда, собственно, формируется ваша личность. Ваши гены и история отечества уже таят в себе токсический заряд, который отравит вам всю последующую жизнь. Скажите спасибо еще, что не родились с заячьей губой или вовсе без рук и ног (а таких людей навалом, сами знаете). Этого несчастья вы уже избежали, Слава богу. Теперь вашей основной задачей на всю оставшуюся жизнь, на самом деле, должно стать стремление избежать тех крайних ужасов боли и безумия, которые щедрая судьба раскидала повсюду на нашем пути. Именно это, а вовсе не построение лучшего мира, развитие талантов, самовыражение в науке и искусстве, достижение богатства и процветания. У вас нет и никогда не было ни умственных ни финансовых ресурсов для всего этого, это чушь. Сколько бы ты ни работал, твоим успехом будет только покупка Жигулей. Творчество? Все что ты можешь творить – это таких же тупиц как ты. Все, чего действительно надо добиться в жизни – это не стать бомжом, инвалидом, открытым сумасшедшим, умереть быстро и без мучений….
Но если посмотреть еще глубже, то ситуация становится еще более четкой и откровенной. Вот наша жизнь, ведь мы не можем просто сохранять середину, не болеть, не беднеть, не страдать. Дзэн благополучие у нас - всегда сквозь сжатые зубы. Мы болеем, нищаем, мы стареем, в конце концов, плюс, нас окружает негостеприимная природа и куча мудаков. Мы не можем оставаться в стороне от этого, как бы ни старались, рано или поздно нас посадят в тюрьму, у нас будет инсульт, простатит, нас постигнут и иные немощи. Нас будут увольнять, оскорблять, насиловать, бить, предавать, мучить дома, на работе, коллеги, родные, близкие, друзья, враги, животные… Перст судьбы будет беспрерывно давить нас, пока не раздавит совсем, и из нас не вылезут кишки.
Если ты нищий и убогий, единственное, что тебе остается делать – это ставить на кон все, что у тебя есть. Все, то, что мы творили все эти годы – это были большие ставки. Это верная стратегия. Жизнь – как игра в очко и у тебя полная рука мусорных карт. В этой ситуации, самое правильное – идти ва-банк, ставить все. У тебя всегда остается последняя, не разменянная фишка – твоя жизнь, ты ставишь ее снова и снова, и противники пасуют, скидывают карты. Это верный путь выигрывать нормальный куш до поры до времени. Однажды, тебя поймают на блефе и убьют.
… Мы все, поганое постсоветское поколение, у нас ничего нет, никаких целей и принципов, но в наследство от столетия коммунизма нам осталась тоска. Советский человек не должен был хотеть ничего, личная жизнь, радости быта, общественные удовольствия и развлечения – все то, что мотивирует жизнь западного потребителя, - все это вызывало насмешку и презрение. Советский человек-гигант жил, для того, чтобы пожертвовать своей честной, простой жизнью – на стройке, в ГУЛАГе, на амбразуре, в шахте, в многодетной семье, в поганой пятиэтажке. Жизнь – подвиг, жертва. Не нужен Иисус, когда здесь все иисусы.»}
В описании правого Движения можно встретить всякое – и мерзость, и достаточно положительные проявления человеческой природы. Знакомство с антифашизмом же гораздо более однозначно – с какой стороны не посмотри, дрянь получается редкостная.
***
Откуда берутся антифашисты? Этот вопрос интересует множество исследователей, и ни у кого на него нет однозначного ответа. Даже вариант «получил пиздюлей от скинов» не подходит: отведав этого блюда, многие умнели, и попадали как раз в скинхеды, чтобы их раздавать, а не получать. Скорее всего для того чтобы стать антифашистом, требуются те же предпосылки что для любой молодежной субкультуре, но при этом в субъекте должен быть какой-то изначальный изъян, примерно как у педерастов. У всех мужчин есть жопа, но далеко не все в нее ебутся – так и тут. Видимо подобно тому, как педераст идет против гетеросексуальной природы мужчины, антифашист идет против природы нормального отношения к своей нации и семье – и тут и кроется причина того, от чего именно движ антифа собрал столько всевозможного уродства. Передовые исследования антифашизма сформировали «правило четырех «П», характеризующие антифашизм как явление: Пиздюли, Плохой алкоголь и Плохая жизнь ну и в завершение Портрет в кепочке.
«Пиздюли» - главное предназначение антифа. Основная масса антифашистов встречается только в Интернете, поскольку акты публичной агрессии, а то и просто символики, зачастую становятся наказуемыми в самом прямом смысле. За совокупность достижений антифашисты абсолютно всегда и везде получали пиздюлей. Видимо на свете существуют высшие силы, поскольку антифашизм приводит к какой-то удивительной безблагодатности в бою. Покойный Ваня Костолом, весьма крупный и увесистый самбист, на классическом видео со своим участием сам ложится лицом на асфальт и безропотно принимает побои, подвергаясь унизительной процедуре сдирания красных подтяжек. На ресурсах антифа в Интернете одно время была мода выкладывать фотографии разбитых щщей в доказательства верности идеям движа. Лишь единицы могли пережить столь щедрое получение этого продукта, и как-то укорениться в «прямом действии» от антифашизма, что обуславливало крайнюю немногочисленность в Москве и практически полное отсутствие во всей остальной стране.
«Плохой алкоголь и Плохая жизнь» - краткая характеристика жизни антифашиста из книги все того же «Пита» Силаева, который безусловно знает о чем говорит. Сказанное касалось жизнеописания еще одного дохлого антифы – Федяя, относящегося к топу этого своеобразного движа. У остальных, видимо, жизнь была еще хуже. Причина этого кроется в том, что антифа сочетают в себе все отрицательные стороны правого Движения как то маргинальность низов, преследование правоохранительных органов, плохая совместимость с нормальными заработками – и не имеют ни одного достоинства правой среды. В сочетании с пиздюлями маргинальность и нищебродство делают жизнь и правда плохой, ну а хороший алкоголь тут по определению не положен.
Заканчивается жизненный путь антифа «Портретом в кепочке». Этот мем возник из-за классического списка убитых антифа из нескольких строчек, в каждой из которой красуется физиономия покойного в кепке. За что же их начали убивать? Дело в том, что подобно тому как Движение породило организованную преступность, и у антифа появились свои банды, самок крупной из которой стала МТС – Moscow Trojan Skinheads. Как раз оттуда и были родом убитые Костолом {Иван Хуторской застрелен на 27-м году жизни} и Федяй {Федор Филатов, он же Федяй Нок, в октябре 2008 г. был забит ножами}, например. Те как раз занялись тем, что стали мутить на правые круги хорошо уже знакомые читателям «акции» - от накрытий концертов до нападений классического характера. По слухам у того же Костолома в карьере были и убийства. Читатель уже догадался какой была реакция правого сообщества – правильно! Коллективная ответственность! За некоторые акции со стороны успешных банд и собранных «общаков» отвечал каждый антифа, которому не повезло оказаться не в то время не в том месте. В правом движе к этому моменту таких как Костолом были десятки и сотни, а по всей стране тысячи, и очень скоро по стране прокатился вал убийств и нападений на антифа. Праворадикальная среда в России старше и взрослее чем антифа, и еще пару лет спустя антифашисты столкнулись с проблемами турок из анекдота, которые на перестрелку пришли с ножами.
{На дискотеке в Германии русский в майке с надписью: "У турков три проблемы". К нему тут же подходит турок и спрашивает:
- Ты чего? Проблем ищешь? Ты наехать хочешь?
- Это ваша первая проблема. Агрессивность. Вы всегда пытаетесь создавать проблемы на пустом месте.
Когда дискотека заканчивается, русского уже подкарауливает группа турков.
- Сейчас ты ответишь за свои слова, - говорят они.
- Это ваша вторая проблема. Вы не можете решать свои проблемы сами и сразу собираете толпу своих по любому поводу.
- Да как ты смеешь с нами так говорить!?! - турки повыхватывали ножи.
- Это ваша третья проблема, - продолжает русский. - Вы всегда приходите на перестрелку с ножами.}
Оргпреступности оказались не нужны «стрелки», накрытые концерты и драки, и верхушку антифашисткого движения стали просто резать и стрелять, по классической методике девяностых годов. На том свете уже оказались практически все самые одиозные личности антифашистов, за исключением находящегося за решеткой Шкобаря и все того же Пита, живучесть которого вызывает удивление. Опасно стало не только самому участвовать в антифашистской деятельности, но и ей содействовать – так в портретную галерею в кепочках попали Гиренко и Маргелов. Самое безопасное место для антифашистов представляет собой Интернет, где по большей части и сосредоточены главные силы оных, как правило в виде их собственных премудков. Премудков правого толка антифа кстати говоря несколько раз успешно гоняли – например ДПНИ в Питере. Именно премудическая часть антифа стала не мишенью для прямого действия, а неиссякаемым источником лулзов.
Последним любопытным явлением было полное игнорирование антифа со стороны кавказских сообществ. Единственная в нашем регионе попытка союза такого рода была пресечена очень быстро, но в целом кавказцы, представляющие здоровое патриархальное общество с выраженными национальными ориентирами, отвергли антифашистскую заразу несмотря на общего врага.
***
В нашем городе с антифа дела всегда обстояли очень плохо. Нет, конечно же как и везде существовали люди, которые в глубине души себя таковыми считали и даже порой называли в Интернете – но на этом все. «Прямое действие» этого фронта надолго было удушено в зародыше во время событий, описанных в главе «Ренегат». Публичная активность представлялась малореальной: во-первых было опасно, а во-вторых отсутствовала целевая аудитория. Как уже было сказано ранее, в Екатеринбурге никогда не было какого-то выраженного фашизма, но общество всегда стояло на твердой и уверенной консервативной националистической позиции. Это обуславливало отсутствие питательной среды для антифа, которые оказывались сильно распыленными по всевозможным неформалам, панкам, иногда нацболам и им подобным. Появление банды подобной МТС так же было невозможным, поскольку все наиболее пассионарные личности, склонные к бандитизму такого рода, были пристроены к правому движу либо просто аполитичному криминалу.
Однако в один прекрасный день правую среду поразила удивительная новость. В Интернете появился персонаж, позиционирующий себя как главный антифашист Екатеринбурга. В Сети он был очень страшный и таинственный, и все гадали кто же это такой. Подозрения падали на разных субкультурных деятелей, но правда удивила всех.
Лидером антифа пожелал стать не подросток, а господин старше сорока лет, отец троих детей, страдающий православием головного мозга. Как так случилось что он пожелал стать антифашистом никто не понял – видимо это был острый приступ, наподобие внезапного гомосексуализма. Тем не менее с ним случилось непоправимое, и Екатеринбург обзавелся своим собственным антифа. Лучше умы Движения не представляли что с ним делать, после того, как было вычислено кто же это. История розыска Фили также очень хороша.
Спецоперация по вычислению Фили была проведена совместными силами кого-то из основы и одной националистической околополитической организации. Для этой цели один молодой еврейский политик, ее возглавлявший, прихватил с собой девочку-журналистку, которую ебал кто-то из правых, и забился с антифашистом на интервью в крупном торговом центре, представившись партией СПС.
…Пятый этаж торгового центра, точнее кафе в оном, представляло собой удивительной зрелище. По всем углам виднелись характерные мерзкого вида бритые физиономии, а в центре находился потасканного вида мужичок с внешностью школьного завхоза, расхристанная неопрятная тетушка и пару еще каких-то странных личностей. Напротив них сидел молодой политик приятной иудейской внешности и кавайная девочка-журналистка. Антифа были представлены собственно говоря Филей, странной тетушкой которая к ним примкнула потому что у нее сын – панк и его могут избить, и какой-то обсоснёй. Филя вещал про то, как его уважает епархия, про разные грозные планы антифы, но больше всего ему удалась речь про то, как от антифашистов получила пиздюлей не кто-нибудь, а бригада А., хорошо известная читателю. Интервью вышло отличное, Филя был пропален до места жительства – но как с ним быть все равно было не ясно. Убивать его всем было противно, бить лень. Оставалось только глумиться, чем и занялись господа фашисты. К слову, Филя чем-то очень понравился одному из лидеров основы, испытывавшего слабость к издевательствам над людьми и обладавшего специфическим чувством юмора.
Интервью было опубликовано в Интернете, и вызвало определенный интерес общественности. Первым на него отреагировал один из дублей бригады А. – лично А. в это время находился в армии, а основа отошла от дел, благодаря чему Филя остался жив. Злые языки утверждали, что Филя был накрыт дублем в собственной парадной, изрядно опиздюлился и был засунут в мусоропровод, оставшись ко всему прочему без ценных вещей и фотоаппарата. Правы ли злые языки я не знаю, но предпосылки для пиздюлей Филя имел все – назвав в интервью самую известную бригаду, ножа с учетом их репутации он избежал чудом. Антифа, разумеется, упорно все отрицают.
Далее Филя продолжил доставлять лулзы. Следующим его достижением стала коллекция граффити националистического характера, которую он старательно фотографировал и даже думал делать выставку, обильно рассылая ее во всяческие инстанции. Там на галерею бесконечных свастик и добрых надписей отреагировали нервно, и Филей заинтересовалась милиция. Также после этого его перестали пускать куда-либо из официальных структур и ото всюду выкидывали на мороз. Наступала положенная антифашистам плохая жизнь.
Все это время Филю непрерывно травили в Сети – как напрямую, на множестве площадок и ресурсов, так и косвенно, письмами от соратников, в которых последовательно обвиняли всех местных чиновников в пособничестве фашизму – поскольку они выгоняли Филю. От этого он совершенно дошел до ручки, и в какой-тот момент даже на родном сайте «антифа.сру» был забанен за долбоебизм, правда через какое-то время объявившись там снова.
Однако звездный час Фили был впереди. В один прекрасный день состоялось мероприятие, куда его все-таки пустили: что-то вроде круглого стола по вопросам экстремизма. Был там и молодой еврейский политик, и разные молодежные организации, пришел туда и Филя. Момент истины наступил тогда, когда туда среди прочих заявилось два чрезвычайно наглых представителя «основы» из числа лидеров бригад, прекрасно знавших Филю по Интернету. Причем заявились именно как представители правых банд. Пока гости ласково смотрели на лидера антифашистов, поглаживая ручки ножей, вся жизнь пронеслась у Фили перед глазами, и в эти минуты она не казалась ему такой уж плохой. Дальше началась полемика, в ходе которой Филя публично отрекся от антифашизма, во всем согласился с собеседниками, поддержав основные постулаты национал-социализма, а свою позицию публично попросил считать «антиэкстремистской». Это было настолько эпично, что слухи про это событие разнеслись далеко за пределы Екатеринбурга, а Филю в Движении можно сказать отчасти даже полюбили.
Для Фили карьера закончилась довольно быстро и печально – после этого даже в собственном движе он напрочь утратил какой-либо авторитет, потеряв связь с их молодым поколением. Говорят, после этого он тронулся умом, посвятив себя ненависти к тому самому «молодому политику», с которого все началось. В любом случае глупость спасла его от могилы – по сравнению с прочими видными активистами антифа движа повезло ему гораздо больше.
***
Следующей интересной вехой стала история попытки противоестественного союза антифа и кавказцев. Вопреки рапространенному мифу о том, что среди антифа «одни чурки» как правило это не так, и в рядах антифашистов безоговорочно доминирует отечественный производитель. Слухи о том, что в случае чего скинхедов за антифа погонят несметные южные толпы как правило самими антифашистами и распускаются, вместе со слухами о несметном боевом потенциале бесстрашных антифа, которые все поголовно спортсмены и вооружены. В Москве такие разговоры отчасти имеют под собой почву, поскольку там были хоть какие-то, но все же банды этого направления. Банды все похожи между собой, и попасть под основной состав тех же МТС было не более радостно чем под среднюю правую бригаду.
У нас имело место более интересное сочетание: сначала в кавказской среде за пару лет до московских «Черных ястребов» появилось аналогичное формирование «черных скинхедов» крайне молодого возраста, а потом случилось нечто удивительное. Одного из скинхедов среднего школьного возраста стали прессовать антифа, прямо подписывающие на свою сторону некую кавказскую крышу. История имела несколько предсказуемый финал, но с уральским колоритом: накрыты были соискатели составом из числа представителей спортзалов и какого-то мутного околокриминала, с буквально парочкой персоналий из правой среды. Представители «бригад» как водится провалили крупную массовую драку, ибо истинно сказано: хочешь испортить любое дело – поручи его скинхедам. Мастера партизанской войны и внезапных нападений в практически любых открытых конфликтах выглядят гораздо хуже даже не околофутбола, а порой просто хорошо организованной гопоты. Для антифы впрочем эти ничего не изменило: карма все равно обрекла их на пиздюли. А вот в кавказкой среде вышло довольно забавно – попытки противоестественного союза были крайне жестко задавлены… самими кавказцами. Для безмозглой части диаспор «фашисты от Кавказа» оказались чрезвычайно противны идеологически, а для думающей – чрезвычайно вредны финансово, поскольку не вписываются в привычный криминальный формат чуть более чем никак.
***
С тех пор где-то да появляются приблудные антифашисты. Иногда их пиздят на улице, иногда – в ночных клубах; частенько за убеждения, за дело и без дела, потому что заебали и потому что ибо нехуй.
Сомнительная история этого движения наглядно показывает одну закономерность: против природы не попрешь. Как и любые формы извращений, современный, а не исторический, антифашизм совершенно противен эволюции как явное и несомненное вырождение.
Если говорить о социальной роли оного, то столь омерзительные антифа являются совершенно замечательным средством поддержки правого Движения. Света не видно, если нет тени, и изначально уродливая форма противников позволяет правому движению наглядно демонстрировать контраст в свою пользу, зачастую маскируя этим контрастом собственные уродливые проявления.
В информационном поле антифа и те, кто их поддерживает наступили на те же грабли, на которые наступили правые премудки: идеология пораженчества и идеология терпильства. По сути все акции памяти убитых антифа есть не что иное как признание собственного поражения. Понятное дело что любой пассионарно мыслящий человек, когда делает выбор куда ему податься, выберет ту сторону, которая пиздюли стабильно раздает, а не их получает. Извечное нытье и премудические завывания о том как их убивают и режут приводят к тому, что к антифа изначально попадают терпилы или те, кто готовы ими стать.
Так и выходит, что не все поводы для гендерной тяги к насилию одинаково успешны. Теоретически антифа в «прямом действии» могли бы представлять зеркальное отражение правого Движения, в том числе и в виде банд. Но получилось то что получилось – эволюция и законы природы сказали про антифашистов свое веское слово.
Ну и последнее достижение антифа – непревзойденный и крайне добросовестный пиар любых ультраправых группировок, а особенно банд и террористов. Общеизвестный факт, что для пиара неважно хвалят или ругают – важно что говорят. С учетом того, что любая информация от антифа носит заранее тенденциозный характер, эффект получается ровно такой, какой надо: целевая аудитория «прямого действия» получает новый вал информационного сопровождения экстремистской деятельности. Безусловный шедевр, едва не затмивший творчество «Формат-18» - «Россия-88», замечательная агитка про скинхедов, снятая на деньги для поддержки… антифашизма. Всплеск антифашизма фильм пробуждает только у либеральных критиков, а для народных масс это – националистическая пропаганда. Точно такую же реакцию вызывают широко тиражируемые на ресурсах антифа сведения про очередное успешное нападение, убийство или теракт, совершенные «фашистами».
А с прокремлевскими «официальными антифашистами» в лице тех же НАШИх антифа не только не подружились, но и поссорились, обвинив в фашизме. Подвели карма и маргинальное происхождение, а также то, что на финансово привлекательных должностях этой интересной структуры обосновался ряд авторитетных людей, не понаслышке знавших то, что такое белые шнурки.
18. Ренегат
Эта история довольно нехарактерна для истории Движения на Урале. Вспоминать ее не очень любят. Причин тому несколько, но главная из них – в достаточно сложной этической дилемме для ее участников, когда не все смогли сделать правильный выбор. Примечательна она и тем, что человеческое начало порой может преодолеть не только идеологические рамки, но и отчасти здравый смысл и инстинкт самосохранения.
Начать, наверное, следует с истории бригады А., описанной в главе «Прирожденные». Лично А. не был ее первым бригадиром, хотя именно с ним и его заслугами ассоциируется имя этого коллектива. Первый состав бригады, которой предстояло стать знаменитой, собрал человек по имени Константин. Константину было около двадцати лет. Высокий, худощавый, с очень резкими движениями, он безоговорочно стал лидером как хороший командир и сильный боец. От природы и богатой практики он обладал крайне тяжелым ударом, и даже с левой, легким движением, неоднократно посылал в нокаут весьма крупных оппонентов. Для скинхедов этого исторического промежутка еще было актуально следование субкультуре – вид у Константина всегда соответствовал его убеждениям. Кроме неплохих бойцовских качеств он отличался полным отсутствием жалости и страха, что и привело в его коллектив тех, из кого талант А. в последствие сделал звезд прямого действия. Многочисленные драки под руководством Константина были не столь упорядочены и доведенными до механического совершенства, но не менее жестокими. Именно тогда эта бригада кроме «акций» по приезжим зарабатывала жуткую славу среди неформальной молодежи – регулярно отборный состав накрывал то рэперов, то неформалов, то экстремалов, то чей-то концерт. Лично с Константином мне общаться никогда не доводилось, и я не могу сказать насколько его действия были обусловлены идеей, а насколько – тягой к насилию. Очевидцы полагали что он был как раз достаточно убежденный последователь идей скинхедов, что скорее всего и было правдой. Четыре года разницы в возрасте между ним и А. как раз и охватывают временной промежуток, когда субкультура скинхедов утратила свое значение и уступила месту жестким криминальным формированиям.
Константин был лидером во всем, начиная от руководства бригадой в бою и заканчивая постоянным положением первого среди равных. С ним тогда была и единственная девочка их бригады, что несомненно всех устраивало. Так продолжалось достаточно долго, пока неожиданно для всех не произошло очень странное событие.
Есть много версий от чего так вышло, но большинство думают что проблема в извечном «шерше ля фам». Похоже что-то не то вышло между Константином и девочкой, и он громогласно поссорился с собственной бригадой, причем до такой степени сильно, что кроме нее разорвал отношения и со всем Движением как таковым. После этого события молодой лидер, А., и вышел на первый план. Если бы бригадиром продолжал оставаться Константин как гораздо более старший по возрасту, не исключено что развитие этого коллектива бы не имело столь яркого итога.
…Так Константин со всем своим опытом и навыками остался не только без своей бригады, но и за пределами дела, которому служил много лет и за которое пролил немало крови. Для него это стало поводом для роста чрезвычайной озлобленности, ну а душа требовала активных действий.
Если бы на его месте был кто-то другой, то скорее всего история не имела бы никаких последствий – «отряд не заметил потери бойца». Результат открытого конфликта был бы чрезвычайно быстрым и трагичным – бывший охотник бы неминуемо стал дичью для собственных соратников. Константин, однако, отличался от основной массы – он объявил в одиночку войну Движению, и это было вполне серьезной угрозой. Бывшим соратникам противостоял один из самых опытных и умелых полевых командиров Екатеринбурга.
***
Свой крестовый поход против фашизма Константин начал с поиска новых бойцов. Как никто другой он знал все слабые стороны «бригад». Самой основной проблемой было низкое качество и плохой личный уровень бойцов большинства бригад по одиночке. Эта проблема решалась налаживанием группового взаимодействия, но что будет если на месте бойцов из подворотен встанут серьезные спортсмены под его же грамотным руководством? Анализируя причины успеха разгона и опиздюливания десятикратно превосходящих составов рэперов и неформалов, Константин совершенно верно видел ключ успеха в противостоянии слаженной банды и неорганизованной толпы.
Планом Константина стало повторение успеха своей старой бригады на новом человеческом материале – рэперах и экстремалах. Количество пиздюлей которые те и другие насобирали от скинов вообще, а от его собственной бригады особенно, гарантировало высокую мотивацию для противостояния скинхедам. Среди экстремалов встречалось немало физически развитых крупных парней, ну а возглавить их собирался опытный убийца и бандит. Успешный пример такого коллектива также существовал – московские White Smoke Clan, которые как раз таки и были успешно акционирующими бандитами от хип-хоп культуры. Особый оптимизм внушала и численности экстремалов и рэпперов: на неоднократно разгоняемой усилиями Константина площадке у Драмтеатра их собиралось до ста пятидесяти человек одновременно. По сравнению с 20-30 бойцами его прошлой бригады, из которых «основу» представляли десятка полтора, это была целая армия. Будущее виделось Константину крайне радужным, поскольку после возврата долгов бывшим соратникам в мечтах его ждала криминальная вершина.
Около Драмтеатра Константина ждал быстрый и ошеломительный успех. Привычными методами ему удалось очень быстро привести к повиновению локальных лидеров поклонников негритянской музыки и необычных видов спорта. Идея дать пизды скинхедам витала там в воздухе постоянно, но ее реализация упиралась в полное непонимание того каким образом это можно сделать. Очень скоро Константину удалось собрать вокруг своей персоны более 60 человек, подходящих для WSC Екатеринбурга. От желающих и сочувствующих не было отбоя: у рэпперов на тот момент был пик моды и период наибольшей численности. Наступало время расплаты.
***
Для начала следовало громко заявить о себе, и Константин сделал ход конем: объявил о желании забить стрелку «всем фашистам Екатеринбурга». Первым, кто ему попался под руку, оказался М.
- Ты фашист, сука! Я вам всем стрелку забиваю! – сообщил ему Константин.
- Да ты охуел, Костя? – спокойно спросил М. – Я фашист? Я фашистов сам ненавижу, бля! Гитлер фашист был, дак я ненавижу Гитлера!
- За что же? – удивленно спросил Константин
- Во-первых, он русских убивал. Во-вторых за то что войну проиграл. А в-третьих за то, что мало жидов с цыганами в печку отправил! Ты посмотри бля сколько этого говна расплодилось! Я патриот, а фашистов я сам ненавижу! – Свиные глазки М. выражали крайнее негодование.
Что ответить на это наглое свинство, Константин не нашел. Открытый конфликт с М. так же ему совершенно не улыбался: в бою один на один он мог рассчитывать в лучшем случаю на ничью, а скорее всего первый же бой на новом поприще закончился бы для него отменными пиздюлями. Поэтому он направился к близкому другу и соратнику М. по бригаде, проживавшему неподалеку. Тот идею о стрелке воспринял очень философски, забив место в собственном дворе на улице Машиностроителей. Начиналось веселье.
…Известие про стрелку Константина против объединенных бригад широко разнеслось по городу. Кто поглупее всячески клеймили и обещали разорвать предателя, а кто поумнее сильно задумались. Константина слишком многие знали как лидера и бойца, чтобы поверить в легкую победу, опять же вспоминалась мудрость про войско из ослов под руководством льва. Делать между тем было нечего, и несколько лидеров начали собирать людей. Руководящая роль выдалась бригадиру «Варяга» Прапору, поскольку оба предложения про стрелку получили бойцы его коллектива. Рядом с «Варягом» сразу оказались боевики союзной РНЕ второго созыва банды, представившие весь акционирующий состав и обоих лидеров этой структуры. Личный состав тех и других составлял примерно тридцать человек очень среднего качества, заметно уступавшего той же бригаде А., за исключением ряда толковых бойцов. Еще примерно такое же количество было подписано какого-то окраинного сброда из молодых и плохо организованных бригад. Также они могли рассчитывать на десяток-другой случайных персонажей наподобие разрозненных бойцов других коллективов, сочувствующих отморозков типа того же Виктора и отдельных представителей околофутбола. Все вместе представляло собой точное подобие состава, собранного Константином по численности, с небольшим преимуществом в качестве ядра но гораздо меньшими резервами. Особенностью третьего-четвертого ряда из случайных пассажиров было то, что эта публика гарантированно убегает в случае, если начинается плотный замес. Однако если их сторона побеждает, они с радостью участвуют в добивании упавших и прыжках на голове. Из шести десятков собранных «Варягом» и союзниками таких была примерно треть и где-то двадцать в резерве, а у Константина один центр был порядка полусотни весьма увесистых спортивных ребят и неисчислимые резервы до полутора сотен: под его флагами также собирался общак со всего города.
Свой тактический расчет между тем был у обеих сторон. Константин рассчитывал на победу стремительным первым ударом – за ним было время нападения. Теоретически без умения скинхедов выдерживать первую линию и держать строй прогон в месте атаки гарантировал бегство всего «общака», с добиванием всем бесчисленным рэпперским резервом. «Варяг» рассчитывал на позиционное доминирование во дворе с довольно узким выходом и ограниченными направлениями для атаки. А главный расчет был собственно говоря на помощь Уралмаша: на Машинке любая драка с участием местных жителей стягивала на сторону аборигенов силы всего района вне зависимости от причины конфликта. Отсутствие успеха в первые минуты боя гарантировал Константину пиздюли от всех обитателей этих мест от мала до велика, которых после сигнала «наших бьют» на поле боя становилось бы все больше и больше, от местных гопников до представителей низшего звена уралмашевской группировки. Заранее собрать огромный состав и с ним ждать гостей не позволила бы милиция, поэтому расчет был на довольно короткий промежуток времени для сбора максимального числа сочувствующих уже в процессе. При равных составах каждая из сторон имела примерно одинаковые шансы на успех. Обе стороны делали и ставки на аргументы: у скинов традиционно доминировали ножи, которыми многие пользоваться умели; а со стороны их противников бейсбольные биты, которыми пользоваться не умел практически никто.
***
Был промозглый апрельский вечер. В окрестностях метро «Уралмаш» уже изрядно пьяный М. встречал с некоторым количеством бойцов соратников из других районов. На его лице была широкая добрая и искренняя улыбка – как у человека, которого все поздравляют с днем рождения. Одет он был в неброскую спортивную куртку необъятных габаритов, из каких-либо отличительных признаков в глаза бросалась только «роза» на том месте, где у остальных людей находится шея. Вокруг него было уже людно; гости из центра города прибывали каждую минуту. Рядом с ним был неизменный Виктор и еще несколько человек из числа опытных «акционеров». От бригады А. так и не поступило окончательного ответа, можно ли на них рассчитывать в боевых действиях против их же бывшего командира. Как и предсказывал Виктор, из их основного состава так никто и не появился, но присутствовала довольно опытная молодежь из их окружения.
Спустя некоторое время около трех десятков молодых парней выдвинулись к месту сбора – тому самому двору на улице Машиностроителей. Виктор лениво пререкался с М. по поводу тактики боевых действий. М. негодовал:
- Скауты бля нужны, скауты. Если не пропалить их на подходе и не встреть с разбегу, то нам пиздец. Костя не лох какой – знает что делает.
- Говорю тебе – нет резону выходить из двора, если мы их щас не накроем! – Виктор в третий раз повторял одно и то же. – Как только мы выйдем из двора, рискуем попасть под атаку с двух сторон. Тебе Костя лично гарантировал весь общак одной толпой? На открытом месте мы подарим ему инициативу, а как ты верно заметил он далеко не лох. Карлота побежит.
- Скауты на что? Пропалить все вокруг – я эти дворы с детства знаю
- Скауты на то и нужны, чтобы дать возможность подготовить торжественную встречу. Но там, где нужно НАМ!
…Прохожие сторонились толпы молодежи, идущей коротким путем к месту назначения. Глаза идущих на глазах делались пустыми, а выражения лиц, в семейной обстановке самых обычных и даже иногда симпатичных – превращались в жутковатые оскалы. Каждый идущий перебарывал в себе страх и жалость, и внутренне готовился к тому, чтобы калечить и бить, под воздействием вбрасываемого в кровь адреналина. Виктор зажмурился от удовольствия: ему уже давно это предвкушение доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Как будто за плечами распускалась огромная черная тень, возвышающая его над остальными смертными – в эти минуты пропадал обычный молодой пацан, каких тысячи, а появлялось на свет крайне злое, хищное и безжалостное создание. После всех бесчинств, которые он сотворил на своем жизненном пути, из души Виктора начисто пропали страх и сомнения – он их просто исчерпал. Взгляд сканировал окрестности в поисках противника, но на пути до конечной точки им не встретился никто.
Во дворе их ждали около двадцати человек. Там же стояла видавшая виды девятка с какими-то мелкими криминальными деятелями, желающими принять участие. Все ключевые фигуры были на месте; и каждую минуту к толпе подтягивались новые участники. Буквально только что во дворе стояла стайка молодежи – и вот через считанные минуты там была толпа. Виктор с удивлением обнаружил, что едва ли две трети можно отнести к Движению – все больше становилось незнакомых мужиков и парней. Каждая минута работала на пользу «Варягу», поскольку двор как водоворот притягивал все новых гостей со всего Уралмаша. Шли просто так, тащили палки, несли бутылки и арматуру. Особенно трогательно повели себя три пожилых ранее судимых алкаша, забросивших стаканы и газетку с домино, и вооружившиеся топором и двумя железными трубами.
Враги задерживались. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Потом полчаса. Во дворе уже было буквально тесно – с приличного расстояния оттуда доносился гул как из пчелиного улья. Наконец разведчики М. донесли что был пропален вражеский скаут. Все затаив дыхание наблюдали, как к двору приблизились две тощие фигуры… посмотрели на толпу, и удрали в ужасе.
Всем уже надоело ждать. Кто-то притащил водку, кто-то гитару; из «девятки» поднимались густые клубы воскуриваемой травы. Уже поступили донесения о машине ППСМ, вставшей в некотором отдалении – вот-вот должны были появится силы правопорядка. Собравшиеся откровенно начали ржать. Спустя сорок минут после назначенного времени, когда во дворе собралось уже гораздо больше ста человек на говне всех возрастов, со стороны оппонентов поступил звонок. Все отменялось.
Следуя известной стратегической мудрости, победа была достигнута без сражения. «У-рал-маш!!! У-РАЛ-МАШ!!! ЗИИИГ? ХАААЙЛЬ!!!» - победно разнеслось над двором.
***
Вечер между тем только начинался. «Вы куда? Мы бухать!» «А мы – акционировать!» - неслось отовсюду. Человек двадцать двинулись в сторону метро; а не менее пятидесяти – продолжать вечер. Победа окрыляла, и вместо расправы над скинами вечер окрасился кровью их врагов. Виктор, М. и несколько бойцов вписались в переполненный в час пик трамвай, где состоялась одна из самых плотных и жестких акций на памяти многих участников тех событий.
…Трамвай был переполнен до состояния «как сельди в бочке», и вся акционирующая группа оказалась буквально прижата к двум лицам кавказской национальности. И в этой ситуации началось самое необычное избиение какое можно себе представить – не имея никакой дистанции наши герои буквально рвали на куски своих жертв вплотную. Туда-сюда сновало шило, неслышно пробивая кожаные курки жертв; со всех сторон несся мат от пассажиров и жуткий вой тех, кому не повезло. «Дюймовый удар» Брюса Ли не шел ни в какое сравнение с этим изысканным мероприятием. Один легковесный парень подтянувшись на поручнях нашел место для классического действия – оттуда лупил тяжелыми ботинками, будучи со всех сторон сжатым соратниками. Для многих пассажиров эта остановка показалась вечностью, а когда клубок распался и нападавшие скрылись, их жертвы так и остались стоять, сжатые людской массой. Лишь спустя некоторое время по пятнам крови от ранений шилом стало ясно, что с ними произошло. Бригада между тем продолжила зачистки по всему району, которые закончились поджогом вьетнамского общежития и грандиозной пьянкой на полночи по случаю победы.
Традиционным акционированием в виде ловли чурок между тем занялись далеко не все. Командир «Варяга» с некоторым количеством бойцов были сильно озадачены, куда же делись их оппоненты. Телепортироваться они не могли точно, и началась карательная экспедиция. Прапор скоординировал свои действия с оставшимися скаутами, и любители негритянкой музыки, как раз удиравшие в сторону метро поодиночке и малыми группами, попали мало того что под излюбленный скинами формат «акции», так еще и со стороны аборигенов, знавших там каждую подворотню. Прапор с компактным составом возникали словно из ниоткуда, проходили по головам и исчезали в том же направлении. Аллея по дороге к метро украсилась разбросанными повсеместно телами. Прекратила эту экспедицию милиция, начавшая собственный рейд по району в поисках агрессивной молодежи. В результате местное ОВД пробили как аборигены, так и приезжие, ухитрившись подраться еще и непосредственно в клетке «обезьянника». Там тоже победу одержали местные – в виде сотрудников Орджоникидзевского РУВД.
Самая интересная встреча произошла у бригадира окраинной бригады «Синие камни». На пути к метро они встретили драку, в участниках которой с удивлением узнали Константина, смертным боем лупившего каких-то деятелей в широких штанах. Все замерли от божественной красоты этой картины – бить рэперов и экстремалов у Кости выходило настолько безупречно, что зрители просто потеряли дар речи от восторга. К слову из нескольких рэперов и экстремалов, тем вечером отправившихся в больницу, троих туда определил Константин.
Так и закончился этот вечер. Следуя кармическим закономерностям, антифашисткое мероприятие привело к невиданному разгулу ультраправого ультранасилия. Тот вечер местным жителям запомнился надолго, особенно тем, кто не относился к этническому большинству населения Уралмаша.
***
Что же произошло с армией Константина? Сбор состава, как и половина вражеского, он начал в центре, откуда на метро проследовал на вторую точку сбора, достаточно выгодно избранную. Несмотря на доскональное знание района, разведке противника так и не удалось вычислить место, где он собирал окончательный состав. С каждой минутой, приближаясь к Уралмашу, воины антифашизма становились все мрачнее и мрачнее – психотравмирующим фактором для жителей центра, которые там преобладали, стало само посещение этого знаменитого района с дурными намерениями. Константин под страхом пиздюлей удерживал вокруг себя некоторое количество бойцов… но мораль оказалась проваленной, и все больше людей отходили до ветру чтобы не вернуться. Пропадали целые коллективы, обещавшие свое присутствие. Постоянно на одном месте собиралось не больше двадцати человек, удерживаемые страхом пиздюлей. Новые люди подходили туда, смотрели на жалкую кучку… и как-то не желали в явном меньшинстве атаковать хорошо известного врага. Стояло бы там больше людей, то и присоединилось бы больше, следуя стадному чувству.
К моменту, когда во дворе на Машинке были уже все кто только можно, Константину удалось собрать чуть более тридцати бойцов. Тогда-то и были отправлены скауты. Когда они появились с известиями о количестве правого состава, мораль провалилась окончательно. После этого атаку пришлось отменить, а вся армия так и осталась рассеянной по незнакомому району, где и была в последствие накрыта по одиночке. Немало пиздюлей раздал и Костя, такого позора не испытывавший ни разу в жизни. Мудрость старого правила о том, что количества говна не влияет на его качество, встала перед ним со всей неотвратимостью.
Мог ли Константин выиграть? Безусловно мог. Выиграл этот бой его оппонент сразу как предложил правильную для себя стратегию: определив место. Если перевести расклад на военный язык, то речь шла о выборе стратегии: защиты либо нападения. У скинхедов всегда хорошо удавались именно нападения, и поэтому Константин как выдающийся мастер этой дисциплины постарался оставить за собой поле для маневра. При этом он допустил классическую свою ошибку, которую вместе с бригадой от него унаследовал А.: переоценил своих бойцов. Привычка к тому, что безотказная бригада собирается там где ему нужно и побеждает малым числом подвела – состав со слабой моралью и не уверенный в себе; а у рэпперов и экстремалов опыт получения пиздюлей превалировал над их раздачей, крайне труслив. Из этого следует невозможность маневров в пользу единственно верной тактики: выбрать место, согнать туда побольше народу и не давать разбегаться, ожидая врага. Самое безопасное место в стаде – вместе с баранами, и он вполне мог собрать здоровую толпу с битами, которую далеко не факт что одолели бы посредственные силы оппонентов. Именно такую толпу на одном месте собрал двор на Машинке; и не факт что скинам это удалось бы повторить в другом месте. По крайней мере бой бы состоялся, а там могла и спасти военная удача.
«Варяг» поступил очень примитивно и предсказуемо, но эффективно. Собственно тактики было предусмотрено две – или грандиозная заруба во дворе, или действие, предусмотренное Виктором. Они с М. неспроста собрали половину около метро и выдвинулись на конечную точку - во-первых были готовы к тому, что их попробуют накрыть на подходе. В таком случае, перед тем как рассыпаться и отступить во двор, пользуясь знанием местности, они бы изрядно потрепали противника. Который получил бы вдобавок парочку порезанных, еще до столкновения с основными силами. А во-вторых, Виктор питал надежду на накрытие отдельных стягивающихся к Константину составов – по одиночке. Ни то, ни другое оказалось не востребованным: противник оказался организован еще хуже, чем о нем думали. Константину же полномасштабную войну на подходах к месту помешала организовать известная проблема – отсутствие командиров. Это Виктор и М. могли организовать грамотный маневр, а у рэпперов и экстремалов таких шансов не было.
Если бы все сложилось по-другому, хотя бы «в ничью», у Константина были все шансы в корне изменить историю Движения на Урале. Отведавшие крови и вкуса ультранасилия физически развитые экстремалы вполне могли бы стать бандой и повторить успех WSC; а то и Moscow Trojan Skinheads а Константин получить общероссийскую известность подобно какому-нибудь Шкобарю с учетом его криминальных талантов. Однако хребет организованного сопротивления ультраправым был сломлен тем апрельским вечером раз и навсегда.
Что же случилось с Константином? Тут было очень интересное ответвление сюжета, в котором А. проявил себя не только как хороший командир, но и как тонкий политик. Как наверное помнит читатель, его бригада уклонилась от участия в боевых действиях против своего бывшего командира. Зная крутой нрав А. все ждали показательной расправы над ренегатом… но вместо этого, когда Константин был крайне грустен и задумчив, поругавшись со своим бесславным воинством, А. и остальные с ним… помирились. Причем таким образом, что Константин исчерпал свои претензии к бывшим соратникам совсем – вон даже драться когда была возможность они с ним не стали. Константин как никто другой понимал, что с ним могли сотворить бывшие подчиненные тем вечером, оказавшись на месте парнишки из «Синих камней». Невмешательством А. сделал ему персональный подарок, одновременно с этим и подвергнув наказанию. Константин проиграл и его пощадили.
Мало кто поняли, зачем это сделал А. Секрет был в том, что после этого примирения антифа даже гипотетически потеряли единственного человека, который мог бы сделать их движение действительно успешным, создав реальную и опасную банду. Второй вариант – убийство Кости, мог бы дать шансы для его посмертной канонизации антифашистами и появления желающих отомстить. А живой он крайне наглядно демонстрировал всем, какая участь ожидает тех, кто захочет повторить его начинание. От правых тем Константин отошел, но отношения со старыми соратниками сохранились отчасти даже приятельские.
Так закончилась эта история, которую одинаково не любят вспоминать как представители Движения, так и их противники. Все по разным причинам.
***
Лично мне этот день тоже запомнился. Именно тогда, среди всех этих раскладов и тем, при некоторых обстоятельствах, я впервые услышал о двух девочках от своего знакомого. С ними я познакомился неделю спустя. На одной из них я женился…
19. Добрая новогодняя история
Новый год в нашей стране это не просто праздник. Новый год – особое состояние души у большинства наших сограждан. Везет тем, кто в это время имеет возможность побыть с семьей или куда-то съездить; неплохо и тем, кто вместе с интеллектуальным большинством нашей страны жрут как свиньи водку и салатики, а потом умиротворенно метают харчи и отлеживаются после праздников. Но есть и те, кому несмотря на праздничное оцепенение приходится работать – врачи, пожарные, милиция, и все те, кто так или иначе заняты в обеспечении жизнедеятельности отдыхающих. Новый год безусловно накладывает свой отпечаток и на их работу… но об этом позднее.
Я не очень люблю праздники. Отвратительное пьянство и обжорство меня раздражают, ненавижу громкую музыку и сборища быдла, а также в принципе не смотрю телевизор, у которого проводят праздники большинство наших сограждан. Но, что безусловно радует, так это то, что новогодняя ночь ближе к утру и следующий день – очень тихое время. Пока все заняты по своим квартирам, на улицах красиво и тихо. Иногда идет снег, практически нет машин, и город чуть оживает только во вторую половину дня. После предновогодних пробок можно спокойно ездить по пустым улицам, а иногда и просто гулять в окрестностях. Наверное, поэтому во время этого праздника у меня как правило достаточно спокойное и созерцательное настроение – как раз для интересного разговора, книги или фильма под бокал хорошего алкоголя.
В тот год как-то так я и заканчивал вечер второго января, время было довольно позднее – около двух часов ночи. Отлично помню состояние души – было спокойно, хорошо и тихо. Именно в этот момент зазвонил мобильник, и на экране высветились данные одного местно националистического политика, лидера довольно известной организации, занимавшей место между премудками и профессиональными русскими. Звали его Олег.
- Василий!!! Я из милиции только что!!! Мы к тебе – срочно!
- Кто, «мы», блядь? Ты там не охуел случайно? И что у вас случилось?
- На месте расскажу! Это срочно – Голос у Олега был столь горестный, что я понял что разговор по телефону не имеет смысла.
Пока наш герой до меня добирался, матерясь, достал из сейфа Сайгу, набил в магазин десяток пулевых патронов, забил одиннадцатый в патронник, и поставил на предохранителе неподалеку от двери. Притащить в столь неурочное время Олег на хвосте мог кого угодно. Если это была милиция, то явились бы они все равно: он знал где я живу. В таком случае бессмысленно было бы отказывать в визите, так как явились бы все равно. Но что могло заставить милицию атаковать мою квартиру в новый год? Перебрав последние свои достижения, подумал, что вероятность этого мала. Если проблемы были у него – с милицией, то можно и пустить. Проблему его решать все равно мне, а в таких делах срочность значит очень много. Был и третий вариант – притаскивание на хвосте кого-то из моих активных недоброжелателей, жаждущих расправы. Их во все времена была длинная очередь, и для них-то в то время и была припасена Сайга с пятью снаряженными магазинами.
Оставив открытой дверь в квартиру, я вышел в парадную и сел на подоконник на лестничной площадке. Оттуда просматривался двор и вход в подъезд, ну а назад до квартиры добираться несколько секунд. Минут через двадцать из окна увидел коренастую фигуру Олега в сопровождении очень высокого и тощего унылого субъекта в грязном пуховике. Лицо у Олега даже с расстояния было чрезвычайно злое, а вот спутник его выражал собой вселенскую тоску и скорбь. Ни сотрудником милиции, ни тем более моим врагом он не мог быть точно, и было принято решение пустить их домой.
***
- Рассказывайте! – Налив поздним гостям чая, я уселся напротив, чтобы выслушать очередную историю. Насколько привык к своей профессии, а эта сцена повторялась многие сотни раз, но каждый раз первое изложение событий представляет собой достаточно живой интерес. Самые разнообразные сюжеты раскрываются из первых уст. От историй убийств и нападений, изобилующих кровью и смертью, каким было рассказанное «Фольксштурмом», до каких-то бытовых мелочей, иллюстрирующих примитивность бытия большинства людей.
Поведал Олег вот что.
Тем вечером он – физик по профессии, встретился со своим однокурсником, проживающим в Москве. Прошла встреча совершенно традиционно для этого времени – в виде пьянки в «Уральских пельменях». Там Олег весь вечер трещал про политику и свою роль в освобождении русского народа в рядах той самой правой политической организации. Олегу было около тридцати лет – выглядел он весьма крупно, поскольку фанатично качался и обладал бицепсами по сорок пять сантиметров при не очень высоком росте. Походил он при этом в одежде скорее на крепкую тумбочку, а не русского богатыря, но, несмотря на это, вид по сравнению с большинством правой публики имел довольно-таки грозный и всегда носил с собой баллончик и нож. Беседа под водочку и пельмени способствовала укреплению русского духа и в воздухе уже словно бы складывался мираж грядущего освобождения России, когда товарищи собрались домой.
От «Пельменей» их путь лежал в сторону ЦПКО – около сорока минут по прямой широкой улице. Так и шли они по пустому ночному тротуару, разглагольствуя о национализме, когда к ним привязался какой-то отвратительный гастарбайтер с навязчивыми разговорами.
…На это месте рассказа я отчетливо представил себе картину – ночь, двор, падает снег, падает гастарбайтер получив несколько ножевых, Олег ломает ему ребра пинками, а его спутник пляшет на голове. «Тогда какого черта их выпустили из милиции?»
Но нет. Наши герои не сделали гастарбайтеру ничего плохого, а мирно и толерантно вступили с ним в беседу и пошли по улице дальше. В ходе разговора выяснилось, что по национальности мерзкий гастер – таджик, две недели назад выпущенный из тюрьмы, где он отбывал срок за убийство. Познакомившись, таджик стал предлагать своим новым корешам купить у него часы, судя по виду явно женские. Потом таджик стал натурально выпрашивать деньги.
…У меня в голове вертелось уже с десяток вариантов того, что с таджиком было сделать не можно, а совершенно точно нужно и даже необходимо.
Но Олег с другом оказались толерантными ребятами. Непринужденно общаясь с таджиком, лидер крупной националистической организации и его друг дошли до того места, где пора было бы расставаться с новым другом, когда в Олеге пробудилась Русь. Вся боль и унижение русского народа выплеснулись в один миг, когда Олег наконец-то дал таджику по щщам, сломав ему нос. Русь в нем пробуждалась очень долго, и дождалась точно того момента, когда мимо проезжала патрульная машина милиции. Сотрудники милиции очень обрадовались новогоднему подарку, упаковали друзей в собачье отделение, прихватили с собой таджика и отправились в ОВД.
В отделении гостям были очень рады, и стали думать как же их оформлять. Олег вел себя с его слов спокойно, а вот его друга куда-то повели. Дальше, со слов друга, его поставили к стенке и три раза ударили дубинкой, после чего заставили сесть и написать, что у его друга Олега И. возник умысел на ограбление потерпевшего, с целью чего тот нанес ему удар кулаком в лицо, повалил и стал шарить по карманам.
…Услышав эту часть повествования, проснувшаяся Любочка брезгливо скривилась, как при виде раздавленного таракана, и дала характеристику другу Олега:
- Чмооошенька!
Именно так, Чмошенькой, второго участника этих событий мы для удобства и будем называть, ибо как его зовут я за давностью событий не помню все равно.
Итак, после того как Чмошенька блистательно сдал друга, его отпустили в коридор, где он и дождался Олега. Олег, выслушав рассказ друга, совершенно фалломорфировал, и начал названивать мне – чтобы что-то с этим делать. Из милиции вскоре их благополучно выгнали, поскольку ОВД продолжало празднование нового года.
***
Выслушав эту историю, я некоторое время молчал. Олег тем временем распинался, что как только милиция узнает кто он такой, то его немедля начнут преследовать по политическим мотивам за то, что он лидер известной националистической организации. На языке у меня конечно вертелась исчерпывающая характеристика такому национализму – особенно если сравнивать с практикой, привычной по «бригадам», однако же озвучивание этой сентенции не пошло бы на пользу делу.
В целом сотворенное Чмошенькой пахло очень плохо, поскольку в случае закрепления этой версии событий достаточно последовательно, светила Олегу классическая ч. 1 ст. 161 УК РФ, то есть грабеж. В обычной практике тут можно было попробовать зайти с другой стороны и добиться лояльности терпилы… но опять не тут, поскольку только что откинувшийся таджик даст те показания, которые нужны следствию на сто процентов. Основным мотивом тут бы стал страх таджика перед следствием – ничего хорошего от «органов» он не ждет в жизни точно. По совести говоря всем было бы гораздо проще, если бы Олег не ссал и втоптал этого таджика где-нибудь в тихом дворике, как бы поступил любой адекватный представитель правой общественности, да и вообще любой нормальный человек. В таком случае сто к одному, что жаловаться потерпевший опять же не пошел бы никуда.
Можно было пробовать связать показания Чмошеньки и Олега воедино, в части описания получения таджиком перелома носа в ходе обоюдной драки, причем данные показания следовало как-то лишить противоречия с его первоначальными. Здесь нужно было придумать что-то творческое, чтобы раз и навсегда заставить Чмошеньку делать то что сказано. Тут мне в голову пришла гениальная идея.
- Тебя в милиции били?
- Д-д-да… били. Три раза! – проблеял, заикаясь, Чмошенька.
- Ну-ка покажи! – Чмошенька с готовностью спустил штаны. Под тощей задницей на правом бедре еле виднелась слабая розовая полоса.
- Не, это никуда не годится! Будем восстанавливать доказательства!
- Это как?
- Натурально. Сейчас тебе сделаем побои, от которых ты ложные показания дал!
- Не надо!
- Придется. Правда, Олег?
Глаза Олега горели потусторонним огнем. На его лице читалось желание немедленно применить на Чмошеньке не просто милицейский произвол, а весь набор пыток гестапо, соединенных со способами дознания испанской инквизиции.
- Н-надо, да?
- Давай-ка к стеночке, в ту же позу в какой тебя в милиции били. – Шатаясь, Чмошенька побрел в коридор, где принял позу с упором руками в стенку. Глаза его выражали отчаяние и смертельный ужас. Олег тем временем с садистским видом изыскивал орудие возмездия. В качестве имитатора милицейской дубинки был единогласно избрана деревянная ножка от табуретки черного цвета. Чмошенька зажал в зубы собственную шапку и зажмурился.
…Так ранним праздничным утром я стал очевидцем самой странной новогодней картины, какую можно себе представить. Коренастый атлетичный мужчина с чувством величайшего удовлетворения охаживал ножкой от табуретки по бедрам и тощей заднице длинного унылого субъекта. «Шмяк! Шмяк! Шмяк» - пела дубинка. Сколь бы сильно я не устал к этому времени, но это зрелище не могло оставить меня равнодушным. От изысканной картины буквально скручивало от смеха; рядом в таком же состоянии пребывала Любочка. Из глаз Чмошеньки текли слезы. Пару раз с Чмошеньки снимали штаны и осматривали жопу – выжидая времени появления кровоподтеков. Наконец был достигнут нужный результат, и я выгнал гостей на мороз, после чего отправился спать. Спалось мне хорошо, а вот проснувшись я не сразу понял – были ли ночные события явью или сном?
***
У внимательного читателя должны были возникнуть вопросы – а каков был смысл экзекуции? Выдать следы от ножки от табуретки за побои в милиции? Естественно нет. Люди того психологического типа, к которому относился Чмошенька, никогда не смогут последовательно выдержать версию про побои. Первому же следователю было бы донесено про подлинные обстоятельства дела, из чего следовало бы не решение, а усугубление проблем Олега.
Главная задача тут была в другом. Мало толку для оппонирующей стороны, что кто-то дал единоразово нужные показания, поскольку их нужно сделать устойчиво повторяющимися в процессе. В таком случае можно положить сказанное в основу для уголовного дела. Чмошеньке же предстояло изменить показания на совершенно другую версию: как подлый таджик напал на его друга, а по поводу первоначальных показаний еще и написать жалобу в прокуратуру. При сомнительной природе инцидента и отсутствии прочих доказательств, грабеж разваливался, и дело выходило в плоскость частного обвинения по поводу легкого вреда здоровья в виде сломанного носа. Таджик навряд ли бы стал поддерживать это частное обвинение, и скорее всего бы слился – так как частным обвинителем быть значительно сложнее, чем потерпевшим. На то и был расчет; но у плана была чрезвычайно уязвимая точка – Чмошенька! Ему предстояло находясь наедине с дознавателем пойти на прямой конфликт и настоять на своем, причем строго лично, поскольку свидетелям адвокатов не положено. Как же заставить трусоватого и слабохарактерного Чмошеньку проявить волю?
Ответ был один. Он должен был гораздо сильнее бояться расстроить нас, чем всех дознавателей вместе взятых. Для этой цели его требовалось сломать психологически и загнобить настолько сильно, чтобы по сравнению с нашими процедурами любое давление дознавателя он воспринял как легкое развлечение. Именно поэтому он оказался вынужден добровольно перенести болезненную экзекуцию, и вскоре его ждала вторая часть – конвейерный допрос.
Вечером следующего дня на том же самом месте Чмошенька был посажен за пустой стол и началось действо. С восемнадцать часов вечера до трех часов ночи он подвергался допросу со всем арсеналом подручных средств – от мата и криков в ухо до пиздюлей УПК с комментариями по голове и выдергивания из-под него стула. Пресс перемежался психологической разгрузкой в виде разъяснений, что все это он делает ради друга, которого он подвел и которому теперь обязан помочь. Проходили часы, и Чмошенька начал звереть. Сжимая в полоску губы, он буквально цедил из себя нужные показания – и приближался момент, на котором бы мы все были посланы к черту, а он просто психанул. Тут-то мы и прекратили.
***
Говорят, когда Чмошенька попал к похмельному от нового года дознавателю, шел он туда стиснув зубы и собрав волю в кулак, аки христианский мученик в клетку с хищниками. Не получив от ленивого дознавателя и сотой доли пройденных мучений, он как по писаному отбарабанил выученную историю и с гордым видом покинул кабинет.
Неплохо выступил и Олег, рассказав немало глупостей, но не сбившись с верного пути. Одновременно с допросом Олега Чмошенька отбыл в Москву, где он и проживал постоянно. Дело натуральным образом подвисло.
Олег плохо представлял что ему делать – время шло, никто ничего не делал, никаких процессуальных действий не совершалось. Сначала я думал что все дело в праздниках, но прошел январь, наступил февраль и уже началось отмечание Дня защитника отечества. Примерно в это время я задался вопросом – почему же так происходит? Вскоре по своим каналам выяснилось, что все это время сотрудники милиции пробовали найти потерпевшего, который на вызовы так и не являлся. Никаких известий о нем не было, пока не наступил апрель.
…Потерпевший оттаял от зимнего холода натурально и в прямом смысле – из-под снега. Несмотря на многочисленные кровоподтеки на трупе, было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти. Причиной смерти признали совершенно естественную и бытовую ее разновидность. От переохлаждения.
Я много думал о том, почему так вышло. Совершенно ясно, что ни я, ни Чмошенька, ни тем более боящийся дать по ебалу Олег этого сделать не могли – да и нашли его в куче мусора возле мест компактного проживания мигрантов. Видимо вмешались высшие силы, и таджика, отсидевшего за убийство и предлагающего купить женские часы, настигло кармическое воздаяние. Даже не знаю, в каком виде оно было бы поучительнее: в виде собственных соотечественников, убивших его по какой-то беде, или в виде встречи с какой-то бригадой – которая из всей бесчисленной массы таджиков выбрала жертвой именно этого.
Олег тогда так об этом и не узнал – я ему дал понять, что проблема решена окончательно, и никто его больше не побеспокоит. Больше всего о судьбе этого дела переживал Чмошенька. Он буквально забрасывал меня письмами по Интернету и всячески поддерживал общение – после всего проникнувшись ко мне самыми добрыми чувствами. Два или три раза после этого он мне и помогал – бескорыстно и очень добросовестно.Эта ситуация меня также многому научила: впервые я вживую увидел так называемый «стокгольмский синдром» во всей красе. Единственным методом установления положительных отношений с такими людьми является ситуация, когда ты тотально подавляешь их физически и морально. Так и только так можно рассчитывать на то, что они хотя бы не предадут. Порой насилие и правда является лучшим способом взаимодействия с этим миром.
20. Злая новогодняя история
Новый год - очень разный праздник. Каждый понимает смысл длительного отдыха и веселья в меру своей испорченности. Пока где-то развивалась история про Олега и Чмошеньку, у остальных героев нашего повествования также было удивительное приключение, о котором нельзя не рассказать.
Виктор и З. встречали новый год в одной компании – на квартирном сейшне у праворадикальной девочки в компании ее подружек. З. происходящее помнил смутно, поскольку чрезвычайно быстро нажрался. Какие-то крики, «Коловрат» в магнитофоне, лужа крови в парадной, здоровая ссадина на плечах, когда разгоряченный З., голый по торсу, нырнул в сугроб. Ему казалось что это произошло само, хотя на самом деле его туда амплитудным броском отправил Виктор после того, как З. перепутал Виктора с врагом расы и нации и напал на него с криком «Зиг хайль!». У малопьющего Виктора воспоминаний осталось побольше, главное из которых звали Катя и у нее был третий с половиной размер груди в неполные восемнадцать лет.
Ожили друзья к вечеру второго января, после того как проспались. Они убивали скуку в легендарном заведении в гастрономе на углу Ленина-Толмачова. Делать было решительно нечего, с деньгами тоже было негусто даже у состоятельного З. Так и сидели два мрачного вида парня за заплеванным столом, гоняя чаи из одноразовых стаканчиков. З.уже сильно раздался в плечах, и представлял собой нечто среднее между средневесом и полутяжем. Высокие Getta Grip со стаканами, голубые джинсы, шарф Aquascutum и бежевый пуховик Finn Flair в сочетании со светлыми волосами, бакенбардами и серыми глазами делали образ З. гораздо благообразнее его внутренней сущности. Виктор был одет в неброскую спортивную одежду и тяжелые трекинговые ботинки. В руках Виктор грустно вертел топовую модель смартфона Nokia за восемьсот долларов, на которую пробовал приманить соискателей до чужих мобильников. В те годы дорогой телефон доставлял массу лулзов любителям подраться – но за годы насилия и убийств рожа у Виктора стала до такой степени мерзкая, что в поисках приключений не помогало даже это.
К третьему стакану чая к друзьям присоединились двое отдаленных знакомых – молодой человек по имени Илья и здоровенный, около девяноста пяти килограммов, полный Саша. Оба имели отношение к организации РНЕ второго созыва, только немного разное. Илья был представителем классических РНЕшных боевиков, имея в своем активе много лет «прямого действия» за разные бригады, куда он подобно Виктору подписывался вольным бойцом. К движению скинхедов у Ильи было сложное отношение, во многом продиктованное собственной неформальной молодостью, весьма недалекой от тусовки панков. Виктор, который знал Илью много лет, очень долго пытался себе представить мрачного светлокожего брюнета в рядах панков – и каждый раз не мог. Одевался Илья всегда очень дешево и неброско, без малейшего намека на какую-либо субкультуру. Из толпы Илью выделяла лишь закованная в гипс правая рука, сломанная в недавней драке об аргумент какого-то чурбана.
А вот Саша выглядел как с картинки: светлые камуфляжные штаны, заправленные в берцы, «гром» и низко сидящая лыжная шапка делали и без того немаленького пацана еще более внушительным и здоровым. Со стороны казалось что один Саша стоит всего коллектива – по габаритам и брутальности. Однако в РНЕ Саша попал за компанию со старым приятелем, и единственной формой активной деятельности у него была своевременная уплата членских взносов, за что его очень любил Моисей и ставил всем остальным в пример. Саша серьезно не дрался никогда в жизни, и очень хотел попробовать.
Именно эта тема и стала развлечением вечера. Примерное подобие можно себе представить, если вообразить собрание выдающихся блядунов, познавших сотни женщин и массу половых извращений, на которое попал девственник-теоретик. Сказать по правде, драки и акции уже изрядно приелись и З., и Виктору, и Илье; поскольку слишком уж много их было. З. со своим разрядом по боксу давно смотрел в сторону околофутбола, Виктор – в сторону бандитизма, и только Илья видел в «акциях» идеологическую ценность, поскольку был весьма верен правой идее вообще и РНЕ в частности.
- Чо, Саша? Акционировать пошли, а? – З. участливо улыбался из-за стола.
- Да какое там. Зассыт! – нарочито пренебрежительно констатировал Виктор
- Да, зассыт. Не повезло нам! У Илюхи рука в гипсе – вот куда мы вдвоем?
- Да не, парни! Саша с нами, я уверен. Правда же? – Илья внимательно посмотрел на старого школьного приятеля.
…Саша словно чужими чувствовал руки и ноги. Полный мальчик-астматик из хорошей семьи всегда в сладких грезах видел себя в бою рядом с товарищами; такими мужественными и жестокими. Так и казалось ему, что лишь привитые с детства моральные недуги держат его возле маминой юбки – по ту сторону от волшебного мира ультранасилия, в котором кроме воинским победам в его мечтам толстому и потеющему Саше полагались еще и красивые девочки. В свои почти двадцать он был все еще девственником.
- Ну пошли. – Саша сказал это твердо и спокойно. Это решение все встретили радостными комментариями и правыми зарядами. Окружающие не заметили что вечером в кабаке что-то произошло. А между тем только что обычная компания молодых людей превратилась в хищный и опасный организм, нацеленный на то, чтобы кого-то изуродовать или оборвать чью-то жизнь. В эти минуты будущая жертва еще ничего не знает о том, что где-то рядом уже вышли на охоту те, встреча с которыми оборвет несколько десятилетий его жизни. Все радости, горести, детство, первые успехи и достижения, все доброе и злое что ты сделал – оборвется и уйдет в небытие; только лишь потому, что один смешной и трусливый толстый мальчик, который и по лицу-то никого не ударил, решил произвести впечатление на своих приятелей. Так человек еще жив – радуется, дышит, живет; а между тем он уже покойник, но просто об этом не знает, в то время как «аннушка уже разлила масло».
***
Четыре тени скользили по пустым праздничным улицам центра Екатеринбурга. Конечная точка маршрута была совершенно очевидна: гук-общаги. Знакомые до каждого метра охотничьи угодья как нельзя лучше подходили для праздничной разминки – всем было ужасно интересно посмотреть на Сашу в бою. Это вносило свежую струю в привычную рутину акции. Однако как водится на всех урожайных точках – у моста, возле знаменитой помойки и у колонки не было ни души. Как поступить дальше мнения разделились: З. предложил отправиться к каким-то никому кроме него не известным баракам, что сразу же забраковал Виктор; Илья – патрулировать окрестности местного круглосуточного магазина. Идея с патрулированием очень скоро превратилась в засаду у магазина, и ровно перед тем, как все окончательно замерзли, охотничья удача улыбнулась нашим героям. Из общаг к магазину выдвинулись три характерные фигуры. Двое гуков имели стандартные габариты, а вот третий поражал шириной богатырских плеч и имел массу около центнера.
- Погнали! – Глаза Ильи загорелись темным пламенем.
- Ебу дал?? - В два голоса возмутились З. и Виктор. – Их же столько же сколько нас, а у тебя рука сломана. – А если у них ножи?
- Похуй! Я бутылку возьму!
Саша сосредоточенно сопел, морально готовясь к битве.
- Когда выйдут из магазина. Пропускаем и бьем со спины.
…Виктор в душе был склонен согласиться с Ильей. Атака нагруженных продовольствием гуков должна была сразу одного-двух сбить на землю, а третий скорее всего удерет за помощью. Тут-то и будет возможность как сделать дело, так и дать проявить себя Саше. По своему опыту натаскивания на кровь молодняка Виктор хорошо знал, что из таких порой получаются неплохие бойцы для традиционного формата «акций» - если дать возможность сполна насладиться беспомощностью жертвы и дать почувствовать власть над ней и окрыляющую свободу ультранасилия. Бить следовало во фланг, одновременно атакуя по двое двух гуков, стараясь перевести их на землю. Из их состава нормальные боевые единицы представляли из себя Виктор и З., каждому из которых предстояло опекать увечного Илью и безблагодатного Сашу соответственно.
- Идут! Погнали!!!
…За тремя гуками последовал весь коллектив. Виктор нацелился на жилистого азиата в смешной шапке с гребешком с правого фланга, стараясь отсечь драку от проезжей части и прижать жертв к глухой стене дома. По его плану первыми должны были выступить они с З., но планы нарушил яростный Илья. Разбежавшись с пивной бутылкой, зажатой в левой руке, прижав гипс к корпусу, он с разбега атаковал самого здорового гука по центру, метясь бутылкой в затылок. Он всегда выбирал самого опасного противника и бил первым… но не учел свое состояние. Как сказал Федор Емельяненко, проиграв бой Сильве, «с самого начала что-то пошло не так».
Удар с левой Илья слажал, и бутылка скользнула по затылку гука, не причинив ему заметного ущерба; после чего Илья сцепился с гуком в клинче, будучи легче противника и со сломанной рукой. Виктор оценил обстановку, и сделал что собирался – пробил лоукик, и подхватом запустил гука под ноги Саше. «Ну!!! Прыгни же двумя ногами сверху!» - мысленно напутствовал его Виктор и метнулся в сторону завязшего в драке Ильи, у которого уже было конкретно разбито лицо. Та же самая мысль посетила З., который, несколькими пиздюлями отогнав своего противника, кинулся на помощь Илье. Боковым зрением Виктор увидел, что Саша разок неумело пнул брошенного ему под ноги гука, после чего молча врубил заднюю. Гук успел перекатиться на обочину, и уже тащил оттуда какую-то дубину. Отогнанный З. противник также очень обрадовался: самый страшный и здоровый нападающий только что дал по тапкам!
- Отступаем!!! - З. не изменил своим привычкам, но тут был совершенно прав. Кое-как растащив толстого гука и Илью, впавшего в состояние берсерка, друзья вдвоем потащили его в ту же сторону, в которую удрал Саша. Догнали они Сашу очень быстро, поскольку бегал тот необычайно хреново, хуже даже Ильи, которого постепенно накрывало полученным в бою нокдауном. На снег обильно лилась кровь, темная улица летела навстречу, впереди была широкая улица с общественным транспортом и неиллюзорными шансами встретить ППСМ, а позади – гуки, которые преследовали наших героев наперевес с большой дубиной и время от времени кидались ледышками.
- Сука, бля! Пидорас, бля! – З. на бегу успевал пинать Сашу под говно, одновременно выражая свою оценку содеянному Сашей и ускоряя его бег. Приближалась крупная улица и остановка общественного транспорта. Виктор, как с ним бывало, несколько потерялся от происходящего, поскольку крайне упорядоченно мыслил и был зависим от того сценария нападения, который просчитывал. Пока что он просто бежал вместе со всеми, благо инициативу взял в свои руки З.
Буквально перелетев через проезжую часть наискосок едущим машинам, З. буквально затолкал Виктора в ларек остановочного комплекса. Гуки были где-то сзади. Очень спокойно и хладнокровно З. попросил продавщицу продать ему минералку и бутылку шампанского.
- Сзади!!! – Прижатый к стенке Виктор увидел знакомую шапочку с гребешком сбоку от ларька.
…Гук успел взяться за ручку двери в киоск и ее открыть… когда его настиг самый прекрасный маэ-гери, который Виктор когда-либо видел за свою спортивную и криминальную карьеру. Сияющий дорогой черной кожей «гетта грипп» с железным стаканом З. влетел в грудину гука, от чего его буквально снесло в темноту, причем вместе с ручкой от киоска, которую тот оторвал. Виктор тем временем уже без всякого стеснения достал нож.
З. с бутылкой шампанского вылетел на улицу, где около киоска ждали транспорта несколько поддатых мужиков, с потрясающей речью:
- Русские люди, блядь! Посмотрите что тут китайцы на нашей земле творят – человек у них закурить попросил, а они ему нос сломали!
Мужики недобро набычились, глядя на еще двух визжащих неподалеку азиатов, а ситуация разрешилась сама собой, когда между сочувствующими мужиками и гуками последние увидели Виктора с ножом в руке. Оценив увеличившееся число противников и нехороший предмет, они исчезли во тьме.
…Пока это происходило, Виктор как-то совершенно упустил творящееся сзади киоска. Картину, которую он увидел там, Виктор запомнил навсегда. Около стенки киоска стоял Илья, прижимая к разбитому лицу носовой платок, рядом с ним метался З., наносящий грамотные пинки по лежащему телу, а на серо-буром от крови снегу с зелеными крапинками от бутылочного стекла, лежал азиат в шапочке с гребешком и хрипел, смешно подергивая ногами. Из-под подбородка гука торчал осколок бутылки, вокруг которого расходились розовые пузыри, а ебало хранило следы разбивания пузыря шампанского об голову с последующим вкручиванием в оное «розочки». Живописную картину завершал Саша, обильно поливающий гука съеденными харчами, среди которых еще можно было распознать разнообразные домашние салатики.
За годы бурного акционирования Виктор конечно насмотрелся всякого, но такого ему не доводилось видеть никогда, ни до того, ни после.
«Еб твою мать! Блядь! Пиздец» - метались в голове разные мысли. Они находились в самом центре Екатеринбурга, в восемь часов вечера посреди довольно оживленного праздничными гуляниями района. С ними были парень залитый кровью с окровавленной рукой в гипсе и еще один, для разнообразия залитый блевотиной. Оба шатаются – один от нокдауна, а второй – от нервного потрясения. Посреди, в виде натюрморта, - очень живописный гук, находящийся где-то на полпути на тот свет, украшенный снаружи, на манер новогодней елочки, битым стеклом, кровью и салатиками.
Как они оттуда унесли ноги, Виктор не вспомнил бы даже если захотел. Какие-то дворы, скверы, гаражи, остановка на троллейбусе под охуевшими взглядами пассажиров, опять дворы, умывание снегом. Все это перед его внутренним взором пролетали картина одна прекраснее другой: вот их принимают по горячим следам, З. отмазывает папа, а они с Ильей сидят в клетке на суде и слушают красноречивые свидетельские показания Саши. Вот Саша приходит домой, и, трясясь от страха, рассказывает папе и маме где он был и что он видел – после чего за Виктором и Ильей приезжают мусора и увозят их в СИЗО №1, а З. отмазывает папа. Мелькнула в голове мысль – а не зарезать ли Сашу сразу же, чтобы не мучиться? Тогда опять же – они знакомы, распечатка звонков, З. отмазывает папа, а они с Ильей едут в СИЗО №1.
…Кое-как им удалось скрыться. Боги ли спасли или черти помогли неизвестно, но через час все четверо сидели на другом конце города у Ильи во дворе. Все очень недобро смотрели на Сашу. Саша даже не пробовал оправдываться, был очень задумчив и тих. Вопреки опасениям Виктора последствия этой истории так никогда и не вылезли наружу, за пределы очень узкого круга.
Илья с Сашей общаться перестал, да и Саша в скором времени совершенно отошел от правой темы. Так где-то и живет этот несуразный человек, который ни до этого, ни после этого и мухи не обидел. Помнит ли он тот вечер? Вспоминает ли его? Как-то эта история изменила Сашу, но каким образом точно сказать сложно. Стал ли он более толерантен и мягок, или наоборот где-то затаил жестокость и злость на всех, и на врагов, и на друзей, и на себя? Этого мы не знаем. Но много лет спустя, в практически идеальном обывательском семействе, у толстого и смешного папы некрасивого ребенка от некрасивой жены будет свой собственный скелет в шкафу. И когда-то могло случиться так, что окажись победа легкой – и не стало бы никакого мирного обывательского счастья, а из Саши бы с годами выросло то же самое, что вышло например из Виктора и отчасти из Ильи. Повезло ему или нет Саша тоже никогда не узнает. История не знает сослагательного наклонения.
***
Как известно чему-то учат поражения, а не победы. Виктор много раз прокручивал в голове события этого вечера, пытаясь установить последовательность действий, в которую попала ошибка. Допущенных ошибок в принципе было три, каждая из которых внесла свой вклад в развитие событий.
Во-первых, крепость цепи определяется прочностью ее самого слабого звена, а боеспособность состава – боеспособностью худшего его представителя. В данном случае состав оказался не на одного бойца сильнее, а на одного слабее: по сути Саша вместо того, чтобы усилить боеспособность коллектива, скорее лишил боеспособности Виктора, действия которого оказались бесполезны. Таким образом, по сути в драке приняли участие не четверо на троих, а двое на троих, так как стремясь помочь Илье Виктор отдал инициативу по нейтрализации своего противника Саше, а тот ее упустил. Вдвоем они сработали совершенно впустую.
Во-вторых, опыт и стереотипы поведения – палка о двух концах. Инициативный и хороший боец Илья по привычке полез первым номером, когда по логике вещей должен был работать вторым номером после З. Кроме того, они вдвоем атаковали не одного противника, а разных, и синхронно ошиблись оба.
А в-третьих Виктору очень не хотелось применять нож с самого начала. Проблема была в Саше – чтобы не провоцировать того кровавым зрелищем поножовщины на излишнюю впечатлительность и болтовню. Как водится, нерешительность с применением оружия повлекла куда худшие последствия чем те, которые Виктор не хотел допустить. Эта личная ошибка не в меньшей степени чем остальные привела к безблагодатности: достаточно было сделать как обычно, чтобы поочередно отработать свою цель и помочь Илье.
Сидя тем вечером дома и наблюдая огни города с теплой лоджии последнего этажа новостройки, Виктор курил сигару и думал о том, что вечер все-таки удался. Стоило заскучать среди одинаковых и повторяющихся нападений, когда боги войны показали свою усмешку. После многих лет успешных атак вот так вот опиздюлиться у гук-общаг с позорным бегством оттуда – что может быть забавнее? …
21. Для белой и гордой
Бенжамин Франклин как-то сказал, что демократия – пространство договоренности свободных вооруженных мужчин. Однако на практике свободные и вооруженные мужчины создают не только демократию, но и например блядство и бардак. Где-то существуют тихие и анемичные музыкальные и прочие субкультуры, но чем сильнее в среде выражено гендерное насилие, тем более явно выражено стремление представителей этой среды держать вокруг себя круг доступных девочек.
Что же привлекало женский пол к сомнительному с точки зрения социальной ценности движу? Тут было много причин. К сильным и представителям праворадикальной общественности и выраженным лидерам девочки тянулись всегда – как тянутся к любым сильным и агрессивным мужикам. Такие зачастую проявляли разборчивость в женщинах и девиц себе заводили за пределами сообщества. Но были и другие девочки: некрасивые, а иногда и просто страшные, неряшливые и с плохими фигурами. Конкурировать среди всей массы сверстниц им было тяжело, и тут страждущим приходили на помощь неформальная и молодежная праворадикальная среда. Главный козырь, обеспечивавший гарантированный успех, был выражен в сочетании субкультурности с доступностью. При соблюдении этих условий даже совершенно отвратительная жирная блядь с сальными волосами и грязных джинсах могла рассчитывать на успех среди множества молодых поклонников.
Как мы уже говорили раньше, многие деятели, делавшие первые шаги в субкультуре скинов, попадали туда подростками. Бушующий тестостерон, выплескивавшийся в драках, требовал выхода и через другое место… а с этим зачастую был фейл. Глупые сверстницы гораздо чаще котировали спортивных ребят, посещающих клубы, чем отважных арийских воинов. Жизненная несправедливость была ужасна – на заре правой карьеры тощему скинхеду Пете с тонкой шеей и оттопыренными ушами никто не желал дать, несмотря на героические заслуги перед расой и нацией.
Именно тут и пересекались жизненные интересы карлоты и субкультурных бритых девочек, про которых пел Коловрат «Для белой и гордой НС-скингерл!». Множество юных героев арийского сопротивления расстались с невинностью на жирных ляжках этой белой и гордой публики. Достаточно достоверно место скингерлз показано в классическом фильме Romper Stomper, где данная ситуация изложена с подробностями и деталями.
Как выглядели юные скинхеды, думаю, знают все, а вот со скингерлз сталкиваться приходилось немногим. Обычно их внешний вид представлял собой нечто среднее между образом девочки-подростка и мальчика-скинхеда. Прическа чаще всего или была самой обычной, или имела характерный вид «челси» - хвостик с выбритыми висками. Реально бритоголовые девочки встречались редко, и слава богу. Обувь, разумеется, была представлена тяжелыми ботинками, остальное – произвольное, но часто с нашивками и мелкой атрибутикой типа подтяжек. На красивых девочках это все могло бы выглядеть и сносно, включая прическу «челси», которая в принципе идет некоторым очень-очень миниатюрным девочкам. Но красивых, по очевидным причинам, там было мало. Образ сферической скингерл в вакууме часто соответствовал среднему арифметическому между очень страшным мальчиком и необычайно страшной блядью.
Большинство активных представителей среды через очень короткое время росли над собой, и по мере личностного роста и бойцовских навыков начинали активно конкурировать за внимание девочек с хилыми сверстниками. Овеянные боевой славой и драчливые мрачные ребята с реальными заслугами как правило не имели проблем с личной жизнью. По сей день на правых гигах и турнирах с уважаемыми людьми можно повстречать множество замечательных красивых девочек, порой еще и увлеченных идеей. А вокруг околобригадных блядей либо постоянно сменялся состав карлоты, либо ими пользовались наименее брезгливые представители более возрастных категорий. Так видным ценителем этой публики был уже известный читателю Штрайхер, который победами на данном любовном фронте даже вполне гордился. Разумеется, сами девицы от такой жизни довольно быстро портились, и к стремным внешним данным вскоре добавлялась еще и потасканность.
Кто-то метко заметил, что для девочек в определенный момент времени важно задать себе вопрос «А не блядь ли я?» и получить на него отрицательный ответ. При всей распущенности, именно блядями большинство представительниц скингерлз себя не считали, так как искренне верили в свое деятельное участие в прямом действии. На самом поганом уровне акционирования и правда практиковалось участие такого рода девиц одновременно с карлотой, любили они и самостоятельно провоцировать конфликты и нападения. Никакой пользы для дела это не приносило, но развивало в скингерлз агрессию и безнаказанность – в придачу к боевым заслугам, приобретаемым половым путем. В конце концов, это обычно приводило к тому, что когда садилась очередная безблагодатная бригада, то на скамье подсудимых присутствовали и несколько девиц.
Немножко иначе получалось, если в бригаду попадала достаточно привлекательная девочка, интуитивно не желающая сблядоваться. Вокруг нее начинались самцовые пляски, описанные в классическом «эффекте пизды в чистом поле», когда в пространстве свободных вооруженных скинхедов в виду недостатка красивых девочек самая обычная могла почувствовать себя Кармен и наблюдать кровавую схватку за свое сердце и место между ног. Такие зачастую лучше всего половым путем усваивали не боевые заслуги, а идеологию, и вместе со своим благоверным искренне начинали верить в основные идейные постулаты. Когда правые темы заполонили Интернет, во множестве появились сетевые писательницы на нацистские темы, вовлеченные в сабж исключительно таким образом. Крайне редко, в пределах нескольких единичных случаев, особо талантливые девочки действительно приживались в бандах на правах полноценного участника – например такая ситуация была в одиозной бригаде А. Здесь первостепенным явлением было участие в преступной деятельности, а потом уже все остальные мотивы. Известны примеры например того, как такие применялись бригадами для охоты «на живца» в качестве приманки для жертвы.
Последней разновидностью были те, кто попадали в движ со стороны – кого туда приводили за ручку бойцы в качестве своей девушки. Такие зачастую в принципе не понимали с кем и с чем имеют дело – лишь изредка, в теории и в общих моментах, разделяя идеологию.
***
Выдающимися представителями прослойки скингерлз в регионе, несомненно, были две подружки, в истории сохранившиеся как Кисы – Киса Белая и Киса Черная. Были, конечно же, и другие, но из-за специфики их деятельности рассказывать про них особенно нечего – у любой карьеру в скин-движении можно описать одним словосочетанием: пьянство и блядство. А вот Кисы до некоторой степени даже прославились.
Киса Белая представляла собой очень тощую белобрысую девку с мелкой крысиной мордочкой. Особый шарм ей придавали причудливо выбитые зубы – она утверждала что потеряла их в боях священной расовой войны. Выглядела Киса Белая крайне неряшливо, поскольку с юных лет жила у кого попало, не брезгуя явно спившимися маргиналами, выкинутых на помойку ото всюду, и из Движения в том числе. Она носила тяжелые ботинки с белыми шнурками, и чрезвычайно любила поучать карлоту и посторонних слушателей премудростям прямого действия, к которому с ее слов они с напарницей имели самое деятельное отношение. Со слов Кис выходило, что они гарантированно валили по паре хачей в неделю.
Киса Черная, как водится у таких подружек, внешне выглядела прямо противоположно по типажу, но схоже по степени зачуханности. Низкосракая жирная брюнетка с мордой вокзальной торговки, Киса Черная всегда выглядела заметно старше своих лет. Главным формальным отличием Кис были сиськи: у Белой их не было совсем, а у Черной были – прямо над складкой жира на животе. Были у Кисы Черной и родственники, в результате чего она даже иногда жила дома.
Промышляли Кисы разным, от мелких краж у своих поклонников и вымогательства до довольно грязных и кровавых историй. Маргинальный образ жизни, алкоголь и генетическое вырождение пробуждали в них зависть и злобу ко всем тем, у кого жизнь сложилась лучше. Феномен их существования в среде состоял в том, что лучше всего их знали за пределами «бригад». Найти себе жертву среди девочек кого-то из бойцов правого коллектива для Кис светило только очередными потерями зубов, а вот среди тех же неформалов от этой наглой парочки пострадало немало народу. Скинхеды как таковые вызывали у говнарей панический ужас, чем и пользовались Кисы. Вымогать деньги, унижать – по скудоумию им позволяли многое, опасаясь авторитета всего Движения.
Между тем, по прямому назначению Кисами использовались в движе мало, поскольку сблядовались и испортились они в совершенно доисторические времена, обзаведясь всем мыслимым букетом венерических инфекций. Лично я не знаю никого, кто помнил бы Кис в состоянии, отличном от вида омерзительнейших блядей. Мало было храбрецов даже среди совсем отвратительного скама, который только и мог соблазниться Кисами. Самое удивительное, что несмотря на явную параллельность движу их жизненного пути, совсем Кис от сообщества как-то не отгоняли, хотя стоило бы; и пятно в виде таких «соратниц» на долгие годы украсило правое сообщество.
Теперь, для того чтобы попрощаться с этими мерзкими созданиями, расскажем одну историю.
***
Судьбы людей, которые оказываются вместе – порой сходятся весьма удивительным образом. Про это пишут книги, снимают фильмы, и несмотря на вечность этого сюжета в нем неизменно оказывается что-то новое. Удивительно, но даже если фигуранты не относятся к людям, по причине отсутствия мозгов – получается все равно довольно самобытно.
Так вышло, что после долгих лет блядства, Киса Белая влюбилась. И, что самое ужасное, ее любовь была взаимной. Романтический герой вошел в историю под погонялом Феликс. Выглядел он самым обычным образом: средние габариты, отталкивающая физиономия без явных признаков генетической ущербности, а вот внутренняя его сущность была уникальна. Начал он с попытки сделать карьеру у А. в бригаде и запомнился в окружении как не по делу жестокий тип, после чего получил ужаснейших пиздюлей от своих же. Причиной стало крысятничество: Феликс был пойман на краже телефона на совместной пьянке у своего же соратника. Первый раз ему повезло что его не убили – всем было попросту лень. Второй раз ему необычайно повезло после ссоры с Виктором, которого Феликс из соображений личной неприязни и зависти обвинил во всех смертных грехах. Закончилось это предсказуемо – он отправился на нож, но Виктор поленился портить его совсем, и Феликс отделался унизительно разрезанным ебалом – аккуратно, крест-накрест. Резали ему его публично, очень больно, и весьма тупым ножом.
После этого Феликс сделал соответствующие выводы, и пропал из поля зрения банд. Новый промысел он нашел все у тех же неформалов, по сравнению с которыми он был достаточно сильным и возрастным бойцом с криминальным прошлым, внушающим говнарями сильный страх. Жуткого вида шрамы через все ебало он объяснял героическим участием в боях с врагами нации, и вскоре сам в это поверил. В кругу непотребного вида говнарей он моментально начал носить палево в виде белых шнурков и бомбера… и там же повстречал Кису.
По поводу обстоятельств и цели их знакомства двух мнений быть не может… но после известной процедуры случился неслыханный казус. Киса Белая и Феликс образовали устойчивую пару, и в виде на редкость гротескного подобия Бонни и Клайда сотворили немало мерзостей.
В паре Кис какое-то подобие мозга существовало именно у Белой, которая была несомненным лидером и принимала решение. Существует точка зрения, что вместо мозга у нее был ганглий, то есть примитивный нервный узел, как у таракана. Его функционал позволяет таракану выживать на помойке и удирать из-под веника, но на этом потенциал исчерпывается. И Киса Черная, и Феликс были существами еще более примитивными – что и стало залогом существования Феликса в качестве Кисиного подельника.
Несмотря на наглость и пакостность, горизонты деятельности Кис были сильно ограничены тем, что формально они относились к женскому полу. Любой, даже хилый, говнарь, мог дать отпор или за кого-то вступиться, что сильно ограничивало число их жертв для вымогательства. А Феликс номинально относился к мужскому полу, и героически влезал в бесчинства своей любимой, подняв эффективность их промысла на новый уровень.
Как-то раз Кисы после избиения начали вымогать деньги у тихой неформальной девочки по прозвищу Мина. Бедняга не могла ни дать реальный отпор, ни рассчитывать на чью-то помощь – такое же убогое неформальное окружение просто боялось Феликса. Была назначена расправа, то есть срок, к которому Мине надлежало принести этой компании деньги, и место для этого.
О чем думала девочка, которая шла встречаться с явной мразью – отдавать себя в их руки? Я много раз пробовал себе представить это состояние абсолютной покорности, с которым баран идет на бойню – и каждый раз не мог. Что мешало ей обраться за помощью к знакомым? К родителям? В милицию? Этого мы не знаем и никогда не узнаем.
Повстречав Мину в укромном месте, Кисы и Феликс сначала избили ее, а потом задушили проволокой. Втроем. Данное преступление совершенно поражало своей бессмысленностью даже по сравнению с «акциями» - и произвело достаточно широкий резонанс как в движе так и за его пределами.
***
После убийства Мины даже у самых последних карланов не осталось никаких сомнений по поводу сущности Кис. По странной иронии судьбы Мину какое-то время поебывал М., который от этой новости совершенно озверел. Дни Кис были сочтены: вопрос был лишь в том, какая именно их постигнет участь.
Феликс и Киса Белая в это время жили вместе, причем как удалось установить позже – она была одновременно ВИЧ-инфицирована и беременна от Феликса. Они практически не выходили из какой-то съемной конуры, совершенно справедливо гадая кто их найдет первым – тот же М. или милиция. Нашла милиция.
…Любовная пара разъехалась по разным СИЗО и дала признательные показания. Проходила информация, что в местах лишения свободы они зарегистрировали брак. Феликс попал под довольно жесткий пресс УБОПа с применением форсированных методов – как раз шло время активной посадки скинхедов. Несмотря на все старания, ничего принципиально нового Феликс на допросах не поведал, поскольку к правой среде отношение имел крайне опосредованное. УБОП долго не могли поверить в то, что столь харизматичный скинхед по сути ничего не знал, и участью Феликса надолго стали боль и унижение. Еще Феликс отметился тем, что зайдя в хату сразу объявил себя опущенным – что с ним случилось еще давно, на малолетке, и что на воле Феликс тщательно скрывал.
Киса Белая на следствии вела себя крайне паскудно, стараясь всячески оговорить своего возлюбленного, и была готова на любые жертвы, чтобы не сесть самой. Крошечный нервный узел между ушей не давал понять, что приговор ей уже был вынесен – смертный. Жить этому существу оставалось ровно до тех пор, пока ВИЧ не превратится в СПИД. Разумеется, в женском СИЗО на Елизавете пропала и вся идея: тут было очень сильно видно разницу с девушкой моего первого клиента Олей, которая, несмотря на все давление УБОПа, так и не раскололась. Единственная из той бригады…
Неформалов эта история так ничему и не научила. Ни убийство, совершенное бригадой Адольфа, и описанное в главе «Еврей посмертно», ни смерть Мины – не заставили сделать какие-то выводы. Каждый радовался, что убили не его, и по-прежнему был не в состоянии драться. Любому нормальному человеку очевидно, что истинными виновниками этого были именно те, кто позволили таким как Кисы и Феликс творить что они хотели безнаказанно. Те, кто не вступились за жертв. Те, кто молча отворачивались, наблюдая рядом с собой мразь. По моему личному мнению именно они были гораздо хуже тех же чурок и гуков, которых валили для развлечения бойцы правых образований, так как представляли собой концентрацию подлости и вырождения. Для правой среды Кисы и Феликс не представляли опасности, кроме случайной венерической инфекции, и, по сути, были отторгнуты - подобно чужеродным клеткам.
Самая интересная история случилась с Кисой Черной. Когда приняли первых двух участников убийства, ее просто не смогли найти. Потом ветер, гуляющий над улицей Машиностроителей, что на Уралмаше, донес, что Киса Черная попала под поезд. У кошки оказалась правда девять жизней – она выжила, и даже через какое-то время относительно выздоровела.
А потом все равно пропала. Кто-то позвонил ее бабушке, и сказал, не представившись, что внучку домой можно и не ждать. Больше о ней никто ничего не слышал.
Про ее смерть говорили всякое, и многие знали правду. Но эта правда так никогда не вышла за пределы туманных слухов и не имела никаких последствий. Говорят ее смерть была куда более паскудной чем смерть Мины – но все же лучше медленной и мучительной смерти Кисы Белой, сгнившей от СПИДа в бараке для ВИЧ-инфицированых на зоне через непродолжительное время.
***
На этом заканчивается история про двух Кис, которые для множества людей олицетворяли собой тех самых «НС-скингерл». Таких историй было много в девяностые, во времена расцвета дворовых «бригад» не правого, а бандитского толка. «Честные давалки» из их окружения часто повторяли путь Кис… но для националистического Движения с его культом семьи, расы и нации?
Как могло такое выйти? Наверное дело в том, что для понимания того что есть национализм требуется определенная зрелость. Нация есть прямое продолжение семьи, и понимание этого наступает лишь у того, кто хотя бы морально готов стать отцом и продолжить свой род не только физически, но и социально.
Скинхеды в начале своей карьеры и сопутствующие им девочки по сути лишь номинально могли быть отнесены к националистам, за редким исключением. Тяга к гендерному насилию и примитивной ебле у примитивных созданий породили тупиковую ветвь эволюции – что реликтовых скинхедов, имеющих ценность только в субкультуре, что таких же субкультурных девочек, превращавшихся в отвратительных блядей.
Для Движения и такие как Адольф, и такие как Феликс, и Кисы – по сути были тем же, чем является ребенок-даун в семье с нормальными родителями и нормальными детьми. Плоть от плоти, но… всем ясно что это даун и нормального человека из него сделать нельзя, а разумнее всего такое своевременно утилизировать.
А у нормальных людей все происходило абсолютно по-другому, причем как раз одной из огромных заслуг Движения является тотальная пропаганда традиционной семьи и семейных ценностей, противопоставляемых потреблядству. Из абсолютного большинства людей, искренне разделяющих эти убеждения, выросли хорошие супруги и родители. …
Диалектика единства и борьбы двух противоположностей и в этом вопросе очень живо показывает, насколько разной бывает эта среда. Так молодой арийский воин, когда-то лишившийся невинности верхом на какой-нибудь Кисе, с высокой долей вероятности мог стать заботливым отцом и внимательным мужем.
Выводы из этого можно сделать разные, но нельзя не заметить, что многие вещи куда сложнее, чем они кажутся на первый взгляд. Уровень подросткового блядства перерастали те, кто действительно усваивали традиционные идеологические и этические нормы – и перерастали зачастую одновременно с субкультурностью. Остановка в развитии на раннем этапе приводила к тем же последствиям, к каким приводит остановка в развитии ребенка – получается дебил. Что не вызывает отторжения в пятилетнем возрасте в поведении десятилетнего выглядит довольно отвратительно.
Так и ебля беспорядочно дающих «белых и гордых» в раннем подростковом возрасте еще не свидетельствовала о вырождении, а вот в зрелом – почти всегда. Было, конечно, и такое, что и девочки по мере взросления завязывали с промискуитетом и нормально социализировались, становясь в будущем нормальными женами и матерями – но только лишь если процесс не заходил достаточно далеко.
Впрочем, закономерности процесса познания таковы, что после утверждения чего-то следует период отрицания, а потом возврат к тому же самому - но на более высоком уровне понимания. Так и моногамию многие наши герои скоро переросли, открывая для себя новые степени и границы свободы, замешанной на крови, похоти и адреналине. Сознание, существующее на грани с мышлением психопата, у многих ветеранов "акций" принимало причудливые формы, самыми милыми из которых становились свист плети и капли воска. Но это уже другая история...
22. Тот, кто носит медный щит
Замечательный писатель Соловьев в своей книжке про Ходжу Насреддина вложил в уста своего героя афоризм «Тот, кто носит медный щит – тот имеет медный лоб!». С тех пор прошло немало времени, вроде и Россия не похожа на средневековую Бухару, и сотрудники правоохранительных органов отличаются от среднеазиатских стражников… а актуальность у этого афоризма сохраняется поразительная. Вся атмосфера борьбы с экстремизмом пропитана духом какого-то удивительного, нереалистичного и гротескного идиотизма. В этой главе поговорим про то, каким образом кровавая Система искореняла на Урале фашизм и что из этого вышло.
Самое первое открытие, которое я сделал, общаясь с представителями праворадикальной среды, касалось удивительной формы правового нигилизма, сложившегося у ультраправых. Они сочетали веру во всесилие Системы и особенно органов госбезопасности с абсолютной уверенностью в том, что лично им за любые безобразия ничего не будет. Больше всего это похоже на то, как маленького ребенка мама пугает страшным бабайкой, который живет под кроватью и которому отдадут ребенка за плохое поведение. С одной стороны, ребенок несомненно верит в могущество страшного бабайки, но также понимает и то, что скорее всего ничего страшного тот ему не сделает. И представители ультраправой среды, и маленький ребенок сочетали иррациональный страх с уверенностью в отсутствии последствий, основанной на личном опыте безнаказанного плохого поведения. От чего так вышло? Отчасти так сложилось исторически, потому что детство или ранняя юность у наших героев пришлись на девяностые годы ХХ века, во время полного упадка государственной власти и авторитета правоохранительной системы. Но гораздо больше для этого сделали сами правоохранители, системно и последовательно усугублявшие последствия экстремисткой деятельности.
***
Большим откровением для борцов с экстремизмом стало бы внимательное прочтение название федерального закона, посвященного этой проблеме – «О противодействии экстремистской деятельности». Странно, да? Название не содержит термина «борьба», и говорит о «противодействии», что далеко не одно и то же. Лексическое значение слова «экстремизм» - любые крайние и радикальные убеждения. Как можно бороться с неопределенно широким кругом радикальных убеждений неясно, и размышления над этим вопросом приведут нас куда-то в сторону антиутопий в духе «Эквилибриума». Логично, что проявлениям экстремизма можно только противодействовать – причем конкретным; и посредством очень разнородных мероприятий. Например базовая основа противодействия чему угодно – профилактика возникновения причин этого явления, в случае с праворадикальным экстремизмом таковой бы могла стать нормальная политика противодействию этнической преступности и «нулевая терпимость» к данному роду преступлений наряду с преступлениями экстремистской направленности.
Но это бы означало действительную и конструктивную работу по этому направлению – что в корне противоречит современной доктрине имитации бурной деятельности, которая является господствующей в правоохранительных органах. Основываясь на трех китах современной правоохранительной системы – невежестве, бездарности и коррупции, данная система в наших краях породила три исторических этапа противодействию экстремизма.
Первый этап занимает исторический промежуток с архаических времен становления российской государственности после развала СССР и до 2003 года, а называется он «Все хорошо, прекрасная маркиза». Первые проявления национального вопроса и рост шовинистских настроений наступили сразу же после ликвидации монолитного советского государства, но длительное время их актуальность терялась на фоне экономических и социальных проблем. Выражаясь простым языком, такой пиздец царил повсеместно, что на этот локальный вопрос и внимание-то толком никто не обращал. То же самое старое РНЕ кажется чем-то немыслимым в современной России – частная армия в десятки тысяч боевиков, большинство из которых были вовлечены в криминальные заработки. До прихода к власти Путина в СМИ данная тематика просто терялась на фоне событий глобального масштаба, а вот после случилось интересное дело. Когда к власти пришел выходец из силовых структур и СМИ сильно зажали, то по всем острым темам начала работать старая советская методика «если мы об этом не говорим, то значит этого нет». В СССР, как известно, не было секса, а в России в конце 90-х – экстремизма. В крупных городах расцветала субкультура скинхедов, носивших явное палево, на многочисленных концертах толпы кидали римское приветствие… а государство безмолвствовало. По сути известные читателю тенденции выросли в те годы буквально как в инкубаторе, при полном отсутствии интереса у государства. Почему так вышло сказать трудно, но совершенно убежден, что в основе лежал вечный страх милицейского чиновника внезапно найти у себя под носом говно, и испортить им статистику, пока соседи делают вид что у них пахнет розами, и поют что у них «все хорошо, все хорошо».
Этот период в Москве закончился во времена погромов Ясенево и Царицыно и беспорядков на манежной площади, а в нашем городе продлился до 2003-2004 года и окончательно закончился только в 2005-м, после резонансного убийства армян в Пышме {Май 2005 г. Группа молодых людей у армянского кафе "Зеленый бор" забили двух армян. Избитые лежали в траве еще живые, когда к ним вернулись, чтобы добить и ограбить. Вся трава и кусты были в крови. Били шлакоблоками и деревянными палками. У жертв забрали сотовые телефоны и кошельки. Около 6:50 в канализационном колодце на улице Ленина в Верхней Пышме было обнаружено тело 30-летнего гражданина Бегояна с черепно-мозговой травмой. В 7:15 возле кафе «Зеленый Бор» на улице Сергея Лазо были найдены еще два трупа. Погибшими оказались граждане Степанян и Григорян (оба 1965 года рождения). Как выяснилось, все трое являлись гражданами Армении и приехали в Верхнюю Пышму на заработки. В харчевне убийцы кричали девиз скинхедов: «Россия – для русских». Убив двоих армян, компания, уже хорошо «подогретая» спиртным, поехала дальше в центр посёлка. Искали кавказцев. Так получилось, что и третий встреченный ими, оказался армянином по национальности. С ним поступили не менее жестоко, чем с его соплеменниками. Всех пятерых участников поймали ровно через сутки после убийства. Ими оказались молодые люди в возрасте от 17 до 20 лет, рабочие ОАО и учащиеся лицея, жители Верхней Пышмы. }.
Второй этап оказался наиболее успешным по фактическому результату – эпоха борьбы со скинхедами. Если вернуться к приведенной аллегории с говном, то наступил он в тот момент, когда вонять стало уже нестерпимо, а кому-то из милицейского начальства насрали прямо на голову. Обнюхав и облизав обгаженную фуражку, государство наконец-то оценило вкус, цвет и консистенцию неизвестной субстанции, и публично подтвердило страшную догадку, о том, что же это такое – «Это же… это же говно!». Получив отмашку, СМИ начали трубить о страшных скинхедах, провозглашая конец света и второе пришествие фашизма. Аналогичную отмашку получили и правоохранительные органы, и началось искоренение коричневой заразы. Беда только в том, что интеллектуальных возможностей у правоохранителей хватило исключительно на установление внешних признаков без понимания сути. Куст, как известно, представляет собой совокупность веток и листьев, торчащих из одного места, а скинхед – лысого как коленка индивида в ботинках с белыми шнурками, который все время кидает вверх правую руку и говорит «зиг хайль». Все, кто таковыми не являются – не скинхеды! Так государство извело остатки субкультуры довольно массовыми посадками, и в последствие причинило значительный ущерб части организованной преступности, в которую мутировали скинхеды. За 90-е годы УБОПы научились неплохо противодействовать бандам, и на короткий период совпали развитие правого движа и понимание преступных закономерностей организованной преступности милицией; причем после ОПГ 90-х скиновские бригады для УБОПа стали относительно легкой целью. Про этот период довольно-таки неплохо написал в своей книге легендарный Жора Бойко, знаменитый начальник питерского УБОПа (этот урод сел за хищение денег, являющихся уликами). У нас происходило все то же самое, и 2005 год ознаменовался практически полной ликвидацией всех нежизнеспособных банд города местным УБОПом и раскрытием череды преступлений экстремистской направленности. Успех государства в противостоянии с Движением был очень кратковременным – приближался третий этап, который начался в 2010 году с событий на Манежной площади.
Третий этап можно охарактеризовать лишь цитатой из классического революционного труда – «Призрак бродит по Европе». Внезапно оказалось, что скинхеды-то куда-то делись, а экстремизма становится не меньше, а больше. Только милиция успела привыкнуть к излюбленному противнику, как тот дематериализовлся, превратился в призрака и стал препохабно себя вести. Сначала выяснилось, что две трети направлений явной националистической деятельности оказались легальными, причем праворадикальная среда обзавелась внушительным информационным потенциалом и «мускулами». Как в правовом поле с собственными адвокатами и правозащитными центрами, так и в прямом смысле – тот же легальный околофутбол накопил такое количество боевиков такого качества, что успехам основных «грядок» с топовыми бандами могло бы позавидовать старое РНЕ. В довершение ко всему старый жупел из маргинального бритоголового со свастикой и бутылкой дешевой бормотухи поблек окончательно: новое поколение оказалось обеспеченным, спортивным, и модно одетым в дорогие европейские бренды, одновременно с ними предпочитая дорогие ножи и качественное огнестрельное оружие. Вопреки всем стараниям СМИ и «борцов» с экстремизмом, быть националистом стало модно и привлекательно. Тут-то «борцы» и оказались в тупике: как бороться с тем, что рассеялось по всему социуму и приобрело вместо исторического отторжения фашизма черты массового одобрения? Протухший «культ Победы» ничего не смог исправить, и в стране, которая победила фашизм, каждый второй на улице согласится с тем что «чурки заебали» и их нужно отстреливать. Полностью потеряв выраженные ориентиры в том, с чем нужно бороться, правоохранительная система заметалась из стороны в сторону, подменяя противодействие экстремизму институтом политического сыска. Толку от этого нет все равно – на месте одного искорененного экстремистского рассадника образуется десяток новых.
Самое смешное то, что подлинных причин того, от чего так вышло, никто не понял – от администрации Президента до ВНИИ МВД. Происходящее можно изобразить в виде наглядной аллегории.
Есть однокомнатная квартира, в которой живет старый и мерзкий спившийся алкоголик, постепенно опускающийся все дальше и дальше. Сначала он перестает мыть посуду, и в квартире от грязи заводятся тараканы. Первое время наш алкоголик не замечает новую живность, и продолжает гадить дальше, время от времени прибивая случайных тараканов тапком – пока от шевелящихся тараканов не перестает видеть обои. Тут до него доходит, что что-то тут не так, и тараканам объявляется смертный бой. Ликвидировав большую часть поголовья тапком и привычно нагадив в углу, наш алкаш на сдачу от паленой водки покупает средство «Машенька» и им обильно обрабатывает все углы, от чего тараканы практически исчезают. Отпраздновав победу над тараканами, гадить он начинает в два раза сильнее, пока не обнаруживает, что вокруг него пешком прогуливаются мыши, которые тапком не давятся, а средством «Машенька» закусывают объедки. Кроме мышей завелись еще и крысы, которые ко всему прочему еще и кусаются, временами устраивая массовые мероприятия, шествия и манифестации, перерастающие в массовые беспорядки. Гадить по углам алкоголик не перестает и пробует все новые и новые средства от грызунов, которые помогают плохо, мышей и крыс все больше – и не за горами времена, когда расплодившиеся крысы торжественно вынесут алкоголика из квартиры на помойку, где ему придется жить бомжом возле мусорного бака. Если вообще не сожрут.
Вот точно так, как герой нашей аллегории борется с антисанитарией у себя дома, наше государство много лет борется с экстремизмом.
***
В главе, посвященной прямому действию, мы уже рассмотрели то, почему толкового «акционера» практически невозможно поймать на месте преступления. Коллективный характер организованной преступности с одной стороны делает ее практически неуязвимой, а с другой – создает в другом месте самостоятельные слабые места. Главным слабым местом «бригад» стала их социальная активность, когда в преступную структуру в течение короткого периода субкультурной селекции мог попасть кто угодно. Это приводило к тому, что слаженный и монолитный коллектив могла угробить одна-единственная «крыса», находящаяся где-то рядом.
Бригады нового типа, стоящие на четких принципах оргпреступности, оказались слабо уязвимы для агентурных и оперативных методов, а вот субкультуру скинхедов таковые практически уничтожили. Попробуем проанализировать то, как это происходило.
Любая молодежная субкультура имеет выраженные черты эскапизма, когда неформал, ролевик или еще кто только среди себе подобных чувствует себя «своим», что порождает определенный градус доверия между достаточно случайными людьми. Обмен мнениями, информацией, пустопорожние разговоры – в тесном кругу все друг про друга знают практически все. Теперь спроецируем эту модель на сообщество, некоторые члены которого совершают преступления, причем далеко не все. А вот знают об этом многие из тех, кто вхожи в субкультуру.
Крепость цепи определяется прочностью самого слабого ее звена, и испокон веков всевозможная полиция пользовалась этой закономерностью – используя информаторов, находящихся «в теме». В общеуголовной преступной среде информационная безопасность работает немного лучше… но и там самые частые случаи раскрытия преступлений базируются на том что кто-то где-то проболтался. В среде бритоголовых подростках ситуация могла возникнуть парадоксальная: школьник-старшеклассник в тяжелых ботинках вполне мог иметь высокий уровень осведомленности о серии тяжких и особо тяжких преступлений, зная конкретику: даты, участники, место, результат.
Работу милиции осложняло лишь то, что попасть в эту среду извне можно было только очень юному созданию – что исключало оперативное внедрение в банды проверенных кадров. Агентурную работу приходилось проводить внутри контингента, а это имело свои существенные недочеты.
Во-первых, подневольный информатор – существо трусливое, лживое и недолговечное. Кроме страха перед милицией у него нет ни одной причины работать добросовестно – а страх очень ненадежная мотивация для чего-то созидательного. Да и хватает их ненадолго – быстро портятся.
Во-вторых, те из информаторов, кто однажды попав в оборот принимали решение о добровольном сотрудничестве, как описанный в самой первой главе господин Чека, крайне редко имели для этого достаточный интеллектуальный уровень, чтобы не провалить агентурную работу. Когда скудоумие меднолобого курирующего офицера встречалась с тупостью агента, происходили удивительные вещи. Стараясь показаться полезными информаторы гнали дикий бред, милиция делала из него далеко идущие выводы, а бригада А. и «Фольксштурм» резали кого хотели, потому что находились на эволюционную ступень выше борцов с экстремизмом. Больше всего я люблю историю про то, как милиция несколько лет ловила изначально виртуального персонажа, придуманного в Интернете кем-то из «основы». За время поисков оного была сформирована целая группа, которая только этим и занималась. Кого только не назначали лидером страшных фашистов, но как-то не срасталось. Ничего – все еще ищут.
В-третьих, агентурная работа на нормальном уровне ее организации длится годами, а не производится штурмовым авральным методом, когда не хватает показателей для статистики. С этой точки зрения основной аппарат МВД для целей противодействия экстремизму не приспособлен вообще, то есть совсем.
Так в довольно благоприятной для работы милиции обстановке годами происходила полная безблагодатность, пока тема борьбы с экстремизмом не стала актуальной и за нее не взялся УБОП.
***
УБОП – очень необычное подразделение МВД. Будучи достаточно независимыми и обособленными, со временем подразделения УБОПов стали все больше напоминать то, с чем они борются – организованную преступность. При всей обоснованной критике МВД нельзя не признать, что в УБОПе люди работать умеют, и не только в силовом, но и оперативном плане. Конкурировать с ними могут либо особо толковые опера «на земле», что редкость, или подразделения уголовного розыска – и тоже не всегда.
Когда УБОП обратил внимание на проблему экстремизма, тамошним специалистам она сразу очень понравилась. Нет ни противодействия ОПГ, ни самых дорогих адвокатов, ни физического риска для сотрудников (до определенного предела) – красота!
Начали они с того, что просто стали повально опрашивать всех задержанных, которые оказывались любым боком причастны к темам экстремизма. При поточном задержании никто не парился с агентурными разработками – с задержанного просто «снимали» информацию, а кто привлек внимание – приглашали к себе на дальнейшие беседы. Кому-то хватало пригрозить, что про задержание узнают родители, кому-то – отчислением из института и армией, а кого-то просто били. Целью были не банды, а окружение банд – для последующего вычисления круга подозреваемых. Потом проходили столь же массовые задержания, когда для поимки группы из пяти человек, зарезавших киргиза, могли быть задержаны двадцать-тридцать подозреваемых.
Дальше начинался пресс. Для достижения оперативного успеха было достаточно сломать двух-трех фигурантов, готовых дать нужные показания под диктовку, согласованные друг с другом – а потом уже дело техники. Остальные задержанные ехали в СИЗО, и даже если не раскалывались и начинали сдавать друг друга – то все равно садились, утопленные показаниями, выбитыми у «свидетелей» либо соучастников, ориентированных на условный срок.
Потом шла вторая волна. Все это время собиралась информация о тех, кто еще пока на воле и их деятельности – теперь уже порой не за какие-то процессуальные поблажки, а за пару пачек сигарет. Дальше история повторялась, и в 2005 году таким образом были полностью ликвидированы две или три бригады вместе с их окружением – наиболее уязвимые, субкультурные и тупые. До 2005 года было немало случаев индивидуальных посадок, но мало – именно результативных ликвидаций сообществ.
***
Для развития Движения эта ситуация пошла очень на пользу. Во-первых, УБОП вычистил массу весьма отвратных представителей правой среды, а во-вторых, четко разделил легальное и нелегальное крыло движа. Когда всем стало ясно, что рядом с бригадами есть четкая опасность сесть, желающих принимать участие в совместной субкультурно-преступной тусовке поубавилось в разы. Резко выросла активность интернет-воинов, потянулись люди в околофутбол, кто-то стал смотреть в сторону правой околополитики – а в бригадах остались те, кто были ориентированы на прямое действие. Отделились и натуральные бандиты, которых на Урале вокруг правых тем было немало. Субкультурные признаки при этом растворились: берцы с белыми шнурками и бомберы перестали быть актуальными. Новое поколение экстремистской преступности выбрало путь локальных террористических ячеек, очень закрытых банд, консолидированных не вокруг какой-то субкультуры, а например спортзала или того же околофутбола. Как их искать, кого задерживать и где брать оперативную информацию при таком раскладе милиция понимать перестала. Выводы естественно из этого были сделаны самые бодрые – типа как разом взяли и победили страшных скинхедов
Тем временем, легальная среда, с существованием которой милиции пришлось смириться, стала отличной экономической, информационной и социальной базой для рассеянных, но крайне многочисленных экстремистов. Которые в результате борьбы с ними заявили о себе уже не как субкультура, а как новая социальная реальность, когда при принятии многих политических решений в сфере национальной политики государство вынуждено оглядываться: а не будет ли массовых беспорядков? А не будет ли второй Манежки?
Полностью и всецело эта заслуга принадлежит не идеологам Движения, а как раз государству. В экстремистской среде получилась вещь, хорошо известная огородникам на примере грядки с морковкой. Если ее не проредить вовремя, то вся морковка на грядке вырастет мелкая и заморенная. А если проредить – то хоть численность корнеплодов будет и поменьше, зато они вырастут хорошие, большие и крепкие.
Где-то параллельно с этим растет второе последствие борьбы с экстремизмом, гораздо менее радужное, чем первое. Терроризм. Описанная ситуация является идеальной почвой для роста политического терроризма, а это блюдо куда острее чем страшные скинхеды, убивающие приезжих. Сейчас государство его отведало буквально чуть-чуть, но со столь блестящими результатами от борьбы с экстремизмом всех, несомненно, ждут в этом деле новые горизонты.
Вывод из этого можно сделать только один: если история чему-то и учит, то в основном тому, что исторические примеры не способны никого ничему научить. Ситуация со слабым государством, пытающимся задавить сильный политический вектор и сталкивающимся при этом с террором – очень старая, и примеров можно привести множество. Каждый раз борьба с последствиями и игнорирование причины их возникновения приводило к тому, что положение дел становилось хуже и хуже, а явление, с которым боролись – сильнее и сильнее. Применительно к нашему примеру эта тенденция вполне очевидна уже сейчас, а чем это все закончится – очень скоро покажет время.
«Скинхеды могут тока дворника толпой запинать! По одиночке они трусы!» - разносится в обывательских суждениях. Стоп! Дворника, говорите? Можно и дворника.
А теперь, читатель, вспомни себя в 16 лет. Себя и пару-тройку своих приятелей. И подумай о том, как это лучше сделать-то – толпой избить увесистого гастарбайтера? Натурально, прыгнуть и накрыть? Где его взять для начала, как не огрести от него самим, не дать удрать, и как эффективно отработать, с учетом собственной массы каждого бойца менее 60 кг, неумения драться, а также того, что жертвы как правило гораздо здоровее, взрослее, и совершенно не хотят на тот свет.
…Первые акции всегда происходят очень похоже. Толпа догоняет одинокого прохожего, окрик «стой» - и немая сцена. Тот самый «дворник» недобро смотрит на акционеров… и разжимаются кулаки, а у того кто окрикивал, начинает дрожать голос. Это не так просто – взять и ударить, серьезно ударить человека, который тебе ничего не сделал. Все стоят и смотрят, и вот кто-то трусливо пинает жертву, и тут же убегает, испугавшись содеянного, а за ним врассыпную остальные. Пнутый гастарбайтер часто еще и в погоню пускается, рассказывая потом с гордостью о погнанных скинхедах. Большая удача, что когда эти темы были распространены, редкостью было травматическое оружие. Кроме прочего, палятся на подходе к жертве такие «акционеры» совершенно чудовищно, и можно не то что применить пистолет оборонительно, но и не спеша достав и зарядив расстрелять их как в тире. Спустя пару эпизодов количество участвующих в них лиц уменьшается вдвое. Половина не может выдержать даже просто нервное напряжение, которое испытывает человек, из уютного дома выходящий на вольную охоту.
Те, кто остаются, начинают заметно умнеть.
Первая мысль которая приходит в голову каждому – как же быть с бардаком с началом «акции»? Тут есть два пути. Первый, интуитивно осваиваемый – описанный в нашем эпиграфе. Из состава эмпирически выделяется самый тяжелый и здоровый боец, ну или с наилучшим ударом, который каждый раз прыгает первый. Минус этого в том, что успех акции напрямую зависит от этой первой атаки: в случае если ведущий будет отбит, остальные разбегутся следом. Таким образом, весь прочий коллектив ассистирует «солисту», и никто ничему не учится. Если речь идет о стабильном составе, иногда это и неплохо: так в банде формируются специализации участников в драке. Если же составы собираются спонтанно, то оставшиеся без форварда все остальные оказываются бесполезны.
Второй путь основан на подходе, похожим на логику позиционной борьбы: работать от позиции, а не от техники. Момент первого удара обуславливается тем, когда жертва оказывается в пределах поражаемой зоны двух бойцов одновременно. Легко можно проверить в спортзале: когда тебя бьют двое не по очереди, а именно синхронно – кто-то все равно попадет. Даже если бойцы хилы физически, одновременная атака дает достаточное время всем остальным, а нужно буквально секунду. Таким образом, для начала акции требуется всего-навсего занять правильную позицию. Иногда окружив, когда кто-то забегает впереди, а остальные догоняют. Иногда с разбегу – тогда нужна одновременная атака с тыла. Иногда перекрыв дорогу, в таком случае бить следует с фронта и с фланга, лучше всего со стороны слабой руки. Тут и начинается одна из главных закономерностей группового нападения: рулит не индивидуальная сила, а синхронизация действий. Чтобы начало акции стало успешным, на весь состав молодежи достаточно одного человека, который понимает что делать – который дождется первого удара, и вторым номером сработает в нужным момент. В групповых раскладах именно двойки и тройки являются основным тактическим звеном, причем при выраженном лидере данного построения, который работает первым номером. Разумеется, неукоснительное соблюдение этого принципа минимизирует любые случайности при начале «акции», ну и обеспечивает независимость от какого-то одного участника со специализацией «разжигающего».
Лично я, будучи достаточно легким, если доведется попасть в массовую драку с вообще незнакомым составом участников, постараюсь пристроиться к господину потяжелее и помассивнее, синхронизируя его действия со своими. Буду бить и добивать тех, с кем он сцепился, держать сторону его слабой руки, и не давать пролезть в тыл. Меньше шансов огрести обоим, причем драться буду больше я, а пиздюлей получит больше он. Если же есть возможность тренироваться, то при таком понимании вопроса как раз единовременное начало драки, когда второй или второй и третий номера – дополнительные пары конечностей первого номера, залог ее успеха. Как при этом дерутся участники сами по себе – вопрос второстепенный, так например легендарный А. как рукопашник ничего особенного из себя не представлял. Оставшись на своем разрядном уровне, он просто не видел мотивацию расти дальше: при таких же напарниках лишняя пара рук решала гораздо больше проблем в драке и была куда эффективнее, чем особо отточенный навык удара или броска КМСа или мастера спорта.
Вторая проблема, сразу же следующая после первой – как не дать жертве удрать? Если первый удар наносили деятели типа известного читателю М., то эта проблема имела факультативный характер. Обычный лоукик, попавший по месту, начисто лишал жертву способности к бегу. Но большинство молодых коллективов на начальном этапе своей карьеры не имели в своем составе ни одного человека с поставленным ударом, и нужно было что-то с этим делать. Правильный ответ один: вязать жертву захватом и грузить своим весом. Причем делать это не в статике, потому что здоровый мужик повисших на нем подростков и раскидать может, а в динамике – растаскивая и закручивая. Тут раскрывается вторая специализация после начинающих конфликт – мастера задержки на месте с явным борцовским уклоном. Самое грамотное завернуть противника раком, заставив нагнуться. Сделать это можно повиснув на любой из рук, а равно завернуть рывком за одежду или волосы. После этого сразу открываются две замечательные цели: лицо снизу, куда можно хорошо пробить с ноги, и главное – затылок! Если добиться красивого «спортивного» нокаута на улице, с перегруженным адреналином противником с мотивацией выжить как у загнанной в угол крысы бывает сложно, то поражение затылка ведет к потере координации всегда. В практике «фольксштурма» в классическом эпизоде именно удар туда стал единственным и фатальным на всю акцию, но это уже мастерство. А так даже несколько неуверенных ударов руками по затылку в сочетании с прилетевшим в щщи тяжелым ботинком ставили точку в этой части акции, переводя ее сразу в финальную стадию. Ну и все известные мудрости - не толпиться, не лезть под удары товарищей, особенно аргументом, вытягивать на удары друг друга, держать ритм и бить поочередно, ну или один держит второй бьет.
Финал всегда один: добивание. Для добивания дезориентированную жертву переводят в партер, когда рывком, когда как. Из спортивного арсенала лучше всего себя зарекомендовали задняя подножка, подхват, отхват, ну и редко что-то еще из борьбы. А еще чаще – тайская «скрутка», идеологически близкая к тому, что происходит во время акции, так как делается она из клинча. Именно до грязных и корявых вариаций «скрутки» додумывались почти все активные акционеры, ну а лучшие делали ее легко и красиво, изучая данную технику там, где положено – в спортзале. После перевода в горизонтальное положение следовало очевидное добивание ногами – как правило всей толпой. Читатели уже знают, что для этого нужны топчущий удары ногами в голову и уязвимые части тела – кисти рук, локти, колени, и пробитие почек и хребта. А юные дарования как правило начинали с корявых футбольных пинков пыром ботинка – что увеличивало время на добивание втрое от нормального. Венцом же грамотных действий являются прыжки на голове. Кроме того что прыгать на голове весело и прикольно, эта техника компенсирует малый вес исполнителя, так как сила земного притяжения обеспечивает достаточно хорошую сытность данной процедуре.
По мере роста мастерства исполнителей происходит оптимизация всего процесса. Среднее время акции у начинающих скинов не превышало двух минут, у опытных – тридцати секунд. Как только вместо того, что я описал в начале, действо начинает быть рациональным, теряет значимость масса и подготовка жертвы. Это вначале сакраментальный дворник действительно опасен для «акционеров», а по мере роста мастерства бойцов и спортсмен высокого уровня имеет мало шансов, если упустил момент для контратаки в самом начале. Потом завязнет, уже навсегда. Оптимизируется и количество: так при слаженности действий становится возможным атака без явного численного превосходства: если в начале шестеро могли огрести от одного, то по мере роста профессионализма оптимальное число бойцов 4-5+1, зачем «плюс один» рассмотрим ниже. Сработанная же пара и тройка вполне может мутить на равный состав. Такой бой все равно не будет честным, так как в случае атаки пары например двоих прохожих каждая из жертв будет драться с двоими, а не двое на двое. Так что это тоже показатель профессионализма, а не какой-то честности, которой нет и не может быть при работе на результат.
Чем же объяснить успешные эпизоды того, как от скинов отбивались? Для раскрытия этого феномена, упомяну золотое правило прямого действия. Врагов у расы и нации несчетное множество, а ты у себя один. Поэтому в случае возникновения любой сложности и неожиданности по ходу событий акцию нужно прекращать, и немедленно отступать. Несоблюдение этого правила чревато множеством форс-мажоров, от тяжелого ранения кого-то из своих до принятия и последующей посадки. Тот, кто отступил не вовремя, иногда может быть и трус, а вот тот, кто вовремя не отступил – всегда мудак.
***
В предыдущей главе было сказано, что для успеха бригаде нужно было уметь быть единым целым не только в драке, но и за ее пределами. Больше половины успеха акции – в грамотно поведении «до» и тактически верных действиях «после».
Суровое праворадикальное ремесло гораздо больше чем из коротких секунд экшна состояло из долгих и унылых часов кружения на своих двоих в поиске достойного объекта. Первыми и главными врагами бригады являются не столько оппоненты и милиция, сколько холод и усталость. Как найти в городе подходящую жертву? Где это можно сделать таким образом, чтобы оттуда потом уйти? Ответ на эти вопросы был один – поиск, чаще всего – путем многочасового патрулирования. Были и исключения, наподобие всем известных охотничьих угодий и заповедников типа гук-общаг, но все же основную массу нападений делало патрулирование.
Большую часть года погода на Урале не располагает к долгим прогулкам, и облик местных скинов претерпел существенные перемены по сравнению классическим. Тяжелые ботинки больше служили не для форсу, а месить грязь; место бомберов большую часть сезона занимали теплые куртки для охранных предприятий со множеством карманов и капюшонами, под которыми были вязаные шапки. Футбольные «розы» а иной раз и просто длинные шарфы заматывали низ лица не столько вместо маски, сколько от ветра. Ошибки в снаряжении вещь достаточно неприятная – драться закоченевшими руками идея сомнительная, равно как и бегать в тулупе. Поскольку нашивки и прочее палево быстро отошли в историю, со стороны эти мобы выглядели забавно: светлый низ, обычно джинсы, тяжелые ботинки, черная форменная куртка и шарф. Человеку в теме видно таких было издалека, но это не мешало производительности труда, да и опознать кого-то одного из них было проблематично. Насколько такие выделялись компактной группой, настолько же и терялись в толпе. Летом место «громов» занимали клетчатые рубашки и поло, в сочетании с олимпийками или продукцией местного магазина «фан-спорт», где из одинаковых турецких фуфаек базовых расцветок – черной, серой и синей, шились на выбор все паленые бренды – «лонсдейлы», «питбули», «фред перри». Если зимой бригады смахивали на какое-то охранное подразделение, то летом коротко стриженые господа в одинаковых фуфайках, из-под которых виднелись аккуратные клетчатые воротнички, походили на воспитанников казенного учреждения типа детского дома или приюта. Примечательно, что по мере развития торговли через Сеть и распространения подлинных и правильных шмоток, отвратительный фейк производства фан-спорта продолжает котироваться – уже как признак олдовости, так как фан-спорт почил в бозе.
Отдельных слов заслуживает описание такого культового предмета, как тяжелые ботинки. Прочие элементы стаффа носили все же вспомогательный характер, хоть и без сомнения полезный, например с целью не замерзнуть и помешать опознанию со стороны, при узнавании своими, а у ботинок особая роль и место в движе. Во многом это даже не столько обувь, сколько орудие производства. Вообще с тяжелой обувью связано немало мифов и легенд, и первая из них – «два кастета на ногах». Наличие стальной вставки в носке считалось залогом сокрушительных ударов и особой помощью в драке. Правдой это было лишь отчасти: добавив эффективности некоторым действиям, наподобие футбольного пинка в голень, наступания на кисть руки, удара в подъем стопы, они сильно ограничивали бьющего в маневренности. По сути эта вещь идеальна для запинывания, а не для драки. Так сакраментальная реклама «Камелот – зубы на твоих ногах!» отчасти не лгала: были свидетели у извлечения человеческих зубов из твердой резины этих замечательных ботинок после пинка в открытую пасть. Опять же коммерческие модели этих изделий грешат избытком резины толстой подошвы, в то время как рулят вещи с минимально массой при жестком стакане. Главная же беда этого предмета снаряжения – в том, что бегать в таких достаточно сложно, хотя и можно. Ну а по мере освоения техники ударов ногами и прыжков на голове, многочисленные гриндерсы и камелоты вытеснили из прикладного раздела практичные легкие кроссовки, оставив классику приверженцам специфического стиля. Легенды о том, что в бомбере и гадах как-то особенно хорошо драться не более чем легенды, как и то что за бомбер невозможно ухватить. Драться можно совершенно в чем угодно, так что успех снаряжения «акционеров» был в сочетании трех вещей: как особо не выделяться из толпы, как быть одетым тепло и удобно, и как при этом иметь возможность опознать своих. Сейчас эта тенденция вообще привела к спортивным штанам, кроссовкам и курткам, когда только очень мелкие детали могут отличить специфического персонажа от обыкновенного гопника.
Снаряжение имело важную роль для успеха предприятия… но для патрулирования нужны были и цели. Тут опять же преступная среда породила несколько успешных сценариев нападений. Самыми первыми осваивались методики случайного промысла – жертвами становились прохожие, отвечающие специфическим требованиям. Такие акции часто происходили вообще сами собой, без какой-то организации. Потом следовал этап освоения «охотничьих угодий», ну а завершали развитие адресные акции, которым предшествовала достаточно неплохая разведка. Немножко наособицу стоят наверное только «белые вагоны» - одна из самых жестоких и кровавых акций. Для «белого вагона» нужны электричка, длинный перегон, и жертва – которой некуда бежать. Сначала жертва забивается прилюдно до полусмерти, а потом – выкидывается на ходу поезда, после чего бригада исчезает на следующей станции. Высокохудожественное описание этого действия есть в книге Дмитрия Нестерова «Скины: Русь пробуждается», и я не буду смаковать подробности этого мероприятия. Тема акций в транспорте вообще достаточно интересна, так как в менее брутальном виде «белые вагоны» повторялись от маршруток до троллейбусов и метро. Единственное, чем интересны они по тактике – ни разу никто из пассажиров не вмешивался в происходящее хоть сколько-нибудь эффективно.
Активные «акционеры» со временем делали большие успехи в экспресс-анализе этнической принадлежности прохожих. У многих представителей складывалось понимание этого вопроса на уровне «жопой чую» - хотя случались и накладки. Говоря же о криминологической составляющей, при анализе успешности прямого действия можно сделать вывод о том, что ей способствовала рандомность жертв. Вычисление жертв накладывало отпечаток и на преступный почерк: объект следовало хотя бы рассмотреть. Кто-то использовал схему классических гопников, что грозило спугнуть, со всеми вариантами «стой пацан дай позвонить», а умные люди посылали скаута, вслед за которым жертва сопровождалась до удобного места экзекуции.
Если вернуться к процедуре избиения, то мы не обсудили только второй критический момент: как его прекратить? Вообще говоря, все активные действия по ходу «акции» сопряжены со стрессом, и на адреналине одинаково вероятны обе ошибки: что преждевременно отступить, оставив у себя в тылу озверевшую жертву в состоянии берсерка, что чрезмерно увлечься и не заметить критическое изменение обстановки в виде пришедшего подкрепления к избиваемому или экипажа ППС. Тут-то и нужен тот самый «плюс один» человек к составу, который будет отслеживать все эти вещи. Если делать по уму, то команду к отступлению только он и может подавать, а не кто попало от страха в произвольный момент времени. Один из наших персонажей, З., долго всех радовал тем, что атаковал врага с заблаговременным зарядом «отступаааееем!!!!» еще до начала драки – это было забавно, но вообще такого быть не должно. Роль разведчика-«скаута» очень часто перекликается с ролью следящего за обстановкой, и обычно ее выполняет тот кто хуже всего дерется. В легендарной бригаде А. этим вообще занималась девочка – что тоже классика определенного рода акций, когда милая девочка заманивает на «живца» свою цель под состав соратников.
Как правило, окончание нападения происходит в момент нанесения фатальных и явно тяжких телесных повреждений, а иногда и при доказанной смерти – особенно если зарабатываются «шнурки». Молодые бригады грешили преждевременным бегством – «шнурки» себе порой присваивали за просто хорошо побитый трофей, причем искренне веруя в это, так как у страха глаза велики. В случае необходимости в разбойном нападении, насилие применялось скорее достаточное чем избыточное – ровно для успешного изъятия ценностей.
И вот после отступления начинается последняя, но не менее важная фаза – прикладной бег с места преступления. Прикладной бег отличается от бега спортивного примерно так же, как «акция» отличается от турнира по миксфайту. База может быть и общая, но много нюансов. Во-первых, нужно элементарно уметь бегать, причем результативно и быстро.
Как-то раз тот же З. явился в свой университет с дикого похмелья, и сразу попал на урок физкультуры, на котором сдавали стометровку. Кое-как и очень уныло он проплелся на старт, в джинсах и тяжелых ботинках, слабо понимая кто он, где он, и зачем. В этот момент, одновременно со свистком, добрые соратники З. на три голоса завопили: «Слава!!! Мусорааа!!!! Отступаем!!!!». Мигом протрезвевший, З. показал отличный результат, обогнал сборника по легкой атлетике, и до самого своего отчисления скрывался от преподавателя, пытавшегося привлечь З. к соревнованиям за честь альма-матер. В процессе сдачи стометровки З. успевал оглядываться, а после финиша дал внушительный полукруг еще не полсотни метров, когда сообразил что с ним происходит.
Кроме собственно бега нужно владеть спортивным ориентированием на местности, используя сложности городского рельефа и проходных дворов, сочетая спринтерские рывки с вальяжным пересечением улиц, дабы не привлекать внимания. Если повезло и никто не гонится, то можно через пару кварталов спокойно сесть на общественный транспорт, а если не повезло то нужно как-то скрываться. В практике отлично зарекомендовал себя рывок за пределы видимости преследователей со впиской в закрытый подъезд, куда попадали как правило по коду «здравствуйте, почта, откройте пожалуйста!». Далее бригада отправлялась на последний этаж, откуда выписывалась по-одному, используя разные хитрости. Кто-то вызывал себе туда такси, кто-то – покупал букет цветов или габаритную сумку с продуктами чтобы не привлекать внимания в толпе. Самый наглый способ без сомнения применял Виктор: после некоторых сложных жизненных ситуаций он без зазрения совести вписывался к незнакомой девушке под зонтик, а то и просто брал под руку, отвлекая разговором. Таким образом достигалось сочетание полезного с приятным – кроме прямой цели пару раз этот герой обеспечивал себе еще и приятный досуг. Так город сам по себе создавал достаточно неплохие условия для маскировки.
Общее для прикладного бега во всем его многообразии – организованный характер отступления. К успеху приходили лишь те, для кого это было прямым продолжением нападения, с сохранением группового взаимодействия – а не заканчивалось хаотичным разбеганием по кустам от накрытого тела.
Прямое действие. Боевое ремесло - II
Из всех искусств между тем важнейшим для бригад было искусство применения аргументов – именно того, от чего отказался околофутбол. Как мы помним, личный состав даже успешных коллективов часто состоял из очень посредственных бойцов, а требования к «акциям» с некоторых пор предъявлялись довольно серьезные. Легковесная молодежь сталкивалась и с ножами для шаурмы, и с просто крупными и здоровыми объектами, у которых иной раз встречались и стволы – от газовых до боевых.
Такая ситуация требовала тактического превосходства – которое достигалось во-первых организационно, а во-вторых за счет применения надлежащих средств.
Для современной публики, воспитанной на доктрине оружия для целей «самообороны», нижеследующие рассуждения покажутся достаточно странными и непонятными – поскольку самооборонные доктрины и наше «боевое ремесло» находятся по разные стороны баррикад.
В основе «самооборонного» подхода к применению оружия лежит мысль как остановить посягательство на твою персону, и ключевую роль имеет именно останавливающее действие. Также важно то, что оружие дает возможность отбиться там, где без него это сделать невозможно. Поэтому актуальны быстрые системы ношения, мощные патроны, ножи с эффективной геометрией.
Для «бригады» же смысл оружия не в этом. Требуемого результата – покалечить или убить, можно добиться и без оного, так как если человека долго-долго бить толпой, то от этого он испортится, рано или поздно. Тактическое преимущество у организованной бригады и так колоссальное… так зачем же оружие?
Применение средств давало преступникам самый главный ресурс – время. Считанные секунды занимала обработка одной жертвы, а это раскрывало новые горизонты – например делала возможным зачистку мини-рынка, или нападение на нескольких потерпевших силами компактного состава. Никогда или практически никогда оружие не использовалось в симметричном конфликте – партизанская тактика была основана на всяческом уклонении от оного. Поскольку финишем всегда было бегство, это накладывало ряд требований на арсенал для охоты на людей. Во-первых средства должны были быть дешевыми и доступными, во-вторых – тихими, а в-третьих – компактными. Ножи, молотки, отвертки, заточки, комактные дубинки и недлинные обрезки железных труб и арматуры – все это нашло широкое применение у «акционеров».
Ударно-дробящие средства отлично зарекомендовали себя за два качества: высокое останавливающее действие и минимальный риск испачкаться в крови. Несколько ударов арматуриной по ногам снижали подвижность жертвы, а несомненным лидером практики был конечно же молоток. Не каждый молоток подходит для этой цели – большинство столярных и слесарных изделий слишком тяжелы, инерционны и ими попросту неудобно драться. Другое дело молоток типа керна – легкий, миниатюрный, с минимальной площадью бойка и довольно острым клинышком с другой стороны. К рукоятке привязыватся веревка, вторым концом на запястье, головка молотка берется в руку, а рукоять заправляется в рукав. Достаточно просто разжать пальцы, и из воздуха материализуется отличный легкий чекан – маневренный и управляемый. Эта штука способна наносить проникающие ранения, так как за счет малой площади замечательно пробивает цель. Были свои ценители этого средства, добившись немалого успеха во внезапном применении по цели. Молоток – прекрасный инструмент для первого удара. Несомненные недостатки оного – все-таки ограниченная применимость в драке и неудобство постоянного ношения.
Как несложно догадаться, настоящий «король» оружия нападения – Его величество нож. Эта тема мною очень любима и мне близка, поэтому немного подробнее остановлюсь на технике и тактике этого специфического применения ножа.
Если проанализировать особенности криминального применения ножа, то будут очень заметны отличия и тактически выгодных моделей, и техники от основ привычного нам ножевого боя. Практически нет такого действия как «порез», отсутствуют фехтовальные мотивы, да и сами ножи – как правило совершенно тупые, по форме приближенные к стилету или просто узкому колющему клинку. Происходит это потому, что если в спортивном ножевом бое большинство имеет намерение тренироваться без явного намерения применять, то в «бригадах» все с точностью до наоборот: есть намерение применять без какого-либо желания тренироваться и что-то изучать. С личным уровнем каждого бойца в ноже происходит то же самое что с рукопашными навыками – гораздо эффективнее работать не над улучшением техники владения инструментом, а над тактикой эффективного группового нападения. В симметричном поединке сложно нанести пять-шесть уколов в фатальные зоны даже по безоружному, когда тот готов дорого продать свою жизнь. А если на жертве висят еще двое соратников – ножевик может нанести и двадцать ударов, причем выцеливая и не спеша. Были в движении и свои мастера этого благородного ремесла, но в основной своей массе практики умели быстро и серийно колоть жертву до полного упокоения цели. Рост личного уровня проявлялся в уменьшении малорезультативных тычков по чем попало в пользу адресного поражения уязвимых зон. Тут есть свои нюансы.
Во-первых, крови в человеке довольно-таки много, и при нанесении ран с большой площадью или задевающих сосуды, ухлыздано будет все вокруг, а с заляпанной кровью одеждой еще до дома надо добраться. Когда бьют руками например одевают нитяные перчатки и подворачивают рукава. Поэтому же крайне нежелательно поражать ножом голову и шею кроме контрольного добивания, и по этой же причине практически у всех криминальных культур ножи для преступников стремились к форме стилета, а также уважением пользовались отвертки и шаберы. Высокое останавливающее действие широкого клинка с шириной раны компенсировалось серийностью и глубиной близко расположенных уколов – причем со стороны порой слышно было только хлопки от пробиваемой уколом одежды. Кровь вообще не выходила наружу – оставаясь где-то под курткой. Такие ранения не валят с ног сразу, порой на адреналине жертва вообще их не чувствует. Но заметно теряет в скорости, и уже никуда не может деться от остальных радостей в виде летящих ботинок и аргументов. Если нужно быстро посадить человека на жопу используя нож, практика родила три технических действия: укол в солнечное сплетение, укол под основание ягодицы и укол в пах.
Во-вторых, нож в общих групповых действиях должен быть грамотно вписан тактически. Очень мало было мастеров сольных партий с ножом – все-таки там нужно уметь им драться в условиях, близких к симметричным. Интересуясь изучением этого вопроса, я немало времени потратил на общение с ними – но именно в этой части ремесла ничего сверхъестественного не увидел. А вот в тактике группового нападения свои ноу-хау практика родила. Грамотный ножевик до последнего скрывал оружие, а во время нападения держался на расстоянии пары шагов от свалки – выискивая место для атаки и подхода к жертве. Как только соратники поворачивали оную боком или спиной – тут-то и следовал рывок к цели… и быстрое нанесение серии уколов. Большим почтением для этого пользовался кстати презираемый большинством основоположников ножа обратный хват – особенно для поражения цели сверху вниз, когда хотя бы нагнули к земле, или уже уронили.
В-третьих, именно нож культивировался в бригадах как личное оружие самообороны каждого бойца. Где-то за отсутствие ножа бойца штрафовали соратники, где-то использовались средства пропаганды – «без ножа ты лох и терпила», ну а кто-то правильные выводы делал самостоятельно. Даже при очень примитивной технике у человека без единого ограничителя перед его применением спонтанные драки выходили неплохо, что повышало безопасность жизнедеятельности бойца за пределами охотничьих вылазок. Иногда нож служил и способом разрешения междуусобных конфликтов, хоть и относительно редко – чаще хватало драки. Но мастеров короткого клинка сильно опасались задевать, а история движа хранит смешные моменты наподобие разрезанного крест-накрест ебала одного говорливого и непочтительного арийского воина. По сравнению с аналогичным эпизодом в Нефтеюганске потерпевшему повезло: на суровом севере за аналогичное прегрешение на морде вырезали свастику.
Какими были все эти изделия, действительно, а не в теории, боевые? Их отличала общая кондовость, дешевизна и примитивность изготовления. От самоделок до китайского ассортимента, но вещи были все с печатью рабочего инструмента. Арсенал бригады А. например выглядел не эстетичнее чем рабочий сундучок слесаря-сантехника: какие-то ржавые острые железки, отвертки, самодельные страшного вида дубины с шипами, сомнительного вида ножи. Из исторических параллелей могу вспомнить только наверное окопные самоделки времен Первой мировой – наверное схожие условия применения группами не слишком обученных бойцов, диктовали одинаковые конструкторские решения.
Завершая тему аргументов, не могу не вспомнить главное вспомогательной средство для нападений: слезоточивый газ. Живительный ирритант имел своих верных поклонников, но характеризовался выраженным недостатком: кроме собственно залитого газу доставалось и всем остальным, а бегать со слезящимися глазами удовольствие на любителя. Поэтому или баллончики применяли очень бережно и мало, или оставляли газ для развлекательных и хулиганских выходок, поскольку кроме суровых «акций» душа бойцов порой просила еще и лулзов.
***
Как несложно заметить, такая элементарная вещь как «акция» содержит массу тонкостей и нюансов, не всегда и не вполне очевидных. На высоком уровне данным ремеслом владели единицы, которые, собственно говоря, и рисковали минимально в процессе осуществления преступной деятельности. Основная масса «бригад» чаще реализовала бессистемные и хаотичные нападения, в которых накапливали опыт лучшие, которые делали следующий шаг – ну а их товарищи, не переросшие пьяные беспорядочные нападения, как правило, отправлялись сидеть. Успех прогресса в этом деле зависел от двух базовых свойств личности, которые обуславливали достижения в «прямом действии».
Во-первых, главная проблема бойцов даже не разгильдяйство и слабость, а рефлексия, когда человек начинает слишком много думать. В этом кроется большая опасность, поскольку задачи «акции» очень конкретные, и требуют не глобальных умствований, а предельного сосредоточения на решаемой задаче. Для достижения результата думать следует только и исключительно о том, что нужно сделать прямо сейчас: догнать, ударить, добежать до гаражей, перейти улицу, достичь транспорта. Не случайно все армии мира пришли к идее униформы и строевой подготовки – когда обезличивание отдельных участников становится залогом того, что подразделение будет работать как единый механизм. Для механизма нужны детали, а не уникальные личности. У тех же скинхедов стремление к униформе было заложено на субкультурном уровне – одинаковые стрижки, ботинки, куртки. Любые формы рефлексии ослабляют подразделение и являются источником опасности, когда вместо того чтобы делать начинают думать. Выгодное отличие наших героев от тех же самых «самооборонщиков» - умение мгновенно принимать решение и начинать жестко действовать тогда, когда это стало даже не необходимым, а просто возможным.
Вторая составляющая успеха – рационализм. Лучшие и самые успешные представители преступной среды не имели никаких сложных душевных переживаний в духе Достоевского, не смаковали насилие и за редким исключением не имели никаких патологических склонностей. В обычной жизни это были нормальные ребята: в меру дружелюбные, адекватные, вполне социализированные. По сути они решали не идеологическую и моральную, а чисто техническую задачу – как покалечить или убить, и именно игнорирование морали, а не ее подмена на мораль извращенную, обеспечивали достижение своей цели. Практически любые отступления от этого правила, включая чрезмерную веру в Идею – как правило заканчивались плохо, так как потеря рационального начала в принципах прямого действия становилась путем для принятия неверных решений в тактике.
***
Подводя некий итог для этой главы, хотелось бы сказать вот о чем. Представляю себе хор комментаторов, возмущенных содержанием инструкций как нужно правильно акционировать и раскрытием особенностей тактики. Мне это слышать достаточно забавно, поскольку научиться по книжке «прямому действию» примерно так же реально, как по инструкции научиться например трахаться. При первом прочтении мануала остается ощущение что все понял и все умеешь… но столкнувшись с практикой скорее всего обнаружится, что реальность и наши представлении о ней сильно отличаются.
Так вот, для осуществление «прямого действия» не нужно читать много слов, а нужно только одно: стать преступником. После этого момента единственным учителем и экзаменатором становится практика – усвоение материала происходит только в момент воплощения его в реальность.
А вот понимание того, как устроена преступная среда изнутри, на самом деле полезно широкому кругу читателей. Кому-то это позволит избежать лишних иллюзий при оценке своего боевого потенциала, ну а кого-то, надеюсь, убережет от участия в дурной «акции», так как зная базовые принципы нетрудно оценить себя и потенциальных «соратников» на предмет соответствия тех умений которые есть и тех, которые нужны.
Я не случайно столько раз повторяю, что пишу о преступности – это крайне важно для понимания написанного. Потому что каким бы не был романтическим и идеалистическим взгляд на «национальную борьбу», при выборе этого жизненного пути важно знать, что на практике не будет священной расовой войны, а будет ровно то что я описываю, с очень высокой вероятностью печального финала.
Рассказывать читателям про то, что калечить и убивать людей толпой, например, плохо, у меня желания нет – понимание этических рамок у каждого свое, и я очень надеюсь что возникает оно из более фундаменатальных источников, чем мой скромный труд. Совершать или не совершать преступление это довольно интимное дело каждого, и я не считаю себя вправе давать по этому поводу какие-то советы.
В этой главе о предмете было написано весьма обзорно – ясно, что тактика «прямого действия» гораздо обширнее. Но тут постарался во-первых не повторять написанное ранее по этой теме, а во-вторых – сохранить общую концепцию: не научить чему-то, а рассказать про определенное явление
Что еще осталось за пределами нашего повествования по теме тактики? Наверное, все что касается организации внешней и внутренней безопасности банды. Но про это мы поговорим в главе про борьбу с экстремизмом – там будут раскрыты как раз слабые точки этой формы преступного сообщества.
14. Добрыня Израилевич Штрайхер
История еврейского вопроса и Движения в точности соответствует классической закономерности, согласно которой то, что в первый раз является трагедией, во второй превращается в фарс. Это наблюдение в равной мере применимо что к еврейской проблеме, которая после известных событий Второй мировой выродилась в плохой водевиль с заранее известными ролями, что к значительной части Движения, которая по сравнению с историческими предшественниками из Германии представляло собой натуральный фарс. Тема евреев и русского национализма в исторической перспективе слишком академична для нашего разговора, так что поговорим лишь о некоторых ярких и запоминающихся персонажах.
***
Среди множества людей, в те годы относивших себя к Движению, чрезвычайно хорошо помню одного субъекта, сочетавшего в себе множество колоритных черт. Имя его пусть останется во мгле истории, а вот погоняло заслужило занесения на скрижали. Звали его Штрайхер, и подобно множеству относящихся к Третьему рейху прозвищ фамилию германского доктора-затейника он выбрал себе сам.
На первый взгляд и издалека Штрайхер производил впечатление. Достаточно взрослый – старше большинства наших героев, за сто восемьдесят роста и под сотню весом, Штрайхер всегда еще и выглядел соответствующе. Носил он черные рубашки, заправленные в камуфляжные штаны, которые в свою очередь заправлял в берцы. Куртки к этому гардеробу полагались исключительно расово верные – как правило уже известный читателю излюбленный акционерами «гром» со щитками на предплечьях. Все портило ебало – к габаритам и шмоткам прилагалась раздувшаяся физиономия с двумя подбородками и розовыми пухлыми щечками, затемненные очки с диоптриями и лохматая шевелюра как у Льва Давидовича Троцкого. Портрет дополняли топорщащиеся усы.
Сказать, что Штрайхер был националистом, значит не сказать ничего. Сам он себя относил к некоей «первой десятке экстремистов Екатеринбурга», и тут я склонен с ним отчасти согласиться. Пользуясь терминологией «грибных эльфов», Штрайхер без сомнения входил не в десятку – в пятерку самых отвратительных «неуподоблюсь» правого движа нашего региона. С юного возраста он неотвратимо шел к успеху. Еще на ранних курсах исторического факультета он не бил дворников и говнарей, а приложил руку к таинственной и ужасающей Лиге Арийского Сопротивления, чьи пропитанные ненавистью манускрипты занимают почетное место в моей коллекции экстремистских материалов региона. Лига Арийского Сопротивления вне всякого сомнения была правопреемницей другой известной Лиги - Сексуальных Реформ. Каждая буква их распечатанных на ризографе творений сквозила яростью национальной борьбы с проклятым Режимом.
Несмотря на внушительные габариты и грозный вид нашего героя, я всего один раз видел как Штрайхер дерется. Произошло это на праздновании Масленицы на льду пруда парка у Вознесенской горки, где Штрайхер вышел на ристалище, после назойливых уговоров и пинков, против кого-то из молодых РНЕшников весом килограммов этак шестьдесят пять при высоком росте. Спустя несколько секунд отмахивания руками зажмурившись, Штрайхер принял важное решение, которое я спустя годы увидел в известном сетевом комиксе про Толераста: «Толераст! Ты набьешь им морду? Нет, я подставлю им жопу!». Именно это Штрайхер и сделал – свернувшись под градом пиздюлей буквой «зю» подставил толстый зад под сытные подсрачники, которые ему не преминул отвесить оппонент. Полноценно, правда, жопой Штрайхера не воспользовались – не хватило толерантности. К чести бойцовских дел Штрайхера могу сказать одно: в отличие от многих столь же яростных арийских воинов, он никогда не приписывал себе победы в бою и на любые вопросы о прямом действии отвечал очень уклончиво.
Шли годы, ЛАС публиковала все более и более страшные воззвания, а Система все не рушилась. Надо было что-то делать, и Штрайхер примкнул к возрождавшемуся в те годы РНЕ второго созыва. Структура это чрезвычайно противоречивая, и мы обязательно к ней еще вернемся, а пока ограничимся общими вехами исторического пути РНЕ и Штрайхера.
Самой главной точкой соприкосновения Штрайхера и РНЕ безусловно стала одна из базовых парадигм, определяющих его личность. Как и у РНЕ, во всех бедах Штрайхера были виноваты жиды. Адольф Гитлер как-то сказал: «Самый главный жид, которого следует убить, это жид в себе – жид по имени Слабость, Трусость, Слюнявая жалость». Учение большинства премудков и к сожалению РНЕ периода упадка увы шло в разрез с мудростью Дедушки – вместо истребления положенных жидов они своих очень любили, культивировали, и наполняли жизнью созданные ими образы. Жиды, не дававшие покоя РНЕ, несли ответственность за геноцид русского народа, антинародные реформы и плохую жизнь самих РНЕшников. Когда человек верующий любое необъяснимое событие объясняет тем, что на все воля Бога, премудки дают не менее однозначный ответ – жиды виноваты! Как несложно заметить, метафизические жиды, в которых веровали истово и яро, плохо соотносились с конкретными представителями еврейского народа – ни в одном еврее не могло быть сосредоточено столь умное, хитрое и сильное Мировое Зло, как в тех призраках в которые верили премудки.
Штрайхер в этом пошел значительно дальше. Пытливый ум будущего историка вышел за пределы метафизического жидоедства, потому что в каждой жизненной проблеме нашего героя был виноват конкретный еврей. Жиды были повинны в несданных Штрайхером зачетов и экзаменов, они же заражали его гриппом а потом коварно пытались залечить от насморка до смерти в районной поликлинике. Даже в личной жизни Штрайхера преследовали евреи – не смотря на то что он учился на очень женском факультете, либо понравившаяся ему девочка не давала, так как оказывалась жидовкой, либо, как нетрудно догадаться – так как с жидом спала. Вообще говоря со слов Штрайхера жизнь у него выходила столь прекрасная, что с ней можно сравнить наверное лишь участь раба в клубе BDSM при крупной синагоге. По всюду были боль, унижение притеснения и дискриминация.
Эта тема была у Штрайхера коронной: найдя любого, даже не всегда националистически настроенного слушателя, он начинал свою волынку, которая могла продолжаться часами. Неоднократно Штрайхера в процессе разговора били; ну а кто-то как извлекал из этих рассказов массу лулзов. Помнится я долго разъяснял Штрайхеру, что в его провалах в личной жизни виновато лишь то, что у его соперников-евреев обрезанный хуй, а у него – нет, что обуславливало разную протяженность полового акта не в его пользу. С моей точки зрения сия тирада была изрядным издевательством… но глаза Штрайхера загорелись, так как с моей помощью он узнал о новой, особо гнусной форме еврейского заговора. Кульминацией стало подведение Штрайхера к мысли о необходимости совершить классический ритуал обрезания… кто бы знал как близок я был к страшной тайне!
Интересным образом сложились отношения Штрайхера и бригады А. во время эпизодического появления нашего героя в Дендрарии. Кто-то окликнул массивную фигуру, просто чтобы тот подошел. Метров с двадцати Штрайхер рванул с низкого старта, и в эту же секунду трое бойцов единодушно предложили его накрыть. Как читатель наверное уже догадался, с этого момента монолог Штрайхера о жидах пополнился строками про агентов сионизма среди скинов, но в целом тут он проявил благоразумие: имен не называл, в Дендрарии не появлялся. Так стороны симметрично проявили хорошую интуицию.
Борьба Штрайхера с Системой носила характер затяжной и позиционной. Главной своей миссией он полагал распространение разного рода экстремистских материалов, от собственноручно изготовленных до приобретенных от самых разных людей. Так длительное время Штрайхер терся с местной НБП, к которой прибился кажется после открытия для себя правды о скинхедах. Самому Штрайхеру это знакомство прибавило не только дежурный вопрос в свой адрес, давал ли он в жопу негру, который как известно задают каждому нацболу, но и сильно расширило ассортимент распространяемой макулатуры. Одновременное прочтение например «Лимонки», манускрипта ЛАС и листовки Баркашова «Апокалипсис в России» гарантировало неподготовленному уму неожиданный и сильный эффект, наподобие йогурта с маслом от селедки и соевым соусом.
Так и жил бы он в таком состоянии, пока не состарился, если бы одно событие не изменило его жизнь кардинально. Как-то раз, погожим весенним днем, Штрайхер вместе со смешанным составом юных РНЕшников и дружественного им довольно сильного молодого коллектива «акционеров», занимались раскидкой листовки «Апокалипсис в России» по почтовым ящикам новостроек района ЖБИ. Светило солнышко; и большая часть состава разглядывала проходящих девочек и присматривала места для будущих безобразий – дворы, привлекательные подворотни, скверы и зеленые насаждения.
…Где-то половина материалов была уже раскидана по ящикам, когда от одного из домов к остальным метнулась фигура одного из РНЕшников, и до соратников донеслось:
- Там мусора! Штрайхера приняли!
- Ох еб твою мать… - только и смог сказать бригадир союзного состава, который откуда угодно мог ожидать столь мерзкого явления как милиция, но только не от мирной воскресной прогулки с бумажками.
Сзади выли сирены, но отступление возглавил хороший и опытный полевой командир. Сначала все дали рваный зигзаг по полукругу, как бы навстречу преследователям, оказавшись за спиной того места, откуда удалось удрать спутнику Штрайхера. Короткий рывок по скверу – и вот новый двор, с длинной панелькой о десятке подъездов.
«Здравствуйте, почта, откройте, пожалуйста» - и вся компания в абсолютной тишине занимает площадку возле выхода на чердак многоэтажки. Идет время; сейчас как раз экипаж ППСМ нарезает круги по дворам. Никто не видел куда именно они делись – домов десятки, подъездов сотни. Единственное чего требует этот маневр – не спалить преследователям куда именно удрал состав, но в нашем случае все было сделано мастерски.
Неторопливо шло время. В тишине сидеть было скучно, и вот начались первые разговоры шепотом. Спасшийся рассказал как именно приняли Штрайхера.
- Ну вот кидаем по ящикам, и тут – мужик идет. Толстый такой, здоровый. Подошел, посмотрел – и ксиву нам, какой-то служащий муниципальный.
- Не мусор??? Дак по ебалу же… - перебил рассказчика один из скинов.
- ….Ну он Штрайхеру – «стоять», мол – задержан. Он встал смирно, и как собачка за ним на улицу пошел. Они мне полностью лестницу перекрыли – жопы толстые у обоих.
- По ебалу!!! – прозвучало уже хором.
В общем, так и дождались они ППСМ из опорника. Штрайхер обреченно пошел сдаваться властям, а его спутник, выйдя на улицу, дал деру, и отправился к остальной компании. История всем очень понравилась, и началось обсуждение того, как называется Штрайхер и что с ним нужно сделать. В это время у сбежавшего спутника Штрайхера зазвонил мобильный. Звонил Штрайхер.
- Да!
- Ты где? Ты выйди сейчас на улицу! – в голосе Штрайхера были слышны нотки сдерживаемых рыданий.
- Ебу дал??? Тебя отпустили? Ты где вообще!
- Выйди на улицу и подойди сюда! Это в твоих же интересах!
- Ты с мусорами что ли? Ты вообще понимаешь, что несешь?
- Они говорят хуже будет! Тебе! Выйди на улицу, я все им рассказал…
…Спутник Штрайхера отрубил вызов. Начали надрываться телефоны у всех тех, чьи номера знал Штрайхер – трубку никто не брал. Несколько человек из числа союзных скинов буквально валялись от хохота, наблюдая за этим партийным триумфом воли. Спустя еще полчаса все разошлись – покинув подъезд по одному, без приключений добрались до дома.
***
С того злополучного дня жизнь Штрайхера сильно изменилась. Его задержали, отпустили, потом вызвал к себе местный участковый… а больше, кроме участкового, никому нужен он не оказался. В Движе его личность приобрела известность, о которой он не мог и мечтать: о нем узнали буквально все. Была правда у этой известности и негативная сторона – отныне его погоняло стало синонимом ссученности и замусоренности. Нашлись острые языки, предложившие это явление измерять в Штрайхерах, приняв основоположника за единицу измерения. На его счастье в бригадах он не прижился, поскольку даже у довольно безразличных ко всему бойцов типа М. Штрайхеру полагался смертный приговор. Был ли Штрайхер действительно серьезно «замусорен»? Самое забавное что скорее всего нет. Для того, чтобы эффективно стучать, информатору следует владеть хотя бы нужными сведениями – а Штрайхера к серьезным темам не подпускали никогда.
Это обстоятельство привело к тому, что круг его общения сузился необычайно. Из РНЕ его выгнали, с нацболами отношения тоже были странные, старые соратники над ним глумились а новых не появлялось. Так Штрайхер оказался в прямом смысле слова на помойке Движения – а именно в кругу самых отвратительных неформалов и говнарей, которые с уважением поглядывали на его габариты, «гром» и камуфляж, заправленный в берцы.
Он закончил исторический факультет, и стал работать учителем истории. И снова случайность в корне изменила его жизнь.
Где-то то ли на улице, то ли у тех же говнарей в подземном переходе, он повстречал молодого человека по имени Антон. Антон носил «гром» и черные форменные штаны, и работал охранником. Несмотря на явные националистические взгляды , про Штрайхера он то ли не знал, то ли не слышал, то ли забыл что слышал. В целом это было неудивительно: Антон отличался совершенно нечеловеческой глупостью. Именно это его свойство привело к тому, что он никак не был вовлечен в Движ серьезно, хотя и очень этого хотел. За глупость его многие считали провокатором, например за бессмертный подвиг, когда подойдя к толпе правого народа, готовившихся к массовой, но незарегистрированной акции, он встал во фронт людей, изображавших прохожих и зевак и отсалютовал зигой, зычно гаркнув «Зиг хайль!», что очень понравилось всем окрестным милиционерам. В общем со Штрайхером они подружились, и очень скоро тот познакомил его со своим лучшим другом и соратником Сережей.
Сережа был мрачным типом лет двадцати пяти с опытом второй чеченской кампании. Бугристый череп, длинное пальто и дешевые брюки делали его очень похожим на классического героя начала девяностых, с которых в общем Сережа и брал пример по жизни. Жил он тогда в области, и мечтал о том как переберется в город и придет к успеху. В качестве средства для этого промышлял он классическими уличными грабежеми, которые начинались с «дай телефон позвонить», а заканчивались жестоким избиением прохожего. В качестве рабочего инструмента он пользовался несколькими пистолетами разной степени незаконности, от газового Иж-79 до криминальной переделки под .22LR. Кобура была непременным элементом его имиджа, таким же как пальто и шелковый шарф. В качестве напарника Сережа брал себе Антона, который несмотря на глупость был довольно здоровым парнем. Проблема была только одна: ночевать в Екатеринбурге жителю области было решительно негде, а ночные тусовки на автовокзале после успешных грабежей сильно увеличивали риск палева. Так и пересеклись жизненные пути Сережи и Штрайхера. Их познакомил Антон.
Единственной ценностью Штрайхера для них было то, что проживал он в отдельной комнате в квартире в центре города с мамой, которая сына надо полагать любила, и не препятствовала тому, что у него стали регулярно ночевать друзья. Впервые в жизни Штрайхер прикоснулся к чему-то действительно страшному и незаконному – это наполняло его жизнь силой и скрытым, потаенным смыслом. В его сознании Сережа и Антон были чем-то вроде боевиков-эсеров, готовивших на его конспиративной квартире что-то страшное и грандиозное, от чего содрогнется весь город и возможно даже Система. И он, своими руками способствовал этому – пусть и путем открывания двери ночью и нервного сна на коврике вместо собственной кровати. Сережа достаточно быстро понял с кем имеет дело, и, состирывая по ночам кровь с одежды, делал очень загадочный вид по поводу того, чем они занимались прошлой ночью.
В одном ожидания Штрайхера совершенно оправдались – благодаря новым друзьям он действительно страшно и грандиозно влип, а его погоняло еще раз прогремело на все Движение.
Со временем друзья стали брать своего нового знакомого на прогулки по городу, которые иногда заканчивались мелкими развлечениями наподобие трясения денег с малолеток. Так наши герои гуляли однажды в выходной возле Драмтеатра, что в Екатеринбурге возле областной Думы – «Белого дома». Прогулка прошла довольно мирно: Сережа отобрал деньги у скейтбордиста и утопил его скейтборд, Антон кого-то пнул, но тут им пришла в голову блестящая идея ограбить прохожего на крыльце здания Правительства Свердловской Области. Для полного счастья в этот день проходили выборы, и находящаяся и так на нервах охрана начала крутить незадачливых грабителей. А Сережа, то ли от дурости, то ли от опыта чеченской кампании, начал стрелять. Как их там не завалили уму непостижимо, но финал был немножко предсказуем: всех троих приняли. Кармический круг замкнулся: автором первого задержания Штрайхера стал сотрудник городской администрации, а во второй раз его приняла охрана администрации области.
Случай вышел громким. Все трое попали в СИЗО, по Штрайхеру подняли старые папки еще по первому задержанию, дома у него прошел обыск, и все совершенно охуели. Во-первых от количества всевозможных листовок, нашивок, брошюр и прочего палева. По картине у него дома у сотрудников милиции возникло явное ощущение, что раскрыли они как минимум заговор нацистов накануне Пивного путча. А во-вторых, мама Штрайхера оказалась еврейкой. Это многое объясняет: жиды, стало быть, виноваты перед Штрайхером с того самого момента, как сперматозоид его папы оплодотворил семитскую яйцеклетку. Кроме шуток, думаю что той женщине было довольно грустно в это время, поскольку навряд ли она была виновата в чем-то большем, чем в том что воспитала и вырастила идиота. Сам же Штрайхер со своим нацизмом точно повторил классический анекдот про Добрыню Израилевича в бане – «или сними крестик, или надень трусы».
Штрайхеру между тем пришлось очень плохо. Шел 2005 или 2006 год, и по правой теме самым активным образом работал УБОП, чьи сотрудники никогда не отличались особым тактом и предусмотрительностью. Штрайхер стал жертвой того, что всю жизнь занимаясь конспирологией и играя в революцию и борьбу с Системой, он отыскал себе конспирологически ориентированного слушателя. Теперь ему пришлось доказывать УБОПу отсутствие того, в наличии чего он годами убеждал самого себя и окружающих. Электрошокер, пиздюли, психологическое давление, пресс в камере – либо что-то из этого, либо весь список радовали Штрайхера дольше полугода до самого суда. «Жизнь всегда найдет верный способ злу воздать сполна – жалости не знающей железною рукой! В страхе жди стук в дверь, боль будет сильна. Мы придем разрушить твой покой!» - сказал про Штрайхера «Коловрат».
***
Пока Штрайхер сидел, лично мне еще раз довелось столкнуться с прекрасными свойствами этой личности. Познакомились мы с ним как раз в результате его прекрасного выступления с листовками, когда среди прочих он прибежал за консультацией что же ему теперь делать. И вот по прошествии пары лет у меня зазвонил мобильник.
- Добрый день… такого-то можно услышать?
- Да, а кто беспокоит?
- Это из УВД г. Екатеринбурга. Можете подъехать?
- Да, конечно.
В УВД города меня ждали два УБОПовца и местный опер, сильно заинтересованные жизненными обстоятельствами Штрайхера. Поболтав минут десять о жизни, с УБОПовцами я почти подружился, поскольку оседлав любимого научного конька прочитал лекцию про особенности квалификаций преступлений экстремистского характера и типичные признаки этой группы. После этого я написал довольно длинный текст, в последствие блистательно оглашенный на суде. Написал я там чистую правду – что странно считать Штрайхера экстремистом, когда он представляет из себя совершенно коллекционный пример мудака и идиота с сомнениями по поводу его психической нормальности. Не забыл и проникновенные строки о заслугах Штрайхера перед милицией и известность этого факта. Тем самым я ему очень помог, поскольку представ перед судом в своем подлинном обличии, этот недостойный сын Сиона полностью снял с себя риск быть привлеченным за политический экстремизм. Получил он положенную условку за соучастие, ну а Антон и Сережа сели по-моему реально.
Последняя наша встреча со Штрайхером состоялась где-то через полгода после его освобождения из застенков кровавого режима. Выглядел он очень плохо: как-то поблек, осунулся, сдулся, а одет был в дешевую кожаную куртку, черные брюки и обычные ботинки. Сказать по правде я был достаточно зол на него, поскольку судя по вопросам УБОПа он дал очень альтернативную характеристику моей личности и роду занятий, что могло быть чревато неприятностями. Но подойдя поближе, понял, что бить мне его то ли жалко, то ли противно.
Занимался Штрайхер тем, что лечил приобретенный в СИЗО туберкулез, и грустно думал куда ему идти работать, поскольку обратно в школу учителем истории с судимостью его прочему-то не брали. Странно, но он даже сказал спасибо за эпичные показания, оглашенные в суде – хватило ума сообразить, что их результатом стали не только доставленные суду лулзы, но и немалая помощь подсудимому. Так и пропал с тех пор Штрайхер с горизонта, окончательно отправившись на помойку как Движения, так и самой жизни, где мы и попрощаемся с этим героем.
***
Персонажи наподобие Штрайхера заставляют еще раз задуматься о феномене евреев в рядах Движения. Ничего удивительного не было в том, что люди еврейского происхождения попадали в «бригады», так один из активных и уважаемых бригадиров времен становления движа подобно Штрайхеру имел еврейскую матушку. Встречались они и в околофутболе, причем порой на довольно высоком уровне этого явления. Это было немного странно, но вполне объяснимо: этническое происхождение не совпадало с национальной самоидентификацией, а в «бригаду» толкала пассионарность личности и гендерная тяга к насилию. Клиника Штрайхера была гораздо сложнее, и увы, он отражал одну из довольно позорных тенденций Движения.
Антисемитизм например в Германии имел очень живого и непосредственного врага: евреев в Германии было много, и представляли они собой прежде всего компактно проживающую диаспору, чувства местного населения к которой были предсказуемо плохими. Именно вражда к диаспоре составляет суть немецкой пропаганды по этому поводу – достаточно вспомнить классический фильм «Вечный жид». Примером русскоязычного антисемитизма с достаточно рациональной подоплекой является книга Василия Шульгина «Мы и они» - написанное блестящим языком и очень едкое исследование еврейского вопроса и революции. Как и в примере с немцами, антисемитизм Шульгина достаточно рационален и логичен: он опирался на факты и умозаключения. Понятное дело что такие мнения весьма тенденциозны, но рациональное зерно в них безусловно найти можно – как например и в советских источниках, занимавшихся бурным противодействием сионизму в середине двадцатого века. Все это продукт хоть и идеологизированного, но несомненно человеческого разума.
Штрайхер же представлял собой другую, гораздо более отвратную ветвь мыслителей о еврейском вопросе. Подобно сонмищу классических премудков, он был не антисемитом, а классическим юдофобом. В его душе жил чудовищный инверсионный шовинизм: Штрайхер всю жизнь одновременно превозносил и ненавидел по сути то, к чему принадлежал он сам. Можно спорить о причинах этого, но думаю дело тут в колоссальных личных комплексах и полной бесполезности этого персонажа во всех сферах человеческой жизни одновременно. Иррациональная ненависть к тому, чем Штрайхер по сути являлся сам, замкнула этот круг и привела его туда, где этому герою самое место: на помойку. Кроме прочего, именно на примере Штрайхера отлично видно, куда приводит потеря национальной самоидентификации и национальных ориентиров. Все-таки нация, как и семья, неотъемлемая часть нормального самомознания – и потеря этих ориентиров чревата уродством, почти генетического уровня.
Только раз в жизни довелось мне вспомнить нашего героя с душевной нежностью и теплотой. Однажды судьба меня занесла в качестве любопытного зрителя не некое протокольное мероприятие одного из осколков Движения против нелегальной иммиграции, где в Москве собрались все ведущие и топовые представители нескольких крупных и известных околополитических формаций националистического толка, известные как «профессиональные русские». Это была апокалипсическая картина: говоря по-простому, столько жидов как там, можно повстречать только в синагоге. На фоне бесконечных бородок, очков, отвислых носов и характерных физиономий лучом цвета в темном царстве выглядели несколько подтянутых бойцов НСО, явно вышедших из московских «бригад». А наш герой по сравнению с этим разнообразием выглядел бы как-то даже уныло и совершенно не внушительно. Так что даже в этом, подобно герою анекдота про победителя конкурса мудаков, Штрайхер занял лишь второе место.
15. РНЕбс
Петр Ильич Чайковский сказал как-то о «Камаринской» Михаила Глинки, что «Вся русская симфоническая школа, подобно тому как весь дуб в желуде, заключена в симфонической фантазии „Камаринская“». Примерно это же можно сказать и о РНЕ и всем последующем современном русском национализме: все то, чем стало Движение, подобно дубу из желудя выросло из того, старого, Русского Национального Единства.
Именно РНЕ в 90-е годы по сути единственные представляли из себя реальную силу как организация на государственном уровне. Можно по-разному относиться к Баркашову, но около десяти тысяч боевиков организованных в единую структуру с четким военным подчинением. Если бы государство выбрало иной путь развития – например подобный тому, какой стала Белоруссия, вполне может быть что никаких скинхедов, «акций» и терактов бы не было – а РНЕ стало бы чем-то типа национальной гвардии. Но чтобы контролировать такую силу действительно стабильно, нужны были две ключевые фигуры: сильный и авторитарный лидер страны и политически гибкий лидер РНЕ, способный не только к прямым шагам но и к компромиссам. Не оказалось ни того, ни другого: слабое правление Ельцина в сочетании с ограниченностью Баркашова привели к тому, что РНЕ к концу 90-х оказалось в состоянии кризиса, и практически повсеместно прекратило свое существование – в лучшем случае превратившись в банды, ЧОПы и формирования в бизнесе, а в худшем – развалившись совсем.
Вместе с тем, люди никуда не делись а проблема, собравшая их вместе, становилась все актуальнее. В описываемый период РНЕ существовало целых три: агонизирующее РНЕ Баркашова, «автономное» РНЕ без Баркашова и РНЕ братьев Лалочкиных. В Екатеринбурге существовали остатки РНЕ Баркашова, ранее возглавляемого Варывдиным, а в городке в области были сильны «автономщики».
Казалось бы – самое начало 2000-х, какое же тут РНЕ когда даже движение скинхедов подошло к кульминации своего развития? На самом деле, предпосылки для его развития были, и были сильно выражены. Это сейчас Движение сильно консолидировано в Интернете, и представители всех фронтов и течений могут найти друг друга в соцсетях не вставая из-за монитора. Тогда же Интернет был редкостью, и главной формой организации взаимодействия была архаичная – через определенные организации. Через них же шел обмен информацией – от листовок до книг и дисков.
Безусловно, из любых возможных националистических брендов самый сильный имидж был у РНЕ, и к коловрату в восьмиконечной звезде у всех было весьма уважительное отношение. По сути на тот момент поднявший этот флаг становился как знаменоносцем местного движа, поскольку РНЕ консолидировало всех: от возрастных ветеранов событий 1993 года и престарелых премудков до пятнадцатилетних скинхедов. Была возможность и осуществлять преемственность поколений, передавая опыт парней в черной форме «бригадам». Так и случилось, что в Екатеринбурге образовалось РНЕ второго созыва – уже после фактического распада старой структуры, возглавляемой Варывдиным.
***
Нелегкое дело возрождения РНЕ взяли на себя двое парней, один постарше а второй помладше. Тому что постарше, лидеру, на тот момент был 21 год. Легковесный темноволосый шустрый паренек взялся за это дело из самых что ни на есть возвышенных побуждений: тут тот самый случай, когда основополагающим началом была Идея. Скинхедом он никогда не был, и рассчитывал повторить успех как раз архаичного РНЕ – черные формы, повязки, военная организация и вертикальное подчинение.
Второй был помладше, и от лидера отличался даже внешне. Будучи чрезвычайно хилой конституции, он строжайшим образом соблюдал скиновский дресс-код. Даже в лютую жару он носил тяжелые ботинки, укороченные голубые джинсы и бомбер, ну а зимой соответственно «гром». Скинхедов он при этом недолюбливал, и путь их видел тупиковым. Злые языки утверждали что дело тут в том, что этого господина выгнали из скинхедов за безблагодатность в бою, причем не откуда-нибудь, а из бригады А. Не знаю так ли это, но одно могу сказать точно: заместитель руководителя местного РНЕ второго созыва дрался настолько отвратительно, насколько это можно делать. При этом он утверждал что имел продолжительный опыт славяно-горицкой борьбы, что либо являлось враньем, либо школа СГБ не имело с оной общего ничего кроме названия.
В целях конспирации эти два героя выбрали себе оперативные псевдонимы. Лидер назвался Моисеем, а второй господин – Соломоном. Соратники их звали, разумеется, иначе, но для нашего повествования сохраним эти имена.
«Моисей» отличался холерическим темпераментом и совершенно неуемной энергией. Не зная никого из местного РНЕ он чуть ли не по почте связался с представителями организации и встретился тут с человеком, который специально заехал в город наделить Моисея полномочиями и вручил большую пачку листовок для распространения. Первую пачку Моисей и Соломон раскидали вдвоем, чем ознаменовали старт работы организации. Также был торжественно заведен партийный телефон, номер которого оставлялся повсеместно и рисовался на заборах.
Очень скоро к нашей парочке потянулись соратники. Удивительным образом вовремя поднятый флаг с коловратом собрал вокруг себя всех, кого можно было собрать. Очень быстро рядом с РНЕ оказался например известный читателю Штрайхер, как и например здоровые мужики с опытом работы еще в основном коллективе этой организации – охранники, просто рабочие, и даже бывший СОБРовец с реальным боевым опытом. Окончило формирование «основы» присоединение к рядам молодого, но опытного активно акционирующего коллектива. По требованиям к ячейке требовалось место для встреч – таким стала Вознесенская горка, где каждое воскресенье в одно и то же время собирался коллектив на палевее и с форменными повязками. Сейчас такое невозможно себе представить – но тогда еженедельный пикет запрещенной экстремистской организации со свастиками на рукавах не вызывал никакой реакции милиции.
Так буквально за пару месяцев совершенно с ровного места в Екатеринбурге
случилось возрождение РНЕ.
***
Перед новым фюрером стояла непростая задача: мало собрать людей, нужно еще и дать им какое-то занятие. При этом командир категорически протестовал против вырождения ячейки в «бригаду» - акции оставались на совести тех, кто в них участвовал, и отношения к РНЕ не имели. На вопрос как ему быть старшие товарищи из центра ответили, что главный фронт – распространение мудрости Баркашова по почтовым ящикам в виде листовок установленного образца. Таковых предлагалось две – «Купи оружие» с более-менее вменяемым содержанием, и совершенно укуренная «Апокалипсис в России», посвященная борьбе РНЕ с Антихристом. Любопытно, что примерно треть активного состава ячейки с Соломоном во главе придерживалась вовсе родноверия, а не РНЕшного православия, и к идее второго манускрипта отношение было весьма критическое.
Но Моисея не пугали сложности. Командиром он оказался неплохим, и беспрецедентная кампания по раскидке листовок стартовала. Была куплена карта, поделена на квадраты, и регулярно составы бойцов отправлялись работать бесплатными почтальонами. Работа была налажена столь хорошо, что за вечер обрабатывались участки в пять-шесть кварталов. На листовках самонаборным штампом был напечатан телефон. Пошли звонки.
Нетрудно догадаться, кого можно найти таким образом - завываниями про Апокалипсис. Состав начал пополняться совсем уж причудливыми существами – от искренне верующих набожных ребят до странных личностей сомнительной вменяемости. Раскидка листовок происходила постоянно – в фюрере пропал талант начальника отдела какой-нибудь бесплатной газеты. Логистика, снабжение материалом, нанесение штампа с телефоном – все было прекрасно, кроме результата от этой деятельности.
Находились те, кто верили в истинность выбранного пути, но большая часть серьезных парней относились к этому как к развлечению, а усилия прикладывали к освоению прямого действия. Именно наличие подобных личностей объяснялось то, что в Движении к ячейке отношение было нормальное – с придурью ребята, но толковые. В отличие от многих других околополитических структур, типа известной истории с опиздюливанием ДПНИ в Питере черт знает кем, местная ячейка легкой целью не была совершенно. Союзными РНЕ была например бригада «Викинг» в полном составе, которая воспитала уже знакомого читателю М.
Через некоторое время раскидки надоели все-таки совсем, и агитация вышла на новый уровень – политического граффити. В отличие от добровольной почты разрисовка требовала определенной смелости, и процесс порой доставлял как адреналин так и лулзы. Были и забеги от ППС, а некоторые акции по разрисовке превращались в маленькие акции. Как уже было сказано, Моисей был замечательным организатором, без шуток. И весь город буквально преобразился: на каждой второй удобной поверхности красовались классический символ и надписи «РНЕ», «РОССИЯ – ДЛЯ РУССКИХ!» и «РОССИИ – РУССКИЙ ПОРЯДОК!». Справедливости ради стоит сказать, что не все надписи были созданы именно активом ячейки – идея нашла много подражателей. Склонные к вандализму юные скинхеды активно приняли на вооружение надписи, порой добавляя к ним собственный креатив. Пошли гулять в народ и трафареты для производства свастики в восьмиконечной звезде. С ним вышло много веселых историй, самая смешная из которых была связана с изображением милого сердцу символа на бортах оставленного без присмотра милицейского автомобиля. Смелости проследить за реакцией его экипажа у юных художников не нашлось, но думаю им было довольно весело – как на обратном пути до гаража, так и во время объяснений с начальством.
Между тем мысль агитаторов-затейников не стояла на месте. Исследовались эффективность листовок, граффити – и было установлено, что читать массы не любят, особенно про Апокалипсис, а лучше всего реагируют на сочетание свастики и телефона. Так появились знаменитые наклейки – цветные, размером где-то с две трети сигаретной пачки. Наклейки опять же активно пошли в народ – осваивать транспорт, поручни, рекламные стенды и любые поверхности.
Один юный бритоголовый коллектив родил новаторскую идею использования наклеек, о которой не могу не рассказать. Ищется машина подороже, с явно нерусским водителем, и ловится момент, когда водитель ее покинул. После чего тихо и бесшумно наклейками украшаются зеркала заднего вида, на поверхность украшаемого элемента. Дальше нужно найти точку наблюдения и наслаждаться представлением. Гордо и надменно жертва садится за руль, глядит по зеркалам… а таам! После этого ближайшие пятнадцать минут, а меньше самоклеящаяся продукция на ядреном клее не отдирается, несчастный по кусочкам отдирает ее от зеркал, стараясь не повредить зеркальные элементы. Делать это ко всему прочему приходится согнувшись раком, в очень неудобной позе. Лучшие представители потерпевшей стороны, отличаясь южным темпераментом, собирали вокруг себя зрителей, которых развлекали гневными монологами и пантомимой. Лично я этого зрелища не видел, но непосредственные очевидцы и ценители говорят, что мало что из драматического искусства прекраснее этой изысканной сцены.
Буквально за полгода у всего Екатеринбурга сложилось мнение, что РНЕ – абсолютно везде. Листовки, наклейки, надписи – впечатление создавалось наличия многочисленной и реальной структуры. Нашлись и борцы – так РНЕ перерисовывалось в «ВНЕ», а лучшая антифашистская диверсия была в приписывании к названию еще двух букв – «РНЕБС». «Эрэнъёбс» так всем понравился, что сами РНЕшники в частных беседах стали так его называть. Забегая вперед, отмечу, что именно «эрэнёбс» в результате из этой организации и получился.
***
Дела партийные в организации всегда были связаны с дисциплиной почти военного толка и тренировками. Официальная военная доктрина РНЕ была построена на идее тотальной мобилизации личного состава, если призовет фюрер. Во времена расцвета организации это было вполне оправдано: средний возраст бойцов 25-30 лет, большинство служившие в армии, кое-кто и воевал. Старшему поколению реально было чему учить молодых, и очевидцы свидетельствуют о высоком качестве тренировок и боевой подготовке тех лет.
Однако местная организация второго созыва как мы помним состояла из довольно молодых людей, тяготеющих не к военным действиям, а к бандитизму в своей наиболее боеспособной части. Но, несмотря на это, попытки наладить процесс обучения боевиков все-таки имели место.
Первые попытки оных свелись к тому, чтобы организовать вменяемые занятия рукопашным боем у личного состава. Закончились они тем, что присоединившийся к организации акционирующий коллектив в полном составе отправился заниматься кудо, при полном отсутствии интереса со стороны остальных участников ячейки.
Моисей не сдавался. Найдя оперативными методами мужика из старого состава еще варывдинского РНЕ в качестве инструктора, было проведено несколько эпических занятий, лучшее из которых состоялось в заброшенном парке у старого зоопарка, что в районе цыганского поселка.
…Возрастной дядя с усами обозревал ряды сомнительного воинства. На занятие было велено притащить перчатки, у кого были, а также ножи и – отвратительные китайские пружинные airsoft-пистолетики с шариками, символизировавшими огневую подготовку. Рукопашная часть тренировки началась с отработки амплитудных бросков из стойки в стиле плохого самбо, из чего умевшие это делать участники извлекли массу лулзов, втыкая разнообразных премудков головой в снег. Ножевая часть закончилась тем, что кто-то порезался об свой собственный нож, а потом началось самое лучшее. Выстроившись в колонну, странно одетые молодые люди уныло брели промеж сосен, поводя в разные стороны стволами китайских детских пистолетиков. Глядя на это зрелище враги расы и нации неминуемо пришли бы в ужас. Потом с тем же инструктором было осуществлено пару выездов в лес, с примерно такими же методическими успехами. К счастью никаких силовых акций кроме битья стекол офиса какой-то партии силами именно РНЕ произведено не было, и слава богу.
Кроме подготовки боевой, не забывали в РНЕ и про политическую. Традиционно в организации практиковались регулярные политзанятия, которым придавалась чрезвычайная важность в формировании идеологического и морального облика бойца. На партийном сленге такие мероприятия назывались «карантинами», и прохождение оных было фундаментальной основой для того, чтобы быть именно бойцом РНЕ, а не каким-то проходимцем. Организация «карантинов» была делом серьезным, и поручить ее можно было только опытному и старому соратнику, каковых в местной ячейке не было. В решении этой проблемы Моисей проявил истинно талмудическую мудрость. Дело в том, что формально относя отделение к РНЕ А.П. Баркашова он ухитрялся поддерживать отношения и с их политическими противниками – «РНЕ без Баркашова», они же – автономщики. Причем остатки чрезвычайно возрастных «автономщиков» были представлены в одном из городков Свердловской области. Им-то и было поручено возглавить политическую подготовку личного состава, что в общем доставляло, т.к. за политическим обликом новых баркашовцев было поручено следить несомненным еретикам.
«Карантины» проводились в корпусе одной из больниц, в которой два старых «автономщика» проживали на неведомых основаниях. Обоим было где-то под сорок лет и они относились к древнему и ныне вымершему племени еще совковых наци. Один, весь покрытый татуировками, включая пальцы ног, с гордостью рассказывал, как из года в год еще в СССР вывешивал 9 мая в окно флаг со свастикой, и каждый год получал за это пизды. Второй был мрачен и молчалив, оживая только во время проведения карантинных лекций.
На «карантины» народ собирался по вечерам в среду, в больничной палате снималась с петель дверь и клалась одним концом на стол, а вторым на подоконник, превращаясь в стол для заседаний. После этого начиналось долгое и унылое обсуждение, например посвященное «прорабатыванию» Протоколов Сионских Мудрецов. Материалом лектор владел плохо, а еще хуже – искусством публичной речи, вследствие чего половина слушателей дремала, а половина пропускала ценный материал из одного уха в другое. Однажды, из чистого любопытства, мне довелось посетить данное мероприятие, о чем совершенно не жалею. Кроме доставленных лулзов, там состоялось одно из самых необычных моих знакомств в правой среде.
После «карантина» мое внимание на себя обратил тощий парнишка с невыразительной тусклой мордочкой, который стал задавать вопросы по поводу ножа и ножевого боя. Вид у него был такой, что мне на тот момент показалось, что его просто всю жизнь обижали и пиздили. Я добросовестно рассказал что знал на эту тему на тот момент, пребывая в уверенности что мой собеседник эти знания не применит никогда, поскольку и в рожу-то дать неспособен.
Парнишку звали Артур Рыно. Пройдет буквально пара лет… и это имя узнает вся страна. Тогда я хорошо запомнил этот разговор – как пример того, как иногда ошибаешься в людях.
***
Существование местного РНЕ в форме монолитной организации прекратилось после того, как в 2005 году в регионе произошло первое резонансное убийство в результате «акции». 19 мая 2005 года в городе-спутнике Екатеринбурга привычным образом «акционировали» пятеро бойцов одной из тамошних бригад. Они убили троих армян, что по некоторому стечению обстоятельств совпало с визитом в город посла Армении. Если до этого момента мертвых армян никто не считал, так как в той же Пышме их несколько тысяч, то тут не вышло – во-первых убили много, во-вторых громко, а в-третьих чрезвычайно тупо и по пьяни, на чем и попались. Некоторое время СМИ пытались объяснить инцидент результатами хулиганства и не обращать внимания на реальную подоплеку, но шила в мешке не утаишь, и вскоре даже в прессе начали звучать речи про «бритоголовых».
Преступление прогремело на всю страну, поскольку назревал международный скандал. После происшествия у местных правоохранительных органов словно пелена спала с глаз – совершенно внезапно у себя под носом они обнаружили весьма многочисленное правое Движение с организацией РНЕ во главе, изрисовавшей свастиками весь город. Как раз 2005 год стал переломным моментом для истории местных скинхедов, когда ими начал заниматься УБОП, и пошли первые массовые посадки среди представителей правой среды.
Где-то незадолго до этого на раскидке вляпался Штрайхер, а сразу после удивительную вещь сделал Моисей. Будучи студентом крупного местного университета он был пойман на крыльце собственного ВУЗа за распространением листовок и полным рюкзаком разнообразного палева. На фоне всеобщей истерии по поводу армян это был очень мудрый поступок. Моисей практически поселился во всевозможных правоохранительных органах. РНЕ было вынуждено поменять места встреч, сильно изменился личный состав, и через какое-то время отошли оба лидера. До последнего момента Моисей пытался держать ситуацию под контролем, но под прессом руководить организацией было невозможно, и он самостоятельно сложил полномочия после некоторых событий в ячейке.
Дни местной ячейки после этого оказались сочтены, поскольку в формате любой политики работать было невозможно, на федеральном уровне РНЕ практически перестало существовать, а для бандитизма и акций пропаленная структура подходила очень плохо. Судьба выходцев оттуда была разной. Кто-то продолжил мутить в других националистических организаций разную околополитическую движуху, кто-то вернулся в «бригады», кто-то отошел совсем.
Как не критиковали Моисея за фюрерские амбиции и сомнительные решения, в свое время РНЕ второго созыва сыграло в движе достаточно важную роль. Самым большим плюсом стало то, что она занимала промежуточное положение между возрастными «сочувствующими» с разнообразными премудками и собственно бригадами Екатеринбурга. Благодаря РНЕ между ними стал возможен диалог и консолидация в некотором общем ключе. В будущем как раз старые знакомства, возникшие вокруг того РНЕ, хорошо себя зарекомендовали при проведении различных мероприятий правого толка.
Вторую положительную роль сыграло то, что в мае 2005 года именно РНЕ, будучи достаточно безобидным само по себе, стало своеобразным «громоотводом», за счет распиаренности отвлекая на себя значительные силы правоохранительных органов.
Борьба с РНЕ позволила остаться в тени основным серьезным людям, которым предъявить можно было гораздо больше чем испачканные стенки. В силу определенных причин к Моисею возникли вопросы, не ссучился ли он тогда, и высказывались по этому поводу разные точки зрения. Но как показала практика ничего подобного не произошло, поскольку он был в курсе очень разных событий, и ни одно из них тогда не всплыло. После этого он же занимался сбором денег для «узников совести» - и проявил себя совершенно честно и порядочно. Была позднее и история, как с одним из соратников они буквально спасли малолетнюю «бригаду» в сложной жизненной ситуации.
Конечным итогом стало то, что история расцвета и упадка РНЕ второго созыва поставила точку в «золотом веке» правого движа Урала, когда многичисленные бригады и ультраправая организация могли существовать вполне открыто. Как раз после 2005 года структура правого движа изменилась достаточно сильно, и пришло время для других героев и новых правил игры.
16. Околополитика
Как всем известно, деятельность фанатских «фирм» и все, что происходит в процессе столкновения фанатских группировок, имеет слабое отношение к футболу как к спортивной игре, на которую ходят смотрять болельщики на стадионе. Это явление получило название «околофутбола» - нечто безусловно с футболом связанное, но находящееся возле него. Примерно так же выглядит то, каким образом националистические организации вовлечены в политику, в которой давно нет места оппозиции и все раз и навсегда установлено единственно верным курсом единственно верной партии Единая Россия. Влияние националистов на политику и методы, которыми они действуют, примерно так же связаны, как счет дерби «Спартак-ЦСКА» с результатами встреч «Mad Butchers» с «Ярославкой». То, что националистов в политику не пускают, привело к возникновению достаточно странных и порой противоестественных форм и объединений политического характера.
Расцвет разных политических и околополитических формаций правого направления начался одновременно с упадком РНЕ. Пока РНЕ ставило перед собой ясную и четкую политическую задачу в виде захвата власти революционным путем, существование остальных организаций было практически невозможно: однажды заявившие о себе как о националистах, сразу получали клеймо экстремистов и революционеров. После кончины РНЕ как единой централизующей силы, нашлось не менее десятка организаций правого направления, которые сразу нашли в себе потенциал к существованию. Чтобы неподготовленный читатель не сломал себе голову в хитросплетениях всей этой возни, пожалуй, заранее дадим общую картину того, что происходило в правой околополитической среде. Понимание общей картины совершенно необходимо для дальнейшего повествования.
Условно можно разделить все националистические организации на три группы: левый фланг, центристы и правый фланг.
«Левые» праворадикальные организации, как бы странно не звучало это название, были представлены достаточно неплохо в масштабе России, и флагманом оных безусловно была Национал-Большевистская Партия (НБП) Эдуарда Лимонова. НБП была совершенно уникальным явлением: как сказал кто-то с острым языком, только нацболы ухитрялись получать пиздюлей от антифа за нацизм и от скинов за антифашизм. Однако противоественное сочетание леворадикальных взглядов с имперским шовинизмом делали свое дело – нацболы стабильно находили себе новых сторонников. Кому же нравилась НБП? В первую очередь конечно же неформальной молодежи с революционно-бунтарским духом. Всевозможные панки, анархисты, просто разгильдяи и прочий сброд из политизированных говнарей удивительным образом сочетался с частью книжной интеллигенции, симпатизирующей левым силам. Отсутствие порядка, иерархии, даже просто криминальной дисциплины «бригад» делали нацболов достаточно веселой молодежной тусовкой с леворадикальным уклоном. От правой тематики НБП унаследовала крайне успешную спекуляцию на символике и оголтелый экстремизм по отношению к государству и власти, от левых – возможность союза с коммунистами. В нашем городе организация НБП чувствовала себя очень неплохо, сочетая в своих рядах некоторое количество приличных журналистов в лидерах – а с прессой кстати в НБП всегда было очень хорошо, «Лимонка» без сомнения была самым качественным изданием такого рода; с традиционно безалаберной левой публикой. Культовым мероприятием в нашем городе для всех них был «Антикапитализм» - регулярно организуемое шествие под красными флагами, собирающее часть протестной студенческой аудитории под флагами КПРФ, АКМ, разумеется нацболов, РКРП и примкнувшим к ним разношерстным оппозиционерам. «Антикап» в разное время посещали как РНЕ с листовками про апокалипсис, так и в новейшие времена та же«Другая Россия». Уникальность формата левого крыла была в том, что состав той же НБП мог пополнить как бывший скинхед, например изгнанный за трусость и слабость характера, так и приблудный антифашист с красными шнурками, возжелавший революции. Благодаря хорошим связям с КПРФ «левое крыло» было достаточно неплохо видно в политике, начиная от митингов и заканчивая достаточно успешными связями бывших «левых» националистов с коммунистами, которые заканчивались статусом помощника депутата а порой и весьма успешным трудоустройством на этом направлении. Именно «левое» крыло давало КПРФ хоть какие-то шансы избавиться от имиджа протухающего болота с пенсионерами и вернуть красным флагам их былое революционное значение. Если бы не позорное интернационалистское прошлое коммунистов и не менее позорные заигрывания с антифа, у «левого» крыла был бы шанс привлечь действительно сильных и пассионарных личностей Движения. Однако из-за указанных особенностей шаги к этому направлению приравнивались к тому чтобы дать в жопу негру в глазах остального правого движа. Мало кто читал «Это я, Эдичка», но вот про, то что фюрер нацболов по его собственным словам давал в жопу негру знали абсолютно все. Даже близость к депутатам не перевешивала карму этого события, и путь «налево» для скинов означал шаг от Движения в сторону антифашизма и педерастии. Особенно забавляло при это то, что на уровне «основы» прямой антипатии у НБП и скинов на Урале не было, и старшие тех и других находились во вполне приятельских отношениях.
«Центристы» правой среды всегда были обильно представлены всевозможными премудками, начиная от осколков «Памяти» и деградировавшей части РНЕ. Главной особенностью националиста-«центриста» было отрицание возможности силового решения проблем русского народа – любые разговоры о национальной революции считались провокацией, и к ней же приравнивалось «прямое действие». Также очень часто встречалось активное неприятие национал-социализма как идеи – взамен предлагалось нечто странное, начиная от монархизма и заканчивая отвратительными прожектами «индоевропейского господства» и прочей антинаучной ереси. Идеи монархизма, панславянизма, «национальной демократии» сочетались как правило с метафизическим антисемитизмом, что делало премудков совершенно не опасными в глазах государства и привлекало под их знамена городских сумасшедших и идиотов всех разновидностей. Символом этого направления в доисторическую эпоху у нас была выродившаяся «Память», потом – часть остатков РНЕ, а затем – огромное сонмище каких-то странных казаков, верующих катакомбной церкви, представителей карликовых организаций и прочей нечисти, благодаря которой националистам, не стоящим на экстремисткой позиции, был нанесен непоправимый политический ущерб. Общение с ними оставляло двойственное впечатление: по одиночке они порой казались нормальными людьми, а вот в виде организаций погружались в пучину безблагодатности.
Иррационально мыслящие премудки составляют ровно половину «центристов». Вторая половина представлена рационально мыслящими националистами, которые получили совокупное меткое название «профессиональные русские». Глядя на бессильные потуги РНЕ на национальную революцию и отвратительное болото с премудками, многие хваткие ребята увидели возможность отыгрыша националистической карты в легальном поле – не совершая преступления и не нарушая правила игры «большой политики». Так как у национализма в обществе чрезвычайно сильные позиции, то подобно тому, как в 90-е черт знает кто становились бизнесменами, в ранние 2000-е не менее странные личности имели бурный успех в легальном национализме. Лучшим проектом на эту тему безусловно стало ДПНИ господина Поткина, которое по сути дало жизнь второй устойчивой формации националистов кроме НС – национал-патриотам. Собрав под очень актуальными вопросами тех, кто не видел будущего в убийствах, Поткин указал путь всем последующим «профессиональным русским», отыгрывающим национальную карту: от прокремлевских явлений типа Румола до всевозможных «ПЗРК Русь» и даже в какой-то мере «Народа» Навального. Главное особенностью национал-патриотов надолго стала способность одной рукой стыдливо кидая зигу второй поглаживать кошелек – в условиях отсутствия нормальных националистов в политике именно они стали выгодоприобретателями всех мутных политических интриг и заигрываний с праворадикальной оппозицией. К скинхедам и национал-социалистам у национал-патриотов отношение сложилось противоречивое: на словах поддерживая и сладостно обсасывая на своих ресурсах каждое новое нападение, они считали своим долгом как можно чаще поучать скинхедов что им делать и указывать на их ошибки. Реакция у повзрослевшего к моменту появления «нацпотов» Движения на это как правило была матерная, как и на попытки сделать скинхедов лояльными себе. Принципиальным отличием «центристов» от обеих радикальных групп – что левой, что ультраправой, было нежелание центра подвергаться уголовному преследованию – либо от сущности премудка, либо от финансового расчета, либо от того и другого вместе. Еще «центристов» всегда отличало немыслимое количество евреев в рядах всех этих спасающих Русь организаций. В нашем регионе позиция «центристов» всегда была слабой. Пока премудки под предводительством неизменного Минакова с барабаном собирали массовые мероприятия на шесть организаций и десять человек, фронт «профессиональных русских» был освоен выходцами из бригад. Так называемый легальный национализм на Урале всегда был не более чем ширмой для старого, доброго ультранасилия, добавляя для него новые политические и финансовые возможности. Из нормальных партий с «центристами» рисковала сотрудничать ЛДПР, от одиозного Курьяновича в Госдуме до аналогичных по смыслу местных поползновений.
Правый, а точнее ультраправый, фланг «околополитики», всегда состоял из организаций, поддерживающих «бригады». Первой «партией скинхедов» стала ННП типичного премудка Иванова-Сухаревского, который в один прекрасный момент не побоялся ввести в состав своего актива видных скинхедов. После этого в ННП потянулись бойцы, а от Иванова-Сухаревского отвернулись премудки. Газета «Я русский» представляла собой типичный печатный орган скиновской прессы в ее классическом виде – от символики до содержания. В Екатеринбурге союз ННП и скинхедов был выражен во вполне классическом альянсе местного представителя ННП адвоката Котова и одной из старейших хардкорных бригад города, которые имели наглость несколько лет каждую субботу собираться возле памятника основателям города. Туда подтягивались кто хотел, общались, слушали речи Котова, и оттуда же большими веселыми толпами отправлялись бить приезжих. И эта бригада, и это собрание стали первой «кузницей кадров» для целого поколения скинов. Сам Котов личностью являлся крайне противоречивой: бывший сотрудник МВД, далее адвокат, причем по некоторым вопросам неплохой – внезапно спятил на идеологической почве, в результате чего стал очень своеобразно защищать всех националистов города в суде. Вместо тихого решения проблемы коррупционными методами он устраивал в суде цирк с националистическими воззваниями, что усугубляло положение обвиняемого, а судье и прокурору доставляло массу лулзов. Окончил свою карьеру Котов печально, поскольку сам получил судимость по статье 282.1 и поехал на пару лет на зону – что само по себе для адвоката достаточный позор. Большая часть посетителей субботних мероприятий для скинхедов на следствии дали показания, изобличающие вину Котова. Так нежелание Котова рационально мыслить и вера во всякую херню вернулись к нему бумерангом – сам же от своих «идей» и пострадал, оказавшись будучи адвокатом не в состоянии защитить самого себя от правоохранительных органов. До этого эпичного провала Котов сделал немало глупостей, главной из которых стала ссора с местным РНЕ еще первого созыва, которая нашла отражение в достойнейшей статье Котова в газете «Я русский». В ней Котов приписал РНЕ долг в две тысячи долларов за свои юридические услуги. Злые языки утверждают, что долг РНЕ вернуло Котову в виде пиздюлей от одного из заместителей Баркашова, перед которым Котову пришлось долго извиняться. Было в биографии Котова и эпичное «Общество русско-сербской дружбы», о котором сербы ничего не знали. Котов постоянно проводил массовые мероприятия из своей собственной персоны, в одиночестве раздавая листовки формата А8 собственного сочинения. Так скоро у партийной эпохи ультраправой околополитики наступил закат, и на этом фланге начало появляться нечто совершенно новое.
***
После ННП ни одной именно партии, ориентированной на «бригады», не появилось. Причина этого в том, что формат политической партии плохо совместим с бандитизмом, и тут пришло время других формаций ультраправой направленности. Широкие возможности для политических новообразований дал Интернет, и знаковым стало появление Творческого объединения «Студия Формат18» с соответствующим сайтом и форумом. Один пиар-проект московского скинхеда Максима «Тесака» Марцинкевича (Марцинкевич был осуждён к уголовному наказанию трижды по 282-й ст. УК РФ. В первый раз на Тесака было заведено уголовное дело в 2007 году за сорванный под фашистскими лозунгами либеральный коллоквиум в клубе «Билингва», тогда Тесак получил первый срок. Во второй раз Марцинкевич был осуждён в 2009 на три года за видеоролик расистского содержания. Воспоминания об уголовном преследовании и трёх с половиной годах заключения легли в основу книги Марцинкевича «Реструкт», написанной после освобождения. В третий раз Марцинкевич был обвинён за публикацию скандальных видеороликов осенью 2013 года по ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды и унижение человеческого достоинства с применением насилия). 15 августа 2014 года Марцинкевич приговорён к пяти годам колонии строгого режима. 11 ноября 2014 года Мосгорсуд снизил срок наказания до 2 лет и 10 месяцев. На самом деле он сел из за того, что в сентябре 2013 года организовал антипедофильскую акцию в квартире на Бауманской улице, в результате был арестован заместитель главы Управления Федеральной службы судебных приставов Мособласти Андрей Каминов, которому предъявлено обвинение в развратных действиях сексуального характера в отношении несовершеннолетнего – ОПГ «судейские» не простили такого демарша) сделал для Движения гораздо больше, чем все премудки вместе взятые. Ключевым для успеха в политике является конечный результат от политических мероприятий – резонанс от митинга, листовок, выступлений и агитации. До появления «Формата» эта деятельность велась крайне уныло и совершенно отвратительно – у того же РНЕ на фоне успехов с военно-патриотической деятельностью всегда был полный провал с пиаром. Кому были нужны унылые завывания про Апокалипсис и заговор жидов? Да никому. А один пассионарно мыслящий московский бритоголовый придумал концепт коротких видеороликов – где-то в формате постановки анекдота или пьесы, где-то в виде инсценировки нападения. Короткий формат клипа был очень легок к пониманию, нагляден, а главное – был легко повторяем и воспроизводим кем угодно. Дурацкая песенка из «Сам себе режиссер» про «Я всегда с собой беру – ви-де-о-ка-ме-ру!!!» стала новым лозунгом для молодых подражателей. Сайт кроме инсценировок новой Лени Рифеншталь отечественного розлива начал быстро пополняться не инсценировками, а реальными нападениями. Кстати говоря из Екатеринбурга на «Формат 18» попало великое множество реальных видеозаписей, начиная со знаменитых кадров возле известных читателю гук-общаг.
Успех был оглушительным. По сию пору каждая передача по телевидению про страшных скинхедов сопровождается демонстрацией видеонарезки с «формата». Сам Тесак стал публичной фигурой, и на некоторое время получил известность в качестве «скинхеда №1» в России, причем люди верили ему реально, особенно в регионах. Власть над умами «бригад» была столь велика, что по всей стране начали в меру способностей снимать видео нападений и координироваться вокруг «Формата». Очень скоро тусовка формата-18 и бригады «Русская цель» встретилась с лучшими умами людей, отошедших из РНЕ в бригады и собственно известных скинов. Так рядом с «форматом» и на форуме Формат18, собиравшем не меньшее количество правой публики чем Ганза – активных владельцев оружия, стала расти новая национал-социалистическая организация, прямо ориентированная на «бригады» и криминальный формат деятельности. Организация называлась Национал-Социалистическое Общество, оно же НСО. Новая организация не являясь политической партией и не имея никаких рычагов на выходы на нормальные партии достаточно резво вступила в националистическую «околополитику». Секрета успеха было два: во-первых НСО серьезно занялось формированием собственной идеологии, а во-вторых альянс Формат-18 и НСО опирался на совершенно реальных боевиков, причем по всей стране. На момент пика популярности Тесака, продукции студии Формат-18 и авторитета НСО для того чтобы попасть в их ряды по сути не требовалось формального членства – им удалось консолидировать все активное Движение, стоящее на идее внесистемной оппозиции, по децентрализованной схеме. Очень простые мысли и идеи, доступные для понимания и самостоятельного осуществления, сделали распространение этого явления совершенно вирусным и неподконтрольным никому. Именно мыслители оттуда сформировали основные элементы стратегии, которые мы разбирали в главе «Прямое действие. Наука побеждать» - от собственно говоря идей «прямого действия» как партизанской войны до концепта «автономов» и террористической деятельности. Нетрудно догадаться, что формат организации и формат внесистемного терроризма плохо сочетаются, и в скором времени НСО распалось, довольно грязно и некрасиво. Однако посеянные семена дали всходы – как идеологические, так и в виде весьма громких уголовных дел.
Ключевым моментом на этом этапе стало то, что раз и навсегда Движение стало децентрализовано и лишилось черт партии, организации, иерархии – которые можно или контролировать, или уничтожить. Принципом организации стало «сопротивление без центра» - когда союзные организации «легального крыла» лишь помогали и отчасти координировали криминальное ядро, но никак не управляли ими напрямую. Это стало залогом выживания Движения, и в последствие все политические бренды менялись по мере потери их актуальности. Ушло в прошлое НСО – наступили времена «Русского Вердикта» и «Русского Образа», начинают ветшать они – будет что-то новое. Суть всегда остается одна и та же: пока на левом фланге экстремисты являются неформальной тусовкой или придатком КПРФ а «центристы» или ведут премудический образ жизни либо адаптируются под оппозиционные проекты Администрации Президента, ультраправая околополитика является легальным крылом праворадикальной организованной преступности.
Гораздо более выраженной чем разница идеологическая является разница в целях и задачах. «Левые» имеют декларируемую цель свергнуть капитализм, реальную – заслужить мандат КПРФ или хотя бы денег оттуда. «Центр» ориентирован либо на имитацию бурной деятельности максимально безопасным для премудка образом, либо на заработок «профессиональным русским» из финансирования контролируемой оппозиции, декларируя при этом любую националистическую риторику. «Правые» декларируют политические цели национал-социализма либо не предлагают никаких, осуществляя последовательную пропаганду, информационное содействие и правовое прикрытие экстремистской преступности и политического терроризма.
В последнее время околополитические черты третьей формации приняли многие объединения серьезного околофутбола. Так, кроме аккумулирования серьезных денег для «крышевания» своей деятельности, околофутбол начал активно проявлять себя как общественная сила. Сейчас это наиболее актуальный тренд, поскольку сочетание боевиков и финансов серьезных фанатских банд очень привлекательно и для нормальной политики – так по итогам Манежной площади переговоры лидеров банд с Путиным стали лучшей оценкой их потенциала. В этом смысле ситуация похожа на двадцатые годы ХХ века – очень большой политический вес приобретает сила на улицах и те кто ее контролируют.
Самыми успешными оказались не левые и центристы, а как раз ультраправые, поскольку всем известно что чаще всего самые пассионарные личности и коллективы из банд скиновских переходили в банды фанатские. Есть все основания полагать, что будущее принадлежит тем, у кого есть совершенно конкретная физическая сила и организованность помноженная на достаточно сильный финансовый и информационный фундамент.
***
Все три условные звена околополитики безусловно подвергались и подвергаются конвергенции, то есть взаимопроникновению одного в другое. Так «ультраправые» организации по мере роста профессиональных русских в числе их лидеров часто мутируют в «центристов», а «центристские» нейтральные организации типа некоторых подразделений ДПНИ при условии преобладании «бригад» в личном составе либо контроле со стороны их лидеров превращаются в легальное крыло, прикрывающее все тот же бандитизм.
Огромная глупость со стороны государства – непонимание и игнорирование этих процессов. Деньги из Администрации Президента запросто могут оказаться в кармане какого-нибудь «Фольксштурма» при посредничестве профессиональных русских, поскольку далеко не факт, является ли финансируемая «управляемая» оппозиция управляемой сверху, а не снизу. У поводка два конца, и хвост научился замечательно вилять собакой. Умные люди многократно осваивали финансовые потоки и административный ресурс государства – причем от рейдерского захвата отдельных кремлевских проектов типа подразделений «Наших» до эффективной подставки «контролируемых» лидеров под государственную опеку, где результатом были прямые издевательства над государственным режимом.
Вторая группа идиотов – идеалисты от Движения, искренне полагающие что общак пополняется святым духом а лидеры националистических организаций питаются амброзией. Стоит кому-то начать привлекать к правой теме финансовые потоки, так сию же секунду раздаются крики про то, что «продались». Между тем дорога к «профессиональным русским» лежит обычно не от финансового успеха, а от нищебродства: таковым как правило становится премудок, которому кто-то случайно дал денег. Те же, кто научились их зарабатывать сами, а потом смогли привлечь деньги к общим интересам, имеют гораздо меньше причин для личной продажности.
Вывод из этого следует очень простой: если для государства выгодным является процесс финансирования премудков для так называемого «оттока националистов от радикальной деятельности» в рамках контролируемой оппозиции, то для Движения выгодно не сотрудничать с премудками, что гарантирует провал, а захватывать околополитические бренды «центра» изнутри и делать их полезными. При этом нужно своевременно менять как эти бренды, так и личный состав их функционеров, которые рано или поздно начинают работать в свой карман. Сколько бы не тасовали аббревиатуры и бренды разных организаций, расклад со времен распада РНЕ не меняется совершенно, а меняются только вывески и изредка – личности фронтменов, которые кочуют из одной структуры в другую.
Изложенное выше и составляет собой сущность правой «околополитики» - в отсутствие прямой возможности участвовать в институтах власти, вся грызня характеризуется только и исключительно борьбой за политические инструменты и финансовые потоки. Как и в случае с прямым действием не идея являлась основным движущим механизмом появления банд, так и тут уместно говорить не о конфликте национал-патриотов с национал-социалистами, а про совершенно очевидный конфликт интересов. «Околополитика» как и ее старшая сестра политика вещь очень жесткая и рациональная, и совершенно не терпит идеалистов и веру в чудеса.
***
Теперь вернемся к теме регионов. Вообще нужно отметить, что место региональных отделений во всевозможных правых политических организаций довольно забавное. Каждая региональная ячейка, даже из трех человек формата кружка с собраниями на чьей-то кухне, изо всех сил верует в Центр и великую московскую структуру, которая по умолчанию сильная и могучая. Когда я первый раз оказался в Москве в компании этих деятелей, то с удивлением выяснил: главным критерием фаллометрии было… количество региональных организаций! «Пусть у нас тут в Москве жопа, зато регионы даааа!»
Эта ситуация привела к тому, что и Москва, и регионы существовали финансово самостоятельно, в то время как какие-то деньги были исключительно в Москве. Это раз и навсегда похоронило любые серьезные формы региональной политической активности, которая в условиях отсутствия денег свелась к сайтам, граффити, листовкам и малочисленным массовым мероприятиям. Пока в Москве развивался довольно крутой и представительный «Русский марш», регионы проводили очень жалкие и убогие манифестации. У нас эта затея имела чуть больший успех чем в большинстве регионов, чему будет посвящена отдельная глава – но тоже не особо удалась.
Второй проблемой регионов стало то, что в отсутствии сильных политических организацией большой редкостью были грамотные функционеры. «Профессиональным русским» в том же Екатеринбурге стать невозможно за отсутствием денег. Следовательно, все толковые политтехнологи по умолчанию занимались чем-то другим. Закончилось это тем, что либо в регионе легальную деятельность осваивали бывшие эффективные полевые командиры из числа повзрослевших бойцов. Или же наоборот – любая московская идея или инициатива воспринималась в штыки, так как в столице все давно продались и предали светлые идеалы. Политический нигилизм был явлением, чрезвычайно удобным для борьбы с бандами. Отсутствие легального политического пространства делало каждую бригаду изолированной и мешало координации в масштабах региона и России.
***
Общим итогом стало то, что «околополитика» не решала ни одной политической задачи. Государство сделало все для того, чтобы действительно мощный общественный вектор – националисты, оказались выброшены за пределы политических институтов. Привело это к тому, что все многочисленные организации, относящиеся к националистами всех направлений, в итоге решали свои собственные задачи, внешне маскируя их под политическую активность.
Пока государство устраивало, что усилия националистов направлены на газетки, пикеты и терпильские рыдания вдали от СМИ и серьезной аудитории, все прощелкали тот момент, когда произошло сращивание околополитических структур с легальным крылом организованной преступности. Этим не всегда могли похвастать и группировки 90-х годов – когда откровенный криминалитет опирается на поддержку многочисленных общественных объединений. Здесь очень показательна блестящая политическая и финансовая карьера натуральных бандитов от правого околофутбола во вполне официальной кремлевской политике. В определенный момент они оказались очень нужны друг другу.
Для Движения эта ситуация оказалась крайне благоприятной, поскольку со временем такое разделение дало доступ не только к пополнению общака усилиями всего правого сообщества, но и к СМИ, блогосфере, инструментам информационной войны. Как и положено в России, пожар экстремизма в политике был успешно потушен бензином.
17. Плохой алкоголь и плохая жизнь
Среди множества политических и околополитических формаций совершенно особое место занимают так называемые антифашисты, они же антифа. К теме нашего разговора они имеют несколько опосредованное отношения, но нельзя не упомянуть столь редкий в наших краях вид. Среди множества политических и околополитических формаций совершенно особое место занимают так называемые антифашисты, они же антифа. К теме нашего разговора они имеют несколько опосредованное отношения, но нельзя не упомянуть столь редкий в наших краях вид.
Кто же такие современные «антифашисты»? Ответа на этот вопрос не знает никто, поскольку самоназвание содержит противоречие само по себе: противодействовать в России некому, за отсутствием в стране фашистов. Если даже использовать данный термин расширительно, не вдаваясь в разницу между немецким и итальянским режимами, то все равно неясно против кого выступают антифа. «Фашизм» для того чтобы с ним бороться как это делали антифашисты Европы до 1945 года, должен представлять конкретную политическую реальность: политический режим, партия там на худой конец. В России же антифа противопоставляют себя любым националистическим объединениям всех сортов и разновидностей, имеющих в основе русский национализм. Против них направляется риторика, агитация, и даже прямое действие – при этом весь остальной национализм включая деятельность экстремистских прокавказских организаций и сообществ либо игнорируется, либо осуждается только на словах.
Таким образом сущностью деятельности антифа является противостояние любым формам национализма со стороны той нации, к которой они в большинстве случаев себя и относят. Когда мы говорили о природе экстремизма, было замечено что он сродни реакции организма на заразу в виде повышения температуры – неприятной и иной раз опасной, но свидетельствующей о здоровом иммунитете. Так вот, антифашизм в этой аналогии представляет собой разновидность аутоиммунной инфекции. Агрессивно преследуются только свои при полной терпимости к чужим.
Второй существенный вопрос – за что же сражаются антифа? Ни одно движение не способно существовать исключительно «против» кого-то, всегда нужны и позитивные начала. И тут нет четкого понимания. Антифа удивительным образом аккумулировали в своих рядах всю плесень какая нашлась во всех идеологических течениях: анархисты, левые радикалы, аполитичные наркоманы, сторонники либеральных идей и толерантности – все они так или иначе представлены в движении антифа. Особой любовью антифа является попытки повторить субкультуру скинхедов, в связи с чем принято аппелировать к несколько альтернативной истории скинхед-движения Англии, присваевая себе правопреемство от мифических в России «традов» и «шарпов». Реальные цели, как водится, отличаются от декларируемых, и очень часто антифашистский пафос имеет четкую направленность в сторону получения грантов от проповедников либерализма и толерантности – например Московской Хельсинской Группы. Часть антифа безусловно имеет финансовую схожесть с «профессиональными русскими», как часть внешне похожа на скинхедов, но в целом движ антифашистов напоминает правое Движение, отраженное в кривом зеркале. Алкоголизм, употребление веществ, моральная и социальная деградация – все находит место в движении антифашизма, причем на глубокой идеологической основе: если с этим борются те, кого они считают фашистами, то антифа следует это всячески одобрять. Чуть в стороне от этого сброда стоят антифа-sXe, стоящие на позициях антифашисткого «стрейт-ейдж» сиречь здорового образа жизни и отказа от любых стимуляторов и вредных привычек и зачастую придерживающиеся агрессивных экологических и веганских позиций. По сравнению с прочими их в России крайне мало, и в целом они характеризуют скорее сумасшествие на почве экологии и ЗОЖ, чем ненависти к нацизму.
Читатель мог бы упрекнуть меня в излишнем сгущении красок и одностороннем взгляде – но, к сожалению, изложенное выше является совершенно объективным. В подтверждение своих слов могу предложить читателям ознакомится с книгой про антифашистское движение, написанное известным антифашистом «Питом» Силаевым под названием «Исход». Это взгляд на антифашизм изнутри, и я очень рекомендую эту книгу для понимания того, кто такие антифа на самом деле.
{Силаев Пётр «Исход» - «… Они нас обманули – умники и богачи. Нам, тысячам убогих, бедных и глупых сказали, что мы многого достойны. Что мы сможем сделать что-то великое или хотя бы что-то хорошее. Тем, кто поглупее – великое, тем, кто потрусливее – хотя бы хорошее. Разделили и овладели. Теперь они нас используют в своих целях, великих и осмысленных по-настоящему. Чтобы их таланты развивались, чтобы их сила росла. Умники и богачи.
А все осталось по старому, не нужно никаких иллюзий. Убогие созданы, чтобы страдать, бедные – чтобы трудиться и выживать. Это просто как раз-два-три. Больные созданы для болезней, сироты – для детских домов, пенсионеры – для старости, инвалиды – для мучений, нищие – для зависти, дураки – для смеха. Все одно и то же и очень просто, не надо мне ваших сказок и бредней, вытянутых неоткуда. Их все выдумали умники, у них – бизнес планы и ай-фоны, таланты и гранты, они посмеиваются над всеми вами, смотря как вы карабкаетесь и успокаиваете себя. Рая нет и не будет, забудьте эту хуйню.
Давайте представим мир по-новому – ничего нет. Вы – кусок живого мяса на этом скотном дворе, не умный, не талантливый, не богатый, не здоровый. Все эти определяющие параметры ведь заложены в вас от рождения, вы ничего не можете поделать с вашими генами, социальным положением родственников или вашим воспитанием в первые полтора года жизни, когда, собственно, формируется ваша личность. Ваши гены и история отечества уже таят в себе токсический заряд, который отравит вам всю последующую жизнь. Скажите спасибо еще, что не родились с заячьей губой или вовсе без рук и ног (а таких людей навалом, сами знаете). Этого несчастья вы уже избежали, Слава богу. Теперь вашей основной задачей на всю оставшуюся жизнь, на самом деле, должно стать стремление избежать тех крайних ужасов боли и безумия, которые щедрая судьба раскидала повсюду на нашем пути. Именно это, а вовсе не построение лучшего мира, развитие талантов, самовыражение в науке и искусстве, достижение богатства и процветания. У вас нет и никогда не было ни умственных ни финансовых ресурсов для всего этого, это чушь. Сколько бы ты ни работал, твоим успехом будет только покупка Жигулей. Творчество? Все что ты можешь творить – это таких же тупиц как ты. Все, чего действительно надо добиться в жизни – это не стать бомжом, инвалидом, открытым сумасшедшим, умереть быстро и без мучений….
Но если посмотреть еще глубже, то ситуация становится еще более четкой и откровенной. Вот наша жизнь, ведь мы не можем просто сохранять середину, не болеть, не беднеть, не страдать. Дзэн благополучие у нас - всегда сквозь сжатые зубы. Мы болеем, нищаем, мы стареем, в конце концов, плюс, нас окружает негостеприимная природа и куча мудаков. Мы не можем оставаться в стороне от этого, как бы ни старались, рано или поздно нас посадят в тюрьму, у нас будет инсульт, простатит, нас постигнут и иные немощи. Нас будут увольнять, оскорблять, насиловать, бить, предавать, мучить дома, на работе, коллеги, родные, близкие, друзья, враги, животные… Перст судьбы будет беспрерывно давить нас, пока не раздавит совсем, и из нас не вылезут кишки.
Если ты нищий и убогий, единственное, что тебе остается делать – это ставить на кон все, что у тебя есть. Все, то, что мы творили все эти годы – это были большие ставки. Это верная стратегия. Жизнь – как игра в очко и у тебя полная рука мусорных карт. В этой ситуации, самое правильное – идти ва-банк, ставить все. У тебя всегда остается последняя, не разменянная фишка – твоя жизнь, ты ставишь ее снова и снова, и противники пасуют, скидывают карты. Это верный путь выигрывать нормальный куш до поры до времени. Однажды, тебя поймают на блефе и убьют.
… Мы все, поганое постсоветское поколение, у нас ничего нет, никаких целей и принципов, но в наследство от столетия коммунизма нам осталась тоска. Советский человек не должен был хотеть ничего, личная жизнь, радости быта, общественные удовольствия и развлечения – все то, что мотивирует жизнь западного потребителя, - все это вызывало насмешку и презрение. Советский человек-гигант жил, для того, чтобы пожертвовать своей честной, простой жизнью – на стройке, в ГУЛАГе, на амбразуре, в шахте, в многодетной семье, в поганой пятиэтажке. Жизнь – подвиг, жертва. Не нужен Иисус, когда здесь все иисусы.»}
В описании правого Движения можно встретить всякое – и мерзость, и достаточно положительные проявления человеческой природы. Знакомство с антифашизмом же гораздо более однозначно – с какой стороны не посмотри, дрянь получается редкостная.
***
Откуда берутся антифашисты? Этот вопрос интересует множество исследователей, и ни у кого на него нет однозначного ответа. Даже вариант «получил пиздюлей от скинов» не подходит: отведав этого блюда, многие умнели, и попадали как раз в скинхеды, чтобы их раздавать, а не получать. Скорее всего для того чтобы стать антифашистом, требуются те же предпосылки что для любой молодежной субкультуре, но при этом в субъекте должен быть какой-то изначальный изъян, примерно как у педерастов. У всех мужчин есть жопа, но далеко не все в нее ебутся – так и тут. Видимо подобно тому, как педераст идет против гетеросексуальной природы мужчины, антифашист идет против природы нормального отношения к своей нации и семье – и тут и кроется причина того, от чего именно движ антифа собрал столько всевозможного уродства. Передовые исследования антифашизма сформировали «правило четырех «П», характеризующие антифашизм как явление: Пиздюли, Плохой алкоголь и Плохая жизнь ну и в завершение Портрет в кепочке.
«Пиздюли» - главное предназначение антифа. Основная масса антифашистов встречается только в Интернете, поскольку акты публичной агрессии, а то и просто символики, зачастую становятся наказуемыми в самом прямом смысле. За совокупность достижений антифашисты абсолютно всегда и везде получали пиздюлей. Видимо на свете существуют высшие силы, поскольку антифашизм приводит к какой-то удивительной безблагодатности в бою. Покойный Ваня Костолом, весьма крупный и увесистый самбист, на классическом видео со своим участием сам ложится лицом на асфальт и безропотно принимает побои, подвергаясь унизительной процедуре сдирания красных подтяжек. На ресурсах антифа в Интернете одно время была мода выкладывать фотографии разбитых щщей в доказательства верности идеям движа. Лишь единицы могли пережить столь щедрое получение этого продукта, и как-то укорениться в «прямом действии» от антифашизма, что обуславливало крайнюю немногочисленность в Москве и практически полное отсутствие во всей остальной стране.
«Плохой алкоголь и Плохая жизнь» - краткая характеристика жизни антифашиста из книги все того же «Пита» Силаева, который безусловно знает о чем говорит. Сказанное касалось жизнеописания еще одного дохлого антифы – Федяя, относящегося к топу этого своеобразного движа. У остальных, видимо, жизнь была еще хуже. Причина этого кроется в том, что антифа сочетают в себе все отрицательные стороны правого Движения как то маргинальность низов, преследование правоохранительных органов, плохая совместимость с нормальными заработками – и не имеют ни одного достоинства правой среды. В сочетании с пиздюлями маргинальность и нищебродство делают жизнь и правда плохой, ну а хороший алкоголь тут по определению не положен.
Заканчивается жизненный путь антифа «Портретом в кепочке». Этот мем возник из-за классического списка убитых антифа из нескольких строчек, в каждой из которой красуется физиономия покойного в кепке. За что же их начали убивать? Дело в том, что подобно тому как Движение породило организованную преступность, и у антифа появились свои банды, самок крупной из которой стала МТС – Moscow Trojan Skinheads. Как раз оттуда и были родом убитые Костолом {Иван Хуторской застрелен на 27-м году жизни} и Федяй {Федор Филатов, он же Федяй Нок, в октябре 2008 г. был забит ножами}, например. Те как раз занялись тем, что стали мутить на правые круги хорошо уже знакомые читателям «акции» - от накрытий концертов до нападений классического характера. По слухам у того же Костолома в карьере были и убийства. Читатель уже догадался какой была реакция правого сообщества – правильно! Коллективная ответственность! За некоторые акции со стороны успешных банд и собранных «общаков» отвечал каждый антифа, которому не повезло оказаться не в то время не в том месте. В правом движе к этому моменту таких как Костолом были десятки и сотни, а по всей стране тысячи, и очень скоро по стране прокатился вал убийств и нападений на антифа. Праворадикальная среда в России старше и взрослее чем антифа, и еще пару лет спустя антифашисты столкнулись с проблемами турок из анекдота, которые на перестрелку пришли с ножами.
{На дискотеке в Германии русский в майке с надписью: "У турков три проблемы". К нему тут же подходит турок и спрашивает:
- Ты чего? Проблем ищешь? Ты наехать хочешь?
- Это ваша первая проблема. Агрессивность. Вы всегда пытаетесь создавать проблемы на пустом месте.
Когда дискотека заканчивается, русского уже подкарауливает группа турков.
- Сейчас ты ответишь за свои слова, - говорят они.
- Это ваша вторая проблема. Вы не можете решать свои проблемы сами и сразу собираете толпу своих по любому поводу.
- Да как ты смеешь с нами так говорить!?! - турки повыхватывали ножи.
- Это ваша третья проблема, - продолжает русский. - Вы всегда приходите на перестрелку с ножами.}
Оргпреступности оказались не нужны «стрелки», накрытые концерты и драки, и верхушку антифашисткого движения стали просто резать и стрелять, по классической методике девяностых годов. На том свете уже оказались практически все самые одиозные личности антифашистов, за исключением находящегося за решеткой Шкобаря и все того же Пита, живучесть которого вызывает удивление. Опасно стало не только самому участвовать в антифашистской деятельности, но и ей содействовать – так в портретную галерею в кепочках попали Гиренко и Маргелов. Самое безопасное место для антифашистов представляет собой Интернет, где по большей части и сосредоточены главные силы оных, как правило в виде их собственных премудков. Премудков правого толка антифа кстати говоря несколько раз успешно гоняли – например ДПНИ в Питере. Именно премудическая часть антифа стала не мишенью для прямого действия, а неиссякаемым источником лулзов.
Последним любопытным явлением было полное игнорирование антифа со стороны кавказских сообществ. Единственная в нашем регионе попытка союза такого рода была пресечена очень быстро, но в целом кавказцы, представляющие здоровое патриархальное общество с выраженными национальными ориентирами, отвергли антифашистскую заразу несмотря на общего врага.
***
В нашем городе с антифа дела всегда обстояли очень плохо. Нет, конечно же как и везде существовали люди, которые в глубине души себя таковыми считали и даже порой называли в Интернете – но на этом все. «Прямое действие» этого фронта надолго было удушено в зародыше во время событий, описанных в главе «Ренегат». Публичная активность представлялась малореальной: во-первых было опасно, а во-вторых отсутствовала целевая аудитория. Как уже было сказано ранее, в Екатеринбурге никогда не было какого-то выраженного фашизма, но общество всегда стояло на твердой и уверенной консервативной националистической позиции. Это обуславливало отсутствие питательной среды для антифа, которые оказывались сильно распыленными по всевозможным неформалам, панкам, иногда нацболам и им подобным. Появление банды подобной МТС так же было невозможным, поскольку все наиболее пассионарные личности, склонные к бандитизму такого рода, были пристроены к правому движу либо просто аполитичному криминалу.
Однако в один прекрасный день правую среду поразила удивительная новость. В Интернете появился персонаж, позиционирующий себя как главный антифашист Екатеринбурга. В Сети он был очень страшный и таинственный, и все гадали кто же это такой. Подозрения падали на разных субкультурных деятелей, но правда удивила всех.
Лидером антифа пожелал стать не подросток, а господин старше сорока лет, отец троих детей, страдающий православием головного мозга. Как так случилось что он пожелал стать антифашистом никто не понял – видимо это был острый приступ, наподобие внезапного гомосексуализма. Тем не менее с ним случилось непоправимое, и Екатеринбург обзавелся своим собственным антифа. Лучше умы Движения не представляли что с ним делать, после того, как было вычислено кто же это. История розыска Фили также очень хороша.
Спецоперация по вычислению Фили была проведена совместными силами кого-то из основы и одной националистической околополитической организации. Для этой цели один молодой еврейский политик, ее возглавлявший, прихватил с собой девочку-журналистку, которую ебал кто-то из правых, и забился с антифашистом на интервью в крупном торговом центре, представившись партией СПС.
…Пятый этаж торгового центра, точнее кафе в оном, представляло собой удивительной зрелище. По всем углам виднелись характерные мерзкого вида бритые физиономии, а в центре находился потасканного вида мужичок с внешностью школьного завхоза, расхристанная неопрятная тетушка и пару еще каких-то странных личностей. Напротив них сидел молодой политик приятной иудейской внешности и кавайная девочка-журналистка. Антифа были представлены собственно говоря Филей, странной тетушкой которая к ним примкнула потому что у нее сын – панк и его могут избить, и какой-то обсоснёй. Филя вещал про то, как его уважает епархия, про разные грозные планы антифы, но больше всего ему удалась речь про то, как от антифашистов получила пиздюлей не кто-нибудь, а бригада А., хорошо известная читателю. Интервью вышло отличное, Филя был пропален до места жительства – но как с ним быть все равно было не ясно. Убивать его всем было противно, бить лень. Оставалось только глумиться, чем и занялись господа фашисты. К слову, Филя чем-то очень понравился одному из лидеров основы, испытывавшего слабость к издевательствам над людьми и обладавшего специфическим чувством юмора.
Интервью было опубликовано в Интернете, и вызвало определенный интерес общественности. Первым на него отреагировал один из дублей бригады А. – лично А. в это время находился в армии, а основа отошла от дел, благодаря чему Филя остался жив. Злые языки утверждали, что Филя был накрыт дублем в собственной парадной, изрядно опиздюлился и был засунут в мусоропровод, оставшись ко всему прочему без ценных вещей и фотоаппарата. Правы ли злые языки я не знаю, но предпосылки для пиздюлей Филя имел все – назвав в интервью самую известную бригаду, ножа с учетом их репутации он избежал чудом. Антифа, разумеется, упорно все отрицают.
Далее Филя продолжил доставлять лулзы. Следующим его достижением стала коллекция граффити националистического характера, которую он старательно фотографировал и даже думал делать выставку, обильно рассылая ее во всяческие инстанции. Там на галерею бесконечных свастик и добрых надписей отреагировали нервно, и Филей заинтересовалась милиция. Также после этого его перестали пускать куда-либо из официальных структур и ото всюду выкидывали на мороз. Наступала положенная антифашистам плохая жизнь.
Все это время Филю непрерывно травили в Сети – как напрямую, на множестве площадок и ресурсов, так и косвенно, письмами от соратников, в которых последовательно обвиняли всех местных чиновников в пособничестве фашизму – поскольку они выгоняли Филю. От этого он совершенно дошел до ручки, и в какой-тот момент даже на родном сайте «антифа.сру» был забанен за долбоебизм, правда через какое-то время объявившись там снова.
Однако звездный час Фили был впереди. В один прекрасный день состоялось мероприятие, куда его все-таки пустили: что-то вроде круглого стола по вопросам экстремизма. Был там и молодой еврейский политик, и разные молодежные организации, пришел туда и Филя. Момент истины наступил тогда, когда туда среди прочих заявилось два чрезвычайно наглых представителя «основы» из числа лидеров бригад, прекрасно знавших Филю по Интернету. Причем заявились именно как представители правых банд. Пока гости ласково смотрели на лидера антифашистов, поглаживая ручки ножей, вся жизнь пронеслась у Фили перед глазами, и в эти минуты она не казалась ему такой уж плохой. Дальше началась полемика, в ходе которой Филя публично отрекся от антифашизма, во всем согласился с собеседниками, поддержав основные постулаты национал-социализма, а свою позицию публично попросил считать «антиэкстремистской». Это было настолько эпично, что слухи про это событие разнеслись далеко за пределы Екатеринбурга, а Филю в Движении можно сказать отчасти даже полюбили.
Для Фили карьера закончилась довольно быстро и печально – после этого даже в собственном движе он напрочь утратил какой-либо авторитет, потеряв связь с их молодым поколением. Говорят, после этого он тронулся умом, посвятив себя ненависти к тому самому «молодому политику», с которого все началось. В любом случае глупость спасла его от могилы – по сравнению с прочими видными активистами антифа движа повезло ему гораздо больше.
***
Следующей интересной вехой стала история попытки противоестественного союза антифа и кавказцев. Вопреки рапространенному мифу о том, что среди антифа «одни чурки» как правило это не так, и в рядах антифашистов безоговорочно доминирует отечественный производитель. Слухи о том, что в случае чего скинхедов за антифа погонят несметные южные толпы как правило самими антифашистами и распускаются, вместе со слухами о несметном боевом потенциале бесстрашных антифа, которые все поголовно спортсмены и вооружены. В Москве такие разговоры отчасти имеют под собой почву, поскольку там были хоть какие-то, но все же банды этого направления. Банды все похожи между собой, и попасть под основной состав тех же МТС было не более радостно чем под среднюю правую бригаду.
У нас имело место более интересное сочетание: сначала в кавказской среде за пару лет до московских «Черных ястребов» появилось аналогичное формирование «черных скинхедов» крайне молодого возраста, а потом случилось нечто удивительное. Одного из скинхедов среднего школьного возраста стали прессовать антифа, прямо подписывающие на свою сторону некую кавказскую крышу. История имела несколько предсказуемый финал, но с уральским колоритом: накрыты были соискатели составом из числа представителей спортзалов и какого-то мутного околокриминала, с буквально парочкой персоналий из правой среды. Представители «бригад» как водится провалили крупную массовую драку, ибо истинно сказано: хочешь испортить любое дело – поручи его скинхедам. Мастера партизанской войны и внезапных нападений в практически любых открытых конфликтах выглядят гораздо хуже даже не околофутбола, а порой просто хорошо организованной гопоты. Для антифы впрочем эти ничего не изменило: карма все равно обрекла их на пиздюли. А вот в кавказкой среде вышло довольно забавно – попытки противоестественного союза были крайне жестко задавлены… самими кавказцами. Для безмозглой части диаспор «фашисты от Кавказа» оказались чрезвычайно противны идеологически, а для думающей – чрезвычайно вредны финансово, поскольку не вписываются в привычный криминальный формат чуть более чем никак.
***
С тех пор где-то да появляются приблудные антифашисты. Иногда их пиздят на улице, иногда – в ночных клубах; частенько за убеждения, за дело и без дела, потому что заебали и потому что ибо нехуй.
Сомнительная история этого движения наглядно показывает одну закономерность: против природы не попрешь. Как и любые формы извращений, современный, а не исторический, антифашизм совершенно противен эволюции как явное и несомненное вырождение.
Если говорить о социальной роли оного, то столь омерзительные антифа являются совершенно замечательным средством поддержки правого Движения. Света не видно, если нет тени, и изначально уродливая форма противников позволяет правому движению наглядно демонстрировать контраст в свою пользу, зачастую маскируя этим контрастом собственные уродливые проявления.
В информационном поле антифа и те, кто их поддерживает наступили на те же грабли, на которые наступили правые премудки: идеология пораженчества и идеология терпильства. По сути все акции памяти убитых антифа есть не что иное как признание собственного поражения. Понятное дело что любой пассионарно мыслящий человек, когда делает выбор куда ему податься, выберет ту сторону, которая пиздюли стабильно раздает, а не их получает. Извечное нытье и премудические завывания о том как их убивают и режут приводят к тому, что к антифа изначально попадают терпилы или те, кто готовы ими стать.
Так и выходит, что не все поводы для гендерной тяги к насилию одинаково успешны. Теоретически антифа в «прямом действии» могли бы представлять зеркальное отражение правого Движения, в том числе и в виде банд. Но получилось то что получилось – эволюция и законы природы сказали про антифашистов свое веское слово.
Ну и последнее достижение антифа – непревзойденный и крайне добросовестный пиар любых ультраправых группировок, а особенно банд и террористов. Общеизвестный факт, что для пиара неважно хвалят или ругают – важно что говорят. С учетом того, что любая информация от антифа носит заранее тенденциозный характер, эффект получается ровно такой, какой надо: целевая аудитория «прямого действия» получает новый вал информационного сопровождения экстремистской деятельности. Безусловный шедевр, едва не затмивший творчество «Формат-18» - «Россия-88», замечательная агитка про скинхедов, снятая на деньги для поддержки… антифашизма. Всплеск антифашизма фильм пробуждает только у либеральных критиков, а для народных масс это – националистическая пропаганда. Точно такую же реакцию вызывают широко тиражируемые на ресурсах антифа сведения про очередное успешное нападение, убийство или теракт, совершенные «фашистами».
А с прокремлевскими «официальными антифашистами» в лице тех же НАШИх антифа не только не подружились, но и поссорились, обвинив в фашизме. Подвели карма и маргинальное происхождение, а также то, что на финансово привлекательных должностях этой интересной структуры обосновался ряд авторитетных людей, не понаслышке знавших то, что такое белые шнурки.
18. Ренегат
Эта история довольно нехарактерна для истории Движения на Урале. Вспоминать ее не очень любят. Причин тому несколько, но главная из них – в достаточно сложной этической дилемме для ее участников, когда не все смогли сделать правильный выбор. Примечательна она и тем, что человеческое начало порой может преодолеть не только идеологические рамки, но и отчасти здравый смысл и инстинкт самосохранения.
Начать, наверное, следует с истории бригады А., описанной в главе «Прирожденные». Лично А. не был ее первым бригадиром, хотя именно с ним и его заслугами ассоциируется имя этого коллектива. Первый состав бригады, которой предстояло стать знаменитой, собрал человек по имени Константин. Константину было около двадцати лет. Высокий, худощавый, с очень резкими движениями, он безоговорочно стал лидером как хороший командир и сильный боец. От природы и богатой практики он обладал крайне тяжелым ударом, и даже с левой, легким движением, неоднократно посылал в нокаут весьма крупных оппонентов. Для скинхедов этого исторического промежутка еще было актуально следование субкультуре – вид у Константина всегда соответствовал его убеждениям. Кроме неплохих бойцовских качеств он отличался полным отсутствием жалости и страха, что и привело в его коллектив тех, из кого талант А. в последствие сделал звезд прямого действия. Многочисленные драки под руководством Константина были не столь упорядочены и доведенными до механического совершенства, но не менее жестокими. Именно тогда эта бригада кроме «акций» по приезжим зарабатывала жуткую славу среди неформальной молодежи – регулярно отборный состав накрывал то рэперов, то неформалов, то экстремалов, то чей-то концерт. Лично с Константином мне общаться никогда не доводилось, и я не могу сказать насколько его действия были обусловлены идеей, а насколько – тягой к насилию. Очевидцы полагали что он был как раз достаточно убежденный последователь идей скинхедов, что скорее всего и было правдой. Четыре года разницы в возрасте между ним и А. как раз и охватывают временной промежуток, когда субкультура скинхедов утратила свое значение и уступила месту жестким криминальным формированиям.
Константин был лидером во всем, начиная от руководства бригадой в бою и заканчивая постоянным положением первого среди равных. С ним тогда была и единственная девочка их бригады, что несомненно всех устраивало. Так продолжалось достаточно долго, пока неожиданно для всех не произошло очень странное событие.
Есть много версий от чего так вышло, но большинство думают что проблема в извечном «шерше ля фам». Похоже что-то не то вышло между Константином и девочкой, и он громогласно поссорился с собственной бригадой, причем до такой степени сильно, что кроме нее разорвал отношения и со всем Движением как таковым. После этого события молодой лидер, А., и вышел на первый план. Если бы бригадиром продолжал оставаться Константин как гораздо более старший по возрасту, не исключено что развитие этого коллектива бы не имело столь яркого итога.
…Так Константин со всем своим опытом и навыками остался не только без своей бригады, но и за пределами дела, которому служил много лет и за которое пролил немало крови. Для него это стало поводом для роста чрезвычайной озлобленности, ну а душа требовала активных действий.
Если бы на его месте был кто-то другой, то скорее всего история не имела бы никаких последствий – «отряд не заметил потери бойца». Результат открытого конфликта был бы чрезвычайно быстрым и трагичным – бывший охотник бы неминуемо стал дичью для собственных соратников. Константин, однако, отличался от основной массы – он объявил в одиночку войну Движению, и это было вполне серьезной угрозой. Бывшим соратникам противостоял один из самых опытных и умелых полевых командиров Екатеринбурга.
***
Свой крестовый поход против фашизма Константин начал с поиска новых бойцов. Как никто другой он знал все слабые стороны «бригад». Самой основной проблемой было низкое качество и плохой личный уровень бойцов большинства бригад по одиночке. Эта проблема решалась налаживанием группового взаимодействия, но что будет если на месте бойцов из подворотен встанут серьезные спортсмены под его же грамотным руководством? Анализируя причины успеха разгона и опиздюливания десятикратно превосходящих составов рэперов и неформалов, Константин совершенно верно видел ключ успеха в противостоянии слаженной банды и неорганизованной толпы.
Планом Константина стало повторение успеха своей старой бригады на новом человеческом материале – рэперах и экстремалах. Количество пиздюлей которые те и другие насобирали от скинов вообще, а от его собственной бригады особенно, гарантировало высокую мотивацию для противостояния скинхедам. Среди экстремалов встречалось немало физически развитых крупных парней, ну а возглавить их собирался опытный убийца и бандит. Успешный пример такого коллектива также существовал – московские White Smoke Clan, которые как раз таки и были успешно акционирующими бандитами от хип-хоп культуры. Особый оптимизм внушала и численности экстремалов и рэпперов: на неоднократно разгоняемой усилиями Константина площадке у Драмтеатра их собиралось до ста пятидесяти человек одновременно. По сравнению с 20-30 бойцами его прошлой бригады, из которых «основу» представляли десятка полтора, это была целая армия. Будущее виделось Константину крайне радужным, поскольку после возврата долгов бывшим соратникам в мечтах его ждала криминальная вершина.
Около Драмтеатра Константина ждал быстрый и ошеломительный успех. Привычными методами ему удалось очень быстро привести к повиновению локальных лидеров поклонников негритянской музыки и необычных видов спорта. Идея дать пизды скинхедам витала там в воздухе постоянно, но ее реализация упиралась в полное непонимание того каким образом это можно сделать. Очень скоро Константину удалось собрать вокруг своей персоны более 60 человек, подходящих для WSC Екатеринбурга. От желающих и сочувствующих не было отбоя: у рэпперов на тот момент был пик моды и период наибольшей численности. Наступало время расплаты.
***
Для начала следовало громко заявить о себе, и Константин сделал ход конем: объявил о желании забить стрелку «всем фашистам Екатеринбурга». Первым, кто ему попался под руку, оказался М.
- Ты фашист, сука! Я вам всем стрелку забиваю! – сообщил ему Константин.
- Да ты охуел, Костя? – спокойно спросил М. – Я фашист? Я фашистов сам ненавижу, бля! Гитлер фашист был, дак я ненавижу Гитлера!
- За что же? – удивленно спросил Константин
- Во-первых, он русских убивал. Во-вторых за то что войну проиграл. А в-третьих за то, что мало жидов с цыганами в печку отправил! Ты посмотри бля сколько этого говна расплодилось! Я патриот, а фашистов я сам ненавижу! – Свиные глазки М. выражали крайнее негодование.
Что ответить на это наглое свинство, Константин не нашел. Открытый конфликт с М. так же ему совершенно не улыбался: в бою один на один он мог рассчитывать в лучшем случаю на ничью, а скорее всего первый же бой на новом поприще закончился бы для него отменными пиздюлями. Поэтому он направился к близкому другу и соратнику М. по бригаде, проживавшему неподалеку. Тот идею о стрелке воспринял очень философски, забив место в собственном дворе на улице Машиностроителей. Начиналось веселье.
…Известие про стрелку Константина против объединенных бригад широко разнеслось по городу. Кто поглупее всячески клеймили и обещали разорвать предателя, а кто поумнее сильно задумались. Константина слишком многие знали как лидера и бойца, чтобы поверить в легкую победу, опять же вспоминалась мудрость про войско из ослов под руководством льва. Делать между тем было нечего, и несколько лидеров начали собирать людей. Руководящая роль выдалась бригадиру «Варяга» Прапору, поскольку оба предложения про стрелку получили бойцы его коллектива. Рядом с «Варягом» сразу оказались боевики союзной РНЕ второго созыва банды, представившие весь акционирующий состав и обоих лидеров этой структуры. Личный состав тех и других составлял примерно тридцать человек очень среднего качества, заметно уступавшего той же бригаде А., за исключением ряда толковых бойцов. Еще примерно такое же количество было подписано какого-то окраинного сброда из молодых и плохо организованных бригад. Также они могли рассчитывать на десяток-другой случайных персонажей наподобие разрозненных бойцов других коллективов, сочувствующих отморозков типа того же Виктора и отдельных представителей околофутбола. Все вместе представляло собой точное подобие состава, собранного Константином по численности, с небольшим преимуществом в качестве ядра но гораздо меньшими резервами. Особенностью третьего-четвертого ряда из случайных пассажиров было то, что эта публика гарантированно убегает в случае, если начинается плотный замес. Однако если их сторона побеждает, они с радостью участвуют в добивании упавших и прыжках на голове. Из шести десятков собранных «Варягом» и союзниками таких была примерно треть и где-то двадцать в резерве, а у Константина один центр был порядка полусотни весьма увесистых спортивных ребят и неисчислимые резервы до полутора сотен: под его флагами также собирался общак со всего города.
Свой тактический расчет между тем был у обеих сторон. Константин рассчитывал на победу стремительным первым ударом – за ним было время нападения. Теоретически без умения скинхедов выдерживать первую линию и держать строй прогон в месте атаки гарантировал бегство всего «общака», с добиванием всем бесчисленным рэпперским резервом. «Варяг» рассчитывал на позиционное доминирование во дворе с довольно узким выходом и ограниченными направлениями для атаки. А главный расчет был собственно говоря на помощь Уралмаша: на Машинке любая драка с участием местных жителей стягивала на сторону аборигенов силы всего района вне зависимости от причины конфликта. Отсутствие успеха в первые минуты боя гарантировал Константину пиздюли от всех обитателей этих мест от мала до велика, которых после сигнала «наших бьют» на поле боя становилось бы все больше и больше, от местных гопников до представителей низшего звена уралмашевской группировки. Заранее собрать огромный состав и с ним ждать гостей не позволила бы милиция, поэтому расчет был на довольно короткий промежуток времени для сбора максимального числа сочувствующих уже в процессе. При равных составах каждая из сторон имела примерно одинаковые шансы на успех. Обе стороны делали и ставки на аргументы: у скинов традиционно доминировали ножи, которыми многие пользоваться умели; а со стороны их противников бейсбольные биты, которыми пользоваться не умел практически никто.
***
Был промозглый апрельский вечер. В окрестностях метро «Уралмаш» уже изрядно пьяный М. встречал с некоторым количеством бойцов соратников из других районов. На его лице была широкая добрая и искренняя улыбка – как у человека, которого все поздравляют с днем рождения. Одет он был в неброскую спортивную куртку необъятных габаритов, из каких-либо отличительных признаков в глаза бросалась только «роза» на том месте, где у остальных людей находится шея. Вокруг него было уже людно; гости из центра города прибывали каждую минуту. Рядом с ним был неизменный Виктор и еще несколько человек из числа опытных «акционеров». От бригады А. так и не поступило окончательного ответа, можно ли на них рассчитывать в боевых действиях против их же бывшего командира. Как и предсказывал Виктор, из их основного состава так никто и не появился, но присутствовала довольно опытная молодежь из их окружения.
Спустя некоторое время около трех десятков молодых парней выдвинулись к месту сбора – тому самому двору на улице Машиностроителей. Виктор лениво пререкался с М. по поводу тактики боевых действий. М. негодовал:
- Скауты бля нужны, скауты. Если не пропалить их на подходе и не встреть с разбегу, то нам пиздец. Костя не лох какой – знает что делает.
- Говорю тебе – нет резону выходить из двора, если мы их щас не накроем! – Виктор в третий раз повторял одно и то же. – Как только мы выйдем из двора, рискуем попасть под атаку с двух сторон. Тебе Костя лично гарантировал весь общак одной толпой? На открытом месте мы подарим ему инициативу, а как ты верно заметил он далеко не лох. Карлота побежит.
- Скауты на что? Пропалить все вокруг – я эти дворы с детства знаю
- Скауты на то и нужны, чтобы дать возможность подготовить торжественную встречу. Но там, где нужно НАМ!
…Прохожие сторонились толпы молодежи, идущей коротким путем к месту назначения. Глаза идущих на глазах делались пустыми, а выражения лиц, в семейной обстановке самых обычных и даже иногда симпатичных – превращались в жутковатые оскалы. Каждый идущий перебарывал в себе страх и жалость, и внутренне готовился к тому, чтобы калечить и бить, под воздействием вбрасываемого в кровь адреналина. Виктор зажмурился от удовольствия: ему уже давно это предвкушение доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Как будто за плечами распускалась огромная черная тень, возвышающая его над остальными смертными – в эти минуты пропадал обычный молодой пацан, каких тысячи, а появлялось на свет крайне злое, хищное и безжалостное создание. После всех бесчинств, которые он сотворил на своем жизненном пути, из души Виктора начисто пропали страх и сомнения – он их просто исчерпал. Взгляд сканировал окрестности в поисках противника, но на пути до конечной точки им не встретился никто.
Во дворе их ждали около двадцати человек. Там же стояла видавшая виды девятка с какими-то мелкими криминальными деятелями, желающими принять участие. Все ключевые фигуры были на месте; и каждую минуту к толпе подтягивались новые участники. Буквально только что во дворе стояла стайка молодежи – и вот через считанные минуты там была толпа. Виктор с удивлением обнаружил, что едва ли две трети можно отнести к Движению – все больше становилось незнакомых мужиков и парней. Каждая минута работала на пользу «Варягу», поскольку двор как водоворот притягивал все новых гостей со всего Уралмаша. Шли просто так, тащили палки, несли бутылки и арматуру. Особенно трогательно повели себя три пожилых ранее судимых алкаша, забросивших стаканы и газетку с домино, и вооружившиеся топором и двумя железными трубами.
Враги задерживались. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Потом полчаса. Во дворе уже было буквально тесно – с приличного расстояния оттуда доносился гул как из пчелиного улья. Наконец разведчики М. донесли что был пропален вражеский скаут. Все затаив дыхание наблюдали, как к двору приблизились две тощие фигуры… посмотрели на толпу, и удрали в ужасе.
Всем уже надоело ждать. Кто-то притащил водку, кто-то гитару; из «девятки» поднимались густые клубы воскуриваемой травы. Уже поступили донесения о машине ППСМ, вставшей в некотором отдалении – вот-вот должны были появится силы правопорядка. Собравшиеся откровенно начали ржать. Спустя сорок минут после назначенного времени, когда во дворе собралось уже гораздо больше ста человек на говне всех возрастов, со стороны оппонентов поступил звонок. Все отменялось.
Следуя известной стратегической мудрости, победа была достигнута без сражения. «У-рал-маш!!! У-РАЛ-МАШ!!! ЗИИИГ? ХАААЙЛЬ!!!» - победно разнеслось над двором.
***
Вечер между тем только начинался. «Вы куда? Мы бухать!» «А мы – акционировать!» - неслось отовсюду. Человек двадцать двинулись в сторону метро; а не менее пятидесяти – продолжать вечер. Победа окрыляла, и вместо расправы над скинами вечер окрасился кровью их врагов. Виктор, М. и несколько бойцов вписались в переполненный в час пик трамвай, где состоялась одна из самых плотных и жестких акций на памяти многих участников тех событий.
…Трамвай был переполнен до состояния «как сельди в бочке», и вся акционирующая группа оказалась буквально прижата к двум лицам кавказской национальности. И в этой ситуации началось самое необычное избиение какое можно себе представить – не имея никакой дистанции наши герои буквально рвали на куски своих жертв вплотную. Туда-сюда сновало шило, неслышно пробивая кожаные курки жертв; со всех сторон несся мат от пассажиров и жуткий вой тех, кому не повезло. «Дюймовый удар» Брюса Ли не шел ни в какое сравнение с этим изысканным мероприятием. Один легковесный парень подтянувшись на поручнях нашел место для классического действия – оттуда лупил тяжелыми ботинками, будучи со всех сторон сжатым соратниками. Для многих пассажиров эта остановка показалась вечностью, а когда клубок распался и нападавшие скрылись, их жертвы так и остались стоять, сжатые людской массой. Лишь спустя некоторое время по пятнам крови от ранений шилом стало ясно, что с ними произошло. Бригада между тем продолжила зачистки по всему району, которые закончились поджогом вьетнамского общежития и грандиозной пьянкой на полночи по случаю победы.
Традиционным акционированием в виде ловли чурок между тем занялись далеко не все. Командир «Варяга» с некоторым количеством бойцов были сильно озадачены, куда же делись их оппоненты. Телепортироваться они не могли точно, и началась карательная экспедиция. Прапор скоординировал свои действия с оставшимися скаутами, и любители негритянкой музыки, как раз удиравшие в сторону метро поодиночке и малыми группами, попали мало того что под излюбленный скинами формат «акции», так еще и со стороны аборигенов, знавших там каждую подворотню. Прапор с компактным составом возникали словно из ниоткуда, проходили по головам и исчезали в том же направлении. Аллея по дороге к метро украсилась разбросанными повсеместно телами. Прекратила эту экспедицию милиция, начавшая собственный рейд по району в поисках агрессивной молодежи. В результате местное ОВД пробили как аборигены, так и приезжие, ухитрившись подраться еще и непосредственно в клетке «обезьянника». Там тоже победу одержали местные – в виде сотрудников Орджоникидзевского РУВД.
Самая интересная встреча произошла у бригадира окраинной бригады «Синие камни». На пути к метро они встретили драку, в участниках которой с удивлением узнали Константина, смертным боем лупившего каких-то деятелей в широких штанах. Все замерли от божественной красоты этой картины – бить рэперов и экстремалов у Кости выходило настолько безупречно, что зрители просто потеряли дар речи от восторга. К слову из нескольких рэперов и экстремалов, тем вечером отправившихся в больницу, троих туда определил Константин.
Так и закончился этот вечер. Следуя кармическим закономерностям, антифашисткое мероприятие привело к невиданному разгулу ультраправого ультранасилия. Тот вечер местным жителям запомнился надолго, особенно тем, кто не относился к этническому большинству населения Уралмаша.
***
Что же произошло с армией Константина? Сбор состава, как и половина вражеского, он начал в центре, откуда на метро проследовал на вторую точку сбора, достаточно выгодно избранную. Несмотря на доскональное знание района, разведке противника так и не удалось вычислить место, где он собирал окончательный состав. С каждой минутой, приближаясь к Уралмашу, воины антифашизма становились все мрачнее и мрачнее – психотравмирующим фактором для жителей центра, которые там преобладали, стало само посещение этого знаменитого района с дурными намерениями. Константин под страхом пиздюлей удерживал вокруг себя некоторое количество бойцов… но мораль оказалась проваленной, и все больше людей отходили до ветру чтобы не вернуться. Пропадали целые коллективы, обещавшие свое присутствие. Постоянно на одном месте собиралось не больше двадцати человек, удерживаемые страхом пиздюлей. Новые люди подходили туда, смотрели на жалкую кучку… и как-то не желали в явном меньшинстве атаковать хорошо известного врага. Стояло бы там больше людей, то и присоединилось бы больше, следуя стадному чувству.
К моменту, когда во дворе на Машинке были уже все кто только можно, Константину удалось собрать чуть более тридцати бойцов. Тогда-то и были отправлены скауты. Когда они появились с известиями о количестве правого состава, мораль провалилась окончательно. После этого атаку пришлось отменить, а вся армия так и осталась рассеянной по незнакомому району, где и была в последствие накрыта по одиночке. Немало пиздюлей раздал и Костя, такого позора не испытывавший ни разу в жизни. Мудрость старого правила о том, что количества говна не влияет на его качество, встала перед ним со всей неотвратимостью.
Мог ли Константин выиграть? Безусловно мог. Выиграл этот бой его оппонент сразу как предложил правильную для себя стратегию: определив место. Если перевести расклад на военный язык, то речь шла о выборе стратегии: защиты либо нападения. У скинхедов всегда хорошо удавались именно нападения, и поэтому Константин как выдающийся мастер этой дисциплины постарался оставить за собой поле для маневра. При этом он допустил классическую свою ошибку, которую вместе с бригадой от него унаследовал А.: переоценил своих бойцов. Привычка к тому, что безотказная бригада собирается там где ему нужно и побеждает малым числом подвела – состав со слабой моралью и не уверенный в себе; а у рэпперов и экстремалов опыт получения пиздюлей превалировал над их раздачей, крайне труслив. Из этого следует невозможность маневров в пользу единственно верной тактики: выбрать место, согнать туда побольше народу и не давать разбегаться, ожидая врага. Самое безопасное место в стаде – вместе с баранами, и он вполне мог собрать здоровую толпу с битами, которую далеко не факт что одолели бы посредственные силы оппонентов. Именно такую толпу на одном месте собрал двор на Машинке; и не факт что скинам это удалось бы повторить в другом месте. По крайней мере бой бы состоялся, а там могла и спасти военная удача.
«Варяг» поступил очень примитивно и предсказуемо, но эффективно. Собственно тактики было предусмотрено две – или грандиозная заруба во дворе, или действие, предусмотренное Виктором. Они с М. неспроста собрали половину около метро и выдвинулись на конечную точку - во-первых были готовы к тому, что их попробуют накрыть на подходе. В таком случае, перед тем как рассыпаться и отступить во двор, пользуясь знанием местности, они бы изрядно потрепали противника. Который получил бы вдобавок парочку порезанных, еще до столкновения с основными силами. А во-вторых, Виктор питал надежду на накрытие отдельных стягивающихся к Константину составов – по одиночке. Ни то, ни другое оказалось не востребованным: противник оказался организован еще хуже, чем о нем думали. Константину же полномасштабную войну на подходах к месту помешала организовать известная проблема – отсутствие командиров. Это Виктор и М. могли организовать грамотный маневр, а у рэпперов и экстремалов таких шансов не было.
Если бы все сложилось по-другому, хотя бы «в ничью», у Константина были все шансы в корне изменить историю Движения на Урале. Отведавшие крови и вкуса ультранасилия физически развитые экстремалы вполне могли бы стать бандой и повторить успех WSC; а то и Moscow Trojan Skinheads а Константин получить общероссийскую известность подобно какому-нибудь Шкобарю с учетом его криминальных талантов. Однако хребет организованного сопротивления ультраправым был сломлен тем апрельским вечером раз и навсегда.
Что же случилось с Константином? Тут было очень интересное ответвление сюжета, в котором А. проявил себя не только как хороший командир, но и как тонкий политик. Как наверное помнит читатель, его бригада уклонилась от участия в боевых действиях против своего бывшего командира. Зная крутой нрав А. все ждали показательной расправы над ренегатом… но вместо этого, когда Константин был крайне грустен и задумчив, поругавшись со своим бесславным воинством, А. и остальные с ним… помирились. Причем таким образом, что Константин исчерпал свои претензии к бывшим соратникам совсем – вон даже драться когда была возможность они с ним не стали. Константин как никто другой понимал, что с ним могли сотворить бывшие подчиненные тем вечером, оказавшись на месте парнишки из «Синих камней». Невмешательством А. сделал ему персональный подарок, одновременно с этим и подвергнув наказанию. Константин проиграл и его пощадили.
Мало кто поняли, зачем это сделал А. Секрет был в том, что после этого примирения антифа даже гипотетически потеряли единственного человека, который мог бы сделать их движение действительно успешным, создав реальную и опасную банду. Второй вариант – убийство Кости, мог бы дать шансы для его посмертной канонизации антифашистами и появления желающих отомстить. А живой он крайне наглядно демонстрировал всем, какая участь ожидает тех, кто захочет повторить его начинание. От правых тем Константин отошел, но отношения со старыми соратниками сохранились отчасти даже приятельские.
Так закончилась эта история, которую одинаково не любят вспоминать как представители Движения, так и их противники. Все по разным причинам.
***
Лично мне этот день тоже запомнился. Именно тогда, среди всех этих раскладов и тем, при некоторых обстоятельствах, я впервые услышал о двух девочках от своего знакомого. С ними я познакомился неделю спустя. На одной из них я женился…
19. Добрая новогодняя история
Новый год в нашей стране это не просто праздник. Новый год – особое состояние души у большинства наших сограждан. Везет тем, кто в это время имеет возможность побыть с семьей или куда-то съездить; неплохо и тем, кто вместе с интеллектуальным большинством нашей страны жрут как свиньи водку и салатики, а потом умиротворенно метают харчи и отлеживаются после праздников. Но есть и те, кому несмотря на праздничное оцепенение приходится работать – врачи, пожарные, милиция, и все те, кто так или иначе заняты в обеспечении жизнедеятельности отдыхающих. Новый год безусловно накладывает свой отпечаток и на их работу… но об этом позднее.
Я не очень люблю праздники. Отвратительное пьянство и обжорство меня раздражают, ненавижу громкую музыку и сборища быдла, а также в принципе не смотрю телевизор, у которого проводят праздники большинство наших сограждан. Но, что безусловно радует, так это то, что новогодняя ночь ближе к утру и следующий день – очень тихое время. Пока все заняты по своим квартирам, на улицах красиво и тихо. Иногда идет снег, практически нет машин, и город чуть оживает только во вторую половину дня. После предновогодних пробок можно спокойно ездить по пустым улицам, а иногда и просто гулять в окрестностях. Наверное, поэтому во время этого праздника у меня как правило достаточно спокойное и созерцательное настроение – как раз для интересного разговора, книги или фильма под бокал хорошего алкоголя.
В тот год как-то так я и заканчивал вечер второго января, время было довольно позднее – около двух часов ночи. Отлично помню состояние души – было спокойно, хорошо и тихо. Именно в этот момент зазвонил мобильник, и на экране высветились данные одного местно националистического политика, лидера довольно известной организации, занимавшей место между премудками и профессиональными русскими. Звали его Олег.
- Василий!!! Я из милиции только что!!! Мы к тебе – срочно!
- Кто, «мы», блядь? Ты там не охуел случайно? И что у вас случилось?
- На месте расскажу! Это срочно – Голос у Олега был столь горестный, что я понял что разговор по телефону не имеет смысла.
Пока наш герой до меня добирался, матерясь, достал из сейфа Сайгу, набил в магазин десяток пулевых патронов, забил одиннадцатый в патронник, и поставил на предохранителе неподалеку от двери. Притащить в столь неурочное время Олег на хвосте мог кого угодно. Если это была милиция, то явились бы они все равно: он знал где я живу. В таком случае бессмысленно было бы отказывать в визите, так как явились бы все равно. Но что могло заставить милицию атаковать мою квартиру в новый год? Перебрав последние свои достижения, подумал, что вероятность этого мала. Если проблемы были у него – с милицией, то можно и пустить. Проблему его решать все равно мне, а в таких делах срочность значит очень много. Был и третий вариант – притаскивание на хвосте кого-то из моих активных недоброжелателей, жаждущих расправы. Их во все времена была длинная очередь, и для них-то в то время и была припасена Сайга с пятью снаряженными магазинами.
Оставив открытой дверь в квартиру, я вышел в парадную и сел на подоконник на лестничной площадке. Оттуда просматривался двор и вход в подъезд, ну а назад до квартиры добираться несколько секунд. Минут через двадцать из окна увидел коренастую фигуру Олега в сопровождении очень высокого и тощего унылого субъекта в грязном пуховике. Лицо у Олега даже с расстояния было чрезвычайно злое, а вот спутник его выражал собой вселенскую тоску и скорбь. Ни сотрудником милиции, ни тем более моим врагом он не мог быть точно, и было принято решение пустить их домой.
***
- Рассказывайте! – Налив поздним гостям чая, я уселся напротив, чтобы выслушать очередную историю. Насколько привык к своей профессии, а эта сцена повторялась многие сотни раз, но каждый раз первое изложение событий представляет собой достаточно живой интерес. Самые разнообразные сюжеты раскрываются из первых уст. От историй убийств и нападений, изобилующих кровью и смертью, каким было рассказанное «Фольксштурмом», до каких-то бытовых мелочей, иллюстрирующих примитивность бытия большинства людей.
Поведал Олег вот что.
Тем вечером он – физик по профессии, встретился со своим однокурсником, проживающим в Москве. Прошла встреча совершенно традиционно для этого времени – в виде пьянки в «Уральских пельменях». Там Олег весь вечер трещал про политику и свою роль в освобождении русского народа в рядах той самой правой политической организации. Олегу было около тридцати лет – выглядел он весьма крупно, поскольку фанатично качался и обладал бицепсами по сорок пять сантиметров при не очень высоком росте. Походил он при этом в одежде скорее на крепкую тумбочку, а не русского богатыря, но, несмотря на это, вид по сравнению с большинством правой публики имел довольно-таки грозный и всегда носил с собой баллончик и нож. Беседа под водочку и пельмени способствовала укреплению русского духа и в воздухе уже словно бы складывался мираж грядущего освобождения России, когда товарищи собрались домой.
От «Пельменей» их путь лежал в сторону ЦПКО – около сорока минут по прямой широкой улице. Так и шли они по пустому ночному тротуару, разглагольствуя о национализме, когда к ним привязался какой-то отвратительный гастарбайтер с навязчивыми разговорами.
…На это месте рассказа я отчетливо представил себе картину – ночь, двор, падает снег, падает гастарбайтер получив несколько ножевых, Олег ломает ему ребра пинками, а его спутник пляшет на голове. «Тогда какого черта их выпустили из милиции?»
Но нет. Наши герои не сделали гастарбайтеру ничего плохого, а мирно и толерантно вступили с ним в беседу и пошли по улице дальше. В ходе разговора выяснилось, что по национальности мерзкий гастер – таджик, две недели назад выпущенный из тюрьмы, где он отбывал срок за убийство. Познакомившись, таджик стал предлагать своим новым корешам купить у него часы, судя по виду явно женские. Потом таджик стал натурально выпрашивать деньги.
…У меня в голове вертелось уже с десяток вариантов того, что с таджиком было сделать не можно, а совершенно точно нужно и даже необходимо.
Но Олег с другом оказались толерантными ребятами. Непринужденно общаясь с таджиком, лидер крупной националистической организации и его друг дошли до того места, где пора было бы расставаться с новым другом, когда в Олеге пробудилась Русь. Вся боль и унижение русского народа выплеснулись в один миг, когда Олег наконец-то дал таджику по щщам, сломав ему нос. Русь в нем пробуждалась очень долго, и дождалась точно того момента, когда мимо проезжала патрульная машина милиции. Сотрудники милиции очень обрадовались новогоднему подарку, упаковали друзей в собачье отделение, прихватили с собой таджика и отправились в ОВД.
В отделении гостям были очень рады, и стали думать как же их оформлять. Олег вел себя с его слов спокойно, а вот его друга куда-то повели. Дальше, со слов друга, его поставили к стенке и три раза ударили дубинкой, после чего заставили сесть и написать, что у его друга Олега И. возник умысел на ограбление потерпевшего, с целью чего тот нанес ему удар кулаком в лицо, повалил и стал шарить по карманам.
…Услышав эту часть повествования, проснувшаяся Любочка брезгливо скривилась, как при виде раздавленного таракана, и дала характеристику другу Олега:
- Чмооошенька!
Именно так, Чмошенькой, второго участника этих событий мы для удобства и будем называть, ибо как его зовут я за давностью событий не помню все равно.
Итак, после того как Чмошенька блистательно сдал друга, его отпустили в коридор, где он и дождался Олега. Олег, выслушав рассказ друга, совершенно фалломорфировал, и начал названивать мне – чтобы что-то с этим делать. Из милиции вскоре их благополучно выгнали, поскольку ОВД продолжало празднование нового года.
***
Выслушав эту историю, я некоторое время молчал. Олег тем временем распинался, что как только милиция узнает кто он такой, то его немедля начнут преследовать по политическим мотивам за то, что он лидер известной националистической организации. На языке у меня конечно вертелась исчерпывающая характеристика такому национализму – особенно если сравнивать с практикой, привычной по «бригадам», однако же озвучивание этой сентенции не пошло бы на пользу делу.
В целом сотворенное Чмошенькой пахло очень плохо, поскольку в случае закрепления этой версии событий достаточно последовательно, светила Олегу классическая ч. 1 ст. 161 УК РФ, то есть грабеж. В обычной практике тут можно было попробовать зайти с другой стороны и добиться лояльности терпилы… но опять не тут, поскольку только что откинувшийся таджик даст те показания, которые нужны следствию на сто процентов. Основным мотивом тут бы стал страх таджика перед следствием – ничего хорошего от «органов» он не ждет в жизни точно. По совести говоря всем было бы гораздо проще, если бы Олег не ссал и втоптал этого таджика где-нибудь в тихом дворике, как бы поступил любой адекватный представитель правой общественности, да и вообще любой нормальный человек. В таком случае сто к одному, что жаловаться потерпевший опять же не пошел бы никуда.
Можно было пробовать связать показания Чмошеньки и Олега воедино, в части описания получения таджиком перелома носа в ходе обоюдной драки, причем данные показания следовало как-то лишить противоречия с его первоначальными. Здесь нужно было придумать что-то творческое, чтобы раз и навсегда заставить Чмошеньку делать то что сказано. Тут мне в голову пришла гениальная идея.
- Тебя в милиции били?
- Д-д-да… били. Три раза! – проблеял, заикаясь, Чмошенька.
- Ну-ка покажи! – Чмошенька с готовностью спустил штаны. Под тощей задницей на правом бедре еле виднелась слабая розовая полоса.
- Не, это никуда не годится! Будем восстанавливать доказательства!
- Это как?
- Натурально. Сейчас тебе сделаем побои, от которых ты ложные показания дал!
- Не надо!
- Придется. Правда, Олег?
Глаза Олега горели потусторонним огнем. На его лице читалось желание немедленно применить на Чмошеньке не просто милицейский произвол, а весь набор пыток гестапо, соединенных со способами дознания испанской инквизиции.
- Н-надо, да?
- Давай-ка к стеночке, в ту же позу в какой тебя в милиции били. – Шатаясь, Чмошенька побрел в коридор, где принял позу с упором руками в стенку. Глаза его выражали отчаяние и смертельный ужас. Олег тем временем с садистским видом изыскивал орудие возмездия. В качестве имитатора милицейской дубинки был единогласно избрана деревянная ножка от табуретки черного цвета. Чмошенька зажал в зубы собственную шапку и зажмурился.
…Так ранним праздничным утром я стал очевидцем самой странной новогодней картины, какую можно себе представить. Коренастый атлетичный мужчина с чувством величайшего удовлетворения охаживал ножкой от табуретки по бедрам и тощей заднице длинного унылого субъекта. «Шмяк! Шмяк! Шмяк» - пела дубинка. Сколь бы сильно я не устал к этому времени, но это зрелище не могло оставить меня равнодушным. От изысканной картины буквально скручивало от смеха; рядом в таком же состоянии пребывала Любочка. Из глаз Чмошеньки текли слезы. Пару раз с Чмошеньки снимали штаны и осматривали жопу – выжидая времени появления кровоподтеков. Наконец был достигнут нужный результат, и я выгнал гостей на мороз, после чего отправился спать. Спалось мне хорошо, а вот проснувшись я не сразу понял – были ли ночные события явью или сном?
***
У внимательного читателя должны были возникнуть вопросы – а каков был смысл экзекуции? Выдать следы от ножки от табуретки за побои в милиции? Естественно нет. Люди того психологического типа, к которому относился Чмошенька, никогда не смогут последовательно выдержать версию про побои. Первому же следователю было бы донесено про подлинные обстоятельства дела, из чего следовало бы не решение, а усугубление проблем Олега.
Главная задача тут была в другом. Мало толку для оппонирующей стороны, что кто-то дал единоразово нужные показания, поскольку их нужно сделать устойчиво повторяющимися в процессе. В таком случае можно положить сказанное в основу для уголовного дела. Чмошеньке же предстояло изменить показания на совершенно другую версию: как подлый таджик напал на его друга, а по поводу первоначальных показаний еще и написать жалобу в прокуратуру. При сомнительной природе инцидента и отсутствии прочих доказательств, грабеж разваливался, и дело выходило в плоскость частного обвинения по поводу легкого вреда здоровья в виде сломанного носа. Таджик навряд ли бы стал поддерживать это частное обвинение, и скорее всего бы слился – так как частным обвинителем быть значительно сложнее, чем потерпевшим. На то и был расчет; но у плана была чрезвычайно уязвимая точка – Чмошенька! Ему предстояло находясь наедине с дознавателем пойти на прямой конфликт и настоять на своем, причем строго лично, поскольку свидетелям адвокатов не положено. Как же заставить трусоватого и слабохарактерного Чмошеньку проявить волю?
Ответ был один. Он должен был гораздо сильнее бояться расстроить нас, чем всех дознавателей вместе взятых. Для этой цели его требовалось сломать психологически и загнобить настолько сильно, чтобы по сравнению с нашими процедурами любое давление дознавателя он воспринял как легкое развлечение. Именно поэтому он оказался вынужден добровольно перенести болезненную экзекуцию, и вскоре его ждала вторая часть – конвейерный допрос.
Вечером следующего дня на том же самом месте Чмошенька был посажен за пустой стол и началось действо. С восемнадцать часов вечера до трех часов ночи он подвергался допросу со всем арсеналом подручных средств – от мата и криков в ухо до пиздюлей УПК с комментариями по голове и выдергивания из-под него стула. Пресс перемежался психологической разгрузкой в виде разъяснений, что все это он делает ради друга, которого он подвел и которому теперь обязан помочь. Проходили часы, и Чмошенька начал звереть. Сжимая в полоску губы, он буквально цедил из себя нужные показания – и приближался момент, на котором бы мы все были посланы к черту, а он просто психанул. Тут-то мы и прекратили.
***
Говорят, когда Чмошенька попал к похмельному от нового года дознавателю, шел он туда стиснув зубы и собрав волю в кулак, аки христианский мученик в клетку с хищниками. Не получив от ленивого дознавателя и сотой доли пройденных мучений, он как по писаному отбарабанил выученную историю и с гордым видом покинул кабинет.
Неплохо выступил и Олег, рассказав немало глупостей, но не сбившись с верного пути. Одновременно с допросом Олега Чмошенька отбыл в Москву, где он и проживал постоянно. Дело натуральным образом подвисло.
Олег плохо представлял что ему делать – время шло, никто ничего не делал, никаких процессуальных действий не совершалось. Сначала я думал что все дело в праздниках, но прошел январь, наступил февраль и уже началось отмечание Дня защитника отечества. Примерно в это время я задался вопросом – почему же так происходит? Вскоре по своим каналам выяснилось, что все это время сотрудники милиции пробовали найти потерпевшего, который на вызовы так и не являлся. Никаких известий о нем не было, пока не наступил апрель.
…Потерпевший оттаял от зимнего холода натурально и в прямом смысле – из-под снега. Несмотря на многочисленные кровоподтеки на трупе, было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти. Причиной смерти признали совершенно естественную и бытовую ее разновидность. От переохлаждения.
Я много думал о том, почему так вышло. Совершенно ясно, что ни я, ни Чмошенька, ни тем более боящийся дать по ебалу Олег этого сделать не могли – да и нашли его в куче мусора возле мест компактного проживания мигрантов. Видимо вмешались высшие силы, и таджика, отсидевшего за убийство и предлагающего купить женские часы, настигло кармическое воздаяние. Даже не знаю, в каком виде оно было бы поучительнее: в виде собственных соотечественников, убивших его по какой-то беде, или в виде встречи с какой-то бригадой – которая из всей бесчисленной массы таджиков выбрала жертвой именно этого.
Олег тогда так об этом и не узнал – я ему дал понять, что проблема решена окончательно, и никто его больше не побеспокоит. Больше всего о судьбе этого дела переживал Чмошенька. Он буквально забрасывал меня письмами по Интернету и всячески поддерживал общение – после всего проникнувшись ко мне самыми добрыми чувствами. Два или три раза после этого он мне и помогал – бескорыстно и очень добросовестно.Эта ситуация меня также многому научила: впервые я вживую увидел так называемый «стокгольмский синдром» во всей красе. Единственным методом установления положительных отношений с такими людьми является ситуация, когда ты тотально подавляешь их физически и морально. Так и только так можно рассчитывать на то, что они хотя бы не предадут. Порой насилие и правда является лучшим способом взаимодействия с этим миром.
20. Злая новогодняя история
Новый год - очень разный праздник. Каждый понимает смысл длительного отдыха и веселья в меру своей испорченности. Пока где-то развивалась история про Олега и Чмошеньку, у остальных героев нашего повествования также было удивительное приключение, о котором нельзя не рассказать.
Виктор и З. встречали новый год в одной компании – на квартирном сейшне у праворадикальной девочки в компании ее подружек. З. происходящее помнил смутно, поскольку чрезвычайно быстро нажрался. Какие-то крики, «Коловрат» в магнитофоне, лужа крови в парадной, здоровая ссадина на плечах, когда разгоряченный З., голый по торсу, нырнул в сугроб. Ему казалось что это произошло само, хотя на самом деле его туда амплитудным броском отправил Виктор после того, как З. перепутал Виктора с врагом расы и нации и напал на него с криком «Зиг хайль!». У малопьющего Виктора воспоминаний осталось побольше, главное из которых звали Катя и у нее был третий с половиной размер груди в неполные восемнадцать лет.
Ожили друзья к вечеру второго января, после того как проспались. Они убивали скуку в легендарном заведении в гастрономе на углу Ленина-Толмачова. Делать было решительно нечего, с деньгами тоже было негусто даже у состоятельного З. Так и сидели два мрачного вида парня за заплеванным столом, гоняя чаи из одноразовых стаканчиков. З.уже сильно раздался в плечах, и представлял собой нечто среднее между средневесом и полутяжем. Высокие Getta Grip со стаканами, голубые джинсы, шарф Aquascutum и бежевый пуховик Finn Flair в сочетании со светлыми волосами, бакенбардами и серыми глазами делали образ З. гораздо благообразнее его внутренней сущности. Виктор был одет в неброскую спортивную одежду и тяжелые трекинговые ботинки. В руках Виктор грустно вертел топовую модель смартфона Nokia за восемьсот долларов, на которую пробовал приманить соискателей до чужих мобильников. В те годы дорогой телефон доставлял массу лулзов любителям подраться – но за годы насилия и убийств рожа у Виктора стала до такой степени мерзкая, что в поисках приключений не помогало даже это.
К третьему стакану чая к друзьям присоединились двое отдаленных знакомых – молодой человек по имени Илья и здоровенный, около девяноста пяти килограммов, полный Саша. Оба имели отношение к организации РНЕ второго созыва, только немного разное. Илья был представителем классических РНЕшных боевиков, имея в своем активе много лет «прямого действия» за разные бригады, куда он подобно Виктору подписывался вольным бойцом. К движению скинхедов у Ильи было сложное отношение, во многом продиктованное собственной неформальной молодостью, весьма недалекой от тусовки панков. Виктор, который знал Илью много лет, очень долго пытался себе представить мрачного светлокожего брюнета в рядах панков – и каждый раз не мог. Одевался Илья всегда очень дешево и неброско, без малейшего намека на какую-либо субкультуру. Из толпы Илью выделяла лишь закованная в гипс правая рука, сломанная в недавней драке об аргумент какого-то чурбана.
А вот Саша выглядел как с картинки: светлые камуфляжные штаны, заправленные в берцы, «гром» и низко сидящая лыжная шапка делали и без того немаленького пацана еще более внушительным и здоровым. Со стороны казалось что один Саша стоит всего коллектива – по габаритам и брутальности. Однако в РНЕ Саша попал за компанию со старым приятелем, и единственной формой активной деятельности у него была своевременная уплата членских взносов, за что его очень любил Моисей и ставил всем остальным в пример. Саша серьезно не дрался никогда в жизни, и очень хотел попробовать.
Именно эта тема и стала развлечением вечера. Примерное подобие можно себе представить, если вообразить собрание выдающихся блядунов, познавших сотни женщин и массу половых извращений, на которое попал девственник-теоретик. Сказать по правде, драки и акции уже изрядно приелись и З., и Виктору, и Илье; поскольку слишком уж много их было. З. со своим разрядом по боксу давно смотрел в сторону околофутбола, Виктор – в сторону бандитизма, и только Илья видел в «акциях» идеологическую ценность, поскольку был весьма верен правой идее вообще и РНЕ в частности.
- Чо, Саша? Акционировать пошли, а? – З. участливо улыбался из-за стола.
- Да какое там. Зассыт! – нарочито пренебрежительно констатировал Виктор
- Да, зассыт. Не повезло нам! У Илюхи рука в гипсе – вот куда мы вдвоем?
- Да не, парни! Саша с нами, я уверен. Правда же? – Илья внимательно посмотрел на старого школьного приятеля.
…Саша словно чужими чувствовал руки и ноги. Полный мальчик-астматик из хорошей семьи всегда в сладких грезах видел себя в бою рядом с товарищами; такими мужественными и жестокими. Так и казалось ему, что лишь привитые с детства моральные недуги держат его возле маминой юбки – по ту сторону от волшебного мира ультранасилия, в котором кроме воинским победам в его мечтам толстому и потеющему Саше полагались еще и красивые девочки. В свои почти двадцать он был все еще девственником.
- Ну пошли. – Саша сказал это твердо и спокойно. Это решение все встретили радостными комментариями и правыми зарядами. Окружающие не заметили что вечером в кабаке что-то произошло. А между тем только что обычная компания молодых людей превратилась в хищный и опасный организм, нацеленный на то, чтобы кого-то изуродовать или оборвать чью-то жизнь. В эти минуты будущая жертва еще ничего не знает о том, что где-то рядом уже вышли на охоту те, встреча с которыми оборвет несколько десятилетий его жизни. Все радости, горести, детство, первые успехи и достижения, все доброе и злое что ты сделал – оборвется и уйдет в небытие; только лишь потому, что один смешной и трусливый толстый мальчик, который и по лицу-то никого не ударил, решил произвести впечатление на своих приятелей. Так человек еще жив – радуется, дышит, живет; а между тем он уже покойник, но просто об этом не знает, в то время как «аннушка уже разлила масло».
***
Четыре тени скользили по пустым праздничным улицам центра Екатеринбурга. Конечная точка маршрута была совершенно очевидна: гук-общаги. Знакомые до каждого метра охотничьи угодья как нельзя лучше подходили для праздничной разминки – всем было ужасно интересно посмотреть на Сашу в бою. Это вносило свежую струю в привычную рутину акции. Однако как водится на всех урожайных точках – у моста, возле знаменитой помойки и у колонки не было ни души. Как поступить дальше мнения разделились: З. предложил отправиться к каким-то никому кроме него не известным баракам, что сразу же забраковал Виктор; Илья – патрулировать окрестности местного круглосуточного магазина. Идея с патрулированием очень скоро превратилась в засаду у магазина, и ровно перед тем, как все окончательно замерзли, охотничья удача улыбнулась нашим героям. Из общаг к магазину выдвинулись три характерные фигуры. Двое гуков имели стандартные габариты, а вот третий поражал шириной богатырских плеч и имел массу около центнера.
- Погнали! – Глаза Ильи загорелись темным пламенем.
- Ебу дал?? - В два голоса возмутились З. и Виктор. – Их же столько же сколько нас, а у тебя рука сломана. – А если у них ножи?
- Похуй! Я бутылку возьму!
Саша сосредоточенно сопел, морально готовясь к битве.
- Когда выйдут из магазина. Пропускаем и бьем со спины.
…Виктор в душе был склонен согласиться с Ильей. Атака нагруженных продовольствием гуков должна была сразу одного-двух сбить на землю, а третий скорее всего удерет за помощью. Тут-то и будет возможность как сделать дело, так и дать проявить себя Саше. По своему опыту натаскивания на кровь молодняка Виктор хорошо знал, что из таких порой получаются неплохие бойцы для традиционного формата «акций» - если дать возможность сполна насладиться беспомощностью жертвы и дать почувствовать власть над ней и окрыляющую свободу ультранасилия. Бить следовало во фланг, одновременно атакуя по двое двух гуков, стараясь перевести их на землю. Из их состава нормальные боевые единицы представляли из себя Виктор и З., каждому из которых предстояло опекать увечного Илью и безблагодатного Сашу соответственно.
- Идут! Погнали!!!
…За тремя гуками последовал весь коллектив. Виктор нацелился на жилистого азиата в смешной шапке с гребешком с правого фланга, стараясь отсечь драку от проезжей части и прижать жертв к глухой стене дома. По его плану первыми должны были выступить они с З., но планы нарушил яростный Илья. Разбежавшись с пивной бутылкой, зажатой в левой руке, прижав гипс к корпусу, он с разбега атаковал самого здорового гука по центру, метясь бутылкой в затылок. Он всегда выбирал самого опасного противника и бил первым… но не учел свое состояние. Как сказал Федор Емельяненко, проиграв бой Сильве, «с самого начала что-то пошло не так».
Удар с левой Илья слажал, и бутылка скользнула по затылку гука, не причинив ему заметного ущерба; после чего Илья сцепился с гуком в клинче, будучи легче противника и со сломанной рукой. Виктор оценил обстановку, и сделал что собирался – пробил лоукик, и подхватом запустил гука под ноги Саше. «Ну!!! Прыгни же двумя ногами сверху!» - мысленно напутствовал его Виктор и метнулся в сторону завязшего в драке Ильи, у которого уже было конкретно разбито лицо. Та же самая мысль посетила З., который, несколькими пиздюлями отогнав своего противника, кинулся на помощь Илье. Боковым зрением Виктор увидел, что Саша разок неумело пнул брошенного ему под ноги гука, после чего молча врубил заднюю. Гук успел перекатиться на обочину, и уже тащил оттуда какую-то дубину. Отогнанный З. противник также очень обрадовался: самый страшный и здоровый нападающий только что дал по тапкам!
- Отступаем!!! - З. не изменил своим привычкам, но тут был совершенно прав. Кое-как растащив толстого гука и Илью, впавшего в состояние берсерка, друзья вдвоем потащили его в ту же сторону, в которую удрал Саша. Догнали они Сашу очень быстро, поскольку бегал тот необычайно хреново, хуже даже Ильи, которого постепенно накрывало полученным в бою нокдауном. На снег обильно лилась кровь, темная улица летела навстречу, впереди была широкая улица с общественным транспортом и неиллюзорными шансами встретить ППСМ, а позади – гуки, которые преследовали наших героев наперевес с большой дубиной и время от времени кидались ледышками.
- Сука, бля! Пидорас, бля! – З. на бегу успевал пинать Сашу под говно, одновременно выражая свою оценку содеянному Сашей и ускоряя его бег. Приближалась крупная улица и остановка общественного транспорта. Виктор, как с ним бывало, несколько потерялся от происходящего, поскольку крайне упорядоченно мыслил и был зависим от того сценария нападения, который просчитывал. Пока что он просто бежал вместе со всеми, благо инициативу взял в свои руки З.
Буквально перелетев через проезжую часть наискосок едущим машинам, З. буквально затолкал Виктора в ларек остановочного комплекса. Гуки были где-то сзади. Очень спокойно и хладнокровно З. попросил продавщицу продать ему минералку и бутылку шампанского.
- Сзади!!! – Прижатый к стенке Виктор увидел знакомую шапочку с гребешком сбоку от ларька.
…Гук успел взяться за ручку двери в киоск и ее открыть… когда его настиг самый прекрасный маэ-гери, который Виктор когда-либо видел за свою спортивную и криминальную карьеру. Сияющий дорогой черной кожей «гетта грипп» с железным стаканом З. влетел в грудину гука, от чего его буквально снесло в темноту, причем вместе с ручкой от киоска, которую тот оторвал. Виктор тем временем уже без всякого стеснения достал нож.
З. с бутылкой шампанского вылетел на улицу, где около киоска ждали транспорта несколько поддатых мужиков, с потрясающей речью:
- Русские люди, блядь! Посмотрите что тут китайцы на нашей земле творят – человек у них закурить попросил, а они ему нос сломали!
Мужики недобро набычились, глядя на еще двух визжащих неподалеку азиатов, а ситуация разрешилась сама собой, когда между сочувствующими мужиками и гуками последние увидели Виктора с ножом в руке. Оценив увеличившееся число противников и нехороший предмет, они исчезли во тьме.
…Пока это происходило, Виктор как-то совершенно упустил творящееся сзади киоска. Картину, которую он увидел там, Виктор запомнил навсегда. Около стенки киоска стоял Илья, прижимая к разбитому лицу носовой платок, рядом с ним метался З., наносящий грамотные пинки по лежащему телу, а на серо-буром от крови снегу с зелеными крапинками от бутылочного стекла, лежал азиат в шапочке с гребешком и хрипел, смешно подергивая ногами. Из-под подбородка гука торчал осколок бутылки, вокруг которого расходились розовые пузыри, а ебало хранило следы разбивания пузыря шампанского об голову с последующим вкручиванием в оное «розочки». Живописную картину завершал Саша, обильно поливающий гука съеденными харчами, среди которых еще можно было распознать разнообразные домашние салатики.
За годы бурного акционирования Виктор конечно насмотрелся всякого, но такого ему не доводилось видеть никогда, ни до того, ни после.
«Еб твою мать! Блядь! Пиздец» - метались в голове разные мысли. Они находились в самом центре Екатеринбурга, в восемь часов вечера посреди довольно оживленного праздничными гуляниями района. С ними были парень залитый кровью с окровавленной рукой в гипсе и еще один, для разнообразия залитый блевотиной. Оба шатаются – один от нокдауна, а второй – от нервного потрясения. Посреди, в виде натюрморта, - очень живописный гук, находящийся где-то на полпути на тот свет, украшенный снаружи, на манер новогодней елочки, битым стеклом, кровью и салатиками.
Как они оттуда унесли ноги, Виктор не вспомнил бы даже если захотел. Какие-то дворы, скверы, гаражи, остановка на троллейбусе под охуевшими взглядами пассажиров, опять дворы, умывание снегом. Все это перед его внутренним взором пролетали картина одна прекраснее другой: вот их принимают по горячим следам, З. отмазывает папа, а они с Ильей сидят в клетке на суде и слушают красноречивые свидетельские показания Саши. Вот Саша приходит домой, и, трясясь от страха, рассказывает папе и маме где он был и что он видел – после чего за Виктором и Ильей приезжают мусора и увозят их в СИЗО №1, а З. отмазывает папа. Мелькнула в голове мысль – а не зарезать ли Сашу сразу же, чтобы не мучиться? Тогда опять же – они знакомы, распечатка звонков, З. отмазывает папа, а они с Ильей едут в СИЗО №1.
…Кое-как им удалось скрыться. Боги ли спасли или черти помогли неизвестно, но через час все четверо сидели на другом конце города у Ильи во дворе. Все очень недобро смотрели на Сашу. Саша даже не пробовал оправдываться, был очень задумчив и тих. Вопреки опасениям Виктора последствия этой истории так никогда и не вылезли наружу, за пределы очень узкого круга.
Илья с Сашей общаться перестал, да и Саша в скором времени совершенно отошел от правой темы. Так где-то и живет этот несуразный человек, который ни до этого, ни после этого и мухи не обидел. Помнит ли он тот вечер? Вспоминает ли его? Как-то эта история изменила Сашу, но каким образом точно сказать сложно. Стал ли он более толерантен и мягок, или наоборот где-то затаил жестокость и злость на всех, и на врагов, и на друзей, и на себя? Этого мы не знаем. Но много лет спустя, в практически идеальном обывательском семействе, у толстого и смешного папы некрасивого ребенка от некрасивой жены будет свой собственный скелет в шкафу. И когда-то могло случиться так, что окажись победа легкой – и не стало бы никакого мирного обывательского счастья, а из Саши бы с годами выросло то же самое, что вышло например из Виктора и отчасти из Ильи. Повезло ему или нет Саша тоже никогда не узнает. История не знает сослагательного наклонения.
***
Как известно чему-то учат поражения, а не победы. Виктор много раз прокручивал в голове события этого вечера, пытаясь установить последовательность действий, в которую попала ошибка. Допущенных ошибок в принципе было три, каждая из которых внесла свой вклад в развитие событий.
Во-первых, крепость цепи определяется прочностью ее самого слабого звена, а боеспособность состава – боеспособностью худшего его представителя. В данном случае состав оказался не на одного бойца сильнее, а на одного слабее: по сути Саша вместо того, чтобы усилить боеспособность коллектива, скорее лишил боеспособности Виктора, действия которого оказались бесполезны. Таким образом, по сути в драке приняли участие не четверо на троих, а двое на троих, так как стремясь помочь Илье Виктор отдал инициативу по нейтрализации своего противника Саше, а тот ее упустил. Вдвоем они сработали совершенно впустую.
Во-вторых, опыт и стереотипы поведения – палка о двух концах. Инициативный и хороший боец Илья по привычке полез первым номером, когда по логике вещей должен был работать вторым номером после З. Кроме того, они вдвоем атаковали не одного противника, а разных, и синхронно ошиблись оба.
А в-третьих Виктору очень не хотелось применять нож с самого начала. Проблема была в Саше – чтобы не провоцировать того кровавым зрелищем поножовщины на излишнюю впечатлительность и болтовню. Как водится, нерешительность с применением оружия повлекла куда худшие последствия чем те, которые Виктор не хотел допустить. Эта личная ошибка не в меньшей степени чем остальные привела к безблагодатности: достаточно было сделать как обычно, чтобы поочередно отработать свою цель и помочь Илье.
Сидя тем вечером дома и наблюдая огни города с теплой лоджии последнего этажа новостройки, Виктор курил сигару и думал о том, что вечер все-таки удался. Стоило заскучать среди одинаковых и повторяющихся нападений, когда боги войны показали свою усмешку. После многих лет успешных атак вот так вот опиздюлиться у гук-общаг с позорным бегством оттуда – что может быть забавнее? …
21. Для белой и гордой
Бенжамин Франклин как-то сказал, что демократия – пространство договоренности свободных вооруженных мужчин. Однако на практике свободные и вооруженные мужчины создают не только демократию, но и например блядство и бардак. Где-то существуют тихие и анемичные музыкальные и прочие субкультуры, но чем сильнее в среде выражено гендерное насилие, тем более явно выражено стремление представителей этой среды держать вокруг себя круг доступных девочек.
Что же привлекало женский пол к сомнительному с точки зрения социальной ценности движу? Тут было много причин. К сильным и представителям праворадикальной общественности и выраженным лидерам девочки тянулись всегда – как тянутся к любым сильным и агрессивным мужикам. Такие зачастую проявляли разборчивость в женщинах и девиц себе заводили за пределами сообщества. Но были и другие девочки: некрасивые, а иногда и просто страшные, неряшливые и с плохими фигурами. Конкурировать среди всей массы сверстниц им было тяжело, и тут страждущим приходили на помощь неформальная и молодежная праворадикальная среда. Главный козырь, обеспечивавший гарантированный успех, был выражен в сочетании субкультурности с доступностью. При соблюдении этих условий даже совершенно отвратительная жирная блядь с сальными волосами и грязных джинсах могла рассчитывать на успех среди множества молодых поклонников.
Как мы уже говорили раньше, многие деятели, делавшие первые шаги в субкультуре скинов, попадали туда подростками. Бушующий тестостерон, выплескивавшийся в драках, требовал выхода и через другое место… а с этим зачастую был фейл. Глупые сверстницы гораздо чаще котировали спортивных ребят, посещающих клубы, чем отважных арийских воинов. Жизненная несправедливость была ужасна – на заре правой карьеры тощему скинхеду Пете с тонкой шеей и оттопыренными ушами никто не желал дать, несмотря на героические заслуги перед расой и нацией.
Именно тут и пересекались жизненные интересы карлоты и субкультурных бритых девочек, про которых пел Коловрат «Для белой и гордой НС-скингерл!». Множество юных героев арийского сопротивления расстались с невинностью на жирных ляжках этой белой и гордой публики. Достаточно достоверно место скингерлз показано в классическом фильме Romper Stomper, где данная ситуация изложена с подробностями и деталями.
Как выглядели юные скинхеды, думаю, знают все, а вот со скингерлз сталкиваться приходилось немногим. Обычно их внешний вид представлял собой нечто среднее между образом девочки-подростка и мальчика-скинхеда. Прическа чаще всего или была самой обычной, или имела характерный вид «челси» - хвостик с выбритыми висками. Реально бритоголовые девочки встречались редко, и слава богу. Обувь, разумеется, была представлена тяжелыми ботинками, остальное – произвольное, но часто с нашивками и мелкой атрибутикой типа подтяжек. На красивых девочках это все могло бы выглядеть и сносно, включая прическу «челси», которая в принципе идет некоторым очень-очень миниатюрным девочкам. Но красивых, по очевидным причинам, там было мало. Образ сферической скингерл в вакууме часто соответствовал среднему арифметическому между очень страшным мальчиком и необычайно страшной блядью.
Большинство активных представителей среды через очень короткое время росли над собой, и по мере личностного роста и бойцовских навыков начинали активно конкурировать за внимание девочек с хилыми сверстниками. Овеянные боевой славой и драчливые мрачные ребята с реальными заслугами как правило не имели проблем с личной жизнью. По сей день на правых гигах и турнирах с уважаемыми людьми можно повстречать множество замечательных красивых девочек, порой еще и увлеченных идеей. А вокруг околобригадных блядей либо постоянно сменялся состав карлоты, либо ими пользовались наименее брезгливые представители более возрастных категорий. Так видным ценителем этой публики был уже известный читателю Штрайхер, который победами на данном любовном фронте даже вполне гордился. Разумеется, сами девицы от такой жизни довольно быстро портились, и к стремным внешним данным вскоре добавлялась еще и потасканность.
Кто-то метко заметил, что для девочек в определенный момент времени важно задать себе вопрос «А не блядь ли я?» и получить на него отрицательный ответ. При всей распущенности, именно блядями большинство представительниц скингерлз себя не считали, так как искренне верили в свое деятельное участие в прямом действии. На самом поганом уровне акционирования и правда практиковалось участие такого рода девиц одновременно с карлотой, любили они и самостоятельно провоцировать конфликты и нападения. Никакой пользы для дела это не приносило, но развивало в скингерлз агрессию и безнаказанность – в придачу к боевым заслугам, приобретаемым половым путем. В конце концов, это обычно приводило к тому, что когда садилась очередная безблагодатная бригада, то на скамье подсудимых присутствовали и несколько девиц.
Немножко иначе получалось, если в бригаду попадала достаточно привлекательная девочка, интуитивно не желающая сблядоваться. Вокруг нее начинались самцовые пляски, описанные в классическом «эффекте пизды в чистом поле», когда в пространстве свободных вооруженных скинхедов в виду недостатка красивых девочек самая обычная могла почувствовать себя Кармен и наблюдать кровавую схватку за свое сердце и место между ног. Такие зачастую лучше всего половым путем усваивали не боевые заслуги, а идеологию, и вместе со своим благоверным искренне начинали верить в основные идейные постулаты. Когда правые темы заполонили Интернет, во множестве появились сетевые писательницы на нацистские темы, вовлеченные в сабж исключительно таким образом. Крайне редко, в пределах нескольких единичных случаев, особо талантливые девочки действительно приживались в бандах на правах полноценного участника – например такая ситуация была в одиозной бригаде А. Здесь первостепенным явлением было участие в преступной деятельности, а потом уже все остальные мотивы. Известны примеры например того, как такие применялись бригадами для охоты «на живца» в качестве приманки для жертвы.
Последней разновидностью были те, кто попадали в движ со стороны – кого туда приводили за ручку бойцы в качестве своей девушки. Такие зачастую в принципе не понимали с кем и с чем имеют дело – лишь изредка, в теории и в общих моментах, разделяя идеологию.
***
Выдающимися представителями прослойки скингерлз в регионе, несомненно, были две подружки, в истории сохранившиеся как Кисы – Киса Белая и Киса Черная. Были, конечно же, и другие, но из-за специфики их деятельности рассказывать про них особенно нечего – у любой карьеру в скин-движении можно описать одним словосочетанием: пьянство и блядство. А вот Кисы до некоторой степени даже прославились.
Киса Белая представляла собой очень тощую белобрысую девку с мелкой крысиной мордочкой. Особый шарм ей придавали причудливо выбитые зубы – она утверждала что потеряла их в боях священной расовой войны. Выглядела Киса Белая крайне неряшливо, поскольку с юных лет жила у кого попало, не брезгуя явно спившимися маргиналами, выкинутых на помойку ото всюду, и из Движения в том числе. Она носила тяжелые ботинки с белыми шнурками, и чрезвычайно любила поучать карлоту и посторонних слушателей премудростям прямого действия, к которому с ее слов они с напарницей имели самое деятельное отношение. Со слов Кис выходило, что они гарантированно валили по паре хачей в неделю.
Киса Черная, как водится у таких подружек, внешне выглядела прямо противоположно по типажу, но схоже по степени зачуханности. Низкосракая жирная брюнетка с мордой вокзальной торговки, Киса Черная всегда выглядела заметно старше своих лет. Главным формальным отличием Кис были сиськи: у Белой их не было совсем, а у Черной были – прямо над складкой жира на животе. Были у Кисы Черной и родственники, в результате чего она даже иногда жила дома.
Промышляли Кисы разным, от мелких краж у своих поклонников и вымогательства до довольно грязных и кровавых историй. Маргинальный образ жизни, алкоголь и генетическое вырождение пробуждали в них зависть и злобу ко всем тем, у кого жизнь сложилась лучше. Феномен их существования в среде состоял в том, что лучше всего их знали за пределами «бригад». Найти себе жертву среди девочек кого-то из бойцов правого коллектива для Кис светило только очередными потерями зубов, а вот среди тех же неформалов от этой наглой парочки пострадало немало народу. Скинхеды как таковые вызывали у говнарей панический ужас, чем и пользовались Кисы. Вымогать деньги, унижать – по скудоумию им позволяли многое, опасаясь авторитета всего Движения.
Между тем, по прямому назначению Кисами использовались в движе мало, поскольку сблядовались и испортились они в совершенно доисторические времена, обзаведясь всем мыслимым букетом венерических инфекций. Лично я не знаю никого, кто помнил бы Кис в состоянии, отличном от вида омерзительнейших блядей. Мало было храбрецов даже среди совсем отвратительного скама, который только и мог соблазниться Кисами. Самое удивительное, что несмотря на явную параллельность движу их жизненного пути, совсем Кис от сообщества как-то не отгоняли, хотя стоило бы; и пятно в виде таких «соратниц» на долгие годы украсило правое сообщество.
Теперь, для того чтобы попрощаться с этими мерзкими созданиями, расскажем одну историю.
***
Судьбы людей, которые оказываются вместе – порой сходятся весьма удивительным образом. Про это пишут книги, снимают фильмы, и несмотря на вечность этого сюжета в нем неизменно оказывается что-то новое. Удивительно, но даже если фигуранты не относятся к людям, по причине отсутствия мозгов – получается все равно довольно самобытно.
Так вышло, что после долгих лет блядства, Киса Белая влюбилась. И, что самое ужасное, ее любовь была взаимной. Романтический герой вошел в историю под погонялом Феликс. Выглядел он самым обычным образом: средние габариты, отталкивающая физиономия без явных признаков генетической ущербности, а вот внутренняя его сущность была уникальна. Начал он с попытки сделать карьеру у А. в бригаде и запомнился в окружении как не по делу жестокий тип, после чего получил ужаснейших пиздюлей от своих же. Причиной стало крысятничество: Феликс был пойман на краже телефона на совместной пьянке у своего же соратника. Первый раз ему повезло что его не убили – всем было попросту лень. Второй раз ему необычайно повезло после ссоры с Виктором, которого Феликс из соображений личной неприязни и зависти обвинил во всех смертных грехах. Закончилось это предсказуемо – он отправился на нож, но Виктор поленился портить его совсем, и Феликс отделался унизительно разрезанным ебалом – аккуратно, крест-накрест. Резали ему его публично, очень больно, и весьма тупым ножом.
После этого Феликс сделал соответствующие выводы, и пропал из поля зрения банд. Новый промысел он нашел все у тех же неформалов, по сравнению с которыми он был достаточно сильным и возрастным бойцом с криминальным прошлым, внушающим говнарями сильный страх. Жуткого вида шрамы через все ебало он объяснял героическим участием в боях с врагами нации, и вскоре сам в это поверил. В кругу непотребного вида говнарей он моментально начал носить палево в виде белых шнурков и бомбера… и там же повстречал Кису.
По поводу обстоятельств и цели их знакомства двух мнений быть не может… но после известной процедуры случился неслыханный казус. Киса Белая и Феликс образовали устойчивую пару, и в виде на редкость гротескного подобия Бонни и Клайда сотворили немало мерзостей.
В паре Кис какое-то подобие мозга существовало именно у Белой, которая была несомненным лидером и принимала решение. Существует точка зрения, что вместо мозга у нее был ганглий, то есть примитивный нервный узел, как у таракана. Его функционал позволяет таракану выживать на помойке и удирать из-под веника, но на этом потенциал исчерпывается. И Киса Черная, и Феликс были существами еще более примитивными – что и стало залогом существования Феликса в качестве Кисиного подельника.
Несмотря на наглость и пакостность, горизонты деятельности Кис были сильно ограничены тем, что формально они относились к женскому полу. Любой, даже хилый, говнарь, мог дать отпор или за кого-то вступиться, что сильно ограничивало число их жертв для вымогательства. А Феликс номинально относился к мужскому полу, и героически влезал в бесчинства своей любимой, подняв эффективность их промысла на новый уровень.
Как-то раз Кисы после избиения начали вымогать деньги у тихой неформальной девочки по прозвищу Мина. Бедняга не могла ни дать реальный отпор, ни рассчитывать на чью-то помощь – такое же убогое неформальное окружение просто боялось Феликса. Была назначена расправа, то есть срок, к которому Мине надлежало принести этой компании деньги, и место для этого.
О чем думала девочка, которая шла встречаться с явной мразью – отдавать себя в их руки? Я много раз пробовал себе представить это состояние абсолютной покорности, с которым баран идет на бойню – и каждый раз не мог. Что мешало ей обраться за помощью к знакомым? К родителям? В милицию? Этого мы не знаем и никогда не узнаем.
Повстречав Мину в укромном месте, Кисы и Феликс сначала избили ее, а потом задушили проволокой. Втроем. Данное преступление совершенно поражало своей бессмысленностью даже по сравнению с «акциями» - и произвело достаточно широкий резонанс как в движе так и за его пределами.
***
После убийства Мины даже у самых последних карланов не осталось никаких сомнений по поводу сущности Кис. По странной иронии судьбы Мину какое-то время поебывал М., который от этой новости совершенно озверел. Дни Кис были сочтены: вопрос был лишь в том, какая именно их постигнет участь.
Феликс и Киса Белая в это время жили вместе, причем как удалось установить позже – она была одновременно ВИЧ-инфицирована и беременна от Феликса. Они практически не выходили из какой-то съемной конуры, совершенно справедливо гадая кто их найдет первым – тот же М. или милиция. Нашла милиция.
…Любовная пара разъехалась по разным СИЗО и дала признательные показания. Проходила информация, что в местах лишения свободы они зарегистрировали брак. Феликс попал под довольно жесткий пресс УБОПа с применением форсированных методов – как раз шло время активной посадки скинхедов. Несмотря на все старания, ничего принципиально нового Феликс на допросах не поведал, поскольку к правой среде отношение имел крайне опосредованное. УБОП долго не могли поверить в то, что столь харизматичный скинхед по сути ничего не знал, и участью Феликса надолго стали боль и унижение. Еще Феликс отметился тем, что зайдя в хату сразу объявил себя опущенным – что с ним случилось еще давно, на малолетке, и что на воле Феликс тщательно скрывал.
Киса Белая на следствии вела себя крайне паскудно, стараясь всячески оговорить своего возлюбленного, и была готова на любые жертвы, чтобы не сесть самой. Крошечный нервный узел между ушей не давал понять, что приговор ей уже был вынесен – смертный. Жить этому существу оставалось ровно до тех пор, пока ВИЧ не превратится в СПИД. Разумеется, в женском СИЗО на Елизавете пропала и вся идея: тут было очень сильно видно разницу с девушкой моего первого клиента Олей, которая, несмотря на все давление УБОПа, так и не раскололась. Единственная из той бригады…
Неформалов эта история так ничему и не научила. Ни убийство, совершенное бригадой Адольфа, и описанное в главе «Еврей посмертно», ни смерть Мины – не заставили сделать какие-то выводы. Каждый радовался, что убили не его, и по-прежнему был не в состоянии драться. Любому нормальному человеку очевидно, что истинными виновниками этого были именно те, кто позволили таким как Кисы и Феликс творить что они хотели безнаказанно. Те, кто не вступились за жертв. Те, кто молча отворачивались, наблюдая рядом с собой мразь. По моему личному мнению именно они были гораздо хуже тех же чурок и гуков, которых валили для развлечения бойцы правых образований, так как представляли собой концентрацию подлости и вырождения. Для правой среды Кисы и Феликс не представляли опасности, кроме случайной венерической инфекции, и, по сути, были отторгнуты - подобно чужеродным клеткам.
Самая интересная история случилась с Кисой Черной. Когда приняли первых двух участников убийства, ее просто не смогли найти. Потом ветер, гуляющий над улицей Машиностроителей, что на Уралмаше, донес, что Киса Черная попала под поезд. У кошки оказалась правда девять жизней – она выжила, и даже через какое-то время относительно выздоровела.
А потом все равно пропала. Кто-то позвонил ее бабушке, и сказал, не представившись, что внучку домой можно и не ждать. Больше о ней никто ничего не слышал.
Про ее смерть говорили всякое, и многие знали правду. Но эта правда так никогда не вышла за пределы туманных слухов и не имела никаких последствий. Говорят ее смерть была куда более паскудной чем смерть Мины – но все же лучше медленной и мучительной смерти Кисы Белой, сгнившей от СПИДа в бараке для ВИЧ-инфицированых на зоне через непродолжительное время.
***
На этом заканчивается история про двух Кис, которые для множества людей олицетворяли собой тех самых «НС-скингерл». Таких историй было много в девяностые, во времена расцвета дворовых «бригад» не правого, а бандитского толка. «Честные давалки» из их окружения часто повторяли путь Кис… но для националистического Движения с его культом семьи, расы и нации?
Как могло такое выйти? Наверное дело в том, что для понимания того что есть национализм требуется определенная зрелость. Нация есть прямое продолжение семьи, и понимание этого наступает лишь у того, кто хотя бы морально готов стать отцом и продолжить свой род не только физически, но и социально.
Скинхеды в начале своей карьеры и сопутствующие им девочки по сути лишь номинально могли быть отнесены к националистам, за редким исключением. Тяга к гендерному насилию и примитивной ебле у примитивных созданий породили тупиковую ветвь эволюции – что реликтовых скинхедов, имеющих ценность только в субкультуре, что таких же субкультурных девочек, превращавшихся в отвратительных блядей.
Для Движения и такие как Адольф, и такие как Феликс, и Кисы – по сути были тем же, чем является ребенок-даун в семье с нормальными родителями и нормальными детьми. Плоть от плоти, но… всем ясно что это даун и нормального человека из него сделать нельзя, а разумнее всего такое своевременно утилизировать.
А у нормальных людей все происходило абсолютно по-другому, причем как раз одной из огромных заслуг Движения является тотальная пропаганда традиционной семьи и семейных ценностей, противопоставляемых потреблядству. Из абсолютного большинства людей, искренне разделяющих эти убеждения, выросли хорошие супруги и родители. …
Диалектика единства и борьбы двух противоположностей и в этом вопросе очень живо показывает, насколько разной бывает эта среда. Так молодой арийский воин, когда-то лишившийся невинности верхом на какой-нибудь Кисе, с высокой долей вероятности мог стать заботливым отцом и внимательным мужем.
Выводы из этого можно сделать разные, но нельзя не заметить, что многие вещи куда сложнее, чем они кажутся на первый взгляд. Уровень подросткового блядства перерастали те, кто действительно усваивали традиционные идеологические и этические нормы – и перерастали зачастую одновременно с субкультурностью. Остановка в развитии на раннем этапе приводила к тем же последствиям, к каким приводит остановка в развитии ребенка – получается дебил. Что не вызывает отторжения в пятилетнем возрасте в поведении десятилетнего выглядит довольно отвратительно.
Так и ебля беспорядочно дающих «белых и гордых» в раннем подростковом возрасте еще не свидетельствовала о вырождении, а вот в зрелом – почти всегда. Было, конечно, и такое, что и девочки по мере взросления завязывали с промискуитетом и нормально социализировались, становясь в будущем нормальными женами и матерями – но только лишь если процесс не заходил достаточно далеко.
Впрочем, закономерности процесса познания таковы, что после утверждения чего-то следует период отрицания, а потом возврат к тому же самому - но на более высоком уровне понимания. Так и моногамию многие наши герои скоро переросли, открывая для себя новые степени и границы свободы, замешанной на крови, похоти и адреналине. Сознание, существующее на грани с мышлением психопата, у многих ветеранов "акций" принимало причудливые формы, самыми милыми из которых становились свист плети и капли воска. Но это уже другая история...
22. Тот, кто носит медный щит
Замечательный писатель Соловьев в своей книжке про Ходжу Насреддина вложил в уста своего героя афоризм «Тот, кто носит медный щит – тот имеет медный лоб!». С тех пор прошло немало времени, вроде и Россия не похожа на средневековую Бухару, и сотрудники правоохранительных органов отличаются от среднеазиатских стражников… а актуальность у этого афоризма сохраняется поразительная. Вся атмосфера борьбы с экстремизмом пропитана духом какого-то удивительного, нереалистичного и гротескного идиотизма. В этой главе поговорим про то, каким образом кровавая Система искореняла на Урале фашизм и что из этого вышло.
Самое первое открытие, которое я сделал, общаясь с представителями праворадикальной среды, касалось удивительной формы правового нигилизма, сложившегося у ультраправых. Они сочетали веру во всесилие Системы и особенно органов госбезопасности с абсолютной уверенностью в том, что лично им за любые безобразия ничего не будет. Больше всего это похоже на то, как маленького ребенка мама пугает страшным бабайкой, который живет под кроватью и которому отдадут ребенка за плохое поведение. С одной стороны, ребенок несомненно верит в могущество страшного бабайки, но также понимает и то, что скорее всего ничего страшного тот ему не сделает. И представители ультраправой среды, и маленький ребенок сочетали иррациональный страх с уверенностью в отсутствии последствий, основанной на личном опыте безнаказанного плохого поведения. От чего так вышло? Отчасти так сложилось исторически, потому что детство или ранняя юность у наших героев пришлись на девяностые годы ХХ века, во время полного упадка государственной власти и авторитета правоохранительной системы. Но гораздо больше для этого сделали сами правоохранители, системно и последовательно усугублявшие последствия экстремисткой деятельности.
***
Большим откровением для борцов с экстремизмом стало бы внимательное прочтение название федерального закона, посвященного этой проблеме – «О противодействии экстремистской деятельности». Странно, да? Название не содержит термина «борьба», и говорит о «противодействии», что далеко не одно и то же. Лексическое значение слова «экстремизм» - любые крайние и радикальные убеждения. Как можно бороться с неопределенно широким кругом радикальных убеждений неясно, и размышления над этим вопросом приведут нас куда-то в сторону антиутопий в духе «Эквилибриума». Логично, что проявлениям экстремизма можно только противодействовать – причем конкретным; и посредством очень разнородных мероприятий. Например базовая основа противодействия чему угодно – профилактика возникновения причин этого явления, в случае с праворадикальным экстремизмом таковой бы могла стать нормальная политика противодействию этнической преступности и «нулевая терпимость» к данному роду преступлений наряду с преступлениями экстремистской направленности.
Но это бы означало действительную и конструктивную работу по этому направлению – что в корне противоречит современной доктрине имитации бурной деятельности, которая является господствующей в правоохранительных органах. Основываясь на трех китах современной правоохранительной системы – невежестве, бездарности и коррупции, данная система в наших краях породила три исторических этапа противодействию экстремизма.
Первый этап занимает исторический промежуток с архаических времен становления российской государственности после развала СССР и до 2003 года, а называется он «Все хорошо, прекрасная маркиза». Первые проявления национального вопроса и рост шовинистских настроений наступили сразу же после ликвидации монолитного советского государства, но длительное время их актуальность терялась на фоне экономических и социальных проблем. Выражаясь простым языком, такой пиздец царил повсеместно, что на этот локальный вопрос и внимание-то толком никто не обращал. То же самое старое РНЕ кажется чем-то немыслимым в современной России – частная армия в десятки тысяч боевиков, большинство из которых были вовлечены в криминальные заработки. До прихода к власти Путина в СМИ данная тематика просто терялась на фоне событий глобального масштаба, а вот после случилось интересное дело. Когда к власти пришел выходец из силовых структур и СМИ сильно зажали, то по всем острым темам начала работать старая советская методика «если мы об этом не говорим, то значит этого нет». В СССР, как известно, не было секса, а в России в конце 90-х – экстремизма. В крупных городах расцветала субкультура скинхедов, носивших явное палево, на многочисленных концертах толпы кидали римское приветствие… а государство безмолвствовало. По сути известные читателю тенденции выросли в те годы буквально как в инкубаторе, при полном отсутствии интереса у государства. Почему так вышло сказать трудно, но совершенно убежден, что в основе лежал вечный страх милицейского чиновника внезапно найти у себя под носом говно, и испортить им статистику, пока соседи делают вид что у них пахнет розами, и поют что у них «все хорошо, все хорошо».
Этот период в Москве закончился во времена погромов Ясенево и Царицыно и беспорядков на манежной площади, а в нашем городе продлился до 2003-2004 года и окончательно закончился только в 2005-м, после резонансного убийства армян в Пышме {Май 2005 г. Группа молодых людей у армянского кафе "Зеленый бор" забили двух армян. Избитые лежали в траве еще живые, когда к ним вернулись, чтобы добить и ограбить. Вся трава и кусты были в крови. Били шлакоблоками и деревянными палками. У жертв забрали сотовые телефоны и кошельки. Около 6:50 в канализационном колодце на улице Ленина в Верхней Пышме было обнаружено тело 30-летнего гражданина Бегояна с черепно-мозговой травмой. В 7:15 возле кафе «Зеленый Бор» на улице Сергея Лазо были найдены еще два трупа. Погибшими оказались граждане Степанян и Григорян (оба 1965 года рождения). Как выяснилось, все трое являлись гражданами Армении и приехали в Верхнюю Пышму на заработки. В харчевне убийцы кричали девиз скинхедов: «Россия – для русских». Убив двоих армян, компания, уже хорошо «подогретая» спиртным, поехала дальше в центр посёлка. Искали кавказцев. Так получилось, что и третий встреченный ими, оказался армянином по национальности. С ним поступили не менее жестоко, чем с его соплеменниками. Всех пятерых участников поймали ровно через сутки после убийства. Ими оказались молодые люди в возрасте от 17 до 20 лет, рабочие ОАО и учащиеся лицея, жители Верхней Пышмы. }.
Второй этап оказался наиболее успешным по фактическому результату – эпоха борьбы со скинхедами. Если вернуться к приведенной аллегории с говном, то наступил он в тот момент, когда вонять стало уже нестерпимо, а кому-то из милицейского начальства насрали прямо на голову. Обнюхав и облизав обгаженную фуражку, государство наконец-то оценило вкус, цвет и консистенцию неизвестной субстанции, и публично подтвердило страшную догадку, о том, что же это такое – «Это же… это же говно!». Получив отмашку, СМИ начали трубить о страшных скинхедах, провозглашая конец света и второе пришествие фашизма. Аналогичную отмашку получили и правоохранительные органы, и началось искоренение коричневой заразы. Беда только в том, что интеллектуальных возможностей у правоохранителей хватило исключительно на установление внешних признаков без понимания сути. Куст, как известно, представляет собой совокупность веток и листьев, торчащих из одного места, а скинхед – лысого как коленка индивида в ботинках с белыми шнурками, который все время кидает вверх правую руку и говорит «зиг хайль». Все, кто таковыми не являются – не скинхеды! Так государство извело остатки субкультуры довольно массовыми посадками, и в последствие причинило значительный ущерб части организованной преступности, в которую мутировали скинхеды. За 90-е годы УБОПы научились неплохо противодействовать бандам, и на короткий период совпали развитие правого движа и понимание преступных закономерностей организованной преступности милицией; причем после ОПГ 90-х скиновские бригады для УБОПа стали относительно легкой целью. Про этот период довольно-таки неплохо написал в своей книге легендарный Жора Бойко, знаменитый начальник питерского УБОПа (этот урод сел за хищение денег, являющихся уликами). У нас происходило все то же самое, и 2005 год ознаменовался практически полной ликвидацией всех нежизнеспособных банд города местным УБОПом и раскрытием череды преступлений экстремистской направленности. Успех государства в противостоянии с Движением был очень кратковременным – приближался третий этап, который начался в 2010 году с событий на Манежной площади.
Третий этап можно охарактеризовать лишь цитатой из классического революционного труда – «Призрак бродит по Европе». Внезапно оказалось, что скинхеды-то куда-то делись, а экстремизма становится не меньше, а больше. Только милиция успела привыкнуть к излюбленному противнику, как тот дематериализовлся, превратился в призрака и стал препохабно себя вести. Сначала выяснилось, что две трети направлений явной националистической деятельности оказались легальными, причем праворадикальная среда обзавелась внушительным информационным потенциалом и «мускулами». Как в правовом поле с собственными адвокатами и правозащитными центрами, так и в прямом смысле – тот же легальный околофутбол накопил такое количество боевиков такого качества, что успехам основных «грядок» с топовыми бандами могло бы позавидовать старое РНЕ. В довершение ко всему старый жупел из маргинального бритоголового со свастикой и бутылкой дешевой бормотухи поблек окончательно: новое поколение оказалось обеспеченным, спортивным, и модно одетым в дорогие европейские бренды, одновременно с ними предпочитая дорогие ножи и качественное огнестрельное оружие. Вопреки всем стараниям СМИ и «борцов» с экстремизмом, быть националистом стало модно и привлекательно. Тут-то «борцы» и оказались в тупике: как бороться с тем, что рассеялось по всему социуму и приобрело вместо исторического отторжения фашизма черты массового одобрения? Протухший «культ Победы» ничего не смог исправить, и в стране, которая победила фашизм, каждый второй на улице согласится с тем что «чурки заебали» и их нужно отстреливать. Полностью потеряв выраженные ориентиры в том, с чем нужно бороться, правоохранительная система заметалась из стороны в сторону, подменяя противодействие экстремизму институтом политического сыска. Толку от этого нет все равно – на месте одного искорененного экстремистского рассадника образуется десяток новых.
Самое смешное то, что подлинных причин того, от чего так вышло, никто не понял – от администрации Президента до ВНИИ МВД. Происходящее можно изобразить в виде наглядной аллегории.
Есть однокомнатная квартира, в которой живет старый и мерзкий спившийся алкоголик, постепенно опускающийся все дальше и дальше. Сначала он перестает мыть посуду, и в квартире от грязи заводятся тараканы. Первое время наш алкоголик не замечает новую живность, и продолжает гадить дальше, время от времени прибивая случайных тараканов тапком – пока от шевелящихся тараканов не перестает видеть обои. Тут до него доходит, что что-то тут не так, и тараканам объявляется смертный бой. Ликвидировав большую часть поголовья тапком и привычно нагадив в углу, наш алкаш на сдачу от паленой водки покупает средство «Машенька» и им обильно обрабатывает все углы, от чего тараканы практически исчезают. Отпраздновав победу над тараканами, гадить он начинает в два раза сильнее, пока не обнаруживает, что вокруг него пешком прогуливаются мыши, которые тапком не давятся, а средством «Машенька» закусывают объедки. Кроме мышей завелись еще и крысы, которые ко всему прочему еще и кусаются, временами устраивая массовые мероприятия, шествия и манифестации, перерастающие в массовые беспорядки. Гадить по углам алкоголик не перестает и пробует все новые и новые средства от грызунов, которые помогают плохо, мышей и крыс все больше – и не за горами времена, когда расплодившиеся крысы торжественно вынесут алкоголика из квартиры на помойку, где ему придется жить бомжом возле мусорного бака. Если вообще не сожрут.
Вот точно так, как герой нашей аллегории борется с антисанитарией у себя дома, наше государство много лет борется с экстремизмом.
***
В главе, посвященной прямому действию, мы уже рассмотрели то, почему толкового «акционера» практически невозможно поймать на месте преступления. Коллективный характер организованной преступности с одной стороны делает ее практически неуязвимой, а с другой – создает в другом месте самостоятельные слабые места. Главным слабым местом «бригад» стала их социальная активность, когда в преступную структуру в течение короткого периода субкультурной селекции мог попасть кто угодно. Это приводило к тому, что слаженный и монолитный коллектив могла угробить одна-единственная «крыса», находящаяся где-то рядом.
Бригады нового типа, стоящие на четких принципах оргпреступности, оказались слабо уязвимы для агентурных и оперативных методов, а вот субкультуру скинхедов таковые практически уничтожили. Попробуем проанализировать то, как это происходило.
Любая молодежная субкультура имеет выраженные черты эскапизма, когда неформал, ролевик или еще кто только среди себе подобных чувствует себя «своим», что порождает определенный градус доверия между достаточно случайными людьми. Обмен мнениями, информацией, пустопорожние разговоры – в тесном кругу все друг про друга знают практически все. Теперь спроецируем эту модель на сообщество, некоторые члены которого совершают преступления, причем далеко не все. А вот знают об этом многие из тех, кто вхожи в субкультуру.
Крепость цепи определяется прочностью самого слабого ее звена, и испокон веков всевозможная полиция пользовалась этой закономерностью – используя информаторов, находящихся «в теме». В общеуголовной преступной среде информационная безопасность работает немного лучше… но и там самые частые случаи раскрытия преступлений базируются на том что кто-то где-то проболтался. В среде бритоголовых подростках ситуация могла возникнуть парадоксальная: школьник-старшеклассник в тяжелых ботинках вполне мог иметь высокий уровень осведомленности о серии тяжких и особо тяжких преступлений, зная конкретику: даты, участники, место, результат.
Работу милиции осложняло лишь то, что попасть в эту среду извне можно было только очень юному созданию – что исключало оперативное внедрение в банды проверенных кадров. Агентурную работу приходилось проводить внутри контингента, а это имело свои существенные недочеты.
Во-первых, подневольный информатор – существо трусливое, лживое и недолговечное. Кроме страха перед милицией у него нет ни одной причины работать добросовестно – а страх очень ненадежная мотивация для чего-то созидательного. Да и хватает их ненадолго – быстро портятся.
Во-вторых, те из информаторов, кто однажды попав в оборот принимали решение о добровольном сотрудничестве, как описанный в самой первой главе господин Чека, крайне редко имели для этого достаточный интеллектуальный уровень, чтобы не провалить агентурную работу. Когда скудоумие меднолобого курирующего офицера встречалась с тупостью агента, происходили удивительные вещи. Стараясь показаться полезными информаторы гнали дикий бред, милиция делала из него далеко идущие выводы, а бригада А. и «Фольксштурм» резали кого хотели, потому что находились на эволюционную ступень выше борцов с экстремизмом. Больше всего я люблю историю про то, как милиция несколько лет ловила изначально виртуального персонажа, придуманного в Интернете кем-то из «основы». За время поисков оного была сформирована целая группа, которая только этим и занималась. Кого только не назначали лидером страшных фашистов, но как-то не срасталось. Ничего – все еще ищут.
В-третьих, агентурная работа на нормальном уровне ее организации длится годами, а не производится штурмовым авральным методом, когда не хватает показателей для статистики. С этой точки зрения основной аппарат МВД для целей противодействия экстремизму не приспособлен вообще, то есть совсем.
Так в довольно благоприятной для работы милиции обстановке годами происходила полная безблагодатность, пока тема борьбы с экстремизмом не стала актуальной и за нее не взялся УБОП.
***
УБОП – очень необычное подразделение МВД. Будучи достаточно независимыми и обособленными, со временем подразделения УБОПов стали все больше напоминать то, с чем они борются – организованную преступность. При всей обоснованной критике МВД нельзя не признать, что в УБОПе люди работать умеют, и не только в силовом, но и оперативном плане. Конкурировать с ними могут либо особо толковые опера «на земле», что редкость, или подразделения уголовного розыска – и тоже не всегда.
Когда УБОП обратил внимание на проблему экстремизма, тамошним специалистам она сразу очень понравилась. Нет ни противодействия ОПГ, ни самых дорогих адвокатов, ни физического риска для сотрудников (до определенного предела) – красота!
Начали они с того, что просто стали повально опрашивать всех задержанных, которые оказывались любым боком причастны к темам экстремизма. При поточном задержании никто не парился с агентурными разработками – с задержанного просто «снимали» информацию, а кто привлек внимание – приглашали к себе на дальнейшие беседы. Кому-то хватало пригрозить, что про задержание узнают родители, кому-то – отчислением из института и армией, а кого-то просто били. Целью были не банды, а окружение банд – для последующего вычисления круга подозреваемых. Потом проходили столь же массовые задержания, когда для поимки группы из пяти человек, зарезавших киргиза, могли быть задержаны двадцать-тридцать подозреваемых.
Дальше начинался пресс. Для достижения оперативного успеха было достаточно сломать двух-трех фигурантов, готовых дать нужные показания под диктовку, согласованные друг с другом – а потом уже дело техники. Остальные задержанные ехали в СИЗО, и даже если не раскалывались и начинали сдавать друг друга – то все равно садились, утопленные показаниями, выбитыми у «свидетелей» либо соучастников, ориентированных на условный срок.
Потом шла вторая волна. Все это время собиралась информация о тех, кто еще пока на воле и их деятельности – теперь уже порой не за какие-то процессуальные поблажки, а за пару пачек сигарет. Дальше история повторялась, и в 2005 году таким образом были полностью ликвидированы две или три бригады вместе с их окружением – наиболее уязвимые, субкультурные и тупые. До 2005 года было немало случаев индивидуальных посадок, но мало – именно результативных ликвидаций сообществ.
***
Для развития Движения эта ситуация пошла очень на пользу. Во-первых, УБОП вычистил массу весьма отвратных представителей правой среды, а во-вторых, четко разделил легальное и нелегальное крыло движа. Когда всем стало ясно, что рядом с бригадами есть четкая опасность сесть, желающих принимать участие в совместной субкультурно-преступной тусовке поубавилось в разы. Резко выросла активность интернет-воинов, потянулись люди в околофутбол, кто-то стал смотреть в сторону правой околополитики – а в бригадах остались те, кто были ориентированы на прямое действие. Отделились и натуральные бандиты, которых на Урале вокруг правых тем было немало. Субкультурные признаки при этом растворились: берцы с белыми шнурками и бомберы перестали быть актуальными. Новое поколение экстремистской преступности выбрало путь локальных террористических ячеек, очень закрытых банд, консолидированных не вокруг какой-то субкультуры, а например спортзала или того же околофутбола. Как их искать, кого задерживать и где брать оперативную информацию при таком раскладе милиция понимать перестала. Выводы естественно из этого были сделаны самые бодрые – типа как разом взяли и победили страшных скинхедов
Тем временем, легальная среда, с существованием которой милиции пришлось смириться, стала отличной экономической, информационной и социальной базой для рассеянных, но крайне многочисленных экстремистов. Которые в результате борьбы с ними заявили о себе уже не как субкультура, а как новая социальная реальность, когда при принятии многих политических решений в сфере национальной политики государство вынуждено оглядываться: а не будет ли массовых беспорядков? А не будет ли второй Манежки?
Полностью и всецело эта заслуга принадлежит не идеологам Движения, а как раз государству. В экстремистской среде получилась вещь, хорошо известная огородникам на примере грядки с морковкой. Если ее не проредить вовремя, то вся морковка на грядке вырастет мелкая и заморенная. А если проредить – то хоть численность корнеплодов будет и поменьше, зато они вырастут хорошие, большие и крепкие.
Где-то параллельно с этим растет второе последствие борьбы с экстремизмом, гораздо менее радужное, чем первое. Терроризм. Описанная ситуация является идеальной почвой для роста политического терроризма, а это блюдо куда острее чем страшные скинхеды, убивающие приезжих. Сейчас государство его отведало буквально чуть-чуть, но со столь блестящими результатами от борьбы с экстремизмом всех, несомненно, ждут в этом деле новые горизонты.
Вывод из этого можно сделать только один: если история чему-то и учит, то в основном тому, что исторические примеры не способны никого ничему научить. Ситуация со слабым государством, пытающимся задавить сильный политический вектор и сталкивающимся при этом с террором – очень старая, и примеров можно привести множество. Каждый раз борьба с последствиями и игнорирование причины их возникновения приводило к тому, что положение дел становилось хуже и хуже, а явление, с которым боролись – сильнее и сильнее. Применительно к нашему примеру эта тенденция вполне очевидна уже сейчас, а чем это все закончится – очень скоро покажет время.
Tags:
